Save me.../ Спаси меня...

Тишина спальни Чимина была теплой, пропитанной сонным покоем и смешанными запахами – мятных леденцов, чистого белья и их. Вишня и сирень. Томно тянулись по комнате. Юнги проснулся первым, осознав тяжесть Чимина на своей груди, его ровное дыхание, греющее кожу сквозь тонкую ткань пижамы. Он осторожно попытался приподняться, но рука омеги тут же сжала его рубашку. – Не уходи, – прошептал Чимин, не открывая глаз, голос хриплый от сна. – Останься. Тебе не обязательно уходить в свою комнату. Юнги замер. Момент, которого он и боялся, и ждал, настал. Он опустился обратно на подушку. Большой палец его руки медленно, почти с благоговением, провел по щеке Чимина, смахнул непокорную прядь волос с его лба. Его взгляд был таким же тяжелым и нежным, как это прикосновение. – Ты... действительно хочешь, чтобы я остался? – спросил Юнги тихо, впиваясь взглядом в сонные, но постепенно проясняющиеся глаза омеги. Чимин моргнул, его пальцы бессознательно сжали ткань на груди Юнги сильнее. Глаза метнулись по сторонам – искали подвох, ловушку? – но почти сразу успокоились, найдя фокус в темных глубинах взгляда альфы. Он вдохнул, как перед прыжком. Точно осмелел в край. Сколько раз за эти дни, Пак перешел черту!? Миллионы миллионов раз. Страх, что он на краю пропасти врезался в легкие. Доигрался. Но, раз уж обрыв за спиной, лучше бросится, чем остаться в страхе и ожидании этого падения. Чимин не любит полумер. Либо рай, либо ад! И раз он уже, из прошлого опыта, знает вкус падения, знает и то, что бывает, если окажется что падение - это полет… Точнее верит в это. Представляет. Надеется. Сейчас было осознание четкое: это либо падение, но оно не убьет, ушибет только, альфа еще не заполнил так много пространства, либо полет… Полет в его руки, жизнь, сердце, пастель, пространство… И это будет по-другому. По-настоящему. И Чимин шагнул. Закрыл глаза и сделал шаг. – Я хочу, чтобы ты остался. Не только сейчас. Не только в этой комнате. – Голос его был тихим, но абсолютно четким. В нем не было ни капли сомнения. Он падал… в тьму своего страха… Юнги снова провел пальцем по его щеке, потом по линии скул. Его лицо было серьезным, почти суровым. – Если ты хочешь, чтобы я остался с тобой...не только этой ночью… – он сделал паузу, давая словам вес, – ...тогда нам нужно изменить кое-что. И обсудить. Принять решение. Юнги мафиози. Бизнесмен. И в личной жизни, и чувствах требует понимания, определенных правил и чёткости. Чимин напрягся, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Он кивнул, готовясь к удару (не физическому), к условиям, к возвращению в холодные рамки контракта. Падение усиленно несло его к острым камням реальности… Юнги взял его руку со своей груди, переплел пальцы, прижал ладонь Чимина к своему сердцу. Оно билось сильно и ровно. Чимин замер. – Я намеренно добавил пункт в контракт, – начал он, глядя не на него, а куда-то в пространство над его головой. – Что не буду играть с тобой. Не буду манипулировать. Не буду использовать свою природу альфы против тебя. … Как бы я ни старался держать дистанцию... – его взгляд вернулся к Чимину, стал пронзительным, – ...ты, Пак Чимин, безумно меня к себе тянешь. Еще до нашего официального знакомства. Как магнит. Но ты должен понять одну вещь. Я не просто бизнесмен. Я – мафия. Главарь. Мои руки по локоть в крови. Я не твой прошлый чеболь, не альфонс и не мажор. Я живу в мире, где счастье – роскошь, которую редко кто получает даром. И втягивать тебя в этот мир... – голос его сорвался, – ...мне безумно страшно. Страшнее, чем встречать пулю в упор. Чимин слушал, не отрывая взгляда. Страх был сковывающим падение. Он думал и соображал всеми клетками мозга. «Я его притягиваю!?» Но сильнее был странный, жгучий покой. Которым Юнги словно придавил его, замедлив падение. Он сжал пальцы на руке Юнги. – Даже если ты против, Юн, – сказал он твердо, – я уже втянулся. С головой. Ты – как наркота, на которую я подсел с первого прикосновения в той машине. И я не спрыгну с этих дофаминовых качелей. Даже если ты попытаешься меня сейчас вышвырнуть за дверь. Юнги резко вдохнул. Эти слова – признание, вызов, принятие – ударили в самую сердцевину. Он видел эту привязанность, чувствовал ее запахом, но услышать... Это было иное. Он медленно выдохнул, словно выпуская последние сомнения. – Хорошо, – прошептал он, и в этом слове была капитуляция и облегчение. – Я никуда, никогда тебя не прогоню. Этого... я никогда и не хотел. Я держал дистанцию, чтобы не втянуть тебя в свой ад. И чтобы ты не думал... что я просто играю тобой. Я хотел, чтобы ты оклемался после прошлых отношений. Залечил раны. Возомнил себя твоим спасением. Хотел посмотреть на тебя в жизни, проверить самого себя. Поэтому контракт жёсткий. Поэтому я держал холодную дистанцию. У Чимина ёкнуло. «Он все знает! Видел меня!? Отец рассказал!? Папа!? Джин!?» Мысли метались, вопросы умножались в кубической прогрессии. Но это потом, сейчас он говорит. И не играет. Ему так еще не говорили, не в таком тоне, ну не может это же быть после элементарной заботы при простуде!? Он притянул Чимина ближе, их лбы почти соприкоснулись. Воздух между ними стал густым, наэлектризованным. Терпким. – Но прежде чем мы перейдем ту грань, за которой останется только общая кровать и общая жизнь... – Юнги говорил тихо, но каждое слово было отчеканено из стали, – ...я хочу, чтобы ты понял, усвоил и принял несколько правил. Моих правил. Для твоей же безопасности. Без них я не сделаю и шага. Правило Первое: Невмешательство. – Ты никогда не лезешь в мои дела без моего прямого разрешения. То, как ты провернул аферу с японцами... – на губах Юнги мелькнуло что-то похожее на гордую улыбку, – ...было гениально. Но это – удачный случай. Везунчик. Раскусил кого надо брать. В любой другой ситуации все могло развернуться против нас. Против тебя. У меня много власти, связей, но я – не бог. Мы все смертны. И самое страшное, что может случиться – это если ты вляпаешься в неприятности из моего мира. Ты понял? Пока я не скажу "можно", "помоги". Твой мир: Джин, твой бизнес, твои проекты, твои увлечения – делай что хочешь. Но все, что касается мафии – строго под моей охраной, моим разрешением и контролем. Ни шага в сторону без моего ведома. Чимин смотрел ему прямо в глаза и кивнул. Не из страха. Из понимания. Из доверия. У омеги начали проклевываться крылышки для полета. – Понял. Правило Второе: Никаких Тайн. – Если когда-нибудь... – Юнги взял его за подбородок, заставив не отводить взгляд, – ...тебя начнут шантажировать, манипулировать, пытаться вывести на разговор, запугивать мной или угрозами кому-то... Никогда не верь и не ведись. Первое, что ты делаешь – говори мне. Или Чону. Или Намджуну. Это – единственные люди, готовые отдать за меня жизнь. А значит – и за тебя. Им можно доверять, как мне. Никогда не бери это на себя. Никогда не думай, что справишься в одиночку. Любая грязь, любая угроза – я или они должны знать первыми. Понял? – Понял, – Чимин снова кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок, но и странное тепло от этой заботы. – Никаких тайн. В его глазах Юнги становился необъятнее, ближе, больше, теплее… Мысли сходили сума и немели в момент… в груди заныло, закрутилось в солнечном сплетении… Правило Третье: Выбор. Юнги замолчал. Его пальцы начали водить по линии челюсти Чимина, потом по шее, легонько касаясь ключицы. Его взгляд стал темным, глубоким, полным чего-то невысказанного. Чимин задышал быстрее… ощущая что следующее будет вердиктом. Падение или полет… – Если ты хочешь остаться здесь... – его голос стал низким, хрипловатым, – ...в моей спальне. Или, чтобы как сейчас, я – в твоей... Это уже не контракт, Чимин. Это – выбор. Мой и твой выбор. Семья. Я выбираю тебя. Осознанно. Зная, какой ты... поломанный, залечивающий шрамы, с целой вселенной боли внутри. Не доверяющий и жаждущий эмоций… – Легкая усмешка тронула его губы. – Я и сам, честно говоря, не до конца понимаю, зачем мне надо быть твоим спасением или убийцей по итогу… но я, беру ответственность, риски… тебя… Таким какой ты есть. Твой запах... твой взгляд... твоя кожа под пальцами... – он наклонился ближе, его дыхание стало горячим на губах Чимина, – ...все это заставляет меня отказаться от чего угодно. От всего. Лишь бы ты был рядом. И я готов тебя спасать, хоть это не здорОво, я и сам сломан… Чимин рухнул… сердце пропустило удар, в глазах пятна… Юнги замолчал, давая словам осесть. Чимин замер, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в горле, а низ живота сжимает жаркое напряжение. – Если ты хочешь остаться... – продолжил Юнги, его рука скользнула вниз, обхватив талию Чимина, выбивая из него глухой стон, прижимая его так, что между ними не осталось и сантиметра воздуха, – ...не как контрактный муж, а как мой омега... Я дам тебе все. Весь этот проклятый мир, который у меня есть. И обещаю... я не буду играть с тобой в игры. Не буду качать на дофаминовых качелях, абьюзить и манипулировать, если конечно, ты этого не захочешь сам, как игры в скучных бытовых буднях пары. Хотя со мной не будет скучно… – Он горько усмехнулся. – Но если ты... – он сделал мучительную паузу, – ...если ты захочешь уйти... я отпущу. Не сейчас. Подумай. Хорошо подумай, прежде чем сказать "да". Глаза Чимина блестели. Страх, надежда, недоверие – все смешалось в них и растворилось в одном чистом чувстве. Альфа видел в этих темных глазах напротив, не просто желание омеги. Видел человека. Видел его страх, его боль, его неловкую попытку думать осознанно. Трезво. Видел выбор, сделанный вопреки всему. – Я уже подумал, – прошептал Чимин, его руки обвили шею Юнги. – Еще тогда, под душем, когда пытался смыть запах леса и твой пиджак... Я думал. И в больнице, когда ты отвернулся... И когда принес суп... И когда чихал как бешеный медведь... – На его губах появилась легкая улыбка. – Я хочу остаться. С тобой. Не просто в одной постели. В этом доме. В твоей жизни. Как твой омега. Как твой... человек. Со всеми твоими правилами, кровью и этим... безумным миром. И я сложный. И ты можешь меня сломать. И я не умею по здоровому, хотя бесконечно учусь и ло одури хочу. Но… если ты научишь, подскажешь как, дашь почувствовать…разрешишь Юн… Я буду твоим до последнего вздоха… – Чимин заморгал сгоняя слезы… глаза бегали по лицу напротив, ищя хоть долю лжи или издевки, но не нашли… Юнги был чист в словах и намерениях. Он застонал – звук низкий, сдавленный, полный облегчения и нарастающего желания. Его рука на талии Чимина сжалась, притягивая его еще ближе. Голова наклонилась, губы уже почти касались губ Чимина, готовые захватить, запечатать это обещание поцелуем, долгожданный, который перевернет все... "А-а-апчхи!" Мощный чих сотряс Юнги. Мелкие брызги слюны оросили лицо Чимина. Наступила секунда ошеломленной тишины. Потом Чимин фыркнул. Потом рассмеялся – громко, искренне, до слез, трясясь всем телом и вытирая лицо рукавом пижамы. – Ох... черт... – пробормотал Юнги, сгорая от стыда и сдерживая новый чих. «ААА-пчхиии…» Чимин, еще сильнее и громче смеясь, притянул его к себе, уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах вишни, смешанный теперь с легким оттенком болезни. – Хорошо, злобный Альфа, – прошептал он сквозь смех, целуя его в ключицу. – Я все понял. Господин мафиози. Секс... подождет. Сейчас главное – не обоссаться от чихотки. И долечить тебя. – Он откинулся, глядя в все еще смущенные, но смягченные глаза Юнги. – А самое главное... да. Я остаюсь Юн. С тобой. Я хочу остаться. Юнги притянул его обратно, крепко обнял, спрятав лицо в его волосах. Смех Чимина стих, сменившись тихим, довольным вздохом. Губы горяче поцеловали шею, руки обвили спину. Они лежали, прижавшись друг к другу, в тишине комнаты, где пахло лекарствами, мятой и новым началом. Общая кровать, общие правила, общий выбор. И где-то там, за дверью, ждал безумный мир. Но сейчас он был не страшен. Потому что они были вместе. Дома. И крылья Чимина раскрылись яркими волнами силы. Новой. Первой. Более чистой. Честной. Не смотря на то, что причиной полета был человек, за спиной и под ногами которого, трупы. И возможно тысячи искалеченных душ. Но одну душу он излечит… обязательно излечит, но заплатит за это кровью…