Save me.../ Спаси меня...

— Так, подожди… У меня же всё хорошо с математикой, логикой и чуйкой да? — Чимин сузил глаза, смотря на Юнги как заговорщик. Он сидел, поджав ноги, на кровати, в то время как Юнги напротив него терпеливо ждал развязки его умозаключений. Спелись. Муж и жена, как говорится. — Если Джин не выходит на связь, потому что у него течка, а Намджун попросил три выходных… Какова верояяяятность, Юнги, что эти двое сейчас где-то вместе трахаются? Юнги слегка почесал затылок, сморщился, изобразив глубокомысленный, но растерянный вид. — Хм… Ну, а в чём проблема? Может, это даже хорошо. Насколько я знаю, я Джину не особо нравлюсь. Может, Намджун его хоть как-то переубедит. Губы Чимина слегка оттопырились. Он откинулся на локти, уставившись в потолок, свесив ногу с кровати и нервно затряс ступней. — Да не то чтобы я был против. Он мне, как бы, даже в какой-то степени нравится как человек. Ну, просто… чёрт, Джин. Юнги следил за его реакцией, не понимая подоплёки. — А что не так с Джином то? Они что, с Намджуном уже были знакомы? Пересекались? — Да нет, — взмахнул рукой Чимин. — Юн, там вообще… Дело не в этом. У Джина, скажем так, органическая непереносимость мафии. Много лет назад его семья — мама и отец — погибли из-за каких-то стычек с каким-то мафиозным кланом. Вроде ... Или не стычек... Я даже подробностей не знаю, он никогда не рассказывал. Просто знаю, что мафия — это зло, с его слов. Ну и, в целом… уж прости, дорогой муж, вы не самые приятные ребята, — он закусил губу. Юнги словно задумался и как-то с легкой детской непосредственностью, такого лицо Чимин еще не видел, ответил: — У меня точно! никогда не было никаких связей с семьёй Джина. Я бы знал. Я его, уж прости дорогой муж (ну всё, да, точно спелись) проверил повторно после твоей пропажи в лесу. — Юнги не удержался в подколе Чимина, с его ночной «прогулкой». — Да навряд ли это были вы, — ответил он на немой вопрос в глазах Юнги. — Это было давно. И тут его как током ударило. Чимин вскочил и начал театрально расхаживать по комнате, размахивая руками. — Весь мозг, сука, вынес по поводу того, что: «Я твоему мафиози не доверяю!». А сам, сука, трахается с твоей правой рукой! — Ну, слава Богу, не прям с моей рукой. — Оголяя десна засмеялся Юнги, протягивая ладонью вверх руку, довольствуясь спектаклем мужа. Юн, просто тонул в представлениях Чимина, можно забыть о походах в театры. А зачем? Когда дома тебе и комедию, и драму, и триллер с черным юмором, если подключить Чона, устроят. Бесплатно. И качественно. А еще... Главного актера можно щюпать, пробовать на вкус...  — Ну, знаешь… никогда не нужно зарекаться. Никогда не говори «никогда». Джин на меня бочку катил, а сам под моим Намджуном поплыл. Чимин снова плюхнулся на кровать. — Ты знаешь, Юн… Сколько я знаю Джина, ему так же, как и мне, в принципе, никогда не везло на мужиков. Все альфы, которые у него были, были чем-то… посредственным. Все, как правило, видели только его внешность или деньги. Он всегда старается казаться таким самостоятельным, состоявшимся. Многие вещи он прет один, как танк. Если бы ты знал, сколько раз я его ругал за то, что он перерабатывает! —Чим закатил глаза выдыхая. — Это каким-то чудом мне в своё время, удалось у него оттяпать хотя бы половину его работы, чтобы он не сдох. Он — прекрасный специалист, — рука легла на сердце, Чимин действительно восторгался своим хёном, — он — замечательный бизнесмен. И, хотя бы в отличие от меня, в такое дерьмо не вляпывался, но всё же... Наверное, насмотрелся на меня и решил, что лучше быть одному. Я не против, если у них с Намджуном сложатся какие-то отношения. Я буду только рад. Но… — «Но»? Чима, что тебя напрягает? — Глаза напротив терпеливо ждали ответа, в надежде лучше понять переживания партнера. — То, что Джин может всё испортить, — ответил с легкой задумчивостью Чимин. Юнги пододвинулся ближе, взял Чимина за руки. Его прикосновение было твёрдым и успокаивающим. — Я понимаю, что ты переживаешь за своего друга. Но он — не ребёнок. И сам вполне самостоятельно может определить риски. Намджун не из тех людей, кто будет как-то вредить ему или пытаться его под себя прогнуть. Я знаю его очень много лет. Если Джин скажет «стоп» или «остановись», Намджун остановится. Поэтому давай не будем делать поспешных выводов. Хорошо? Чимин выдохнул, и напряжение наконец начало покидать его плечи. — Ладно. Как скажете, Ваше Величество. Доверюсь Вашему знанию Вашего… друга. Юнги рассмеялся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Ты неисправим, Чимин. «Ваше Величество»? Ты сейчас назвал меня «Ваше Величество»? Он наклонился к Чимину, и тот захихикал, пытаясь отползти. — А я тебе не говорил, что слово «стоп» на мне не работает? — проворчал Юнги, начиная щекотать его. — А-а-а! Юнги! Прекрати! — завизжал Чимин, смеясь и извиваясь под ним. — Я сдаюсь! Сдаюсь! — Иди сюда, — Юнги перестал щекотать, но не отпустил его, а притянул к себе и начал целовать — сначала в шею, потом в губы, дурачась и наслаждаясь его смехом. Он тискал его. Пальцы ловко проходились по рёбрам и бокам, губы щекотали ушки и шею, он мял его. Сжимал в объятиях и тонул в сирени. Нежности, ласка, смех, шутки... Такого комплекта звуков в доме... не слышали очень давно. Ти мои кысы... Мммр И в этот момент зазвонил телефон Чимина. — Да блять, — простонал он, отрываясь от поцелуя. — Кто там ещё? Ещё одну витрину, что ли, разбили? Он посмотрел на экран и рассмеялся. Юнги с разочарованным стоном уткнулся ему в шею, сжимая талию омеги, что тот пискнул.  — Феликс звонит. — Он поднял трубку. — Да... Феликс? Ты чего ревёшь? Какой пиздец? В голове у Чимина промелькнула мысль: «Господи, этот ребёнок знает слово «пиздец»? Феликс вообще-то никогда не матерится, он же божий одуванчик». Феликс на другом конце провода взволнованно объяснил, что приехал представитель компании, у которой они заказывали мебель для нового салона, и опять что-то не сходится по срокам, какие-то загвоздки, хотя денег хватает. — Я не знаю, что делать, — почти плакал Феликс. — Джин не берёт трубку. Он сказал по всем вопросам обращаться к вам. Чимин вздохнул, но в голосе его звучала привычная деловая собранность, смешанная с заботой. — Ладно, всё, успокойся, успокойся. Сейчас разберёмся. Где ты сейчас? «Блядский салон, покраплю его святой водой...» подумал Мин, понимая, что Чимин сейчас выпорхнет из его объятий... Ну или минут через 15-20.

***

— Ли Ён, — кивнул Юнги своему личному охраннику, который, по идее, был приставлен к Чимину после его покатушек. — Собирайся. Едем в салон к Джину. Ли Ён молча кивнул и скрылся на парковке ожидая пассажиров. Чимин игнорируя все вокруг себя, (ну естественно, с ответственностью по отношению к работе, проблем у Пака не было никогда, он даже в депрессии умудрялся не сгружать всё на Джина. Исключением, скорее, стало только то время, после свадьбы с Мином), собрался минут за 5 и рванул в машину. Только он устроился на заднем сиденье, и готов был дать команду «Go!», как дверь рядом с ним резко открылась, и внутрь втиснулся Юнги. Чимин посмотрел на него с удивлением и выдал как-то грубовато: — Ты зачем? У тебя же дел по горло. — Ну уж нет, — фыркнул Юнги. — Вас, блядь, с Джином без присмотра оставлять нельзя. Тот просохатил систему безопасности в салоне, Намджун ему два раза предлагал помочь — но твоя неженка отказался. Ты вообще: то не в ту тачку сядешь, то телефон разрядится, тебя потом в грязи, в ночи ищи где-нибудь в лесу. Я уж лучше спокойненько с тобой съезжу. Всё проверим. Чимин слегка заволновался. Всё-таки Юнги — мафия. А Джин — категорически против любых взаимодействий с ней. Всё-таки!? — Юн, только давай ты не будешь вмешиваться, — попросил он. — Ты же знаешь позицию Джина. Давай я попробую сам разобраться. — Хорошо, — согласился Юнги с невинным видом. — Я просто как извозчик. Постою в сторонке. Обещаю вести себя хорошо. Ли Ён ловя его взгляд в зеркало заднего вида, едва сдержал улыбку. По дороге, Чимин вкратце рассказал, что они участвуют в тендере на открытие новой точки. И уже начали как год назад все обустраивать, вот дело наконец-то дошло до мебели. К моменту финальной стадии, салон должен быть в надлежащем виде, ведь тендер лишь часть процесса, дальше поиск спонсоров и инвесторов. Но... Там еще, не то что конь, там паук не пробежал. То ремонт, то Чимин в депресухе, теперь какие-то хмыри тянут коту яйца с изготовлением мебели. Джин замахнулся на большой бизнес, а по факту... И Чимин чувствовал свою вину и ответственность, поэтому сейчас, пока тот в течке (тем более с альфой, а не на таблетках и с мозолями на ладошках), он должен решить проблему. Приехав в салон они сразу наткнулись на мокрую сахарную вату. Феликс за стойкой регистратуры всхлипывал в платочек. Глаза были красными, руки тряслись. — Господин Пак… — начал он, но его взгляд упал на Юнги, и он поправился, испуганно сглотнув. — Господин Мин… Чимин-сси, я не знаю, что делать! Они опять сдвигают сроки! Джин-сси меня покусает! Он и так в прошлый раз уже ругался с ними! Они задерживают поставку мебели уже на три месяца! Каждый раз — финансовые издержки, тормозят открытие… и всё дорожает, потому что приходится то фурнитуру менять, то ещё что-то! Пулеметная сопливая очередь... Хлюп-шмык-хлюп. Чимин вздохнул, переходя в деловой режим. — Давай, я съезжу туда на склад, поговорю. Что за херня? Мы столько бабок отвалили. У Джина сроки по выплатам уже поджимают, а у нас ещё даже конь не валялся! — Ладно, — прохныкал Феликс. — Сейчас вам все координаты скину. Только склад… он переехал. — В смысле переехал? — Тот, куда мы в первый раз ездили, закрылся. Они переехали на какую-то новую точку. Пока Феликс искал документы, Юнги отвлёкся на звонок Чонгука. — Босс, тут на пристани кое-какие вопросы порешать надо. Можете подъехать? — Слушай, я сейчас еду с Чимином на склад. У них тут какая-то заморочка с поставкой мебели. Сейчас всё узнаю и приеду. На заднем фоне снова раздалось всхлипывание Феликса. От Чонгука в трубке наступила пауза, а затем прозвучал озабоченный голос: — Хён, я вот сейчас правильно слышу? Юнги слегка усмехнулся, отошёл в сторонку. — Да. Тут мокрая сахарная вата. Тишина. Чонгук рыкнул в трубку: — Я сейчас приеду. — Не надо, — парировал Юнги. Но трубку Чон бросил быстрее чем дед дождался ответа. Оууу, а там все у Юнги такие мэны? Забрав документы и контракты, они поехали на новый адрес склада. Юнги смотрел в окно, и его «чуйка мафиозная» начала тревожно зудеть. Они ехали на отшиб города, в промзону, где обычно располагались не склады, а прикрытия для мафиозных стычек, нелегальных сделок и контрабанды. Он перевёл взгляд на Ли Его в зеркало заднего вида. Тот молча кивнул — он чувствовал то же самое. Ли незаметно скинул координаты Чонгуку. Подъехали к унылому ангару. Мда... Элитную мебель... Тут? Фарс и на-е-ба-ло-во. Чимин вылетел из машины уже разогретый к конфликту.  — Ты повнимательнее будь, — предупредил его Юнги. — Тебя что-то напрягает? — Да… чую, что тут что-то не так. Как человек с опытом могу сказать: какая-то херня не здоровая. И ваша заминка с мебелью — это скорее всего попытка просто подсосать из вас бабок. Чимин, которому раньше было невдомёк вникать в такие нюансы, теперь не сомневался в словах Юнги. Этот человек понимал больше. — Только не встревай пока, ладно? Давай я попробую сам разобраться. Ты же обещал. — Обещал, — кивнул Юнги, но взглядом дал Ли Ёну команду незаметно проверить территорию. И быть на чеку. Чимин зашёл в ангар. Его встретил менеджер — высокий, напористый альфа с неприятной ухмылкой. Юнги по одному его виду понял — мудила редчайший, мастер запудривать мозги и пускать пыль в глаза. Но тут произошло то, что вновь поразило Юнги. Как и в резиденции Чон Хосока, Чимин быстро уловил суть. Выслушав поток словоблудия менеджера, пытавшегося всё свалить на логистику и поставщиков, Чимин спокойно выдохнул: — Господин Ким, я уловил всю нить. Я чётко понимаю, что вы пытаетесь нас жёстко опрокинуть со сроками. Но я одного понять не могу: если у вас проблема с поставкой материала из-за того, что вы не можете наладить логистику, при чём здесь мы? В контракте чёрным по белому написано, что за издержки времени платите вы нам, а не мы вам. Но почему-то каждый раз попадаем на бабки мы. Менеджер насупился, его напор слегка сник. — Господин Пак, (пизда тебе золотая рыбка) давайте для начала не будем повышать голос, — попытался он вернуть себе преимущество. И тут Юнги не выдержал. Его во второй раз за день резануло, что Чимина называют «Паком». — Во-первых, — раздался его низкий, стальной голос, — не Пак, а Мин. А во-вторых, на вас ещё никто не поднимал голос. Вы думаете, будете пороть хуйню, а мы будем её хавать? Вы, кажется, не поняли, с кем имеете дело. — Юнги как скола возник рядом с Чимин, в глазах лед, голос стиль. Я поплыла девы...  — Насколько я понимаю, вы нарушили несколько пунктов договора, но ответственность знатно пытаетесь перенести на заказчика. У вас проблемы с законом? Или с юристами? Или вы читать не умеете? Менеджер растопырил глаза, смотря на незнакомца. Из тени вышел другой человек, пожилее, и его лицо вытянулось. Он узнал Юнги. — Господин Мин, здравствуйте! Чем обязаны такому визиту? — засуетился он. — Херово работаете, — холодно констатировал Юнги. — Мой муж к вам уже не первый раз приезжает с проблемами. Значит, так: мы отзываем заказ. Сотрудничать с вами больше не будем. Все копии договоров через два часа — на моей почте. Адрес, я думаю, вам не нужно диктовать. И если вы ещё раз пикнете по поводу финансовых издержек, я разнесу это место к чёртям. А вы знаете, я играть не буду. А вот мои парни, конструктор любят. Он говорил спокойно, но альфовская доминантность расходилась вокруг него тяжёлой, невидимой волной. Чимин смотрел на него и чувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он никогда не видел Юнги таким в работе — непоколебимой скалой, уверенной и смертельно опасной. Даже на переговорах с японцами не было этой леденящей уверенности, потому что сейчас он защищал его. «Ёптить, Чимин, — пронеслось у него в голове. — Ты просто попал. Это не альфа. Это ёбаный секс... Вот это альфа... И он чертовски горяч... Голая похоть. Опасность уровня - «я труп». Юнги, я тебя хочу. Сука, я тебя хочу. СЕЙЧАС». В этот момент сбоку послышался шорох. Работники таскали паллеты с досками. Чимин повернул голову, что было сложно, и заметил знакомую фигуру. Паренёк, увидев его, смущённо поклонился и попятился вглубь цеха. Чимин узнал в нём Мурата, того самого таксиста-гастарбайтера. Ли Ёг заметив это, мгновенно рванул в ту сторону. Но парня не нашел, тот как сквозь землю провалился. Юнги вышел с Чимином на улицу. Между ними повисла немая пауза. — Я надеюсь, ты не против, что я закончил твои соглашения с этой фуфлыжной конторой? — спросил Юнги. Чимин посмотрел на него затуманенным взглядом: — Юнги, я тебя хочу. — Это было мление овечки, а не признание. Уголок губ Юнги дрогнул в едва уловимой улыбке. — Да, прям здесь? — Ага. И это я серьёзно. Это что сейчас такое было? — Мление чуть уверенной овечки. — А это, детка, я даже не напрягался, — расслабленно ответил Юнги. — Это я так, голос слегка повысил. — Я в ахуе, — прошептал Чимин, смущённо опуская голову. — Я просто сейчас в ахуе. Это… Юнги притянул его за шею к себе, его губы почти коснулись уха Чимина: — Всё-таки моя теневая сторона тебе нравится. Не переживай, я тебе ещё не такое покажу. — Юнги, убери руки, — сдавленно прошептал Чимин. — Иначе я тебя трахну прямо при Ли Ёне в машине. Юнги рассмеялся, отпустил его и похлопал по плечу. — Держи себя в руках. Всё хорошо, Чима. Пойдём. Они сели в машину. Чимин старался дышать и побороть возбуждение, что уже было ярко заметно. А Юнги, вот лис... Даже бровью не повел, хотя ощутил запах сирени, что щекотала уже ноздри.  Ли Ён завёл двигатель и был готов тронуться, как вдруг задняя дверь распахнулась, и в салон ввалился какой-то парень, плюхнувшись прямо на колени к Юнги. — Поехали, поехали, поехали! — задыхаясь, выпалил он. Юнги поднял руки в недоумённом жесте. — Это что, блядь, такое? Ли Ён обернулся, не понимая, что происходит. Чимин наклонился к незваному гостю, по началу в шоке, а потом промелькнуло узнавание: — Мурат? Тот поднял испуганные глаза. — Саджаним, пожалуйста, давайте отсюда уедем быстрее, пока они меня не увидели! — Парень всё еще сидя на коленях, кхм... Юнги, склонился пополам, хотя в тонированном монстре, ну вот наврятли бы его заметили. Ли Ён, недолго думая, тронул с места, и машина рванула от склада. Отъехав на приличное расстояние, он обернулся: — Всё, можешь подниматься. Тот поднялся, смущённо оправляясь. — Ой, саджаним, здравствуйте! Пожалуйста, простите, я когда вас увидел, я вообще… я в Бога уверовал! Ли Ён припарковался на обочине и повернулся к нему: — Ты кто, блядь, такой? — Это Мурат, — пояснил Чимин. — Тот самый таксист, с которым я в лесу был. Юнги мрачно посмотрел на парня: — Брысь с моих коленей. А что так можно было!? Просто прыгнуть на его колени... — Простите, простите, пожалуйста! — залепетал Мурат, перебираясь на свободное место. — Садись вперёд, — скомандовал Ли Ён. Тот послушно перебрался на переднее пассажирское сиденье. Ли снова начал движение. — Я не знаю, каким вас ветром сюда принесло, — затараторил Мурат, оборачиваясь к ним, — но вам лучше здесь, господин, ничего не покупать. — Что-то знаешь? — тут же спросил Юнги. Мурат замялся. — Я не знаю, как это объяснить-то вам… но там что-то нечисто. Вся правая сторона цеха закрыта, туда вообще никого не пускают. Там постоянно какие-то странные звуки. Приезжают машины, то маленькие, то большие, то грузовые. Что-то выгружают, загружают. Я пару раз в ночные смены видел. Но, если честно, мне жутко там находиться. Парень явно говорил правду, его глаза были напуганы, он теребил пальцы в попытке успокоиться и легкий запах арбуза наполнил салон. Юнги покачал головой: — Ты что, блядь, работу себе найти нормальную здесь не можешь? — А куда мне пойти работать? — развёл руками Мурат. — Меня в таксисты теперь после инцидента с вами не берут. А мне нужны деньги. Я сестру на концерт айдолсона до сих пор не сводил. Юнги поднял бровь: — На чей концерт? Чимин давился от смеха: — Мурат, етить... Айдол. Ай-дол! Он хочет сводить сестру на концерт Тимина! — А, айдолсоны, Тимин… понятно, — Юнги сдержанно ухмыльнулся. Мурат улыбнулся и продолжил: — Там какая-то нечистая херня, я вам говорю! Я мамой клянусь. — Вот давай без мам. Верю я тебе. — Заверил его Юн. Ли Ён повернулся к нему: — Это всё?  Парень кивнул.  — Если будет нужна помощь, вот. — Он протянул ему черную карту с номером и узором в уголке визитки. —Тебя где высадить-то? Куда тебя увезти? Мурат даже не предполагал, что ему дали и как этим, собственно, пользоваться. — Давайте меня вот... у кафешки, дальше по улице. У меня там сестра работает. Ли Ён взглянул на Юнги: — Я бы что-нибудь выпил, кофе. Босс, будете? Юнги, погружённый в мысли, молча покачал головой. — Я бы что-нибудь пожевал, — сказал Чимин. — Ну, тогда зайдём, — решил Лион, сворачивая к неприметному кафе. Машина замерла у обочины, упёршись колёсами в бордюр тротуара. Вывеска кафе мигала тускло, будто смирившись с собственным унынием. Мурат, не говоря ни слова, рывком выпрыгнул из салона и скрылся за стеклянной дверью. Тишина в машине стала плотной, звенящей. Чимин повернулся к Юнги. В его обычно безмятежных глазах плавала лёгкая, но отчётливая тревога. — С ним ничего не будет? — прошептал он, будто боясь, что их услышат сквозь стёкла. — За то, что он нам это сказал. Его же вычислят. Юнги не шевелился, его взгляд был устремлён в окно на серую, безликую улицу. Профиль казался высеченным из холодного камня — жёсткий, непроницаемый. Как до их сближения. Каким он видел его в принципе всегда, до той поездки к Хосоку в резиденцию. — Если там и вправду нечисто, и его слова что-то значат… — голос его был низким, бархатным, но в нём звенела стальная струна непоколебимой воли. — …то мы постараемся, чтобы ничего не было. Они вышли из машины и вошли внутрь. Воздух пах кофе и сладкой выпечкой. За стойкой стояла девушка — сердцевидное лицо, лучезарная улыбка, от которой будто светлело вокруг, узкие глаза-лисички и тёмные волосы с густой чёлкой. — Добрый день, что желаете? — её голос был звонким, как колокольчик, и на удивление приятным. Мурат тут же ожил, начал активно жестикулировать, что-то быстро и взволнованно шепча на родном языке. Глаза девушки округлились от изумления, она бросила взгляд на Чимина, и по её лицу прокатилась волна чистого, неподдельного восторга. — О, господин Мин, здравствуйте! — она склонилась в таком почтительном поклоне, что чёлка коснулась столешницы. «Ну хоть одна с мозгами.» - подумал Юнги. Чимин мягко улыбнулся, кивнул: — Это твоя сестра? — Да, это моя Гульшат, — с гордостью выдохнул Мурат. — Гуля, это… — Мне невероятно приятно с вами познакомиться! — перебила его сестра, а затем, привстав на цыпочки, прошептала брату на ухо, но так, что слышали все: — Он правда красавчик! Словно настоящий айдол! В этот момент из-за спины Юнги, будто из самой тени, возник Ли Ён. Он просто вышел чтобы лучше рассмотреть вывеску с меню на стене, но эффект был мгновенным и сокрушительным. Гульшат замерла.  Будто её поразили молнией. Зевс, мать вашу. Хватит метать молнии, греческий шалун. Словно в финальной сцене дорамы, на него упал луч света (хотя окно было сбоку), и ей померещились искрящиеся сердечки и звёздочки, венчающие его идеальную голову. Лион машинально, с привычной грацией поправил чёлку. Как в замедленной съёмке и музыка...  Девушка не дышала.  Смотрела на него, приоткрыв от изумления рот. — Айдол… — прошептала она заворожённо. — Прямо как из дорамы… Ли Ён смущённо улыбнулся, и это лишь усилило впечатление: — Здравствуйте. — Вы… вы случайно не актёр? — выдохнула она, полностью игнорируя всех остальных. Он рассмеялся, растерянно потирая шею: — Да нет, я просто охранник. Обычный охранник. — А можно… ваш автограф? — она уже лихорадочно рылась под стойкой в поисках клочка бумаги. — На всякий случай. Вдруг вы потом в актёры перейдёте… Юнги закатил глаза с такой красноречивой выразительностью, что, казалось, можно было услышать скрежет его зрачков о внутренние веки. — Да, блядь, — пробурчал он себе под нос, и это звучало как приговор всему миру. Чимин, стоявший рядом, изо всех сил старался сдержать смех, но плечи его предательски тряслись. Они взяли кофе и вышли. Мурат остался с сестрой. Ли Ён краснее помидора сел за руль, стараясь сжать губы, но они тянулись к ушам.  Запахло ванилью...  Запахло весной... В машине, уже на обратном пути, Чимин нарушил молчание. — Как-то несправедливо… Парень приехал на заработки, а теперь непонятно, во что вляпался. Вот так приедешь, посмотришь Сеул… а потом останешься с голой жопой. Или в какую-нибудь мафию втянешься. Юнги покачал головой, но в уголке его губ играла скептическая улыбка. — Да, блядь, Чимин. Твоё внезапное милосердие порой поражает. — Ну а что? — возразил Чимин. — У сестры мечта — попасть на концерт айдола. Ребята приехали, чтобы заработать денег. А в итоге? Она работает в кафешке за гроши, он — на стройке. Такими темпами они тебе на хлеб и воду только заработают. Им на концерт Тэмина в жизни не попасть. Юнги повернулся к нему, ядовито приподняв бровь. — Ну и что ты предлагаешь? Взять их на работу? Чимин поджал губы, смущённый. Просить было неловко. Да и границы. Да, они сблизились, течка, признания, но можно ли он просить...  Пока это было не понятно Чимину. Тем более, тут речь не о цацках, а о людях. Тоже мне, барин. Человеков ему подавай.  И тут Ли Ён, обычно молчаливый, но сегодня, явно впечатлённый на себя реакцией этой омежки, негромко вставил своё слово, не отрывая взгляда от дороги: — Технически… рук не хватает. Чонгук недавно бурчал, что сад опять весь зарос, трава по щиколотку. Аджума тоже с работой уже не справляется, как раньше. Устаёт. Нас больше стало… Да и возраст у неё уже не тот. Юнги закатил глаза с таким драматизмом, будто играл в шекспировской трагедии. — Блядь, ребята… Ну вы прям спелись. Настоящий заговор сердобольных заговорщиков.

***

Вечер отливался мягким синим светом за окном. Юнги сидел в спальне на краю кровати, уже после душа, в одних низко сидящих спортивных штанах. Взгляд его был устремлён в потолок с видом философа, познавшего всю суетность и абсурдность бытия. — Ну, блядь, дожили… — его голос был тихим, но густым, как смола. — Один, твоего друга трахает. Второй, блядь, сходит с ума по этой сладкой вате. Скоро реально инсулиновая кома начнётся. У меня! Ли Ён, расплылся перед сестрой этого мигранта… Ёб твою мать, это что такое-то вообще? Что за, блядь, пубертатный шестнадцатилетний период у всех наступил? Медовый месяц что ли объявили? Купидон сука... Чимин, уже лежавший в кровати, залился счастливым, беззвучным смехом. — А зачем ты себе на работу набрал таких красивых альф? Взял бы каких-нибудь стрёмненьких — вообще бы никаких проблем не было! — Ащщ щибаль! — воскликнул Юнги с комичным озарением, шлёпнув себя ладонью по колену. — Я раньше людей к себе набирал по жёсткому отбору! Там и детекторы лжи, там всю подноготную проверяли! А теперь — по симпатии! По блату! Чимин хохотал, пододвинулся к нему, обвил руками его шею, прижался голым торсом к спине. — Ну что тебе, мой альфа, не нравится? — Да мне как бы всё нравится, — развернувшись, Юнги обнял его за талию, притянул к себе, и его ладони легли на прохладную кожу Чимина. — Ну просто вы меня в могилу сведёте своими ванильностями. Чимин забрался к нему на колени, устроился поудобнее, пальцы скользнули по его шее, по напряжённой груди. — Ну что ты бурчишь, а? Весь вечер ворчишь. — Я ещё вообще не начинал бурчать, — проворчал Юнги, но его руки уже скользили по спине Чимина, рисуя круги на пояснице. — Вообще... ещё даже… даже голос ещё не повысил как следует. Чимин наклонился и поймал его губы своими — медленно, сладко, с нескрываемым намёком. — А знаешь, как мне сегодня понравилось, когда ты разговаривал с тем менеджером? — он прошептал это прямо в его губы, обжигая тёплым дыханием. — У меня был жесткий стояк. Ооой и провокатор Чима...  Юнги отклонился, чтобы взглянуть на него, и в его глазах вспыхнул тёмный, хищный огонь. — Если у тебя от такого уже встаёт… — его голос стал низким, обволакивающим, как густой дым. — …что же ты будешь делать, когда увидишь меня во всей красе? — Я тебя, наверное, просто разорву на мелкие кусочки… Юнги притянул Чимина за бёдра ещё ближе, и тот ощутил сквозь тонкую ткань его мощный, твёрдый стояк. Чим тихо поскулил, прижимаясь к нему, ища трения и начал ёрзать. — Мне прям хочется порой показать тебе всю свою теневую сторону, — прорычал Юнги ему в ухо, и от этого низкого вибрационного «growl» по коже Чимина побежали мурашки. Тот ответил шквалом жадных, влажных поцелуев в губы, шею, лицо.— Ты меня с ума сводишь… Это противозаконно, — задыхаясь, прошептал Чимин. — Ну, подай на меня в суд, — усмехнулся Юнги, запрокидывая голову, подставляя шею для его губ. — У меня очень хорошие адвокаты. — Будешь защищаться? — дыша ему в губы, спросил Чимин. — Только если ты очень сильно меня об этом попросишь. Чимин с силой завалил его на спину, взгромоздился сверху, чувствуя, как тот мощный член пульсирует под ним, требуя внимания. — Не хочу, чтобы ты защищался… хочу, чтобы ты надо мной доминировал. Юнги с лёгкостью, почти не прилагая усилий, перевернул его обратно, навис над ним, заслонив собой весь мир. — Я ведь даже ещё ни разу не начинал по-настоящему… Даже не показывал тебе, что такое на самом деле давление. — Хочу попробовать, — выдохнул Чимин, глядя ему в глаза снизу. Взгляд его был полон доверия и вызова одновременно. — Хочу попробовать тебя разного. Я видел тебя нежным, видел страстным… видел, как ты поддаёшься мне. Теперь хочу видеть твою доминантную сторону. Всю. Юнги начал покрывать его шею и грудь медленными, горячими поцелуями, задерживаясь в особенно чувственных местах, чувствуя, как бьётся под губами жилка. — Не торопись, сладкий. Не торопись с этим. Поверь, ты увидишь всё. И доминантность, и мою злость, и агрессию… Давай поступательно. Я не хочу тебя пугать. Чимин закусил губу, в его глазах читался и лёгкий страх, и жгучее, всёпоглощающее любопытство. — Мне есть чего бояться? Юнги выдохнул, упёрся лбом в его висок, и его голос внезапно стал серьёзным до боли, до самой сути его естества. — К сожалению, да, Чим. Тебе есть чего бояться. Не в отношении к тебе… Никогда в отношении к тебе. От меня и моих людей — нет. Но в целом — да. Чимин понял. Юнги мягко, но неумолимо подведет его к чему-то важному, к более глубокому и тёмному процессу, частью которого он был. И ему это чёртовски нравилось. Вся его душа, все его эмоции, которыми он всегда жил, — он понимал, что дышит с Юнги в унисон, даже если или когла тот, уведет его во тьму. Да, он отдавал себе отчёт, что с Юнги будет, возможно, не просто опасно и страшно, а смертельно опасно. Но его это заводило до потери пульса. Потому что, как никогда ни с кем другим, Чимин чувствовал себя с ним по-настоящему живым. И, как ни парадоксально, — в абсолютной безопасности. В этом была суть Пак Чимина. Он эмоциональный наркоман, и он нашел наивысший наркотик, с которого он не слезет никогда. И имя ему - Мин Юнги.