Больше проблем, чем ты стоишь

Алгебра всегда была её худшим предметом. Она сидела за партой и сверлила взглядом лист бумаги перед собой, отчаянно пытаясь разобраться в плывущих строчках текста. Но Нэнэ ненавидела математику, и математика ненавидела её. Рядом она слышала голос Аой. Та что-то говорила. Что-то важное. Ей действительно стоило бы прислушаться, но она никогда не могла сосредоточиться на уроках математики. Её форма всегда была такой тесной? Что-то стягивало лодыжку, неприятное, зудящее. Она потянулась вниз, чтобы распутать это, и вздрогнула, когда ногти впились в кожу сквозь ткань колготок. — Нэнэ-чан, твои ноги! Голос Аой прорвался сквозь туман, и она, с ужасом взглянув вниз, увидела, что разорвала колготки на всю длину, до самого бедра. Её лодыжки были видны! Все это увидят! Нэнэ почувствовала, как подступают слёзы, но её рука двинулась сама по себе, крепко схватив ткань и потянув сильнее. Она разорвала колготки до конца, стянула их и осталась стоять босой, посреди класса алгебры. Нэнэ тяжело дышала, запаниковавшая и напуганная до смерти. Они шептались, говорили о ней. Все они смотрели на неё, и ей казалось, что её вот-вот вырвет. — Ты настолько расстроена? — Кто-то дёрнул её за волосы сзади, и она резко обернулась. Иори ухмылялся ей со своего места на их кровати, сидел, скрестив ноги, такой же невозмутимый, как всегда, пока она боролась с подступающей к горлу желчью. — Я думал, ты поймёшь. — Нет, — всхлипнула она, — Нет, я не понимаю! Я ведь сделала всё правильно! — Слова слетели с её языка непрошенными, будто по сценарию. Она не могла отклониться от него. Их студия была в беспорядке, края комнаты разъедены, словно у старого зеркала. Он улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Впрочем, оглядываясь назад, его улыбки никогда не были добрыми. — Ты прекрасно знаешь, как и я, что это никогда не могло продлиться долго. Меньшее, что ты могла бы сделать, — это принять это с достоинством. Жалость. Он жалел её. Она вызывала у него отвращение, а он её жалел. И была ли она когда-нибудь чем-то большим? Способом скоротать время? Тем, кого он мог вылепить в любую форму, какую хотел? Чтобы смотреть, как она из кожи вон лезет, пытаясь быть той, кем он хочет её видеть, а потом выбросить, когда эластичность её позвоночника иссякнет, как старая замазка? Она застонала, сдерживая слёзы, а её пальцы продолжали царапать ноги, оставляя огромные, красные борозды на бёдрах. Засохшие корки под её ногтями рассыпались, превращаясь в чешую. Они зашуршали по твёрдому полу, издавая звук, похожий на воду по песку, и кучами скопились вокруг её лодыжек. — Я не понимаю, не понимаю, не понимаю, не понимаю… Нэнэ резко очнулась, дрожащая и напуганная, в своей постели. Сердце колотилось в ушах, и она так сильно запуталась в простынях, что потребовалось невероятное усилие, чтобы пошевелиться. В темноте она глубоко вздохнула. Это был сон. Просто сон. Сев, она обхватила голову руками и вздохнула. Но. Там. На грани слуха. Что-то пошевелилось в гостиной. Скрип половицы, вздох. Нэнэ замерла, страх холодной струйкой потёк по позвоночнику. Её глаза напряглись, пытаясь различить в темноте бледную тень занавесок на дверях спальни. Неужели там что-то только что шевельнулось? Она медленно высвободилась из простыней, не отрывая взгляда от двери, и встала. Дрожащими руками Нэнэ схватила со стола ножницы и направилась к двери. — Позвони, если что-то случится, — сказал Аманэ, — Я всё равно не сплю. Она не хотела его беспокоить. Она может защитить себя сама. Она храбрая. Нэнэ щёлкнула выключателем, включила свет и распахнула дверь спальни, держа ножницы наготове. Ничего. То же самое было в каждой комнате квартиры. Ничего и никого, кроме Нэнэ. И всё же она чувствовала, как призрак её ужаса свернулся у неё на плечах. Пальцы сжимали волосы, обвивали горло. Тонкий стон вырвался из её губ, когда она задрожала посреди гостиной: весь свет был включен, но страх пронизывал её до костей. Она сдалась, дрожащими пальцами открывая контакты. Аманэ ответил немедленно. — Ты в порядке? — Да! — сказала она, нервно смеясь. — Да, всё хорошо. Ничего... Я просто. — Она снова хихикнула. — Это глупо. — Нет, не глупо. — Глупо. Я просто… Мне приснился кошмар, и я слышала какие-то звуки, но здесь никого нет. Я проверила. Всё в порядке. Я одна, и понятия не имею, почему так расстроилась. — В твой дом проникли, Ясиро, — сказал он. — Я бы тоже испугался. Послушай, тебе не нужно там оставаться, я могу приехать и забрать тебя, ты можешь поспать здесь, если хочешь. — Нет! Нет, я не могу… я не хочу уезжать. Мне просто нужно взять себя в руки, понимаешь? Она услышала, как он вздохнул: — Я еду. — Тебе не нужно… — Нужно. Хочешь, чтобы я оставался на связи? — Н-нет. Всё в порядке. — Хорошо. Скоро буду. — Он повесил трубку. Нэнэ опустилась на корточки на пол и стала ждать. Через десять минут раздался звонок в домофон. Она вздрогнула и побежала ответить: — Алло? — Она поморщилась, услышав дрожь в собственном голосе. — Привет, детка, часто сюда заходишь? Нэнэ не могла сдержаться. Она рассмеялась. Это была такая глупая шутка, такая идиотская, предсказуемая и именно то, что ей сейчас было нужно. Она нажала кнопку, впуская его, и стала ждать у двери, прижавшись глазом к глазку. Открыла дверь, как только он появился в поле зрения. — Привет, — сказал он, улыбаясь. — Привет, — она отступила, пропуская его. — Спасибо, что пришёл. Прости меня. — Даже не думай об этом, — ответил он. — Я всё равно не сплю, делаю домашку. Мог бы и здесь её поделать, знаешь? — Он указал на сумку с ноутбуком, висящую на плече. — У меня ещё нет дивана, — сказала Нэнэ. — Чтобы сидеть. Он нахмурился, оглядывая голый пол. — Ну… я не собираюсь спать. И полагаю, ты слишком нервничаешь, чтобы уснуть, так что… Вот что. Хватай все одеяла, что у тебя есть. — Зачем? Он поставил сумку к стене и хрустнул костяшками пальцев. — Мы построим шалаш. Она приподняла бровь, но он выглядел абсолютно серьёзным. Нэнэ, в любом случае, совсем не хотелось снова пытаться заснуть, пока кошмар был так свеж в памяти. — Ладно. Он усмехнулся. Они опустошили её постель и шкаф для белья, набрав одеял и подушек, используя эркерное окно как опору для крыши и пару её кухонных стульев в качестве столбов. Аманэ предложил принести матрас и поставить его, чтобы сделать стену, но Нэнэ не захотела утруждаться. Получилось, честно говоря, довольно паршиво, но они всё равно забрались внутрь и устроились в углу. Аманэ поставил ноутбук на колени и включил выпуск кулинарного шоу, которое он назвал «офигенно уютным. Тебе понравится». Они смотрели вместе, прижавшись плечом к плечу под её запасными простынями. Нэнэ сначала так сильно ёрзала, что он перехватил одну её руку, чтобы та не двигалась, и она позволила ей остаться там, свободно сомкнув пальцы на его животе. Это было, действительно, офигенно уютно, а комментарии Аманэ по поводу шоу заставляли её смеяться. Нэнэ не стала указывать на то, что он явно не работал над домашним заданием, как обещал. Она была рада его компании. — Хммм… — Аманэ прищурился. — Довольно смело с её стороны начинать итальянскую меренгу так поздно в раунде… — Очень смело, — сказала она, стараясь не улыбаться. — Ясиро, будь серьёзнее, пожалуйста. Нэнэ рассмеялась и прижалась поближе, наблюдая, как конкурсантка портит свою меренгу, пока Аманэ продолжал подшучивать. Её глаза отяжелели, и она прислонила голову к его плечу, чтобы поддержать себя, слишком уставшая, чтобы заметить, как его тирада споткнулась, когда она это сделала. Её сны, когда они всё-таки пришли, были тёплыми и мягкими.

***

Утро наступило постепенно, и Нэнэ проснулась медленно, дюйм за дюймом, безвольно привалившись к плечу Аманэ. Её рука лениво покоилась у него на коленях, а в шее застрял «ледоруб» — так сильно болели позвонки, отчего она поморщилась, когда попыталась выпрямиться. Аманэ скрючился в углу, голова прислонена к стене, волосы спутаны и закрывают глаза. В персиковом свете, который просачивался сквозь крышу шалаша из одеял, он выглядел совсем мальчишкой. Мягкий, осознала она, даже юный. Удивительно, что делает с человеком отсутствие язвительности, пусть даже на мгновение. Она оценила угол наклона его головы к стене, и её собственная спина заныла от сочувствия. Он был отличной подушкой, но она была уверена, что его шее будет ещё хуже, чем её, когда он проснётся. Она не собиралась оставлять его ночевать. Но была рада, что он остался. Нэнэ медленно высвободилась из одеяла, которым они укрылись, и перекатилась на пол. Она потянулась, застонав от протеста ноющих суставов. Завтрак. Она приготовит завтрак в знак благодарности за всю его помощь. Она не знала, когда у него первая пара, но это было самое малое, что она могла сделать. Нэнэ встала и как можно тише пошлёпала в ванную. Лицо в зеркале не внушало особого оптимизма. Два дня с недостатком сна оставили глубокие тени под глазами, а волосы спутались в минное поле из ловушек и узлов. Она выглядела бледной, встревоженной и совершенно измождённой. Нэнэ вздохнула и взяла расчёску. Вероятно, такой вид будет у неё каждое утро, пока она не оправится от стресса этих выходных. Её это совсем не радовало. К тому времени, как Нэнэ закончила чистить зубы и расчёсывать волосы, Аманэ уже проснулся. Ну, почти. Он высунул голову из шалаша, когда она шла на кухню, тяжело моргая. — Доброе утро, — неловко сказала Нэнэ. — Завтрак? Он издал странный звук, который она предпочла интерпретировать как «да». — Ты любишь панкейки? — спросила она. Тревога внезапно схватила её за горло. В конце концов, она не так уж много знала о том, что он любит. Они давно дружили, но он почти никогда не говорил о себе, даже о таких мелочах, как любимая еда. Может, он ненавидит панкейки. И тем не менее, за два дня она успела и поспать у него дома, и отключиться практически на нём в паршивом шалаше из одеял. Значит, они уже друзья уровня «панкейки», верно? — Да, — ответил он. Нэнэ сглотнула; его голос звучал совсем не так, как обычно: сонный и хриплый, и это заставило её желудок проделать смешной акробатический трюк, который ей совсем не понравился. — Да, — повторил он, агрессивно потирая правый глаз, затем сел и моргнул, глядя на неё. Его глаза были очень красными. — Ах… не против, если я воспользуюсь твоей ванной? Нэнэ безмолвно указала на дверь. — Спасибо, — пробормотал он, выбираясь из шалаша и исчезая в ванной. Она услышала, как зашумела вода в раковине. «Фокус, Нэнэ. Блинчики. Ты можешь сделать блинчики. Не проблема». Она уже замешивала тесто, когда он появился снова, нерешительно прислонившись к дверному проёму кухни. — Нужна помощь? — Теперь он звучал гораздо бодрее. Слава Ками. — В холодильнике есть клубника. Если ты нарежешь её, будет просто отлично. — Конечно, дай секунду. — Он выдвинул стул из-за кухонного стола и сел. — Мне не стоило так спать, моя спина разбита вдребезги. — Он выпрямился и с нарочитой лёгкостью резко повернулся в талии, поморщившись, когда его позвоночник издал звук, похожий на перетасовку колоды карт. Нэнэ в ужасе уставилась на него. — Что? — Ты в порядке? — Она продолжала таращиться. — Да, а что? Что-то не так? — Это прозвучало ужасно, твою мать, ты что-то сломал? Аманэ рассмеялся, встал и пошёл за клубникой к холодильнику. — А что, тебе не понравился звук, как одновременно щёлкают все суставы в моей спине? — Нет! Он драматично вздохнул. — Тебе просто невозможно угодить, Ясиро. — Не так! Она немедленно пожалела о своих словах, когда Аманэ ухмыльнулся. — О? Вот как? — Он наклонился к ней, пока забирал разделочную доску у её локтя, его глаза сияли озорством. — Поведай мне. — О боже… ты можешь быть нормальным хотя бы пять минут? — Она почувствовала, как румянец ползёт по щекам, и, чтобы скрыть смущение, яростно сосредоточилась на миске в руках. Он рассмеялся и пошёл к раковине мыть клубнику. Когда Аманэ высыпал ягоды на доску, он спросил: — Ну, и что мы делаем с этими ребятами? — Ммм? — Насколько мелко их резать? — О! — Нэнэ присела, чтобы достать сковороду из нижнего шкафа. — Не очень мелко, они просто для украшения. Я не очень умею готовить блинчики с фруктами. Шоколадная крошка — это максимум, на что я способна. — Принято, — сказал Аманэ. Она услышала, как он пересёк кухню позади неё, а затем: — Береги голову, — когда он нагнулся над ней, чтобы достать нож из подставки. Они работали в тишине. Нэнэ ждала, пока разогреется сковорода, а Аманэ нарезал ягоды, аккуратно пряча пальцы от лезвия ножа. Вскоре сковорода весело зашипела. Нэнэ быстро соорудила на локте толстую стопку блинчиков. Первые несколько вышли немного кривыми, но она быстро вошла в ритм, и к тому моменту, как тесто закончилось, блинчики получились такими же круглыми, золотистыми и пышными, как те, что готовила её мама. — Они не идеальны, — смущенно сказала Нэнэ, ставя тарелки на стол и садясь напротив Аманэ, — но сойдут. — Выглядят отлично, о чём ты говоришь? — сказал он, ухмыляясь. Нэнэ покраснела и отвернулась, чтобы полить свои блинчики и больше не смотреть на него. Это было неловко, решила она; возможно, панкейки были не лучшей идеей. Не слишком ли это? Они, в конце концов, наверное, не были друзьями «уровня панкейков». Возможно, панкейки — это скорее завтрак «уровня парня». А он точно не был её парнем. Аманэ даже близко не был в её вкусе. Но. Но Иори всё равно никогда не любил её панкейки. Так почему бы не приготовить их для друзей? — Твою мать, — сказал Аманэ, и Нэнэ вынырнула из своих беспокойных мыслей, внезапно испугавшись. Аманэ уставился на свою пустую вилку так, будто она его укусила. О, чёрт, о нет, они ему не нравятся. Что я наделала? Пальцы Нэнэ запутались в кончиках волос, она тревожно крутила пряди. — Я могу… я могу приготовить что-нибудь другое… — Это же катастрофа, почему она не сделала яйца или что-то в этом роде? — Что? — Он ошарашенно посмотрел на неё. — Нет! Ясиро! — Он наклонился, чтобы поймать её взгляд. — Я не могу сделать блинчики, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, а Цукасу вообще нельзя подпускать к кухне без присмотра. Эти… они такие охуенно вкусные, это безумие. Она уставилась на него, совсем забыв о своих собственных блинчиках. — Тебе. Тебе нравятся? — Конечно, они великолепны! — Он улыбнулся, и грудь Нэнэ болезненно сжалась. — Я… — Что ты хочешь, чтобы я сказала, Нэнэ? Они не великолепны, ладно? — Я так рада! — Она улыбнулась ему, подавляя комок, быстро подступающий к горлу. Ему понравилось! — В смысле, Аой готовит их гораздо лучше меня, но я думаю, что и у меня получается неплохо. — Она опустила голову, тыкая вилкой в блинчики, пытаясь скрыть внезапную влажность в глазах. Аманэ задумчиво промычал: — Не знаю. Эти чертовски хороши. Но знаешь, что мне нравится больше всего? — Что? Он поднял ломтик клубники. — Вот это, — он внимательно осмотрел ягоду, сильно прищурившись. — Изящество. Точность, эта… красная… часть, я, блять, не знаю. Нэнэ расхохоталась: — О да, без твоего вклада они не были бы и наполовину такими хорошими. — Можешь признать. Я гений. — Он отправил кусочек ягоды в рот. — Идеальный су-шеф. — Мой талант пропадает в преподавании, — вздохнул он. — Мне нужно сбежать в кулинарную школу. Нэнэ улыбнулась: — Присоединишься к цирку шеф-поваров? — Не смейся над моими мечтами, Ясиро. Она подавила хихиканье рукой и вернулась к завтраку. После этого они немного поговорили, в основном ни о чём. Аманэ отметил погоду, а Нэнэ рассказала ему о крокусах, которые видела, пробивающимися из грязной земли по пути из кампуса. Он упомянул, что в университетском планетарии будет выставка об экзопланетах, которой он очень ждал. Он замялся, как будто хотел сказать что-то ещё по этому поводу, но, кажется, решил промолчать и позволил ей перевести тему на новую квартиру Аой. Они были в самом разгаре мытья посуды — Аманэ настоял на том, чтобы помочь вытирать, — когда в его заднем кармане сработал будильник. Он выругался и вытащил телефон. — Чёрт, уже десять? — У тебя пара? — Да, динамика преподавания, — он поморщился, глядя на телефон. — Блин. Ты тут справишься сама? Нэнэ драматично вздохнула: — Не знаю. Боюсь, я просто зачахну, прежде чем домою... — Она сделала паузу, чтобы пересчитать оставшееся. — Одну миску и две тарелки. Он фыркнул: — Ладно, Золушка. Не перетрудись. — Спасибо, что потусил со мной! — крикнула она, пока он топал в гостиную за своими вещами. — Увидимся в пятницу? — Ага! — Она услышала приглушённое ворчание, когда он натягивал ботинки. — Спасибо за завтрак, Ясиро! — Пока! Входная дверь хлопнула, и Нэнэ вернулась к мытью посуды. У неё была пара только в два часа дня по понедельникам, что давало ей роскошь бездельничать по утрам. Она всё ещё хотела закончить со стиркой, прежде чем отправиться в кампус — большую часть она уже одолела вчера, — но у неё было достаточно времени до того, как реально нужно будет собираться. Вытерев и поставив последнюю тарелку в шкаф, Нэнэ спустилась в подвал, чтобы запустить ещё одну партию белья. Вернувшись в квартиру, Нэнэ обратила внимание на «слона в комнате». Она критически оглядела шалаш. Провисающая крыша из единственной фланелевой простыни, куча стёганых одеял и пледов, сбившихся в гнездо на полу, хлипкие стены, которые держались только на кухонных стульях. Это было действительно очень глупо. И очень тесно. Неужели они оба там поместились? Она покраснела при этой мысли. — Так, пора уходить, — сказала она ему. — Ты меня смущаешь. Шалаш не ответил. Нэнэ протянула руку, чтобы снять простыню с крыши, и замерла. Она прикусила губу, задумавшись. В гостиной больше негде было сидеть — по крайней мере, до тех пор, пока она не купит себе диван. Наверное, можно оставить его ещё на некоторое время. Он никому не мешает. И в нём, правда, было очень уютно прошлой ночью. Каким бы маленьким и паршивым он ни был. Ладно. Ладно! Шалаш поживёт ещё один день. — Не привыкай, — прошипела она ему. — Ты рухнешь, как только у меня появится место получше, чтобы сесть. Нэнэ бросила на него последний угрожающий взгляд, прежде чем отправиться в ванную, чтобы закончить небрежное расчёсывание волос, которое начала раньше. Будет легче заставлять себя заниматься такими вещами, как уборка, когда стресс утихнет. Кто-то в другой части здания включил воду, и трубы застонали. Она замерла, прислушиваясь к звуку воды, несущейся по стенам. По рукам побежали мурашки. Это было..? Адреналин хлынул в кровь, и она вздрогнула. Нет. Всё в порядке. Просто трубы. Это происходит каждый день, обычные шумы в её обычной квартире. И всё же. Две стирки и поездка на автобусе спустя, Нэнэ вошла в тёплое сияние кампусного кафе с сумкой и абсолютно приведённой в порядок головой. Снова нормальная жизнь. Если она будет притворяться, что всё нормально, достаточно долго, это в конце концов станет правдой. Итак, она, как обычно, постояла в очереди. Заказала свой обычный напиток у того же бариста, что и всегда, и окинула взглядом толпу нормальных студентов в поисках свободного столика. Сегодня было довольно людно. Нэнэ прошла круг, на случай, если пропустила пустой столик в дальнем углу. Она нахмурилась. Возможно, придётся пойти сидеть в библиотеке. — О! Нэнэ-чан!! Сюда! Она вздрогнула и резко развернулась, ища источник голоса. Цукаса, улыбаясь, яростно махал ей рукой от столика, который делил с очень... розовым молодым человеком. Нэнэ нерешительно помахала в ответ, но Цукаса был настойчив. Он сбросил рюкзак с дополнительного стула рядом с собой и энергично похлопал по сиденью. — Иди, садись с нами! Нэнэ покачала головой и попыталась отказаться. Его громкость уже привлекала внимание других посетителей, но Цукасу это не смутило. Он вскочил на ноги и оказался на другом конце комнаты, прежде чем она успела среагировать. — Ты занята? — спросил он, напирая. И вот что было неизменным как в Аманэ, так и в Цукасе — полное пренебрежение личным пространством Нэнэ. — Э-э, нет, но… — Тогда идём! Будет весело. — Но… Слишком поздно она поняла, что он уже загнал её обратно к своему столику. — Ну, как прошла уборка? — спросил он, сияя, пока усаживал её на свободный стул. — Аманэ сказал, тебе удалось сменить замки? — О. Да. — Это хорошо, — сказал он, мудро кивая, затем со скоростью света оживился и указал на своего соседа по столику. — Это Мицуба, не знаю, встречались ли вы раньше. — Н-нет, не думаю. В Мицубе было что-то знакомое, но она не могла понять, что именно. Яркий цвет его волос цвета жевательной резинки было бы трудно забыть. Может, они учились вместе. Прежде чем она успела серьёзно об этом задуматься, её прервал ещё один человек, подошедший к столику с кексом и дымящейся чашкой чая. Нэнэ подняла глаза и почувствовала, как слова замирают у неё в горле. Девушка была великолепна. Безмятежная и прекрасная, словно фарфоровая кукла. Её зелёные волосы до подбородка сияли в неровном свете из окон. Нэнэ не была чужда окрашиванию — она делала кончики примерно раз в месяц — и сразу узнала дорогую салонную работу. Густой, красивый, ровный цвет до самых корней. Нэнэ обязательно нужно узнать, в какой салон она ходит. Цукаса сиял, наклонившись почти к коленям Нэнэ, и возбуждённо жестикулировал: — Нэнэ-чан, это Сакура! Я тоже не думаю, что вы знакомы. — Цукаса, — сказала Сакура, заправляя прядь волос за ухо. — Ты стесняешь её. Даже голос Сакуры был прекрасен; мягкий, певучий и очень, очень знакомый, по причинам, которые Нэнэ не могла понять. Как попытка вспомнить сон. Она не могла бы отличаться от Цукасы сильнее, даже если бы попыталась. — Очень приятно познакомиться. Нэнэ издала какие-то звуки, которые, как она надеялась, были вежливым согласием, но её быстро увлёк Цукаса, который снова начал говорить о своём предстоящем переезде. Мицуба почти ничего не говорил, просто наблюдал, а Сакура говорила только по необходимости. В целом, разговор в основном состоял из того, что Цукаса разговаривал сам с собой перед ними. И, казалось, это всех устраивало. — Ой, Нэнэ-чан, — внезапно повернулся к ней Цукаса, и она подпрыгнула. — Аманэ сказал, тот парень забрал твой блендер. Хочешь взять наш? Мы им, правда, не пользуемся. — О, это очень мило с твоей стороны, — она заёрзала. — Но я могу просто купить новый, если понадобится, это не проблема. — У тебя забрали блендер? — вмешался Мицуба, звуча скептически. — Ты что, устраивала погром или что-то вроде того? — Нет, я… — К ней в квартиру вломились в субботу! — перебил Цукаса. Напротив, через стол, Сакура подняла бровь, отпивая чай. — Все очень перепугались, — Он наклонился и отломил кусочек от кекса Сакуры. — Мне кажется, я никогда не видел Аманэ таким испуганным. Грудь Нэнэ болезненно сжалась, и она повернула голову, чтобы скрыть жар, заливший щёки. Цукаса, вероятно, преувеличивал, но даже если так, слышать это всё равно было странно. Это… ей не нужно было этого знать. — Хм, — сказал Мицуба, уже потеряв интерес и рассеянно стуча по телефону. — Хреново как-то. Сакура поставила чашку и оттолкнула руку Цукасы от своего кекса. — Мне очень жаль это слышать. Вы живёте одна? — Да, ну. Теперь да. Моя соседка только что съехала. Мы были в процессе перевозки её вещей, когда это случилось. Сакура не ответила сразу, кажется, тщательно обдумывая её слова, прежде чем открыть рот. — Понимаю. Мне жаль, что вам пришлось это пережить. — Она мягко улыбнулась, и Нэнэ моргнула, когда рука Сакуры легла поверх её руки на столе. — Тем не менее, это хорошо, что у вас есть люди, на которых можно положиться. — О. Да. — Нэнэ почувствовала, как румянец усиливается. — Они были очень добры ко мне. Эта мягкая улыбка стала достаточно широкой, чтобы дотянуться до глаз, когда Сакура убрала руку от Нэнэ. — Я рада. — Так, — Нэнэ выпрямилась, отчаянно пытаясь увести разговор от себя. — А вы все здесь что делаете? — Я только что закончил свою пару по паразитам! — ярко сказал Цукаса. — У Сакуры и Мицубы занятия только позже, поэтому я иногда остаюсь на обед. — О, круто. — Нэнэ была немного удивлена. Сакура — студентка? Она на неё не очень походила. Вокруг неё не витало атмосферы тонкой паники, но, возможно, это просто побочный эффект её спокойного характера. — А что вы изучаете? Мицуба пожал плечами: — Искусство. Да, это похоже на правду, — подумала Нэнэ. — Я заканчиваю магистратуру, — сказала Сакура. — Библиотечное дело. Нэнэ сразу же почувствовала себя очарованной. Как, чёрт возьми, Цукасе удалось заполучить такую богиню? И где они вообще познакомились? Цукаса был биологом — по крайней мере, так ей сказал Аманэ, — и, насколько она могла судить, между этим и библиотечным делом было очень мало общего. — Сакура ведёт детские чтения в библиотеке, — сказал Цукаса, прямо-таки излучая гордость. Он пустился в очередной раунд восторженной болтовни, которая иногда прерывалась неясным одобрительным гудением от остальных троих, пока они слушали его. Через десять минут Нэнэ прервала его, чтобы задать свой самый насущный вопрос. Она просто должна была знать. — Можно… можно спросить? Как вы двое, — Она показала жестом от Цукасы к Сакуре, — вообще познакомились? — Я постоянно заказывал отстойные песни по радио! Видя очевидное замешательство Нэнэ, Сакура вмешалась, чтобы объяснить: — Раньше я была ночным диджеем на кампусном радио. Он всегда звонил с самыми чудовищными заявками. — Половину из них я сам сочинял. Так вот почему её голос показался ей таким знакомым. Нэнэ не раз проводила бессонные ночи, настроив радио на студенческую станцию, чтобы не уснуть. Конечно. С полуночи до пяти утра — это была, должно быть, Сакура. Часы зубрежки. Ни одного другого диджея слушать не было так приятно. Особенно того парня, чьё время было перед ней — Нэнэ не могла вспомнить его имя, но он всегда слишком много говорил о себе во время рекламных пауз. — Я постоянно слушала твой слот, во время сессии, — сказала Нэнэ. — Мне всегда очень нравились песни, которые ты ставила. Сакура улыбнулась: — Спасибо. Мне нравилось, но я действительно рада, что больше не нужно не спать до половины шестого утра почти каждую ночь. Мицуба скривился: — Зачем ты вообще это с собой делала? — Поздно ложиться спать весело! — вмешался Цукаса. — Мы с Аманэ в старшей школе всё время не спали ночами! Выбирались из дома и гуляли по району, пока все остальные спали. Я подружился с енотами. — Ну конечно, — вздохнул Мицуба и повернулся к Сакуре, в каждой черте его лица читалась жалость. — Напомни, почему вы вместе? Сакура пожала плечом, изобразив самое безмятежное подобие пожимания плечами, которое Нэнэ когда-либо видела. Нэнэ изо всех сил старалась увести разговор от небезопасного общения с дикой природой и направить его в более спокойное русло. Они говорили об учёбе, планах на карьеру, о том, кто где и когда работает. Цукаса выгружал на них свои, по-видимому, энциклопедические знания о странных интернет-субкультурах, очевидно, принимая остекленевшие глаза и смущённые кивки Нэнэ за ободрение продолжать. В конце концов, Мицуба и Сакура извинились и ушли, а вскоре за ними последовал и Цукаса. Нэнэ с шумом выдохнула, чувствуя себя измождённой. Она впитала много информации из болтовни Цукасы, и её мозг казался переполненной губкой. Но она пришла в кафе по делу, и до семинара по поэзии оставался примерно час. Нэнэ достала свою папку и красную ручку и приступила к критике. Слабое слово тут. Неправильное использование метафоры там. «Мне кажется, я никогда не видел Аманэ таким испуганным». Пальцы Нэнэ сжались на ручке. Как она должна была на это реагировать? Она и без того чувствовала себя виноватой за то, что волнует друзей, и слова Цукасы никак не помогали её нервам. Она вздохнула и зачеркнула целую строфу. «Это хорошо, что у тебя есть люди, на которых можно положиться». Тогда почему ей было так плохо от того, что она на них полагается? Было ли неправильно, что она хотела избавить их от своей драмы? Она подчеркнула особенно удачную строчку и нарисовала рядом сердечко. Аой, к сожалению, была полностью вовлечена в её дерьмо, нравится ей это или нет, но другие... Ей не нужно было втягивать их в это. Лемон постоянно был занят своей работой и какими-то таинственными социальными делами, Аканэ скоро должна была начать новую работу, Аманэ корпел над дипломом магистра, и... Её телефон завибрировал на столе, и она подскочила. Звонок от: Коу-кун!! Чёрт. Её палец завис над кнопкой ответа на секунду. Она не была готова к нагоняю, который сейчас получит. Но если она проигнорирует звонок, будет только хуже. — Алло? — И когда ты собиралась мне сказать, что кто-то вломился к тебе в дом? Нэнэ поморщилась и закрыла глаза: — Привет, Коу-кун. — Привет. Ну и? — Я… прости. — Она провела рукой по волосам. — Как ты об этом узнал? — Ты только что обедала с моим парнем, Сэмпай. Вот, чёрт. — Подожди… когда это произошло? — Она подалась вперёд на стуле. — Ты же мне не говорил! — Мы с тобой вообще не виделись! Когда я должен был тебе сказать? И… и не переводи тему, мы говорим о тебе. — Это тот, о ком ты мне рассказывал пару месяцев назад? Твой друг с камерой? Она знала, что Мицуба показался ей знакомым! Нэнэ была полностью поглощена этим. Так давно ничего интересного не происходило в личной жизни её друзей. Аой и Аканэ были вместе без всяких драм с первого курса, Лемон был загадкой даже в лучшие времена, а Аманэ... казалось, он не занимался ничем, кроме работы и того, как её раздражать. У неё давно не было никаких горячих сплетен, кроме собственных. — Да, это он. Я позвал его на свидание, как ты мне и советовала, но… чёрт! — Она услышала характерный звук того, как он щёлкает ручкой на фоне. — Перестань меня отвлекать! Почему ты не позвонила? — Это случилось, ну, где-то в три часа ночи! — И что? Ты могла пострадать! — Но я не пострадала. И… не знаю, у тебя и без меня достаточно проблем, чтобы ещё и со мной «нянчиться». Коу вздохнул: — Сэмпай. Я не «нянчусь» с тобой. Никто из нас не «нянчится» с тобой, ты не обуза. Раздражённый «цк», который издала Нэнэ, видимо, был громче, чем она рассчитывала, потому что Коу продолжил: — Нет, я серьёзно. Ты одна из моих лучших подруг, и я о тебе забочусь. Все твои друзья о тебе заботятся. Тебе разрешено на нас полагаться, для этого мы и нужны. — Но… — Ты бы расстроилась, если бы я попал в беду и не сказал тебе, верно? Нэнэ скривилась, глядя на свой телефон: — Не надо «юридических уловок», Коу-кун. — Слишком поздно. Послушай. Я рад, что ты в порядке. Я правда рад, что ты в порядке. Но пожалуйста, скажи мне в следующий раз. Неважно, насколько поздно будет или что там ещё. Мы должны заботиться друг о друге, верно? — Верно. — Тогда ты должна позволить мне позаботиться о тебе. — Ладно… — Нэнэ надула губы, глядя на бумаги перед собой. — Я поняла. — Вот и отлично. Слушай, мне пора бежать, но давай как-нибудь устроим вечер кино, ладно? — Да, — Она улыбнулась. — Да, это звучит здорово. — Отлично! Я напишу тебе. И, Сэмпай? — Ммм? — Всё будет хорошо. Просто знай это. Нэнэ усмехнулась: — Я тебе верю. — И правильно делаешь. И он отключился. Она минуту смотрела на телефон, потом со стоном сильно ударилась головой о стол. Только, черт бы его побрал, Коу Минамото мог подраться с тревожностью. Нэнэ вздохнула и вернулась к своей критике. Коу был таким трудолюбивым, так старался соответствовать ожиданиям своей семьи. А с братом, который был восходящей звездой прокуратуры, и долбаным судьёй в качестве отца, эти ожидания были чрезвычайно высоки. Рядом с ним она чувствовала себя бездельницей. Но он всегда находил время для друзей. Всегда слушал. Раздавал свою доброту, как конфеты, и носил сердце нараспашку. Нэнэ покачала головой. Он пропадёт в юриспруденции. Но это то, с чем ему нужно разобраться самому. «Тебе разрешено на нас полагаться». Нэнэ закусила губу. Она боялась сегодняшней ночи, боялась возвращаться в свою пустую квартиру, боялась тех маленьких шумов, к которым так привыкла, когда Аой была рядом. Шумов, которые теперь, когда она осталась одна, вызывали приступы страха, пронзающие позвоночник. Она не хотела быть одна. — Мы для этого и нужны. Нэнэ снова взяла телефон и написала Аой. Я: Думаю… Я хочу найти соседа по комнате Не прошло и тридцати секунд, как её телефон снова завибрировал. ♡Aoi♡: Я знаю, кого именно спросить Аманэ широко зевнул и в миллиардный раз переписал формулу радиальной скорости на полях какого-то теста. Ему определённо придётся повторить это снова. К сожалению. Он всё ещё был в одежде со вчерашнего дня — у него не было времени переодеться между уходом из квартиры Ясиро и поездкой в кампус. Не то чтобы он был расстроен. Панкейки того стоили. Но он был измотан. Спать сидя, прислонившись к стене, — это то, что он никому не мог порекомендовать; его шея всё ещё болела, как ничто другое. В другом конце комнаты одна из других ассистенток врубила музыку в наушниках, пока собирала стопку учебных пособий. Их было пятеро в этом крошечном, тесном кабинете, что могло бы стать сущим адом, но их часы приёма студентов пересекались так редко, что в офисе одновременно находилось не больше трёх человек. Большую часть дней здесь было немноголюдно. Он был рад тишине. Ещё один зевок, и Аманэ отодвинул от себя оставшиеся тесты. Его мучила головная боль — он спал в контактных линзах, как дуралей, — и он больше не мог щуриться, разбирая отвратительный почерк кучи студентов-технарей. Хотя, ему ли говорить. Его почерк тоже был отстойным. Он как раз собирался пойти поискать что-нибудь для ксерокопирования, когда Аканэ Аой целенаправленно вошла в кабинет и села по другую сторону его стола, как будто это было самым обычным делом в мире. Аманэ моргнул: — Привет? — Можно тебя кое о чём спросить? — Она сложила руки на коленях с манерой, которая требовала внимания. — Зависит от вопроса, — ответил он, чувствуя усталость в голосе. — Я уверен, ты уже не студентка, тем более не моя. Разве тебе не следует быть… вне кампуса? Она отмахнулась, как от надоедливой мухи: — Взяла пару дней на работе для переезда. — Но почему ты здесь? На территории университета? Она проигнорировала его, переходя к сути. — Послушай. Твой брат съезжает, так? — И-и? — Тебе стоит занять моё место по аренде с Нэнэ-чан. Аманэ резко выпрямился. — Что? Аой наклонила голову, и её улыбка была похожа на хорошо спланированный капкан. — Ты же ищешь, куда переехать, не так ли? — Она не хочет нового соседа, — сказал Аманэ, избегая её взгляда. Она покачала головой: — Она передумала. — Аой достала телефон и скользнула им по столу к нему. Аманэ бросил беглый, настороженный взгляд, успел увидеть текст от Ясиро, а затем равнодушно отодвинул гаджет обратно. — Это не значит, что она хочет жить со мной, — подчеркнул он. — Мы не… не тусуемся вместе. По-на-сто-я-нно. Улыбка Аой была чистой провокацией. — Но ты же оставался у неё, верно? — Она что… — Нэнэ-чан мне ничего не говорила. На тебе та же одежда, что и вчера. Аманэ ощутил, как напряжение сдавливает виски. Аой была слишком проницательна, и, что хуже, не боялась грязной игры. — Квартира Нэнэ-чан довольно бюджетная, — продолжила Аой, откинувшись на спинку стула и сложив ноги. — И она уже подписала договор ещё на год. Полагаю, твой план — платить помесячно, пока не найдёшь что-то получше? — Откуда ты… — Ей страшно в собственном доме. Если бы я могла остаться, я бы осталась, но не могу. А вы двое хорошо ладите, — её взгляд был очень многозначительным. — Нэнэ-чан попросила меня найти кого-то, кто возьмёт на себя мою аренду, и я считаю, что это должен быть ты. Он сузил глаза. — Ты явно подготовилась. Она снова улыбнулась, и его прошибло неприятное дежавю с Цукасой — невинное выражение лица до того самого момента, как наносится решающий удар. — У тебя есть хоть одна веская причина не переезжать к Нэнэ-чан? Сука. Она его загнала. Аманэ скривился. Он не мог сказать «да» — это откроет ящик Пандоры её допросов. Аманэ всегда старался скрыть свои чувства, но Аой была наблюдательна. Была более чем реальная вероятность, что Аканэ Аой раскусила его безнадёжную влюблённость в Ясиро Нэнэ издалека. — Н-нет, — он выдавил это, словно осколки стекла. — Я думаю, если Ясиро будет согласна. То ладно. Но! — он ткнул пальцем в Аой, которая уже выпрямилась от восторга. — Ты ей это предложишь. Это твоя идея. Ты говори. Если она скажет «нет», на этом всё. Ты ищешь кого-то другого. — Принято. Спрошу её сегодня вечером. — Аой встала, поправив сумочку. — Но что-то мне подсказывает, проблем не возникнет. Аманэ отвёл взгляд. — Да. Как скажешь. — Он почувствовал, как жар стыда и смущения обжигает щёки. Она хмыкнула. — Я сообщу тебе, что она скажет. Наслаждайся проверкой! После её ухода Аманэ закрыл лицо руками и простонал достаточно громко, чтобы другая ассистентка бросила на него раздражённый взгляд, нарочито увеличила громкость музыки и вернулась к работе.