Больше проблем, чем ты стоишь

      Жить с Амане оказалось… приятно. Нэнэ и сама толком не знала, чего ожидала. Наверное, большего странного. Амане ведь был странным парнем — одновременно скрытным и дерзким, флиртующим и отстранённым, меняющим маски с лёгкостью, будто по щелчку пальцев.              Он ещё и лицемер редкостный. Постоянно лез в её дела, но замолкал, как только она пыталась узнать что-то о нём. Беззастенчиво флиртовал — до тех пор, пока она не начинала поддразнивать в ответ. Молчал, как партизан, и при этом удивлялся, когда люди не угадывали, что у него на уме. Это могло бы осложнить совместную жизнь, но Нэнэ знала его давно. Она привыкла.              Днём они почти не пересекались, но вечером обычно проводили пару часов на диване, развалившись рядом, как забытые марионетки, и смотрели всё подряд. Нэнэ приучила Амане к удовольствию от насмешек над реалити-шоу, он показывал ей свои любимые боевики, вместе они выбирали документалки — чаще всего про космос или странных животных. И это было… хорошо. Просто. Естественно, как дыхание. Гораздо легче, чем она когда-либо думала.                     К концу первой недели Нэнэ даже удалось выманить из его комнаты немного личных вещей. Не напрямую, конечно — Амане был скрытен во всём, включая свои вещи. Самый эффективный способ — это стоять у его двери, болтать, замечать что-то интересное в коробках или на полу и невзначай сказать, что это мило, красиво или любопытно.              Через пару часов вещь чудесным образом оказывалась в общей зоне.              Теперь на её стенах висело больше постеров, на полках стояло больше книг, а рядом с телевизором красовались всякие мелочи, спасённые из глубин его комнаты.              Ей это нравилось. Было приятно снова делить квартиру с кем-то. Все тревоги и нервозность, связанные с тем, что она живёт с Амане, теперь казались ей глупыми — всё постепенно устаканилось. Единственное, что по-настоящему беспокоило Нэнэ, — как объяснить всё это родителям.       Она не рассказывала им ни о взломе, ни об Амане. Знала: если они узнают, что произошло, — устроят скандал. А потом устроят ещё один, когда выяснится, что она живёт с парнем. Ей уже пришлось с боем отстаивать личное пространство после истории с Иори, и повторять этот опыт она не собиралась.              Конечно, она понимала, что рано или поздно придётся рассказать. Но если можно было оттянуть этот момент — она бы оттянула. Особенно если удастся переждать день рождения. Нэнэ была уверена, что её родители, особенно мама, сразу захотят пригласить Амане на ужин или что-то в этом духе, если узнают, что они живут вместе. Она не хотела, чтобы у них сложилось неправильное впечатление. И не доверяла Амане — уж слишком он неисправимый флирт.              Она уже подозревала, что половина его студентов думает, будто между ними что-то есть. Она стала регулярно приходить на его пятничные лекции, и люди начали проявлять любопытство.              Она всегда чувствовала их взгляды, когда заходила в аудиторию вместе с ним. А Амане, как назло, приберегал самые неловкие реплики именно на тот момент, когда они стояли у двери — так что каждый раз она входила в зал с раскрасневшимися щеками.              Единственным плюсом было то, что та девушка перестала флиртовать с ним. Не то чтобы Нэнэ это заметила. Или обращала внимание.              Совсем нет.              В одну из пятниц, спустя несколько недель совместной жизни, Нэнэ попыталась уговорить Амане пройтись пешком до дома вместо автобуса. Это была одна из её любимых прогулок, и теперь, когда погода становилась мягче, ей хотелось поделиться этим с ним. Но он был непреклонен.              — Ты видел, сколько книг у меня в сумке? — простонал он, поднимая свою тяжёлую сумку через плечо. — Ни за что не пойду пешком.              — Ну ты и зануда, — надулась она. — Я думала, ты говорил, что ты сильный?              Не то чтобы она сомневалась — в день переезда он таскал тяжёлые коробки без проблем, и, кажется, получал странное удовольствие от того, чтобы поднимать её и переставлять по квартире, как мебель. Сила у него действительно была.              Амане закатил глаза:              — Пройти целую милю с пятью фунтами на плече — совсем не то же самое, что таскать тебя. К тому же, я хотел начать готовить пораньше, чтобы успеть посмотреть тот документальный фильм, о котором я тебе говорил, пока не стало слишком поздно. Я думал, мы могли бы—              — Эй, мелкий! — Амане вздрогнул, Нэнэ подпрыгнула.              Она узнала этот голос. Он внушал ужас всем студентам гуманитарного факультета. Они обернулись одновременно, плечи поднялись в тревожной синхронности, когда владелица голоса зловеще уставилась на них из дверного проёма одной из аудиторий.              Яко приближалась, как богиня возмездия — подбородок высоко, глаза сверкают. Группа студентов прошла между ними, но, заметив разъярённую преподавательницу, поспешила ретироваться.              Нэнэ поёжилась, уверенная, что сейчас её отчитают — но, к удивлению, взгляд Яко не коснулся её.              Яко скрестила руки:              — Когда, — прорычала она, — ты собирался рассказать мне, что переехал?       Нэнэ моргнула. Что?              Рядом с ней Амане поморщился:              — Аргх, Яко…              — Я узнала от Цучигомори, ты, мелкий засранец, — она ткнула его пальцем в грудь. — Ты хоть представляешь, насколько самодовольным он был?              Амане сунул руки в карманы, виновато:              — Я ему не говорил.              — Нет. Твой брат сказал. С ним я тоже поговорю.              Нэнэ наблюдала с восхищением и лёгким недоумением, как Амане нахмурился:              — Ну ты же всё равно узнала. Так что какая разница?              Яко фыркнула:              — Перестань вести себя как капризный подросток. Ты взрослый человек, так что соберись и начни нормально общаться. Ты вообще переслал свою почту? А если школе нужно было что-то тебе отправить?              Амане поморщился:              — Ладно. Прости, что забыл сказать, — пробормотал он.              Нэнэ смотрела в полном недоумении. Что вообще происходит?              — И правильно, что прости, — резко сказала Яко. — И с кем ты вообще переехал? Он сказал, что это просто какая-то девушка, которую ты знаешь? — она снова ткнула его в грудь. — Слушай, мелкий. Я хочу заранее знать, если ты вдруг решишь сделать меня бабушкой.              Нэнэ взвизгнула. Рядом с ней Амане покраснел до ушей:              — Яко!              — Что? — бросила она. — Твой брат точно не собирается. С ним я за детей могу не переживать, слава богу.              Амане закрыл лицо ладонями:              — Яко, — простонал он, — пожалуйста, перестань.              — М-м-м-мы не— — голос Нэнэ был таким высоким, что мог бы вызвать всех собак в округе. — Он не—              Яко перевела взгляд на Нэнэ:              — Так это ты?              Нэнэ кивнула, красная и дрожащая, не уверенная, узнала ли её Яко. Та окинула её взглядом, затем повернулась к Амане, который уже сидел на корточках на бетоне.              — Как я сказала. Предупреждай заранее.              Амане издал глухой, нечленораздельный звук в ладони.              Яко, удовлетворённая, развернулась и зашагала обратно к корпусу, не бросив ни единого взгляда назад.              — …мы…не вместе… — пискнула Нэнэ, но слишком тихо и слишком поздно.              Уже в дверях Яко обернулась:              — И, Яширо! — рявкнула она. Нэнэ вздрогнула.              — Не забудь свои грёбаные бумаги!              — Да, сенсей… — пробормотала Нэнэ. Ну, теперь всё понятно.              Амане сидел на земле, тяжело дыша, пальцы вцепились в волосы:              — Я её, блядь, прикончу, — пробормотал он. Потом резко поднял голову, будто только что вспомнил, что Нэнэ рядом, и уставился на неё с выражением полного ужаса:              — Яширо, я—она—              — Яко-сан… она… ты… она тебе…?              — Крёстная, — простонал он и снова сложился, уткнувшись головой в колени. — Она наша, чёрт побери, крёстная.              — Как… интересно, — выдавила Нэнэ. — Она… мой научный руководитель.              — Мне очень жаль, — сказал он, и Нэнэ не была уверена, извиняется ли он за Яко или за то, что ей приходится с ней работать. Наверное, это неважно.              Амане немного посидел, потом с каменным лицом поднялся и молча повёл её к автобусной остановке. Они не сказали ни слова, пока не сели. Нэнэ теребила сумку. Амане смотрел строго вперёд.              — Что это вообще — иметь Яко-сан в роли—?              — Ад, мать его, на земле, — сказал Амане. И замолчал.              Поездка обратно была мучительной.              

***

             Амане, едва переступив порог, сразу же направился в свою комнату — и не выходил. Всю дорогу в автобусе он избегал взгляда Яширо и варился в собственном дерьмовом настроении. Хотелось сдохнуть. Он был… блядь, просто уничтожен. Именно поэтому он никогда не хотел, чтобы его друзья встречались с Яко. Особенно Яширо. Но теперь уже поздно. Слишком поздно.              Он плюхнулся в кресло и открыл последнюю учебную статью, пытаясь заставить мозг думать хоть о чём-то, кроме Яко и её отвратительного характера.              Дисциплина и поведенческий кодекс должны быть установлены и соблюдаться с самого начала учебного процесса — глаза начали стекленеть. В ушах звенело: сделать меня бабушкой, блядь. Блядь. Амане провёл рукой по лицу. Он ведь ни слова не говорил Яко о Яширо именно по этой причине.              Потому что она — просто… такая. Прямая. Резкая. И он знал, да, что многие его собственные дерьмовые социальные замашки — от неё. Он тоже этим грешил: сказать максимально неловкую хрень в нужный момент, чтобы перехватить инициативу. Это была его фишка. Работала отлично. Но он имел право быть лицемером. Особенно учитывая, что Яко применяла этот приём исключительно против него. Так они и общались — как вечно грызущиеся вороны.              Единственным преимуществом Амане был Цукаса, который почти всегда становился на его сторону. Яко очень быстро поняла, что младшего близнеца Юги невозможно смутить — он был абсолютно невосприимчив к любым манипуляциям просто благодаря своей намеренной тупости.              Хорошая учебная динамика должна вовлекать всех студентов в активное участие и обсуждение — именно так они и выжили в средней и старшей школе. Амане плевался ядом, дрался, пытался (и почти всегда безуспешно) стать незаметным, и очень быстро научился как вломить кому-то, так и получить по полной. Цукаса же просто шёл напролом. Делал себя пуленепробиваемым — настолько бешеным, весёлым и намеренно не восприимчивым к нюансам, что его просто не было смысла травить.              Не то чтобы это спасало тех, кто всё-таки пытался. Никто не говорил о том, как у некоторых одноклассников вдруг оказывались острые предметы в самых неожиданных местах. Или о том, как один парень, который едва не отправил Амане в больницу неделей раньше, внезапно оказался внизу лестницы — три пролёта вниз, с запястьем, хрустнувшим, как палочка от мороженого. Никто не видел, как Цукаса его толкнул. Даже сам пострадавший. Но Амане знал. И был уверен, что Яко — тоже.              Он попытался перечитать последние строки задания, сжав челюсть.              На самом деле, только благодаря упрямству Яко и чистому везению им с Цукасой удалось закончить школу без судимостей. Она запихнула Амане в подготовительную школу, как только стало ясно, что Цукаса не умеет сдерживаться, когда кто-то лезет к его брату. Это позволило Амане закончить обучение досрочно, а Цукасе — спокойно доучиться, когда рядом уже не было старшего, которого надо защищать.              Рассмотрите вопрос мотивации студентов. Некоторые учащиеся испытывают трудности в рамках стандартной учебной среды, и поэтому—              Раздался стук в дверь.              — Амане-кун?              — Мм? — Он услышал, как открылась дверь, и обернулся от стола.              В проём заглянула Яширо и неуверенно улыбнулась. Она выглядела мило. Она всегда выглядела мило, но сейчас её волосы были мокрыми, заплетёнными в косу, а щёки розовели от умывания перед сном. У него в груди что-то глупо ёкнуло, и он тут же это задавил.              — Ты ведь хотел посмотреть тот документальный фильм? Про чёрные дыры?              Ах да. Он же действительно это предлагал. Амане мысленно выругался. Он так зациклился на своём раздражении, что совсем забыл о планах. Видимо, разговор с Яко выбил его сильнее, чем он думал. Он перевёл взгляд с экрана на Яширо, стоявшую в дверях, немного неловко.              Выбор был очевиден.              — Уверена, что не уснёшь на этот раз? — ухмыльнулся он, когда она покраснела и надула губы.              На прошлой неделе их «документальные пятницы» закончились тем, что Яширо уснула у него под рукой. Амане ещё полчаса сидел, делая вид, что просто смотрит экран, хотя на самом деле лениво перебирал пальцами кончики её волос. Пока не позвонил Цукаса, и вибрация телефона не разбудила её.              — Я тогда просто устала, — фыркнула она. — И вообще, хоть ты что хочешь говори, но съёмки высадки на Луну — это скука смертная.              Амане театрально прижал руку к груди:              — Не рани меня так, Яширо. Я же хрупкий цветок.              Она фыркнула:              — Ты скорее сорняк, если уж на то пошло.              — Ах вот как? — Он поднялся и пошёл за ней в гостиную. — И какой именно?              Он наблюдал, как она вздохнула:              — Ну… не знаю… одуванчик?       Амане ухмыльнулся и приподнял бровь. Яширо нахмурилась. Потом покраснела:              — Только не говори про это.              — Не говорить про что?              Она сжала зубы:              — …про слово «вдуть».              Она сама подставилась. Ему даже не пришлось ничего говорить.       

***

             Амане дружил с Яширо уже почти пять лет. Их комнаты в общежитии были рядом, а она была подругой Лемон, которая, в свою очередь, дружила с Амане. Они ходили на одни и те же вечеринки, проводили время в общей компании, а потом начали встречаться и один на один.              Он никогда не умел заводить друзей, но каким-то чудом — завёл. Яширо ему нравилась больше всех, конечно. Она была красивая, смешная, с ней было легко. Он мог влететь в её комнату, плюхнуться на кровать и начать жаловаться на домашку, а она просто вздыхала и отодвигала книги с траектории его размахивания. Он её очень любил, если честно. Даже сам не понимал, почему так сильно. По крайней мере, сначала.              Влюблённость пришла постепенно — симпатия переросла в восхищение, а потом в отчаянную, безнадёжную привязанность, прежде чем он успел понять, что происходит. Она подкралась. Быстро. И когда он наконец осознал, было уже поздно. Слишком поздно, чтобы игнорировать.              Он пытался остановиться. Она дала понять ещё до того, как он сам понял, насколько сильно её любит, что он — не вариант. Он пытался держаться подальше. Пытался не ненавидеть каждого парня, который ей нравился, и каждый мечтательный взгляд, направленный не на него. Потому что она заслуживала лучшего. И хотя это было больно, главное — она была счастлива. Так что Амане глотал свою ревность и пытался отступить. Но он был слишком мазохист, чтобы справиться. И слишком сильно её любил, чтобы перестать быть рядом.              Становилось легче, когда он был занят. Так что он занялся делами. Она — тоже. И прежде чем они это заметили, между ними появилась дистанция. Небольшая. Они съехали из общежития, Яширо стала жить с Аой, а Амане — отдельно. Видеться стало сложнее. Но всё было нормально. Они всё ещё были друзьями. Болтали на вечеринках, тусовались с общими знакомыми. Всё шло гладко.              До Иори.              Если Амане когда-нибудь доберётся до этого ублюдка, придётся переписывать Женевскую конвенцию и добавлять туда пару новых военных преступлений.              Но теперь всё иначе. Теперь Амане видел Яширо каждый день. Это было приятно. И одновременно убийственно для его бедного сердца — «терапия через привыкание», ага, конечно. Но он терпел. Будет терпеть, сколько нужно. Он бы ни за что не променял это.              Они и раньше были близки, и он знал её хорошо. Мог любому сказать, что её любимый вкус сладостей — клубничный, что она обожает городские легенды и страшилки, а ещё любит возиться с растениями. Знал, что её любимый цвет — бирюзовый, и что она жутко стесняется своих щиколоток — чего он, честно говоря, вообще не понимал. Хотя, учитывая, что у него явно был пунктик на её ноги, он, наверное, был предвзят.              Жить с Яширо на самом деле означало узнавать о ней новые вещи. Например, что она ставит по пять будильников каждое утро и откладывает каждый из них. Или что у неё есть милый зелёный халат, едва доходящий до колен — тот вечер был, мягко говоря, испытанием. Или что она любит подпевать песням в душе — но только если думает, что никто не слышит.              Он узнал, что она обожает фильмы ужасов и онигири с клубникой, а её пижамы, похоже, состоят исключительно из футболок и коротких шорт — потому что ей становится жарко во сне. Эти шорты были ежедневным испытанием силы воли, которое он был обречён проваливать. Не пялься, не пялься, не— Он всегда пялился. Совсем чуть-чуть.              Он также понял, что ей нравится находиться рядом. Не обязательно говорить — просто быть поблизости. Он мог чем-то заниматься, а она заходила, устраивалась неподалёку и начинала работать. В гостиной — с ноутбуком на коленях, или на кухне — за столом. Иногда они болтали, иногда — нет. Амане это совершенно не напрягало. Разумеется.              — Ну что, что ты мне подаришь на мой фальшивый день рождения? — спросила она, склонившись над ноутбуком — писала эссе или что-то вроде того, пока он резал лук. Для человека, который не хотел праздника, она подозрительно увлеклась идеей «не-дня рождения», которую он предложил.              — До него ещё месяц. Если будешь продолжать выпрашивать — ничего не получишь.              Яширо раздражённо фыркнула и начала печатать с удвоенной яростью:              — Ну и ладно. Может, я тебе тоже ничего не подарю.              — Удачи, — усмехнулся он. — Цукаса уже решил, что вы друзья, он тебе не даст.              — Ну, ему-то я всё равно подарок сделаю, — буркнула она.              — Не сделаешь.              — Сделаю.              Он обернулся и надув губы посмотрел на неё через плечо:              — Яширо, я что, не твой любимый близнец?              Яширо рассмеялась:              — Ты даже не мой любимый сосед по квартире.              — Что?! — Он уставился на неё. — Подожди… Кто?!                     Яширо ухмыльнулась:              — Знаешь ту ворону, которая иногда тусуется у нас на подоконнике?              Амане фыркнул, вернулся к луку, тайно облегчённый:              — Надо было всё-таки отравить те орешки, что ты ей оставляешь.              — Только попробуй отравить Амане-куна!              Он резко обернулся:              — Что блять?! Ты назвала его в мою честь?!              — Это имя у него было ещё до того, как ты сюда въехал.              — Что?!              Яширо высоко задрала нос и откинула волосы назад. У Амане тут же возникло непреодолимое желание запустить в них руки. Но это было привычное желание, он его проигнорировал.              — Я назвала его, когда сама сюда переехала. Он напомнил мне тебя.              — Ворона?!              — Он громкий, самоуверенный и считает себя самым смешным парнем на свете, — она прищурилась. — Я не права?       Амане проворчал что-то себе под нос. Ну да, она его поймала.              — Вот и я так думала, — сказала Яширо и вернулась к своему эссе. Амане покачал головой и снова занялся луком. Невыносимая женщина. Просто капец.              — Можешь взять мне газировку, раз уж встал?              — Ага, — буркнул он, пнув дверцу холодильника и вытащив бутылку.              Яширо вытянулась из кресла, выхватила бутылку из его рук и улыбнулась:       — Спасибо, человек Амане-кун!              — Что—да пошла ты! — Он уставился на неё, а она расхохоталась.              — Я не обязан терпеть такое обращение. Считай, твой не-день рождения отменён!              Но он всё равно не смог сдержать улыбку, которая медленно расползалась по лицу, пока он смотрел, как она смеётся. По крайней мере, до тех пор, пока он не сжёг лук, и им пришлось срочно открывать все окна, чтобы не сработала пожарная сигнализация.              Когда воздух проветрили, он вернулся к готовке. В гостиной пластинка закончилась с лёгким шипением, и Яширо вскочила, чтобы перевернуть её. Вернулась на кухню и села, но он чувствовал её взгляд на себе. Печать по клавишам не возобновилась.              — Что, нравится, что видишь?              Она фыркнула:       — Мечтай.              Он и мечтал.              — Нет, я просто… хотел спросить. Когда ты закончила, ты ходила на церемонию вручения дипломов?              — Хер там.              — Серьёзно? Но Яко-сан—              Он скривился от одного упоминания имени, неловкость всё ещё свежа:              — Яко было абсолютно похуй, что я делаю, пока я вовремя закончил и не сел. Преподы ненавидят выпускные так же, как мы. Ну, Яко и Цучигомори точно. А ты чего спрашиваешь?              Он услышал, как она вздохнула:              — Не знаю. Просто звучит приятно — закончить и уйти. Но мама бы мне никогда не позволила. Она хочет видеть, как я иду по сцене.              — Ну конечно. Ты же единственный ребёнок, да?              — Ага. А что?              — У неё один шанс увидеть, как её ребёнок выпускается. Яко и Цучигомори — кураторы бакалавров. Им приходится сидеть на этих церемониях каждый год. Им пофиг, идут ли мы с Цукасой — они уже знают, чем всё закончится.              Яширо задумчиво хмыкнула:              — Логично, наверное, — простонала она. — Не знаю. Я только что отправила документы на выпуск, и теперь всё кажется таким… настоящим. Понимаешь? Типа. Я заканчиваю в этом семестре, но понятия не имею, что делать дальше, — он услышал, как она глухо ударилась лбом о стол. — Я вообще не чувствую себя взрослой.              — Ну, — сказал он, — сначала тебе нужно закончить семестр. А потом уже париться.              — Уууу, не напоминай! — Она снова ударилась лбом и отодвинула стул. — Я не хочу об этом думать. Иначе начну паниковать.              — А у вас вообще какие экзамены бывают на творческом письме? — спросил он, слушая характерные шаги Яширо по кухне.              — Письменные проекты, очевидно, — огрызнулась она. — Но мой препод по профессиональному письму… он заставляет нас делать групповую работу. Это… это пиздец. Ну серьёзно. Какой нормальный препод даёт групповую работу на курсе по письму? Два человека. Один текст. — Она издала звук, похожий на хрипящую лягушку, и Амане пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.              — Ну, по крайней мере, это то, что у тебя хорошо получается.              — Наверное, — пробормотала она. — Я даже не знаю, кого он мне в пару поставит!              — Так мне сказать Цукасе, что кино отменяется?              — Угх! Я не знаю! — он даже не смотрел, но знал, что она сейчас теребит волосы пальцами, как будто трение по коже головы поможет вытрясти из мозга хоть какую-то идею. — Мне нужно закончить эссе и прочитать четыре рассказа! И это только по готической литературе! А я всё ещё не знаю, кто будет моим партнёром по проекту! И к четвергу надо сдать финальный список материалов для журнала! Что я вообще должна делать?!              Амане пожал плечами и выключил плиту:              — Поесть?              Яширо плюхнулась обратно в кресло и простонала.              — Яширо. Всё будет нормально, это всего лишь групповой проект, — он поставил перед ней миску с едой и ткнул в неё пальцем. — Ешь.              Она проворчала, но подчинилась.              — Не понимаю, почему я так стрессую, — сказала она, проглотив кусок. — Это же не первый групповой проект.              Он наблюдал, как она осела в кресле и закрыла глаза.              — Ладно. Всё будет нормально.              — Вот именно.              — Я знаю, что делаю.              — Знаешь.              — Мне просто… нужно смириться с тем, что собираюсь ужасно провести время.

***

             Нэнэ собиралась отлично провести время.              Профессор вчера разослал письма с распределением по группам — и, о чудо, Нэнэ знала своего партнёра! И он был горячим. Но это, конечно, не имело значения. Или так она пыталась себя убедить.              С Фудзи Судзуто она разговаривала несколько раз за семестр. Ей даже казалось, что он флиртовал с ней — хотя уверенности не было. Флиртовал или нет, он был обаятельным и явно знал, о чём говорит. Особенно когда зелень его глаз ловила убогий свет люминесцентных ламп в аудитории, и её мозг и колени превращались в яблочное пюре. Он был настолько её типаж, что Нэнэ была уверена: профессор поставил их в пару по воле богов, чтобы они встретились, поработали, влюбились, поженились, завели троих детей и хомяка в милом домике у моря и—ладно, возможно, она немного увлеклась.              Но что делать девушке, если её профессор подкинул ей такого принца? Нэнэ была одна уже почти год. И что может быть лучше, чтобы окончательно забыть Иори, чем романтическая история в последний семестр?              Нэнэ натянула футболку и попыталась собраться, чтобы не начать визжать от восторга при Амане. Он бы всё равно не понял. У этого человека не было ни одной романтической косточки в теле — и да, он бы обязательно возразил какой-нибудь тупой секс-шуткой, но у неё не было времени на это! Сейчас всё было про неё, а не про Амане!              Кстати, где он вообще? Было рано — она так обрадовалась новости о проекте, что встала с первого будильника, а не пролежала ещё час. Она ожидала увидеть его на кухне, как обычно, но, выйдя из комнаты, чтобы собрать сумку, не увидела его. Странно.              Дверь в его комнату была открыта, и Нэнэ заглянула внутрь, думая, что он, может, сидит за компом. Но его там не было. Кровать не заправлена — ещё один странный момент. Воздух в комнате был тяжёлый, сонный, и она была уверена: если подойти и положить руку на матрас, он будет тёплым.              Так где, чёрт возьми, он?              — Амане-кун? — позвала она.              Ничего. Может, ему срочно куда-то нужно было с утра. Ну и ладно. Нэнэ пожала плечами и направилась в ванную. Где бы ни был Амане и чем бы ни занимался — это не её проблема. Ей всё равно нужно было собираться.              Она только коснулась дверной ручки, как дверь ванной распахнулась с грохотом. Нэнэ взвизгнула, едва не потеряв сознание от испуга.              — Ох, чёрт! — Амане прижал руку к груди и облокотился на дверной косяк. — Блядь, не пугай меня так, Яширо.              — Пугать тебя?! Это ты меня— — её голос оборвался.              Его волосы были мокрыми. На бёдрах — только полотенце. Без рубашки. Мокрые волосы. И полотенце. И… чёрт-чёрт-чёрт— Мозг Нэнэ наконец догнал, на что она смотрит — она застала Амане прямо на выходе из душа — и её лицо сначала стало ледяным, а потом вспыхнуло жаром.              — Я—…              Амане, похоже, осознал всё одновременно с ней. На лице проступил ужас, он покраснел до корней волос:              — Эм. Ты обычно ещё спишь в это время.              — Ага, — чёрт, она звучала как резиновая игрушка. Проглотила ком в горле и попыталась снова:              — Ага.              — Я… эм…              Соберись! Нэнэ моргнула, тело наконец пришло в движение. Она шлёпнула себя по щекам — Амане вздрогнул — и уставилась куда-то в район его левого уха:              — Ладно! Прости! Если ты уже закончил, мне нужно… — под ключицей, прямо над грудиной, у него был шрам. Давно затянувшийся, ровный… Она резко перевела взгляд на открытую дверь за его спиной, не смотри туда, — …почистить зубы и всё такое! — Она натянула самую неуклюжую улыбку и мысленно умоляла пол поглотить её.              — Д-да.              — Окей!              Амане всё ещё был красный, когда боком прошёл мимо неё и скрылся в своей комнате. Она не пошевелилась, пока не услышала, как закрылась дверь. И только тогда, когда стало безопасно, метнулась в ванную и рухнула спиной к двери. Нэнэ нащупала замок, потом доковыляла до раковины и навалилась на неё всем телом. Щёки горели, и последнее, чего ей хотелось — это увидеть, насколько она красная. Она не поднимала глаз и не смотрела в зеркало ни секунды, пока чистила зубы.              Всё нормально, повторяла себе Нэнэ снова и снова, пока это не стало правдой. Всё нормально. Они теперь соседи по квартире, такие штуки рано или поздно происходят. Она может быть взрослой, когда ситуация требует. Он уже пару раз видел её в халате — и да, это было чертовски неловко, но ведь то же самое! Ничего страшного! Не то чтобы она никогда не видела своих друзей-мужчин без рубашки — просто это было случайно, и потому неловко. Надо просто извиниться и забыть.              У Амане были веснушки на плечах и родинка рядом с ямкой на бедре, и нет, извиняться не стоит. Это было бы слишком странно и только привлекло бы внимание к ситуации. Нет. Лучше просто сделать вид, что ничего не было. Так проще. Ну и что, если её лучший друг оказался почти, почти, немного, слегка горячим? Ну и что! Молодец он! Она не испытывает к нему таких чувств. Совсем. Это не проблема. Просто неловкий момент, ничего страшного.              Они с Амане благополучно избегали друг друга всё утро, и Нэнэ поклялась себе, что больше никогда не будет вставать рано.              День прошёл как обычно. Завтрак, пары, обед, ещё пары. Всё по расписанию. Ничего необычного. И в какой-то момент она почти поверила, что всё действительно нормально.              Последней парой была «Профессиональная письменная практика». Нэнэ провела большую часть двух часов, мечтательно уставившись в затылок Фудзи. Вот кого она действительно хотела бы увидеть без рубашки, спасибо большое. Преподаватель рассказывал о групповом проекте и советовал всем познакомиться с партнёрами, чтобы сразу начать работу над финальной версией. Он предполагал, что времени будет впритык, и лучше не тянуть.              Нэнэ записала критерии оценки, которые он вывел на проектор, и нахмурилась. Им предстояло писать имитацию годового отчёта для одной из местных организаций. Преподаватель дал список некоммерческих структур, которые согласились участвовать — проект задумывался как способ вовлечения студентов в реальные процессы, чтобы у них появился опыт, который можно будет указать в резюме.              Несколько организаций из списка привлекли её внимание — группа, занимающаяся ранней детской грамотностью, местный театр, которому требовалось финансирование на оборудование, экологическая инициатива по очистке пляжей. Нэнэ не была уверена, с какой из них ей хотелось бы работать. Может, её новый партнёр подскажет.              Она подняла глаза и увидела, как он повернулся и встретился с ней взглядом. Нэнэ помахала ему рукой и улыбнулась той самой «ну вот, теперь мы в одной лодке» улыбкой, которую студенты по всему миру используют при распределении на групповые проекты. Он показал ей большой палец и ослепительно улыбнулся — и Нэнэ поняла, что будет жить на этом эмоциональном подъёме весь вечер.              И жила бы.              Если бы не проверила телефон по дороге домой.              Король Туалета:       Эй.       Короче. Прости заранее…       Цукаса сам себя пригласил.       Могу сказать ему, чтобы пошёл нахер, если хочешь.              Учитывая утренний инцидент, ей срочно нужно было сменить его имя в телефоне.