Больше проблем, чем ты стоишь

      Нэнэ тихонько бродила по кухне; впервые за две с половиной недели ей не нужно было прятаться. Она не знала режима Аманэ, но не хотела создавать проблем. Она была рада, что он здесь. Спала впервые за долгое время, убаюканная звуком его шагов, зная, что не одна.              Но это дико странно — иметь соседа, который не Аой. Она надеялась, что их совместная жизнь не будет такой катастрофой, как её прошлый опыт.              Аманэ — это не Иори, и они не встречались. Но Нэнэ понимала, что неловкость вначале неизбежна. Ей было неудобно, что в общих зонах почти всё её. Может, если они вместе уберутся, он выставит свои вещи, и это будет похоже на общее пространство.              Она мазала тост вареньем, когда послышался скрип, и сонный, потрёпанный голос спросил:       — Кофе варишь?              — Да! Угощайся, — ответила она.              — Спасибо, — он звучал, как ходячий мертвец. Нэнэ услышала его шарканье, а потом шлёпанье тапочек обратно к столу.              — Консультация? — зевнул он.              — Встреча с научником, — ответила Нэнэ, ища свою кружку.              Она остановилась. Аманэ всегда одевался, даже в общаге. Теперь она впервые видела его в одежде для сна.              Он прислонился к столу, пытаясь осознать реальность через кружку кофе. На нём были дешёвые пижамные штаны NASA и чёрная, застиранная футболка какой-то группы. На ногах — тапочки в виде лап динозавра, что заставило её сердце умилённо ёкнуть. И главное: очки в толстой оправе.              Она поняла, что пялится. Он сонно моргнул:       — Что, я так ужасен с утра?              — Не знала, что ты носишь очки, — сказала она, сгорая со стыда, и быстро налила себе кофе.              — Я говорил тебе.              Она отвернулась, краснея:       — Я… не поверила.              Аманэ фыркнул:       — Вот ты какая, Ясиро. Не доверяешь мне. Сейчас скажешь, что не веришь и в мою тайную карьеру поп-звезды?              Она проигнорировала.       — Так вот, я тут подумала…              — Знак беды, — прервал он. Она шлёпнула его полотенцем. Он хихикнул.              — Я подумала, — повторила она, — насчёт перестановки в гостиной. Тогда, — она была счастлива, что стоит к нему спиной, — ты сможешь выставить свои вещи, и это будет выглядеть, ну. Меньше как будто ты вторгся ко мне, и больше как наше место. Потому что мы соседи. И соседи делятся и вместе украшают, а не так, что всё делает один… — Она несла какую-то чушь.              Она обернулась.              Он нагло ухмылялся.              — Ясиро, — сказал он, изумлённо изогнув бровь. — Сначала ты просишь меня переехать к тебе… — Она возмущённо фыркнула: это была идея Аой, чтобы Аманэ занял её место! Но он продолжал: — …а теперь ты хочешь стать такой домашней? — Его глаза были широко раскрыты от притворного шока, когда он прижал руку к груди. — Какая напористость!              Нэнэ огрела его полотенцем.       — Не дразни меня! Я серьёзно!              Аманэ засмеялся, уворачиваясь:       — Эй, эй! Пригласи меня сначала на ужин!              Нэнэ взвизгнула и ударила его сильнее:       — Аманэ-кун!              Он увернулся от её атак и сбежал в гостиную со своей кружкой кофе.              — Ой! — Он прикрыл лицо рукой и жеманно простонал. — Ясиро, ты так груба со мной!              — Прекрати! — рявкнула Нэнэ.              Аманэ ухмыльнулся и поправил очки на переносице.              — Но вообще-то, — он посерьёзнел, — тебе не нужно этого делать. Мне правда всё равно.              — Но…              — У тебя разве не встреча?              Нэнэ побледнела:       — Чёрт возьми.              Она схватила сумку, обувь, накинула пальто на руку и метнулась к двери.       — На этот раз тебе повезло, — пробормотала она. — Но это не конец разговора!              С этими словами она захлопнула дверь и рванула к автобусной остановке.              Нэнэ яростно отрицала бы это, если бы кто-то спросил, но она панически боялась своего научного руководителя. Что было обидно, поскольку встречаться с ней приходилось довольно часто.              Яко была, в конце концов, очень страшной женщиной. Вспыльчивая и резкая, и её укусы были куда страшнее, чем лай. Студенческие отзывы о её занятиях были переполнены предостережениями: «Никакой пощады в оценках или за просроченные работы!» «Абсолютная ведьма, избегать любой ценой!» «Пришлось бросить её курс, я не выдержал». «Сэнсэй рубит студентов на мелкие кусочки и удобряет ими свой сад». «Сделайте себе одолжение и возьмите этот курс у кого угодно, только не у неё».              Конечно, это ничего не меняло. У Яко была пожизненная должность.              Она специализировалась на классической и гибридной поэзии, и кафедра почему-то всегда просила её вести несколько вводных курсов, что приводило к низкой посещаемости и панически напуганным студентам. Но она также вела курс по смешанным медиа для старшекурсников, который все, кто его проходил, считали по-настоящему интересным, даже если она пугала их до чёртиков. Нэнэ верила в это, но всё равно старалась избегать любых занятий со своим научным руководителем. Она не была девушкой типа «боевого крещения». Она знала, что не выйдет из этого горнила целой.              Финальный проект для курса Яко всегда был одинаковым: работа или несколько работ, где выбранный носитель влиял как на темы, так и на форму самого произведения. Это должен был быть вызов. Создать нечто, что по всем правилам не должно использоваться для письма, и сделать это частью самого текста.              Большинство студентов Яко либо слишком боялись, либо были слишком злы, либо просто забывали забрать свои проекты после выставления оценок, и ей часто приходилось оставлять лучшие в качестве примеров для будущих классов. Поэтому её кабинет был забит странными вещицами. Куклы с танка, вшитыми в швы одежды; антикварные книги с зачернёнными страницами в качестве эрейзер-поэзии; ролодекс, где каждая карточка была отдельной частью длинного произведения, которое можно было читать в любом порядке; даже старый телефон с автоответчиком, единственным сообщением на котором была минутная запись работы студента, нашептанная в микрофон, словно призрак на плёнке. Если бы Яко была чуть менее пугающей, а Нэнэ чуть более смелой, ей, вероятно, очень понравился бы кабинет Яко.              Кабинет Яко находился на четвёртом этаже гуманитарного корпуса, а это означало, что Нэнэ совершенно выдохлась к моменту, когда достигла цели. Стараясь не запыхаться слишком сильно, Нэнэ остановилась в дверном проёме и постучала по косяку.              — Яко-сан?              Это была ещё одна особенность Яко. У неё была фамилия, но она категорически ненавидела, когда студенты её использовали. Большинство профессоров жаждали уважения, связанного с обращением по титулу, но Яко это претила. Возможно, потому, что она была так молода. Или, по крайней мере, выглядела молодо.              — Заходи и садись, — Нэнэ вздрогнула, когда Яко подошла сзади, её деловые каблуки щёлкнули по ламинату. Она метнулась в кабинет, и Яко закрыла за ней дверь. — Давай покончим с этим.              Нэнэ села, и Яко элегантно сложилась в своём офисном кресле, скрестив ноги. Всё, что она делала, было элегантным: от походки до того, как она стояла во время лекции. Было несправедливо, что столь ужасающая женщина была одарена такой привлекательностью — длинные ноги, светлые волосы и сверкающие зелёные глаза. Половина студентов-первокурсников, записывающихся на её курсы, были в неё влюблены. Многие из них убегали, поджав хвосты, после первого же занятия, но Нэнэ знала, что есть небольшой процент студентов, которые брали курсы Яко снова и снова, как своего рода упражнение в мазохизме.              Яко сделала паузу, чтобы отпить чая и снять свой ноутбук со стола. Рядом со стопкой папок лежал журнал, подозрительно похожий на порнографию, но половина слов на нём была замазана маркером, так что, вероятно, это был чей-то студенческий проект. Девушка на обложке надула губы, глядя в потолок, мокрая одежда прилипла к телу, а рядом с ней были надписи:              █████ ██  твой █████       ████████████ ████████       Двойной D ███████ с██       не█ ████ ████████       ███ ██ получить █████ ████       █████ ███ ███ ты█ ███       ████ ███ █████ █████       Всё ███ ████ ██       ████ █████       ██████ ███████ ты       █████ ████       ███████████ ████████       ███ ███ ██████       ███ когда-либо хотел! (стр. 34)              — Итак, — Яко повернулась в кресле и поставила ноутбук на колено. — Ясиро. Верно. И это твой пятый курс?              — Д-да.              Яко всегда называла её только по фамилии, и это всегда выбивало Нэнэ из колеи. Так было неправильно. Только Аманэ позволялось так делать. Когда это исходило от него, ей казалось это милым, словно они были детективами, сообщниками или кем-то ещё. Слышать это от кого-то другого, тем более от профессора, было странно. Её другие преподаватели всегда звали её Нэнэ-чан или Ясиро-сан. Яко была единственной, и она делала это каждый раз. Вероятно, ей просто нравилось доставлять Нэнэ дискомфорт.              — Значит. Ты почти закончила. Вижу, ты подала заявление на выпуск в прошлом семестре.              Это не было вопросом, но Нэнэ всё равно ответила:       — Да.              Яко кивнула:       — Похоже, ты идёшь по плану. А что насчёт форм для участия в церемонии? Тебе нужно зарезервировать место.              — Н-нет. Ещё нет, я…              — Ты хочешь присутствовать на вручении дипломов?              Это даже не было вопросом. Мама Нэнэ ясно дала понять, что она обязательно будет шагать на выпуске. Никаких «если» или «но».       — Да, хочу.              — Тогда тебе нужно заполнить формы для выпуска как можно скорее. Иначе ты не сможешь пойти. Тебе просто пришлют диплом по почте.              — Хорошо.              — Ты знаешь, как найти эту форму онлайн?              — …Нет.              Яко издала недовольный звук. Следующие несколько минут ушли на то, чтобы показать Нэнэ форму и куда её отправлять. Это было просто, правда, но Нэнэ всё равно казалось, что она делает что-то не так. Но к этому моменту это уже стало привычным делом.              Яко щёлкнула ноутбуком и сузила глаза:       — Отлично. Есть ещё вопросы?              — Нет.              — Хорошо, — она небрежно махнула в сторону двери. — Катись.              Нэнэ покатилась.              Остаток дня был как в тумане. Критические статьи, над которыми она работала, к счастью, прошли успешно, но она совершенно забыла дочитать последнюю часть «Замка Отранто» для курса готической литературы и заметно молчала во время обсуждения. Всё это время она чувствовала на себе взгляд профессора. Обычно ей было что сказать, но она была так сосредоточена на переезде, что даже не помнила и половины того, что они обсуждали в прошлый раз. Кажется, там фигурировал гигантский меч.              Измотанная и пристыжённая своей неспособностью участвовать в занятиях, Нэнэ ввалилась в свою входную дверь и едва не споткнулась о коробку с кухонной утварью, которую Аманэ оставил у своей комнаты.              Услышав, как она чуть не упала лицом вниз, Аманэ высунул голову из дверного проёма:       — С возвращением.              — Привет, — огрызнулась она; бросила рюкзак на пол и подхватила коробку, чтобы убрать её на кухню, где она, чёрт возьми, не сломала бы себе шею. — Как тут дела?              — Нормально, — сказал он приглушённо, исчезая обратно в комнате. — Честно говоря, запал кончается. Хотя я много чего распаковал.              Нэнэ остановилась, прислонившись к дверному косяку его комнаты. Комната выглядела так, будто взорвалась картонная фабрика. Сложенные коробки громоздились в углу, наполовину заполненные стояли на его уже собранной кровати, нераспакованные загромождали место под столом и у двери. Он развернул тубус с плакатами и развесил несколько штук: фальшивые рекламные объявления путешествий на разные планеты, афиша группы, которую она не узнала, и крупный снимок большой туманности: диффузные бирюзовые, насыщенные золотые и яркие розовые тона на фоне звёздной пустоты.              Она окинула взглядом нераспакованные коробки и задумчиво хмыкнула. Распаковка — это всегда такая тягомотина. Вот почему они с Аой всегда делали это вместе. Нэнэ выпрямилась:       — Аманэ-кун.              Он схватил со стола канцелярский нож и принялся разбирать очередную пустую коробку.       — Что такое?              — Есть кое-что, чего я тебе ещё не сказала. — Он прищурился, но промолчал. Нэнэ расправила плечи. — Если мы будем соседями, то сначала нам нужно кое-что сделать вместе.              — О?              — Это священный ритуал. — Нэнэ протянула ему руку. — Я могу на тебя рассчитывать?              Аманэ выглядел немного озадаченным, но кивнул и взял её руку.       — Мы… жмём на этом руки?              — Нет, — сказала Нэнэ и потащила его за запястье из спальни через гостиную к двери ванной.              — Ясиро, что…              Нэнэ протиснулась внутрь и потянула его к раковине.              — Это закон сожителей, — заявила она, присела, открыла шкафчик, и начала рыться в своих коробках с косметикой. — Мы с Аой благословляли так каждую квартиру, где жили вместе. Эту, ту на холме, и общагу. Единственная квартира, где я этого не сделала, — была, когда я съехалась с Иори, — Она поднялась, посмотрела ему очень серьёзно в глаза, сжимая маленький ящичек в кулаке. — Я не буду рисковать, сглазив это место, игнорируя такую очевидную традицию.              Она открыла ящичек, вытащила один из маленьких пакетиков и протянула ему со всей торжественностью жрицы.              Аманэ посмотрел на пакетик в руке. Его губы дрогнули.       — Полоска для очищения пор?              — Ага, она.              — «Священный закон соседей», говоришь?              — Жилище освящается средствами по уходу и бухлом.              — Ясиро, сегодня же четверг…              — Уход… и бухло, Аманэ-кун.              Он поднял руки:       — Ладно, ладно. Как скажешь. Для ритуала нужно что-то ещё?              Нэнэ взяла его за руку, посмотрела ему в глаза, и её серьёзность окончательно развалилась.       — Нет, — сказала она. — А теперь нацепи эту дурацкую полоску.              Она смогла продержаться, глядя на него, пару секунд, прежде чем они оба взорвались смехом.              Их смех, отражаясь от плитки, заполнил всю тихую квартиру. Когда они успокоились, у Нэнэ выступили слёзы, а Аманэ пришлось прислониться к раковине.              — Так, так, — задыхаясь, проговорила она. — Серьёзно, мы должны это сделать. Пожалуйста.              Аманэ посмотрел на полоску и снова начал смеяться, лишь кивнув, чтобы отдышаться.              Сквозь приступы хихиканья, Нэнэ показала ему, как наносить полоску, и они отправились в гостиную. Аманэ нашёл последнюю банку самого отстойного пива. По поверью Нэнэ, чем хуже бухло, тем больше повезёт дому.              — Общагу мы освящали самым дешёвым коробочным вином, — сказала она, открывая банку. — Мне кажется, я от него заработала камень в почках. — Она отпила. — Ты не против поделить, да?              — Не, — сказал он и забрал банку. — Я живу с тобой, подхвачу твои заразы в любом случае.              Она вяло пнула его. Аманэ взял коробку DVD (XXX), и они уселись на полу.              Нэнэ потянула коробку к себе. С пафосом открыла её. Замерла. Уставилась.       — Аманэ-кун.              — Ясиро. — В его голосе слышалась довольная ухмылка.              — Сколько у тебя фильмов о Годзилле?              — А сколько их существует?              Он не соврал. Весь верхний слой — Годзилла. И не только. Аманэ был помешан на фильмах о кайдзю.              — Что это за хрень — Ангирус? — спросила она, читая аннотацию к фильму из толстого бокс-сета.              Аманэ наклонился и ткнул пальцем в рисунок:       — Классный, здоровенный монстр.              — Это я уже поняла, спасибо.              Она перевернула другой диск и нахмурилась:       — Я правда ничего не знаю о Годзилле, даже не подозревала, что их столько.              Послышался звук, похожий на всхлип, и тут же его ладони обхватили её лицо, насильно поворачивая к нему.              — Чт… Аманэ-кун! — Её сердце заколотилось, как набат, и он, должно быть, чувствовал это пульсацией под пальцами. — Отпусти!              — Ты ни разу не смотрела фильм о Годзилле? — В его глазах был неподдельный ужас.              Нэнэ покраснела и попыталась вырваться, но он держал крепко, его прохладные пальцы контрастировали с её горячими щеками.       — Не могу сказать, что смотрела, — промямлила она.              Почему он должен быть таким театральным? Это сбивало её с толку.              Он отпустил её лицо и горячо взял её за руку.       — Ясиро… — Аманэ смотрел ей в глаза, его взгляд был глубоким и торжественным, цвета мёда в лучах заката. Его пальцы переплелись с её, голос был тихим, словно наполненный тайным смыслом: — Посмотри Годзиллу со мной. Пожалуйста.              — Ты… — Её рот приоткрылся, она смотрела на него во все глаза. — Ты козёл! — Она оттолкнула его, заливаясь краской.              — Что?! — Он изумлённо смотрел на неё. — Что я сделал?              — Нельзя так это говорить!              — Как «так»?              — Как будто это что-то жизненно важное!              Аманэ возмущённо выпятил грудь:       — Прошу прощения, но Годзилла — это исключительно важно!              — Ах! — Она отвернулась, чтобы спрятать румянец, и схватила банку пива, чтобы успокоить дрожащие руки.              — Каждый должен их увидеть хотя бы раз, — не унимался Аманэ. — Особенно первый. Оригинал великолепен. Он, конечно, медленный, но в этом-то и кайф…              Нэнэ отключилась от его монолога и вернулась к дискам, пока Аманэ продолжал поэтизировать жанр кайдзю.              Нэнэ расслабилась, сняла верхний слой дисков с Годзиллой и передала их Аманэ. Она понятия не имела, в каком порядке их ставить, особенно учитывая количество перезапусков, но Аманэ был очень щепетилен. Когда он убедился, что каждый фильм стоит на своём месте, он позволил ей взять на себя инициативу в организации остального. Нэнэ была не против — ей было просто интересно узнать, какие фильмы он любит.              Они прервались на несколько минут, чтобы снять свои полоски для пор — Нэнэ всегда поражалась, насколько гладким после этого становился её нос, — а затем вернулись к работе.              Аманэ встал на ноги и побрёл на кухню в поисках перекуса.       — Значит, вы так распаковывались каждый раз? — спросил он. — В каждой квартире?              — Практически, — сказала Нэнэ, уткнувшись носом в синопсис старого чёрно-белого фильма ужасов, который она не узнала. — Иногда мы ещё и причёски друг другу делали.              — Весело, — услышала она, как он открыл холодильник. — Какую самую странную причёску ты делала Аой?              Нэнэ ухмыльнулась:       — Когда мы сюда переехали, я сделала ей причёску, похожую на осьминога.              — Чёрт, надо бы так и сделать, — сказал он. — Я мог бы сделать твою похожей на верхушку редиски или что-то типа того.              Она швырнула пустую банку из-под пива через кухонный проём, попав ему прямо в ногу, и он засмеялся.              Стараясь сохранить на лице хмурое выражение, Нэнэ указала на него пальцем:       — Не смей смеяться надо мной, иначе я нарушу порядок Годзиллы.              — Ладно, ладно, — он хихикнул, вернулся, чтобы лечь на диван и наблюдать за её работой. — Я заткнусь.              Нэнэ посмотрела на фильм в своей руке, ещё одну классику:       — Так… вы с Цукасой-куном вместе смотрите старые фильмы?              — Думаю, да.              — Я просто спрашиваю, — она поставила фильм на полку, пытаясь разрядить обстановку, вернуться на более безопасную почву. — Потому что у него был постер Франкенштейна, а у тебя все эти старые чёрно-белые ужастики. Это… — Она заёрзала, внезапно почувствовав себя слишком любопытной. — Это что, хобби?              — Можно и так сказать, — она ждала, но он молчал. Затем, когда она уже решила, что он ничего не скажет, он добавил: — Наш отец увлекался старыми фильмами. Многие из этих дисков его.              Нэнэ почувствовала, словно пропустила ступеньку на лестнице. Словно наступила в лужу и оказалась по колено в воде. Она уставилась на него, но он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к светильнику над головой.       — А ты любишь ужасы, Ясиро? — спросил он.              Меняет тему.       — Как жанр? — уточнила она. Он согласно хмыкнул.       — Большая фанатка.              — Серьёзно? — Он повернулся и скептически посмотрел на неё, и воздух снова стал лёгким. — Я думал, ты больше по ромкому.              Нэнэ улыбнулась:       — Мне может нравиться больше одного типа фильмов. Я многогранная женщина — у меня неизведанные глубины.              Он усмехнулся:       — О, я исследую твои---гфкдж!              Конец его фразы пропал, когда Нэнэ схватила диванную подушку из-за его головы и врезала ему ею по лицу.              — Не будь извращенцем! — воскликнула она. — Я открываю тебе свой дом, делюсь секретными ритуалами, а ты так со мной обращаешься?!              Он стянул с себя подушку, всё ещё ухмыляясь, волосы торчали во все стороны.              — Ты, кажется, не осознаёшь, на какую пакость я способен.              — Начинаю понимать, — проворчала Нэнэ.              — Ну, какой твой любимый жанр в ужасах? — Аманэ снова откинулся назад и лениво крутил подушку в руках.              Нэнэ задумалась:              — Я не люблю слэшеры, если ты об этом. Мне нравятся те, где есть призраки. Оккультизм. И те, что о любви.              — И часто ты такие находишь? — усмехнулся он.              — Ты удивишься. — сказала Нэнэ. — Многие ужасы — о любви. О том, что происходит, когда она искажается и портится. Исконный романтизм быть преследуемым.              — Это не аргумент.              — Аргумент! — огрызнулась она. — Истории о призраках почти всегда — романы, если подумать.              — Допустим, — он звучал крайне скептически.              Нэнэ покачала головой:       — Я и не жду, что ты поймёшь. Ты просто любишь смотреть, как большие монстры разрушают города.              — Верно.              — Ну, Коу-кун хочет зайти на выходных — может, ты его уговоришь посмотреть Годзиллу.              — Возможно, уговорю.              Аманэ презрительно поджал губы, но Нэнэ была слишком удивлена, чтобы ответить. С тех пор, как она познакомила Коу с их компанией, он и Аманэ всегда были немного на ножах. Со временем постоянные препирательства превратились во что-то вроде подтрунивания, но они никогда не казались по-настоящему дружными. Она ожидала большего сопротивления идее прихода Коу, и её удивление, должно быть, отразилось на лице, потому что Аманэ пожал плечами:              — Говори что хочешь об этом пацане, но в некоторых вещах у него хороший вкус.              Что это должно значить?              — Например?              — Ой, ну ты знаешь.              Но он больше не стал вдаваться в подробности, даже когда Нэнэ весь остаток вечера пыталась его подколоть по этому поводу.              Следующий день был пятницей, и Нэнэ сидела за их обычным столиком в библиотечном кафе, открыв на ноутбуке свежую пачку присланных рукописей для журнала. Она запустила пальцы в волосы и вздохнула. Кто-то явно обожал наречия. У работы, конечно, был потенциал. У них у всех он был. Но это было бы слишком много мороки для редактирования в такие сжатые сроки. Она пометила её как «нет» и перешла к следующей.              Нэнэ уставилась на слова на экране и нахмурилась. Стихотворение было на английском. И…       — Акростих. Серьёзно?              Обычно она не отбраковывала работы только по форме, но эта проверяла её терпение. Если автор хотел, чтобы она опубликовала, чёрт возьми, акростих, да ещё и на иностранном языке, он должен был быть нереально хорош. И что это за… ах. CONFESSION (Признание). И, да, о любви. Какой сахар. И исполнение — просто ужас. Нэнэ закатила глаза и с наслаждением переместила файл в папку «Нет».              На её голову опустилась чья-то рука, и она подскочила, чуть не опрокинув чай в спешке закрыть ноутбук.              — Над чем работаешь, Ясиро? — спросил Аманэ, потому что, конечно, это был Аманэ. — Что-то остренькое?              Нэнэ нахмурилась:       — Мечтай. Это заявки стихов.              — Есть что-то годное? — Он плюхнулся на стул напротив.              — Пока нет.              Он грустно покачал головой:       — Не всегда везёт, наверное. Знаешь, я, вообще-то, думал, тебя тут не будет. Не был уверен, встречаемся ли мы ещё по пятницам — учитывая, что теперь мы видимся каждый день.              Она улыбнулась:       — Не вижу причин отменять.              — Раз уж ты здесь, не хочешь помочь мне с проверкой работ?              Нэнэ наградила его невозмутимым взглядом. Он усмехнулся:       — Я так и думал.              Нэнэ просмотрела ещё несколько работ, пока Аманэ проверял свои. Ни одна из них не была особо многообещающей, но несколько были достаточно неплохими, чтобы добавить их в стопку «предварительное да». Она вздохнула и открыла следующую работу, бесстрастно сканируя её в поисках зацепок. У этого был потенциал. Можно было немного обрезать — убрать пару лишних строк, которые мешали ритму. Но в итоге будет хорошо. Нэнэ кивнула и положила файл в папку «Да».              Её осенила мысль.       — Ой, Аманэ-кун…              — Это я.              Она закатила глаза:       — Коу-кун не сможет прийти в воскресенье на наш киновечер. Но когда мы всё-таки сможем его запланировать, мы собираемся посмотреть новый фильм «Заклинание». Про жутких кукол. Ты с нами?              Аманэ надулся:       — Без Годзиллы?              — Я его не спрашивала, — сказала Нэнэ и закрыла ноутбук.              Аманэ проворчал что-то себе под нос.              — Ой, не дуйся, — огрызнулась она. — Если тебе так сильно хочется посмотреть Годзиллу, разберись с Коу-куном.              Он бросил на неё злой взгляд:              — Тебе просто не нравится Годзилла.              — Клянусь, у меня нет никакого мнения о Годзилле.              В его взгляде читалось отвращение:              — Знаешь, это на самом деле хуже.              — Как скажешь.              Она достала телефон и отправила Коу очередную предварительную дату, которая, скорее всего, сорвётся. К тому моменту, как они обычно расходились, Нэнэ успела ввести Коу в курс кайдзю-одержимости Аманэ, а Коу пообещал, что ни при каких обстоятельствах они не поддадутся его требованиям и не посмотрят ни одного фильма о Годзилле в его присутствии.              Они встали, чтобы собрать вещи. Нэнэ засунула телефон обратно в карман. Только когда она собралась отойти от стола, она заметила, что Аманэ медлит со своей сумкой. Странно. Обычно он уходил первым.              Он провёл рукой по волосам и немного перетоптался с ноги на ногу:       — Ну, ты обычно идёшь домой сейчас, да?              — Обычно. А что?              — Ну. В смысле, до моего следующего занятия всего полтора часа, если ты… если ты захочешь поехать домой вместе, — он скривился. — Конечно, если тебе не сложно подождать?              Нэнэ задумалась. У неё не было особых дел, чтобы убить время, но было бы неплохо иметь кого-то для разговора в автобусе.       — Конечно. А ты не против, если я посижу на занятии?              Он замялся:       — Эм. Да, иди, без проблем.              — Отлично!              Он улыбнулся и вывел их из кафе в прохладный полдень. Нэнэ вдохнула свежий воздух, пока они бродили по кампусу, проходя мимо главной лужайки, где несколько групп студентов стояли под слабым солнцем, надеясь на тепло, которое наступит лишь через несколько недель. Они мало разговаривали, но Нэнэ это не напрягало. Совместное проживание быстро делает тебя комфортным с общим молчанием.              Наконец, они поднялись по ступенькам и вошли в здание факультета естественных наук.              Нэнэ огляделась; она давно не была здесь.              — Итак, — спросила она, — на какое занятие мы идём?              — «Основы физики».              — Звучит классно, — соврала она. — Кто ведёт?              Аманэ бросил на неё странный взгляд:              — …Я?              Она уставилась на него:              — Ты?              — Не выгляди так шокировано, — сказал он. — Ты думаешь, я весь день проверял лабораторные работы ради забавы?              — Конечно, нет! — резко ответила Нэнэ. — Я просто не знала… У меня никогда не было возможности увидеть, как ты преподаешь.              — Что ж, вот твой большой шанс.              — Я… ты уверен, что я не буду мешать? — Присутствие на его занятии внезапно показалось очень самонадеянным. Что, если она его собьёт? Она знала, что сама бы сбилась.              Он отмахнулся:              — Не. Всё нормально. В смысле, очевидно, сведи свои похотливые взгляды к минимуму, если сможешь.              Нэнэ возмущённо фыркнула, но Аманэ только рассмеялся и придержал для неё дверь.              Когда они вошли, в паршивых пластиковых креслах уже сидело несколько студентов, и Нэнэ заметила, как один или два из них с любопытством смотрят на неё, пока она отделилась от Аманэ, чтобы найти место.              Для лекционного зала он был довольно небольшим. Всего около сотни мест, расположенных восходящими ярусами до самой задней стены. Нэнэ выбрала место на два яруса ниже заднего и села. Вероятно, людей не наберётся на весь зал, и она не хотела привлекать к себе внимание, садясь слишком далеко, рискуя оказаться в ряду в одиночестве. Тихо, она достала свои конспекты по готической литературе и принялась повторять материал. Она была уверена, что ей здесь не место и что она ничего не поймёт, поэтому лучшее, что она могла сделать, — это поучиться, пока Аманэ преподаёт людям, которые хоть как-то понимают, о чём он, чёрт возьми, говорит.              Зал быстро заполнялся, и Нэнэ время от времени поглядывала вниз, туда, где стоял Аманэ, перебирая свои записи с ручкой, зажатой в зубах. Кто-то подошёл, чтобы задать ему вопрос, затем ещё несколько человек. Он кивнул и указал на что-то в учебнике, что, похоже, удовлетворило по крайней мере часть из них. Он выглядел так... серьёзно, подумала она. Это было странно. Аманэ помогал им с Коу с математикой для экзамена по биологии, но ей никогда не доводилось видеть, как он преподаёт перед настоящим классом. Она была немного взволнована.              Он повернулся, схватил маркер со стола преподавателя и крупными буквами вывел на доске: ДВИЖЕНИЕ ТЕЛА, БРОШЕННОГО ПОД УГЛОМ К ГОРИЗОНТУ (Projectile Motion). Аудитория постепенно стихла.              — Итак! — сказал Аманэ. — Есть вопросы по заданию...              Нэнэ склонилась над своими конспектами, когда он начал занятие, но не могла не прислушиваться. В основном это были формулы — буквы и числа, перемешанные так, что мозг Нэнэ тут же капитулировал. Она знала, что так и будет, но всё равно чувствовала себя косоглазой, когда отрывалась от конспектов, чтобы послушать его речь.              Дом Ашеров (По):              Дома/места, «рождённые плохими» (наследие с первого кирпича).              Критика европейской элиты: испорчены с рождения или с течением времени?              Обязанность продолжать род (см. также «Замок Отранто»).              ПРИНАДЛЕЖАТ ЛИ НАШИ ТЕЛА НАМ? (Сравнение с «Операционной» (Кёка)?)              Кто несёт ответственность за грехи прошлого?              Примерно на середине Нэнэ бросила попытки учиться и просто наблюдала за его работой. В конце концов, увидеть его с новой стороны было очень интересно. Он не сиял так, как когда говорил о космосе, Годзилле или о чём-то ещё, что искренне любил, но он выглядел... счастливым — это было тише, сдержаннее. Серьёзным, как она и думала раньше, и уверенным.              Она также осознала, к своему бесконечному веселью, что у него есть Голос Преподавателя.              Пока Нэнэ наблюдала, доска заполнялась его почерком. Уравнения парабол, векторов и ускорения частиц, которые абсолютно не имели смысла для Нэнэ, но Аманэ выглядел увлечённым, и этого было более чем достаточно, чтобы удержать её внимание.              Он взглянул на неё в середине объяснения того, какое, чёрт возьми, отношение буква F имеет к сопротивлению воздуха, и ухмыльнулся. Нэнэ улыбнулась в ответ, внезапно смутившись, и уткнулась обратно в блокнот.              Общие темы включают: Предзнаменования, предвестники беды; чрезмерные эмоции; Дева в беде (живая или мёртвая); сеттинг «замка» (не всегда реальный замок); ловушка (в комнате, в здании, в браке и т. д.)...              Домашнее задание было дано, уточняющие вопросы — отвечены. Студенты потекли из-за парт в коридор. Нэнэ осталась сидеть, наблюдая, как несколько человек подходят к Аманэ поговорить, пока он собирает свои вещи. Одна девушка, сидевшая на два места ниже Нэнэ, медлила на краю группы, выжидая. Нэнэ прищурилась. Что-то в её манере привлекло её внимание, но она не могла понять, что именно.              Пока Нэнэ смотрела, девушка заправила прядь волос за ухо, и Нэнэ увидела её профиль. Аудитория была не настолько большой, чтобы Нэнэ могла ошибиться. Девушка краснела. Она теребила ремешок своей сумки, пока говорила.              Ну, ну, ну... Нэнэ ухмыльнулась, наблюдая, как девушка смеётся над чем-то, что сказал Аманэ. Вот это поворот. Она критически оглядела девушку. Она красивая, решила Нэнэ. Стройная и грациозная. Тёмные волосы. Большие глаза. Тонкие лодыжки, отметила она с досадой. Аманэ ухмыльнулся, очевидно, отпустив какую-то дурацкую шутку, и интрига Нэнэ испортилась. Она собрала свои вещи и направилась к кафедре.              — ...всегда есть другие консультационные часы, — говорил Аманэ, — даже не мои. Мы все работаем с одним материалом, и, может быть, кто-то другой объяснит вам понятнее.              — А если вопросы всё равно останутся? — Девушка подалась вперёд, теребя рукав. Нэнэ вздохнула. Настолько очевидный флирт! Впрочем, она и сама не лучше.              Аманэ подумал:       — Есть учебная группа по вторникам в библиотеке. Советую обратиться туда.              Девушка немного огорчилась:       — О... ладно. Тогда, возможно. Спасибо.              Он махнул рукой, застегнул пальто и посмотрел на Нэнэ.       — Что за недовольное лицо?              Она покачала головой. Девушка почти вышла.       — Скажу в автобусе. Пошли.              Аманэ пытался вытянуть из неё ответ до самой остановки, но Нэнэ держалась. Как только они сели, она стукнула его по плечу.              — Ай! Что я сделал? — Протянул он.              — Не могу поверить, какой ты глупый! — возмутилась Нэнэ.              Он был в замешательстве:       — Что?              — Та девушка!              — Кто?              — Девушка, с которой ты говорил! — Нэнэ снова стукнула его. — Она хотела познакомиться!              Он моргнул:       — Зачем ей...              — «Что, если у меня вопросы, когда у Юги-сэнсэя нет приёма?» — Нэнэ повысила тон и закрутила волосы. — Это, — сказала она, возвращаясь к обычному голосу, пока Аманэ краснел, — это приглашение!              Аманэ фыркнул, но щёки выдавали его:       — Неправда.              — Я тебе точно говорю! — Нэнэ ткнула его в грудь. — Ты недооцениваешь силу привлекательного преподавателя.              — Ты говоришь как знаток?              Нэнэ залилась краской:       — Это не...              — Ясиро, — протянул он, используя её смущение против неё. — У тебя что, слабость к учителям?              — Отстань! — Она оттолкнула его. — Хватит!              Аманэ хихикнул и наклонился прямо к ней, прижав её к окну. Сердце Нэнэ замерло.       — Прости, Ясиро. Я тебя расстроил. Почему бы тебе не зайти ко мне на консультацию, и мы всё уладим.              — Ты худший, — простонала Нэнэ, закрывая горящее лицо руками.              — Знаю, — Он откинулся на своё сиденье, ухмыляясь про себя.              Автобус грохоча подъехал к следующей остановке. Нэнэ взглянула на него:       — Думаешь, ты дашь ей свой номер, если она спросит?              Не то чтобы ей было не всё равно. Она не ревновала, но ей что-то не нравилось в этой девушке. Наверное, она просто пыталась зафлиртовать себе хорошую оценку, и Нэнэ не хотела, чтобы Аманэ так использовали.              — Не, я не встречаюсь со студентами.              — Ты вообще ни с кем не встречаешься.              Он поморщился:       — Ладно, больно. И неправда.              Нэнэ ощетинилась:       — Я просто говорю, ты редко выбираешься куда-то!              — Я прячусь, если тебе так интересно. От своих многочисленных поклонниц.              Она закатила глаза:       — Шути сколько хочешь, но ты же можешь найти пару, если захочешь.              — У меня другие дела, — сказал он. Его голос был напряжённым, почти горьким, и он не смотрел на неё. Нэнэ решила оставить эту тему.              Они ехали молча до своей остановки. Нэнэ немного волновалась, что расстроила его, но не понимала почему. Аманэ всегда был очень скрытным. Всё, что она о нём знала, она узнала либо случайно, либо в результате многочасовых допросов. Может, ему не интересно. Или ему не нравится её любопытство. Может, они недостаточно близкие друзья для таких разговоров. Но они ведь живут вместе! Если он приведёт кого-то домой, она узнает об этом первой! И что он имел в виду под «неправда»? Насколько ей было известно, он ни с кем не встречался всё время, пока они были знакомы. Если она ошибается — если у него была более насыщенная романтическая жизнь, чем она думала, — почему она об этом не слышала? Особенно если кто-то ещё знал. В частности, у Лемона всегда был компромат на их друзей. Придётся вытянуть из него информацию при первой же возможности.              Нэнэ молча запаниковала, пока они выходили из автобуса. Она всегда была очень открыта в отношении своей личной жизни, пусть и не всегда специально, но такой уж она была. Может, Аманэ думал, что она не умеет хранить секреты? Может, он недостаточно ей доверял, чтобы рассказывать о таких вещах. Ей стало не по себе. Она только что разрушила что-то, даже не зная, что этому грозит опасность?              Они прошли два квартала, прежде чем Аманэ, наконец, заговорил:       — ...У тебя скоро день рождения, да?              — М-м-м. В марте.              Чёрт, он сменил тему. Он не хотел говорить об этом.              Он сунул руки в карманы и пнул камень, который заскакал прочь.       — Ты… ты хочешь что-нибудь устроить?              — Не особо. — Нэнэ вздохнула, на мгновение отвлекаясь от своих тревожных мыслей. — Родители, наверное, сводят меня на ужин. И ты знаешь, как Аой реагирует на мой день рождения, но... не думаю, что хочу что-то делать в этом году.              — Что, ты не хочешь снова напиться в хлам и клеиться ко всем парням в баре?              Нэнэ покраснела:       — Я ведь так и сделала, да?              — О да. — Аманэ засмеялся. — Это было впечатляюще.              — Рада, что я этого не помню, — хихикнула она, смутившись. Она забыла, что Аманэ тоже был на прошлогодней вечеринке. Иори был так расстроен, когда она, наконец, протрезвела, что это затмило все остальные воспоминания той ночи.              Как я должен себя чувствовать, когда ты бросаешься на каждого встречного? Хотя он сам не хотел быть рядом с ней весь вечер. Хотя он изменял ей уже месяц. Он не знал, что она в курсе, но эта информация была главной причиной её прошлогоднего запоя.              — Так я полагаю, ты не помнишь, как пыталась меня зацеловать до беспамятства?              Нэнэ завизжала, остановившись в ужасе:       — Нет. — Она уставилась на него. — Пожалуйста, скажи, что нет.              Он замер, совершенно серьёзный, затем улыбнулся и показал ей язык:       — Нет.              Она с облегчением выдохнула:       — Слава богу. Не пугай меня так!              Он увернулся от её попыток ударить его и засмеялся:       — Нет-нет, ты была слишком занята тем, что рассказывала мне, какие у меня красивые глаза.              — Я не говорила!              — Говори-и-ила, — пропел он и рванул по улице, когда Нэнэ взвизгнула и попыталась ударить его снова.              Она гналась за ним до самого многоквартирного дома. Шла по пятам, пока он не захлопнул перед ней входную дверь, и ей пришлось на секунду привалиться плечом к разбитой раме.              К тому времени, как она вошла, Аманэ уже нёсся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.              — Нечестно! — крикнула она ему вслед. — Ты выше меня!              Смех Аманэ отразился от стен, и она ухмыльнулась, завернув за угол, чтобы увидеть, как он лихорадочно открывает дверь, чтобы нырнуть в их квартиру.              Нэнэ влетела внутрь, прежде чем он успел запереть дверь, запыхавшаяся и смеющаяся.              — «Я люблю твои глаза, Аманэ-кун, они такие красивые, ты самый крутой, самый горячий, самый...» — Он замолк, когда Нэнэ врезалась в него, собираясь сбить с ног.              Но Аманэ был готов. Он поймал её на полпути к падению, подхватил на руки, смеясь, когда кружил её, и, перепрыгнув через маленький кофейный столик, бесцеремонно швырнул её на диван с очевидным удовольствием.              Нэнэ подпрыгнула на диване, слишком занятая смехом, чтобы обижаться на его «рукоприкладство».              — Даже не пытайся отнекиваться, — самодовольно заявил он. — Я был, по крайней мере, почти трезв.              Она икнула, с трудом сдерживая смех:       — Я бы... я бы ни за что так не выразилась...              — Значит, пьяная Ясиро — врунишка? — Он встал на колени, подпёр голову руками. — Ты не считаешь меня симпатичным? — Он демонстративно захлопал ресницами, и она фыркнула.              Нэнэ скривила губы, но не смогла скрыть улыбку:       — Нет. Но я бы не сказала тебе об этом! Ты бы зазнался.              — И не только.              — Ах ты гад! — Нэнэ расхохоталась и толкнула его в лицо. — Ты такой пошляк! И почему я с тобой дружу?!              Она чувствовала его усмешку под ладонями и толкнула сильнее, заставляя его смеяться, пока он пытался освободиться. Он схватил её за запястья и отлепил её руки.              — Ладно, ладно. Как насчёт вот чего? — Его волосы были взлохмачены, щёки раскраснелись от смеха. — Устроим тусовку. Небольшую, — быстро добавил он, предвидя её протест. — Но она должна быть. Малюсенькую.              Нэнэ отдышалась:       — У меня и так мало друзей, Аманэ-кун, это будет вечеринка того же масштаба, что могла бы запланировать Аой.              — Отлично, — сказал он. — Вечеринка только для нас. Будет такой... «Нерожденный день».              Она подумала:       — Если это только мы, зачем нам что-то менять в наших обычных вечерах?              — Потому что это твой праздник. Он будет особенным. — Он закатил глаза. — Ну же, Ясиро, не тормози.              Нэнэ проигнорировала его наигранное недовольство:       — Я не... не уверена. Правда, всё нормально. Не хочу я вечеринку. Мой день рождения всегда перед сессией, неудобно. И я не хочу ничего планировать, понимаешь?              Аманэ включил своё главное оружие — глаза побитого щеночка:       — Ты мне не доверяешь организацию?              — Категорически нет, — отрезала Нэнэ. — Тебе нельзя давать такую власть. Ты спланируешь что-нибудь странное и извращенно-развратное, я уверена.              — То есть, стриптизёров отменяем?              Нэнэ ударила его.