Save me.../ Спаси меня...

Воздух в VIP-ложе был прохладен и напоен ароматами дорогих духов и предвкушения. Но для Сокджина он был густым и удушающим, как сироп. Каждая молекула казалась ему пропитанной фальшью. — Кто этот охранник, почему на меня так смотрит? Как будто у него застряло что-то в заднице, а у меня во лбу прожектор. — Бубнил он, нервно поправляя манжет рубашки. — И почему мы так далеко? Ты же говорил, что первый ряд должен быть. Это не VIP. За такие деньги можно было и поближе купить. Чимин молчал, сцепив зубы. Он видел, как напряжены плечи друга, как неестественно блестят его глаза. Это было не просто ворчание. Это был сжатый до предела пар, ищущий выход. После течки с Намджуном Джин был похож на натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. И Чимин знал — любой прямой вопрос сейчас встретит стену колючего сарказма и отрицания. И ссора. Они оба сорвутся в скандал, как старая супружеская пара, что знает куда бить, чтобы сделать больнее. — Джин... — попытался он успокоить, но сам уже чувствовал, как его собственное терпение подходит к концу. — Места шикарные. Тэмин — на ладони. Хочешь ближе, иди на сцену. — Шикарные? — Джин фыркнул, с отвращением глядя на сцену. — Он петь разучился. Слушай, как фальшивит. Или это фанера? От танцоров отстаёт. Карьеру заканчивает? Правильно делает. Позорище K-pop. Это было уже слишком. Чима, только не бей... Чимин резко развернулся к нему, его сиреневая аура дрогнула, затрещала, и в воздухе запахло озоном предгрозья. — Что ты блядь бубнишь? Что тебе, собственно, не так? — его голос, обычно мягкий, зазвенел сталью. — VIP-ложа тебе, концерт легенды, на который хер попадешь! Он карьеру завершает, последние концерты! Чего ты недоволен-то? Ноги не так ставит? Да ты вообще с ума сошел! Джин отшатнулся, глаза расширились от неожиданности. Но Чимин не остановился. Он видел, как дрогнула маска высокомерия на лице друга, как шея начала краснеть и пошел в атаку. — Тебя трахали, блядь, почти неделю! В кои-то веки у тебя был охуенный секс! Ты свою течку провел с альфой, о котором все омеги города грезят! Чего тебе, блядь, еще? Что он тебя не поцеловал на прощание? Не на руках до дома донес? Недотрахал? — Заткнись, Чим, — прошипел Джин, краска залила уже его щеки, он отмахнулся, будто от назойливой мухи. — Не твое дело. — А вот и мое! — взорвался Чимин. — Потому что ты своим нытьем мне все настроение портишь! Нам всем портишь! Или ты забыл, благодаря кому мы здесь? Это подарок, ты гость! Я здесь ради Гули! А ты тут, как старый дед, ворчишь! Хватит блять! Не успел Чимин перестать шипеть на друга, как в момент к ложe подошла группа нарядных дам. Одна из них, с идеальной укладкой и в платье от кутюр, узнала Джина. — Джинни... Какая неожиданная встреча! Мои волшебные ручки, вы тоже тут! — ее голос звенел искренним восторгом. И будто по щелчку, Джин преобразился. Его черты смягчились, губы растянулись в ослепительной, профессиональной улыбке. Он склонился в изящном поклоне, его мандариновый запах стал сладким и притягательным. Чимин закатил глаза и отошел к перилам, перекинув руки. «Заебал, лицемер.» - пронеслось в мыслях Чимина. — Госпожа Ли! Вы сегодня сияете! Очень рад вас видеть. Они обменялись парой любезностей, дама упомянула, что муж купил ей тут место на годовщину, и удалилась, бросив на Джина восхищенный взгляд. Улыбка медленно сошла с его лица. Он подошел к Чимину, глаза стали отстраненными, холодными и пустыми. — Ладно. Молодец твой мафиози. Места, что надо, забористые. — Места выбирал Намджун. — Чимин соврал, билеты вообще привез Чонгук, а решил этот момент, с фактом их вообще наличия, при условии, что билеты разлетелись за 46 секунд, явно сам Юнги. — Знал бы, остался бы дома. — Усмехнувшись сказал Джин и равнодушно отвернулся к сцене. Это был последний штрих. Последняя капля. Чимин почувствовал, как что-то щелкает внутри. Он намеренно сказал про Намджуна, чтобы уколоть, и получил именно ту ядовитую реакцию, которую ожидал. — Джин, — голос Чимина стал тихим, но таким острым, что Джин невольно обернулся. — Ты — лицемер. Тот замер. — А ничего, что ты неделю трахался с Намджуном? А в тот день, когда у меня началась течка, кстати, тоже? — Чимин ядовито улыбнулся, видя, как глаза друга становятся круглыми. — Ты думал, я не узнаю? Вы всю его машину, блядь, вытрахали! И я уверен, зная тебя, инициативу проявил ты. И после этого ты мне говоришь про «моего мафиози»? Дергаешь носом? А ничего, что Намджун работает НА НЕГО? Чимин шагнул вперед, заставляя Джина отступить к барьеру вплотную спиной. — Проблема не во мне, не в Юнги. И даже не в Намджуне. Проблема — в тебе. Если у тебя есть ко мне какие-то вопросы — давай, озвучивай. Прямо сейчас. Решим. — Ярость пылала в глазах Чимина, Джин понимал что перешел границы. — Я его выбрал. Он выбрал меня. Контрактный брак аннулирован. Я люблю Юнги. И буду с ним. Дальше. Даже после истечения всех сроков. А если тебе, мой милый друг, это не нравится — посмотри лучше на себя. Потому что явно Намджун тебя вскрыл. И это тебя дико бесит. Если бы ты на него не запал, тебе было бы глубоко похуй на меня и моего альфу. И на эти чертовы билеты. Поэтому заткнись, Джин. Не порть мне настроение. Или вали отсюда. Он закончил. Воздух звенел. Шум зала, сцены, стал далеким эхом для двоих. Джин стоял, будто ему влепили пощечину. Его гордая осанка сломалась, взгляд стал потерянным. Он ничего не сказал. Просто развернулся и уставился на сцену, не видя ничего. Слезы скатились по щекам. Стыдно. Он же... Черт, это же Чимин. Концерт и правда шикарный, но гнилье изнутри лилось наружу неконтролируемым потоком... «Вскрыл. Точно. Он меня вскрыл, как консервную банку, — пронеслось в голове у Джина, пока Тэмин запевал новый хит. — И что? От этого правда легче? От того, что этот холодный мафиози знает, как я кричу от его прикосновений? Как я хочу его, вновь и вновь... Что я готов был на все за эти пять дней? Он — часть этого мира. Часть того, что отняло у меня все. Куда мне нельзя... И теперь я… я…» Мысли путались. Слова Чимина, жесткие и беспощадные, били точно в цель. Он был прав. Это был самый отвратительный вид лицемерия. Концерт прошел на одном дыхании. Теперь то, конечно, высказались.  Тэмин был великолепен. Никто не сомневался! Феликс, сидя рядом, визжал от восторга, снимал все на телефон, плакал и смеялся одновременно. Гульшат, сидевшая по другую руку от Чимина, не отрываясь смотрела на сцену, периодически сжимая его руку так, что кости хрустели. — Он падает! Смотрите, как он падает! Это же надо! Просто бог! Спасибо, господин Мин! Я самый счастливый человек на земле! Теперь можно и умирать! — Никуда ты не помрешь, — фыркнул Чимин, отбирая у нее свою раздавленную руку. — У тебя работа. Кто готовить-то будет? Кто нам завтрак сделает? — Я! Я все сделаю! Всегда! За такое я вам всю жизнь прислуживать буду! — она сияла, и ее восторг был таким искренним, что даже Джин стоявший у перил невольно улыбнулся. Они с Муратом, вообще напоминали двух головастиков, что с блестящими как в аниме глазами, следили за сценой. Чимин пару раз толкнул Гулю, та забыла как дышать. А Мурат, кажется всерьез задумался о том, чтобы посмотреть парней омежек... Хе-хе-хе... Когда затихли последние аккорды и зажегся свет, они еще не успели как следует собраться, как к ложе подошел человек в идеально сидящем костюме с неприступным лицом. — Пройдемте, пожалуйста, за мной. — Куда? Почему? Что такое? — насторожился Чимин. — Вас проводят. Прошу. Распоряжение господина Мина. Их повели по закулисным коридорам, длинным и безликим. Гульшат шла, широко раскрыв глаза, Мурат нервно потирал руки. Наконец, их подвели к неприметной двери. Охранник постучал, дверь открылась. А там... Картина маслом. В уютной, наполненной цветами гримерке на диване, попивая виски, вальяжно развалился Юнги. Босс, он и в Африке босс.  Рядом, улыбаясь во всю зубастую пасть, болтал с кем-то по телефону Чонгук. Напротив, в кресле, откинув голову и сцепив длинные пальцы на коленях, сидел Намджун. И прямо напротив двери, на роскошном кожаном пуфе, улыбаясь, сидел сам Тэмин. А можно мне туда? Пожалуйста... Простите, эмоции... Гульшат издала звук, средний между писком и стоном, и схватилась за сердце. Как я тебя понимаю. Мурат замер как вкопанный. Джин просто открыл рот. Чимин прошептал: «Юн… что?..» Мгновение была тишина, которую разрушил сам Чимин: — Какие интересные у тебя переговоры в Японии, Юнги, — сказал он, первым найдя в себе силы говорить. — Я прям удивляюсь твоим способностям. «Вот хитрая задница, ну приедем домой Мин...»- подумал Чим, излучая тот самый блядский флер, что Мин учуял сразу же. Юнги усмехнулся и поднял свой бокал. Тхэмин поднялся и с легким поклоном обратился к гостям. — Здравствуйте. Очень приятно наконец познакомиться. Юнги встал, подошел к Чимину, обнял его за талию проводя его, а за ними все как цыплята, в глубь гримерки. — Разрешите представить официально. Тэмин, это мой муж, моя омега, Пак Чимин. Чимин, это Тэмин, мой старый друг. Чего блять!? «Чего...?»- как синхронная волна пронеслось у все в головах. Чимин был в ступоре. Гульшат уже откровенно плавала где-то на грани обморока. Тэмин тем временем включился в процесс: автографы, фотографии. Джин отнекивался, но в итоге тоже сфоткался «для памяти». Чимин же собрал все: автограф, фото и даже номер телефона. Умничка какой! — Можно я… можно я с Вами? — прошептала Гульшат, подходя к Тэмину с трясущимися руками. — Конечно, милая, — улыбнулся он. Она обняла его за руку, прижалась головой к плечу и расплакалась. — Вы настоящий… правда настоящий… Тэмин рассмеялся. — Настоящий, настоящий. Можете потрогать. Аааа... Я щас расплачусь... Как мило... Тут Гульшат совершила неожиданный поступок. Она отпустила его руку, подошла к Юнги и обняла его, прижавшись лицом к его груди. — Спасибо вам, господин Мин… самый хороший человек на свете… Юнги опешил. Как и все.  Его руки повисли в воздухе. Он растерянно посмотрел на Чимина, тот как-то тепло и с гордостью улыбнулся, потом он неуверенно похлопал ее по спине. — Да ладно… не стоит… — Стоит господин Мин, для Вас может и пустяк, а для мечта жизни, я никогда не забуду, правда. — В глазах девушки стояли слезы и такая детская радость, что щимануло у всех. На лице Намджуна, скользнула такая отеческая радость, словно его младший брат совершил что-то по истине достойное гордости семьи. Тэмин умиленно наблюдал за сценой. — Может, отпразднуем? Для меня это последние концерты. — Вы что, заболели? — испуганно воскликнула Гульшат, метнувшись в его сторону. — Почему? Вы на пике! — Нет-нет, все хорошо, — засмеялся Тэмин. — Я не болен. Поэтому и ухожу. Юнги хмыкнул. — Да ладно, Тэмин, это то, о чем я думаю? Тхэмин смущенно улыбнулся. В этот момент дверь открылась. В гримерку вошел высокий импозантный мужчина с огромным букетом белых гортензий, подчеркнутых темно-синими ирисами. Он окинул взглядом комнату. — Вот это я понимаю, группа поддержки. Юнги встал, легко склонив голову. — Гон Ю. — Юнги, — кивнул тот. Все альфы встали, словно здоровались со старшим, старым товарищем. Гон Ю подошел к Тэмину, протянул ему букет, нежно поцеловал в макушку.  — Ты был сегодня великолепен. Как и всегда. Парень расплылся в своей милой улыбке и поднял на него глаза. — Наслаждайся, осталось недолго. Гон Ю погладил его по щеке. — Ничего, ты мне и так другие концерты устраиваешь. Меня все устраивает. — Он повернулся к остальным. Юнги тепло улыбнулся и спросил: — Я так понимаю, можно вас поздравить? Или это большая коммерческая тайна? Мужчина сел рядом с Тэмином и обнял его за плечи. — От твоих зорких глаз ничего не скрыть Юнги. — Альфа провёл носом по щеке айдола, тот засмущался и уткнулся носом в букет. А большая рука, скользнула от талии омеги к животу. — Надеюсь, что да. Гульшат смотрела на них, на его защитный жест, на его смущенную улыбку. Рот ее медленно открывался.— Господи… вы что… вы беременны? Тхэмин покраснел и кивнул. — Да. Поэтому и ухожу. Пока. Решил оставить карьеру ради семьи. Только это, пока мы хотим сохранить в тайне. Гульшат закрыла рот ладошками. И затопала ногами от радости. Джин принял бокал с вином и оперся на гримёрный столик бедрами, встав так, что остался за спиной Нама. Опять двадцать пять, то есть, ему можно сверлить спину альфы, а тому нет. Жучара. Феликс плюхнулся рядом с Чоном, тот тут же его обнял, понюхал, вызывав у омеги и стыд, и неловкость, и лёгкую дрожь. Ну не может он не реагировать на этого альфу, да и зачем скрывать? А кто блять может? Чимин тем временем пристроился рядом с Юнги. — Откуда ты его знаешь? — тихо спросил он. — Одноклассник, — так же тихо ответил Юнги. — Учились вместе. Он всегда был сладким омегой, за ним постоянно охотились. Вытащил его пару раз из передряг. Хотел быть моделью, попал к ублюдку-менеджеру. Я свел его с Гон Ю. Он его продюсер. А теперь вот… — он многозначительно посмотрел на живот Тхэмина. — Они похожи! — внезапно воскликнула Гульшат, указывая пальцем на Юнги и Чимина. — Вы посмотрите! Рост один, черты… правда похожи! Гон Ю внимательно посмотрел на них и улыбнулся. — Слушайте, а правда. Чимин, не хочешь стать дублером Тэмина? Может, не будем карьеру закрывать, милый? Перекрасим Чимина, подкачаем немного… научим танцевать. Будет петь под фанеру. Все рассмеялись. Юнги покачал головой, зажмурился, утыкаясь пальцами в переносицу и смеясь: — Вот вам и приплыли. Свел два несчастья в одном месте. Позже, когда они выходили из гримерки, Чимин шел впереди Юнги, нарочито виляя бедрами. — А чё, может, правда, в айдолы податься? Задница охуенная, танцевать умею, голос есть. Юнги догнал его, схватил за талию, больно щипнул за бок и притянул к себе, губы почти коснулись уха. — Если захочешь, дорогой, я по щелчку сделаю тебя айдолом. Чимин полуобернулся, глядя на него с вызовом. — Да? Хочешь, чтобы на меня дрочили миллионы? Юнги улыбнулся, прикусил его скулу.— Дрочить будут миллионы. А трахать буду только я! Омега облизал широким языком от подбородка, через уголок губ до середины щеки альфу. — Звучит ахуенно, хочу, но только через твою постель. Господин продюссер. И вывернувшись из его объятий, виляя задницей, пошел дальше. В штанах пожар, в голове пус-то-та. Юнги смотрел в спину своего мужа и чувствовал, как закипает от жуткого желания, зажать, взять и сделать своим, хотя он уже его, но эта дерзость, эти губы, умение взорвать сознание... У выхода Чонгук подтянул Феликса к себе. — Ну что, сегодня-то ты голодный? Можно я тебя накормлю ужином? Глаза Феликса загорелись. — Сегодня я очень голодный. Можно меня накормить. И… увести до дома. Чонгук поднял бровь, расплываясь в своей пацанячьей улыбке. —Ох... Насыщенное расписание. Ну, ладно, поехали. Они быстро попрощались и скрылись. Остались Джин, Намджун, Гуля с Муратом и Мины. Откуда-то возник Ли Ён и казалось сердце Гули точно не выдержит. — Так, — хлопнул в ладоши Юнги. — Кто с кем? Джин, тебя подбросить? Джин стоял, слегка сгорбившись. Все его тело ныло, а одно конкретное место напоминало о себе жгучей болью. Он простоял почти весь концерт. Ах воооот оно что... Намджун, Намджун... — Я… я как-нибудь сам, — буркнул он. Чимин, проходя мимо, бросил через плечо: — А ну, теперь понятно. Причина нервного срыва. Свечи анальные купи, успокойся. Джин закатил глаза. — Пошел ты. — Он резко развернулся и пошел в сторону парковки. Подойдя к своей машине, он поймал немой взгляд Нама. Джин сжался, ехать с тупой болью в заднице... Он кинул ключи альфе и шмыгнул на заднее сиденье. В зеркало заднего вида Юнги видел, как Джин открыл заднюю дверь своей машины и… лег на сиденье полубочком, подогнув ноги. Юнги фыркнул. — Надо же, какой гордый. Спереди не едет, как король. У нас же голубая кровь. Чимин, смотря в свое окно, усмехнулся. — Да при чем тут гордость, Юн. Задница у него болит. Он сидеть не может. — А, — понимающе кивнул Юнги, утыкаясь носом в шею Чимина и сжимая его бедро. — Намджун, видать, приложил все усилия. — Только я понять не могу, — вздохнул Чимин, игнорируя мужа — когда у него этот гонор уже схлынет. Мы поругались. — Из-за чего? — Из-за лицемерия. Я ненавижу двойные стандарты. Для него ты — грязный мафиози, а Намджун, который на тебя работает... То, что я с тобой, — меня портит. Это опасно. А то, что он трахается с Намджуном, — нормально. Юнги молча слушал. — И я не знаю, как затронуть тему его родителей, — продолжил Чимин. — Он никогда о них не говорит. Уверяет, что они погибли из-за мафии. — Но я проверил, — Юнги бросил на него быстрый взгляд. — Никакой информации нет. Вообще. Как будто их и не было. Может, он врет? — Странно, — покачал головой Чимин. — Даже у сирот есть хоть какая-то история. Свидетельства, дела… — Вот и я о том. Мы дружим годами, а я никого из его родни не видел. Только я, да Феликс. Меня это напрягает. Одно дело — скрывает, другое — замешан в чем-то. Или… не знает чего-то самого главного о себе. — Почему именно мафия? — задумчиво произнес Юнги. — Почему не бандиты, не случайность? — Не знаю, — устало закрыл глаза Чимин. — Но меня это пугает. Юнги дотронулся до его руки. — Не бери на себя лишнего. Время придет — все узнаем. Сам не поймешь, как вся информация выплывет у нас под носом. О, боже. Если бы он знал, насколько будет прав. Пройдет не так много времени, и правда хлынет на них бурным потоком, сметая все на своем пути. И первым, кого она накроет с головой, будет не Сокджин.