Долг кровью

Дождь заливал старый город, превращая ночные улицы в чёрные зеркала, в которых тонул тусклый свет фонарей. В своём кабинете за массивным дубовым столом сидел Мафиозо. Он не был человеком — не в привычном смысле слова. Его тело было грубой конструкцией из тёмного дерева, металла и чего-то ещё, органического и пугающего. Он медленно перебирал чётки, чьи зловещие грани отбрасывали длинные тени при свете настольной лампы. Здесь, в его логове, царили порядок и тишина. Власть и контроль. Тишину нарушил тихий, но настойчивый стук в дверь. — Войдите, — голос Мафиозо прозвучал как скрежет камня. Дверь открылась, и на пороге возникла фигура, с которой с потухающим шипением стекала дождевая вода. Это был Эллиот. Его мех, обычно ярко-голубой, потемнел от влаги, а в широких глазах застыла смесь страха и отчаянной решимости. Он стоял, слегка дрожа, сжимая в руках потрёпанный бумажный конверт. Мафиозо не двинулся с места. Его безглазая маска была обращена к гостю, излучая леденящее спокойствие. — Эллиот, — произнёс он, и имя в его устах прозвучало как приговор. — Ты пришёл. Я знал, что ты придёшь. Эллиот сделал шаг вперёд, его ботинки оставили мокрые следы на дорогом ковре. — У меня нет выбора, — его голос дрогнул. Он протянул конверт. — Это... это всё, что я смог собрать. Проценты. Только проценты. Мафиозо медленно, неспешно взял конверт. Его деревянные пальцы даже не коснулись кожи Эллиота. Он не стал заглядывать внутрь, просто отложил его в сторону. — Деньги... это лишь формальность, мальчик мой. Твой долг куда больше. Он... кровный. Эллиот сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он слышал истории. О том, что происходит с теми, кто не может расплатиться с семьёй Мафиозо. Они не просто исчезали. Они становились частью его... коллекции. Частью этого жуткого места, насквозь пропитанного запахом старого дерева, ладана и страха. — Я... я найду остальное. Дай мне ещё немного времени, — попытался он умолять, но его голос предательски сорвался. Мафиозо поднялся. Он был намного выше Эллиота. Его тень накрыла кролика с головой до ног. — Время? — он тихо рассмеялся, и звук этот был похож на скрип веток на ветру. — Время — это роскошь, которую ты уже растратил. Но... твоя искренность меня трогает. Твоя боязнь. Она такая... чистая. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. Эллиот отступил, наткнувшись на дверной косяк. — Есть и другой способ выплатить долг, — продолжил Мафиозо, его голос притих, став почти ласковым, и от этого стало ещё страшнее. — Ты можешь работать на меня. Лично. Не бегать с конвертами, а стать моими... глазами и ушами. Моим правой рукой. Эллиот смотрел на него в ужасе. Работать на него? Быть рядом с этим существом каждый день? — Я... не могу... — Можешь, — парировал Мафиозо. Он медленно протянул руку и провёл тыльной стороной пальцев по мокрой щеке Эллиота. Прикосновение было холодным, как полированное дерево, но за ним сквозила нечеловеческая сила. — Ты боишься меня сейчас. Но скоро поймёшь. Я не просто забираю, Эллиот. Я... защищаю то, что мне принадлежит. И теперь ты будешь принадлежать мне. Твоя жизнь в обмен на долг. Это милость. Большей ты не заслужил. Эллиот замер, не в силах пошевелиться. Он смотрел в непроницаемую маску Мафиозо и видел в ней своё отражение — маленькое, испуганное, совершенно беспомощное. Страх парализовал его, но вместе с ним зарождалось и странное, необъяснимое чувство. Чувство обречённости, которая смывала все тревоги. Он был в ловушке. Но эта ловушка вдруг стала казаться ему единственным безопасным местом в этом враждебном городе. Он медленно кивнул. Уголки губ Мафиозо под маской изогнулись в намёке на улыбку. — Прекрасно. Добро пожаловать в семью, Эллиот. И в тот момент Эллиот понял, что только что продал душу. И что его кредитор смотрит на него не как на должника, а как на что-то гораздо более ценное. На новую игрушку. Или, возможно, на нечто большее.