Больше проблем, чем ты стоишь

      Неделя Аманэ пролетела, как вихрь, после того как Аой уговорила его подумать о жизни с Яширо. Помогая Цукасе переехать к Нацушико и Сакуре, работая в студенческом техцентре, ведя занятия и учась самому, он очнулся только в пятницу, когда наконец смог перевести дух.              Он почти забыл, что сегодня пятница, пока телефон не запищал в 2:20, напоминая знакомым сигналом:       Учёба с Яширо!              — Чёрт, — выругался он, совсем забыв. Аманэ вскочил, хватая сумку с пола.              За своим столом Цучигомори не отрывал глаз от экрана.              — Пальто не забудь, — бросил он. Аманэ часто тусовался в его кабинете в свободное время. Это было уютное место — старый ворчун каким-то чудом затащил маленький диван на пятый этаж, и Аманэ облюбовал его для коротких дремот.              Цучигомори порой бурчал: А если я захочу там поспать? или Почему ты не докучаешь физикам? Ты же не мой студент! Но Аманэ знал, что тот не против. Цучигомори сам признавался: присутствие Аманэ отпугивало других студентов, которые думали, что он занят, и не ломились в кабинет во время приёмных часов.              — И скажи своему брату, чтобы явился на нашу встречу! — крикнул Цучигомори, когда Аманэ выбегал. — Ему надо выпуститься, иначе Яко мне жизни не даст!              — Сам ему скажи! — отозвался Аманэ из коридора.              — Ты знаешь, что он не читает почту!              Аманэ покачал головой, сбегая по лестнице. Цучигомори вёл безнадёжную битву. Никто не мог заставить Цукасу делать что-либо, кроме самого Цукасы. Ну, ещё Сакура — но только потому, что Цукаса её обожал и старался ради неё. Цучигомори часто жаловался, что быть куратором биологов — уже наказание, а быть куратором Цукасы — это прямой путь к седине.              Аманэ ему верил.              Нэнэ Яширо уже сидела за столиком в кафе на кампусе, когда Аманэ вошёл. Она казалась встревоженной, её тонкие пальцы выбивали тихую мелодию по столешнице, а сама она куталась в уютный свитер с высоким воротом, словно защищаясь от холодного дождя. Аманэ заметил, как она бросила взгляд в окно, задумчиво покусывая щёку изнутри.              Он замедлил шаг. Обычно он любил подкрасться к ней сзади, чтобы застать врасплох — её лёгкий вздрог был таким милым. Иногда, правда, он пугал её слишком сильно, и она сердилась. Это тоже было забавно, пока она не начинала кричать. Но даже тогда она оставалась очаровательной. Сегодня, похоже, был день для криков.              Пора проверить. Аманэ сменил траекторию, подкрался сзади и, пока она смотрела на стойку кафе, набросился — хлопнул ладонями по столу рядом с её руками, прижав её к своей груди, и прижался щекой к её щеке.              — Соскучилась?              Нэнэ взвизгнула, словно котёнок, которому наступили на хвост, и подпрыгнула чуть ли не на метр. Аманэ еле увернулся от её плеча, едва не задевшего его челюсть, но не смог избежать локтя, который врезался ему в солнечное сплетение.              — Ты! — она оттолкнула его, пока он хватал ртом воздух. — Придурок! Я чуть не умерла от страха!              Аманэ закашлялся, возвращая дыхание, и слабо улыбнулся.              — Привет, Яширо. Как неделя? — Он знал, как прошла её неделя. После взлома они переписывались куда чаще обычного. Пару раз она звонила ему ночью, чтобы он помог ей справиться с паникой, но он не жаловался. Он бы читал ей хоть телефонный справочник, если бы она попросила.              — Нормально, — Нэнэ прижала руку к груди и закрыла глаза. — Не знаю, зачем я с тобой тусуюсь.              — Я смешной? — Он бросил сумку под стол и сел, расстёгивая пальто. — И… о! Ты же любишь парней в очках.              Она прищурилась.              — Ты не носишь очки.              — Не при тебе, — сказал он. — Они слишком мощные для тебя. Поверь, с четырьмя глазами я просто сердцеед.              — Фу.              Он вытащил свои преподавательские заметки и начал их листать.              — Как прошёл твой воркшоп? Это же утром было, да?              — Ох, — она удивилась, что он запомнил. Аманэ не понял, почему это её так удивило — она же писала ему об этом вчера. Может, думала, что у него память, как у золотой рыбки? Иногда так и было. Не как у Цукасы, конечно, но всё же. Только не с тем, что касалось её. — Нормально прошёл. Получила пару дельных замечаний по своему тексту. Похоже, включу его в итоговый сборник. Когда закончу.              — Можно почитать?              — Когда закончу — да. А до того — ни за что.              Аманэ надул губы.              — Ну, Яширо. Ты что, порнуху пишешь?              — Нет! И даже если бы писала, ты бы ни слова не увидел.              — Эх, не жадничай!              Вы абсолютно правы! Это один из самых эмоционально насыщенных и комичных моментов в диалоге, где внутренний монолог Аманэ (его страх и желание) прорывается наружу, искажая совершенно невинный вопрос. Он пытается спросить: "Ты уверена, что хочешь меня [как соседа]?" или "Ты желаешь [моего согласия]?". А выходит: "Ты желаешь меня?"              Давайте обыграем эту оговорку в переводе, чтобы она звучала максимально естественно, как нервный сбой в речи.              Вариант 1: С акцентом на неправильное соединение слов (Наиболее точно передаёт механику сбоя)       — Ты хочешь взять аренду Аой на себя?              Она выпалила это так быстро, на одном дыхании, «хочешьвзятьарендуаойнасебя?», что ему понадобилась секунда, чтобы осознать. Когда же слова, наконец, дошли, желудок попытался выпрыгнуть через горло. Его рот зашевелился прежде, чем мозг успел выбрать между «Ты уверена?» и «Если ты желаешь…», и в итоге вырвалось:              — Ты меня... желаешь?              Ясиро моргнула:              — Что?              Аманэ почувствовал, как его лицо заливает жаром.              — Я… Прости. Э-э. Я полагаю. Если ты… — Он медленно выдохнул. — Ты хочешь, чтобы я это сделал?              — Я имею в виду, — Ясиро откинулась на спинку стула. — Это просто логично. Моя аренда дольше твоей, и моя квартира дешевле. И… — Она решительно отвернулась, немного надув щёки от смущения. — Мне нравится… когда ты рядом. Ты мне нравишься. Так что. Если ты не против, то… то я бы хотела этого.              — Хорошо. — Он теребил ручку, в ушах стоял звон, пока он одержимо перебирал её слова: «Ты мне нравишься. Ты мне нравишься. Ты мне нравишься». — Я… Я был бы счастлив.              — Хорошо. — Ясиро бросила на него взгляд краешком глаза, и оба вспыхнули. — Хорошо. — Она расправила плечи и протянула ему руку. — Соседи?              Он принял её ладонь, надеясь, что его рука не слишком вспотела — этот момент был куда более нервотрепным, чем даже допрос Аой.              — Соседи.              ***              После этого события понеслись вскачь.              Аманэ уведомил арендодателя, что не будет продлевать договор на следующий месяц — тот был не в восторге от такого короткого уведомления, но Аманэ было настолько пофиг, что он даже не почувствовал стыда. Затем они с Аой заполнили документы на переоформление аренды Нэнэ, и им оставалось только выбрать удачный день для самого переезда.              История переписки Нэнэ с Аманэ быстро заполнилась списками их имущества — кухонной утвари, техники, мебели, домашнего текстиля — где их запасы пересекались и что нужно было докупить, чтобы заменить то, что Аой и Цукаса забрали при своих переездах. Её тайной надежде на миленький бирюзовый диванчик пришёл конец, когда Аманэ сообщил, что Сакура наотрез отказалась пускать их диван в новую квартиру Цукасы, поэтому он забирает его себе. Нэнэ не могла её винить. Диван Аманэ был… «очень любимым», если выражаться мягко. Но он всё ещё был крепким и, по словам обоих, и Аманэ, и Цукасы, удобным.              Ситуация накалилась, когда они сравнили наборы для готовки. Никто не хотел уступать, решая, какие дубликаты пойдут на пожертвование, и в итоге пришлось оставить по два экземпляра некоторых вещей. Ножи Нэнэ, по крайней мере, были отбракованы легко. Они были старыми, и она всё равно собиралась их заменить; набор Аманэ был гораздо лучше.              День переезда наступил туманным и холодным. Нэнэ проснулась рано и перенесла свои более хрупкие безделушки с полок в гостиной в спальню. Аканэ должен был работать, а Аой могла быть только пару часов утром, но Лемон, Коу и Цукаса смогли взять отгул, чтобы помочь. Нэнэ немного удивило, как настойчиво Коу рвался присоединиться — он нечасто бывает свободен по средам, — но он был непреклонен, что «всё уладит». Вероятно, потому, что им уже дважды пришлось отменить обещанный вечер кино. Нэнэ была слишком занята попытками организовать «нападение» на свой дом.              Аой приехала первой с огромным пакетом снеков, «чтобы отметить после», и Нэнэ была готова расцеловать её за такую дальновидность. Шкафы Нэнэ были угрожающе пусты и не могли предложить утешения никому.              План был таков: Коу и Лемон встречаются у Аманэ, и втроём они загружают машину Аманэ и арендованный фургон — будем надеяться, всем его барахлом — и доставляют это к Нэнэ. Аманэ сказал, что у него не «тонна» вещей, так что они надеялись уложиться в один рейс.              Самой большой проблемой должен был стать диван.              Нэнэ ждала, нервно шагая, пока Аой в последний раз проверяла обстановку, убеждаясь, что ничто не помешает пронести вещи от входной двери в её — то есть, теперь уже Аманэ — комнату.              — Как думаешь, фургон будет достаточно большой для дивана? — в пятый раз спросила Нэнэ.              Аой мудро кивнула:       — Всё будет хорошо, Нэнэ-чан. Они скоро приедут. Не волнуйся.              — А что, если мы будем ужасными соседями? — выпалила она. — Что, если мы возненавидим друг друга?              — Нэнэ-чан, — вздохнула Аой. — Зная Аманэ-куна, я не думаю, что это возможно. Ты его лучший друг.              — Что? Он… он это сказал?              В мозгу Нэнэ произошло дорожно-транспортное происшествие. Она всегда старалась держать его на расстоянии — не физически, это было невозможно, учитывая, как он любил её доставать и вторгаться в её пространство. Мысль о том, что он считает её своим лучшим другом, вызвала у неё совершенно новый уровень ужаса. Что она вообще сделала, чтобы заслужить это? Накрасила ему ногти один раз на первом курсе? Позволила ему научить её любимым карточным играм? Училась с ним? Принесла ему суп, когда общежитие скосил этот ужасный грипп?              Именно в этот момент, по счастливой случайности, зажужжал домофон.              — Это они, — сказала Аой. — Пойдём подопрём входную дверь и посмотрим, с какими коробками мы можем помочь.              Нэнэ тупо кивнула и последовала за Аой: из квартиры, вниз по коридору, вниз по лестнице.              Когда они добрались до вестибюля, Цукаса прижался носом к стеклу внутренней двери и напряжённо смотрел внутрь здания. Он увидел Нэнэ и Аой, сворачивающих за угол лестницы, и расплылся в улыбке.              — Доброе утро!              Аой подоперла дверь большим камнем и улыбнулась ему, пока он впрыгнул внутрь.       — Доброе утро. Остальные на улице?              — Ага! Они отправили меня позвонить, чтобы зайти с каркасом кровати.              — Отлично, — Аой упёрла руки в бока. — Приступим, ладно?              Цукаса повёл их обратно под моросящий дождь, дружелюбно болтая непонятно с кем.              Коу увидел их первым; Аманэ и Лемон были слишком заняты, пытаясь не уронить поперечину кровати Аманэ на асфальт. Он улыбнулся и поманил их жестом.       — Доброе утро!              — Чем мы можем помочь? — спросила Аой.              — Посмотрим, — Коу оглядел открытый багажник машины Аманэ, припаркованной почти на тротуаре. — Большая часть коробок здесь. Не думаю, что они слишком тяжёлые, так что можете начинать их заносить. Я не знаю, где он хочет хранить большую часть этого, но, думаю, всё может пойти в его комнату, пока он не разберётся.              Он потянулся и протянул Аой коробку с надписью ОРУЖИЕ и более мелкими буквами под ней: кухня.              — Он развлекался с надписями, — объяснил Коу. — Ты бы видела, какую фигню я не дал ему написать.              Нэнэ рассмеялась, достаточно облегчённо, чтобы развеять большую часть своей тревоги, если не всю. Она потянулась за ещё одной коробкой из машины, но когда она её вытащила, Коу издал сдавленный звук и выхватил её из рук.              — Что…              — Н-ничего!              Коу повернулся, пытаясь спрятать коробку телом, но Нэнэ успела заметить надпись: ТОЧНО НЕ СЕКС-ИГРУШКИ ОФИСНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ!!! Первая часть почерком Аманэ, вторая — Коу.              Нэнэ закатила глаза и нагнулась за другой коробкой. Типично.              Переезд был быстрым и безболезненным. Туманная прохлада утра исчезла благодаря постоянным подъёмам и спускам по лестнице, и Нэнэ очень быстро пришлось снять толстовку, чтобы не перегреться. Они с Аой переносили различные коробки в квартиру, игнорируя кричащие надписи, которые Аманэ нацарапал на них.              РАДИОАКТИВНО — гласила надпись на коробке, в которой оказались какие-то запчасти для радиоуправляемых моделей; коробка с пометкой ПРОКЛЯТЫЕ АРТЕФАКТЫ была просто плотно набита коллекционными фигурками; ЗАПРЕТНОЕ ЗНАНИЕ — так была подписана на удивление тяжёлая коробка с учебниками и важными документами. Нэнэ была озадачена двумя маленькими коробками с надписями РАЗВЛЕЧЕНИЯ ;) и DVD (XXX) соответственно, но Коу поклялся, что видел, как Аманэ наполнил их обычными видеоиграми и нормальными, не-порно фильмами. Ещё на одной коробке было написано просто СОКРОВИЩЕ, которое, как обещал Аманэ, не содержало ничего предосудительного, но Коу выглядел подозрительно, поэтому Нэнэ тоже засомневалась.              Была одна коробка, которую Аманэ наотрез отказался доверять кому-либо, и нёс её сам, медленно, держа ровно и крепко. Но больше всего любопытство Нэнэ пробудилось, когда Цукаса вытащил со заднего сиденья Аманэ старый молочный ящик, в котором, несомненно, лежали виниловые пластинки.              Нэнэ уронила сумку, которую держала под мышкой, и побежала, чтобы остановить его до того, как он войдёт.       — Цукаса-кун, подожди!              Он обернулся:       — Хм?              Она заглянула в ящик и пошевелила несколько пластинок.       — Хочу посмотреть.              — О! — Цукаса любезно наклонил ящик к ней. — По-моему, он уже занёс свой проигрыватель. Можем его настроить, если хочешь.              Нэнэ замерла, по локоть погружённая в винил, и подняла глаза на широкие глаза Цукасы.       — Ты знаешь, как его настраивать?              — Конечно!              Краем глаза она увидела, как Аманэ выходит на тротуар, препираясь с Коу по поводу какой-то ерунды:       — …не такая уж большая проблема — поразмыслить о таких вещах.              Коу замер на ступеньках, подозрительно прищурившись на Аманэ:       — Тебя точно головой в унитаз засовывали, когда ты был ребёнком, да?              — То, как меня буллили или не буллили в средней школе, совершенно не имеет отношения к делу. — Он повернулся, увидел Нэнэ и Цукасу, склонившихся над его пластинками, и сузил глаза. — Вы что делаете?              Нэнэ открыла рот, чтобы придумать оправдание, но Цукаса опередил её. Он подхватил ящик повыше и коварно ухмыльнулся:       — Ничего, — пропел он, и его голос сочился намёками так, как Нэнэ прежде ассоциировала только с его братом.              Аманэ и Коу покраснели, а Нэнэ пришлось прятать лицо, пока Цукаса хохотал.       — Я просто рассказывал Нэнэ-чан, как ужасно ты храпишь!              — Я… ты… — Аманэ взял себя в руки. — Не слушай его, Ясиро, — прорычал он и поспешил на помощь Лемону с особенно тяжёлой коробкой. — Всё, что он говорит, — ложь.              Цукаса показал Аманэ язык, затем наклонился к Нэнэ.       — Давай, если поторопимся, успеем настроить проигрыватель, пока он не вернулся.              Они рванули с места, оставив очень озадаченного Коу стоять посреди тротуара.              Аой была на кухне, пытаясь найти место для стопки вложенных друг в друга мисок, когда они зашли внутрь.              — Вот, — Цукаса поставил ящик на пол. — Я пойду найду проигрыватель.              Он вернулся победителем из комнаты Аманэ и снова исчез, чтобы выкопать коробку с колонками. Нэнэ занялась поиском подходящего места для техники. Она нашла старую AV-тележку, где они с Аой раньше держали цветы, — и проигрыватель отлично на ней поместился.              — Идеально, — сказала она.              Аой высунула голову из кухни:       — Ой! Это проигрыватель?              Цукаса выскочил в гостиную с колонкой под каждой мышкой.       — Ага!              Аой оказывала моральную поддержку, пока Нэнэ и Цукаса устанавливали колонки на тележку. Затем, после того как Цукаса проделал что-то совершенно непонятное с проводами, торчащими сзади, он встал и ухмыльнулся:       — Ладно, — сказал он. — Думаю, готово.              — Это так круто! — хихикнула Нэнэ и притянула ящик с пластинками между ног, чтобы покопаться в них в поисках интересных сокровищ.              Позади раздалось демонстративное покашливание:       — А ну-ка, что вы, двое, делаете с моим винилом?              Нэнэ и Цукаса подскочили, виновато обернувшись на Аманэ, который хмурился в дверном проёме.              — Мы? Ничего? — попытался Цукаса.              Аманэ не повёлся:       — Иди помоги мелкому с фургоном.              Цукаса, приуныв, встал и поплёлся прочь.              Нэнэ продолжила перебирать пластинки:       — Я просто… — Она нахмурилась. — Я думала, это круто. Не знала, что ты фанат винила.              Она услышала его вздох:       — Ладно, раз уж ты это уже настроила…              — Серьёзно?! — Она просияла.              — Да, — он закатил глаза. — Включи что-нибудь, если хочется.              Нэнэ пискнула от радости и снова нырнула в ящик с сокровищами. Аой вышла за следующей партией коробок. Вскоре вошёл Коу и поставил что-то рядом с Нэнэ. Она хмурилась. Искала. Хмурилась ещё сильнее. Здесь не было ни единого альбома новее восьмидесятых.              — Нашла что-нибудь? — спросил Коу, присев рядом.              — Не-а. Слушай, Аманэ-кун, — она подняла на него взгляд. — Ты втайне дед?              — Да как ты смеешь, креветка! — Он посмотрел на неё с укором. — Должен заметить, я их унаследовал. Там есть пара современных, которые купил лично я.              Нэнэ вытащила заигранный винил Дэвида Боуи и посмотрела на него скептически, прежде чем положить его сверху на какой-то ноунейм и "Night at the Opera" Queen.       — Кто тебе их отдал?              — Цутигомори.              — Что?! — Нэнэ и Коу были близнецами в выражении недоверия.              — Что что? — Его напускная невинность не убедила никого.              Нэнэ ткнула в него:       — Не надо мне «что что», мистер! Почему профессор Цутигомори отдал тебе свою коллекцию, о которой я и не подозревала?              — Именно! — Коу плюхнулся рядом, скрестив руки. — Колись.              Аманэ усмехнулся:       — Вы ревнуете, что он не вас любит?              — Не переводи стрелки, он больше не наш препод, — парировала Нэнэ. Он даже не был профессором Аманэ, но это не мешало Цутигомори его обожать.              Он вздохнул:       — Поймите, мужик — плюшкин. Вы видели его кабинет?              Видели. Студенты-технари не зря прозвали его «пауком». Его офис был больше похож на логово тарантула, забитый хламом, а сам профессор сидел в центре — хитрый, злой и с паршивым чувством юмора. Теперь Нэнэ поняла, почему они с Аманэ так спелись.              Нэнэ сама попадала к нему в ловушку — Цутигомори вёл всего один курс ниже уровня 300, и она наивно записалась на него на третьем курсе. «Биология 110, Изучение местной биосферы, звучит интересно!» — думала она. И это было интересно.              Но он её убил. Кто знал, что в природе так много расчётов?              Однако со временем, бегая к нему на консультации (сначала одна, потом с прицепом в виде Коу), Нэнэ начала понимать главный секрет научного отдела.              Доктор Цутигомори был огромный, блять, добряк.              Он, конечно, не показывал этого — и однокурсники, которые не ходили к нему, никогда бы не узнали, поскольку всю рутину вели его ассистенты. Но Нэнэ видела: Цутигомори был раздражительным, грубоватым, немного козлом, и, кажется, он жил в здании GenSci, но как учитель он был великолепен.              И, прикинь, при всех своих тысячах студентов, он всегда помнил её имя.              — Ну, даже так, — сказала Нэнэ, — мои преподы мне ни хрена не завещали. А я, в отличие от тебя, у них училась.              — Надо было лучше лизать жопу.              — Да ладно тебе, — огрызнулся Коу. Нэнэ надулась и зло посмотрела на Аманэ. Из него было нереально выбить информацию. Нужно было цепляться за каждый шанс.              Аманэ сдался и тяжело вздохнул:       — Окей. Он… Он просто друг семьи.              Цукаса тут же нарисовался с коробками:       — Мы про Цутигомори? Он же кореш нашего опекуна!              — Опекуна? — уточнил Коу. Аманэ пронзил брата взглядом.              — Ага! — сказал Цукаса. — Наша… типа крёстная. Он и с родителями дружил, до того как они померли.              Воздух на секунду сгустился до отвратительной плотности. Нэнэ и Коу и так это знали, но эту тему не трогали. Неприлично. Аманэ от отчаяния потёр переносицу. Цукаса оставался совершенно невозмутимым.              — Вот… вот! — воскликнула Нэнэ, неловко улыбаясь Аманэ и перекладывая пластинки. — Простой ответ.              Аманэ, поняв, что она пытается спасти разговор, скривил губы:       — Скажешь тоже. Я не могу позволить вам знать слишком много обо мне — как мне тогда сохранять свой ореол загадочности и сексапильности?              Она фыркнула:       — У тебя его и не было.              — Ты самый несексуальный человек, которого мы встречали, — добавил Коу.              — Это потому, что вы слишком много знаете! — Он угрожающе указал на них. — Теперь мне придётся вас прикончить, чтобы сохранить свою тайну. Вы даже не представляете, как вы себе навредили.              Его глаза, и так огромные, стали просто блюдцами, когда он смотрел на них.              Нэнэ повернулась и посмотрела на него презрительно, нарочито скользя взглядом от его волос до грязных кроссовок и обратно.       — Думаю, мы как-нибудь выживем.              Аманэ засмеялся. Она улыбнулась и вытащила Боуи. Через несколько секунд первые аккорды "Space Oddity" наполнили квартиру. Нэнэ закрыла глаза. Звучало потрясающе. На колонках он реально не экономил.              — Погоди, — Коу подскочил. — Если Паучок-сэнсэй корешится с вашей крёстной... Он же не настолько старый, да?              Аманэ внимательно оглядел его:       — А сколько ты ему дашь?              — Сорок с небольшим? — рискнула Нэнэ.              Он фыркнул:       — Вы ошиблись лет на десять и больше.              — Что?!              — Да, ему, типа… пятьдесят пять? По-моему? — Он посмотрел на Цукасу, тот кивнул. — Ага, где-то за пятьдесят. Плюс-минус.              Коу выпучил глаза. Нэнэ уставилась. Не может быть. Просто не может быть. Она сказала "сорок с небольшим", чтобы быть милосердной. Пятьдесят пять?! Он выглядел на тридцать!       — Как… — Она недоверчиво тряхнула головой. — Как, чёрт возьми, он выглядит так молодо?              — За счёт злости.              Нэнэ и Коу застыли, переваривая услышанное.              — Так что… — сказал Цукаса. — Мы делаем перерыв?              — Нет, не делаем, — Аманэ стащил парочку, сидящую на полу, обратно на ноги. — Давайте, хватит тут "показывать и рассказывать". Шевелитесь.              Нэнэ заворчала, Коу нахмурился, но оба быстро вернулись к работе. Коу и Лемон таскали компьютерное оборудование Аманэ, пока Аой и Цукаса пытались найти место на кухне, а сам Аманэ мобилизовал Нэнэ помочь ему с его столом.              — Поднимай ногами, Ясиро, — смеялся он, пока они протаскивали его по лестнице. — Используй свои дайконы (редьки) с пользой для меня!              На мгновение Нэнэ почувствовала дикое искушение уронить его прямо на него.              Нэнэ с облегчением вздохнула, поставив стол на место, и размяла сведённые судорогой руки.       — В следующий раз, — сказала она, — тебе Коу-кун поможет с этим.              Аманэ ухмыльнулся, разминая плечи:       — Да он не такой уж и тяжёлый.              — Это да, — согласилась она. — Но не за что ухватиться! Это напрягает!              Нэнэ надула щёки и потянула воротник рубашки — она раскраснелась, просто таская коробки; стол заставил её реально вспотеть. Она прошла в гостиную и начала открывать окна, чтобы впустить холод.       — Я сейчас немного проветрю — тут слишком жарко.              — Держи… — сказал Аманэ, и Нэнэ взвизгнула и подпрыгнула, когда он приложил ладонь к её шее.              — Твою мать! — Она схватила его за запястье и резко обернулась, чтобы испепелить взглядом. — Ты… почему у тебя руки всегда такие холодные?!              — Не знаю, о чём ты.              — Ты это специально сделал, гад! — Она схватила и вторую его руку, прижала их между своими ладонями и крепко держала. — Я всё время забываю, а ты постоянно меня достаёшь. Ты поэтому водолазки носишь?              — Эй, мне идёт в водолазках.              — Я и не говорила, что не идёт, — отрезала она, всё ещё пытаясь вдохнуть тепло в его руки.              — О, — сказал он, и его голос прозвучал странно. Немного дрожаще. Зажато.              Нэнэ взглянула на него и обнаружила, что он явно избегает зрительного контакта, повернув голову в сторону. Это ничуть не скрыло розовую дымку, покрывшую его щёки.              Что-то мягкое расцвело у неё в груди. О, он милый. Нэнэ отвернулась, чувствуя, как жар приливает к её лицу, осознав, что она только что подумала. Аманэ не имел права быть милым. Странным, кокетливым, засранцем — да. Милым? Категорически нет. Это было странно. Её желудок ощутил неприятное щекотание, которое она тут же объявила отталкивающим. Было что-то в корне неправильное в идее милого Аманэ.              Слишком поздно Нэнэ поняла, что всё ещё держит его руки, и выпустила их, краснея сильнее, чем он.       — Тебе стоит купить перчатки, — пробормотала она.              Аманэ, кажется, немного оправился, взглянул на неё:       — Но Ясиро, — надул он губы с невероятным мастерством. — Тогда ты не будешь держать меня за руку.              Мир встал на свои места. Нэнэ закатила глаза и засмеялась:       — А, понятно. Значит, это всё был долгосрочный коварный план?              — Ты меня поймала. Я регулярно сую руки в морозилку, чтобы ты обманом взяла их в свои.              Нэнэ улыбнулась и повернулась, чтобы открыть ещё одно окно:       — Дьявольщина.              — Я известен этим.              — Ладно, ладно, — сказал Лемон, входя с коробкой комиксов. — Прекратите, вы двое. — Он покачал головой, бросил коробку на журнальный столик. — От тебя, Юги, я такого ожидал. Но Нэнэ-чан… — Лемон неодобрительно поцокал языком. — Я думал, ты лучше. В смысле, хотя бы дождитесь, пока мы все уйдём, прежде чем заниматься грязными делишками.              — Лемон-кун!              — Заткнись нахрен, Ямабуки.              — Они целуются?! — спросил Цукаса, высунув голову из кухни, как любопытная сова.              — Нет! — рявкнули они в унисон и залились абсолютно одинаковым румянцем. Но Лемон и Цукаса были слишком заняты смехом, чтобы выглядеть хоть немного виноватыми.              Наконец, примерно через полчаса после того, как Аой ушла на работу, остался только диван. Глядя на него, Нэнэ сомневалась, что он вообще пройдёт по лестнице, но Цукаса и Аманэ были уверены, что справятся. И действительно, через пять минут и два пролёта, при минимальной помощи Коу, который дал дивану хорошего пинка, чтобы вытащить его из тугого угла, диван занял своё законное место у эркера. Квартира Нэнэ снова показалась обжитой, хотя Аманэ громко оплакивал потерю крепости из одеял, за что получил от Нэнэ выразительный взгляд исподлобья.              Они заказали пиццу, Коу сбегал в магазин за пачкой дешёвого пива, и остаток дня до самого вечера они провели за просмотром дурацкого ТВ, поедая фастфуд, пока Лемон высмеивал дизайнерский вкус Аманэ, а Цукаса пытался заставить всех посмотреть как минимум три разных видеоэссе о секретном мрачном пилоте мультфильма 90-х, который отменили ещё на стадии препродакшена.              В конце концов, всё начало стихать. Аманэ всё ещё нужно было собрать кровать и начать тяжкий процесс распаковки своего барахла. Нэнэ мягко проводила всех за дверь, щедро благодаря за помощь.              — Счастливого пути! Ещё раз спасибо!              Аманэ наклонился через Нэнэ и ухмыльнулся Коу, который уходил последним:       — Пока, мелкий. Не забудь написать.              Коу закатил глаза:       — Спокойной ночи, Сэмпай, — сказал он и засеменил прочь по коридору.              — Снова отброшен, — надулся Аманэ. — Как же мне пережить это?              — Что-нибудь придумаешь, — огрызнулась Нэнэ и толкнула дверь ногой, закрывая её.              В квартире был небольшой бардак. Тарелки в раковине, коробки, ждущие распаковки, постеры, которые нужно проверить и повесить на пустые места, где раньше были картины Аой. Зная, что сильно пожалеет об этом завтра, Нэнэ решила отложить всё, кроме посуды, на утро.              Аманэ помог ей прибрать гостиную и помыть тарелки. Вскоре он вышел выбросить коробки из-под пиццы, пока Нэнэ потащила себя в ванную, готовясь ко сну. Она была измотана. Если Аманэ понадобится помощь с распаковкой, она поможет, но она будь она проклята, если сделает это не в самой уютной пижаме. Она услышала, как он вернулся, и высунула голову, чтобы поприветствовать его.       — Привет.              Он замер на полпути:       — Приветики.              — Тебе нужна помощь с распаковкой?              Аманэ улыбнулся:       — Не. Я справлюсь. Я просто вырублюсь; начну распаковывать завтра.              Нэнэ кивнула, и Аманэ направился к кухне, но…       — Эй, Аманэ-кун?              — Да?              Она посмотрела на свои пальцы ног, которые подгибались на пороге ванной.       — Э-э. Я… — Нэнэ теребила подол своей рубашки. Она заставила себя поднять глаза, встретилась с ним взглядом и улыбнулась: — Я рада, что ты здесь.              Он моргнул, и на мгновение Нэнэ подумала, что сказала что-то глупое. Но потом он улыбнулся. И эта улыбка была настолько счастливой: мягкой, солнечной и абсолютно, до глубины души влюблённой, что она почувствовала, как её сердце тает, словно масло.              — Я рад быть здесь.              Она ни на секунду в нём не сомневалась.