Эхо в тишине

— Анна, Анна, Анна, — бормотал имя сестры Себастьян, нависая над её ухом. — Ещё такая рань, — пробормотала она и тут же отвернулась от брата, ныряя головой под подушку. — Разбуди попозже. Я вчера допоздна возилась с метлой. — Я обещал Оминису тебя зацеловать. — Какой ужас. В кого он тебя превратил? Теперь я отсюда вообще не вылезу, — проворчала Анна, придавливая подушку рукой. — Тебе там письма пришли. На столе лежат. Иногда я забываю, какой ты популярный. Себастьян подошёл к столу и взял несколько скрученных в трубочку бумажек. От соседа по комнате. От капитана слизеринской команды по квиддичу. От Эндрю. Последний пригласил посмотреть на звёзды близ Хогсмида.

Привет, Себастьян. Ты там как? Июльское небо прекрасно! Одно из самых звездных, включает в себя целых десять созвездий. Завтра в полночь буду у астрономического стола на юге Хогсмида. Присоединяйся, если будет желание. Эндрю.

Себастьян почему-то почувствовал горечь во рту. Ему хотелось встретиться с Ларсоном, но как бы это выглядело со стороны? Учитывая, что Эндрю тоже нравятся парни. Оценила бы Анна, если бы Гаррет с какой-нибудь девушкой решил ночью, да ещё и наедине, поварить свое знаменитое сливочное пиво? Вряд ли. Но, с другой стороны, это просто дружеская встреча. Просто встреча. Всё равно никаких планов на сегодня нет. — Анна, Анна, Анна. Нужен совет. — Брат снова навис над сестрой. — Дети, дайте поспать! — рявкнул дядя Соломон со своей кровати, отгороженной тряпичной перегородкой. Один из самых больших недостатков маленького дома — никакого уединения. Себастьян подскочил на месте от грубого мужского голоса и виновато вжал голову в плечи, а Анна, выглянув из-под подушки, показала довольный победный оскал. — Ладно, ладно. Я понял. Зайду попозже, — недовольно буркнул Сэллоу, выходя из дома. Он покрутил в руке полученные письма, раздумывая, что ответить. — Какой совет тебе нужен? — зевая спросила Анна, внезапно показываясь за спиной в наспех надетой одежде и потирая заспанные глаза. — Эндрю предложил посмотреть на звёзды. — Поняла, можешь не продолжать, — остановила его жестом сестра и сразу задумалась, обхватив подбородок пальцами. — Х-м-м… Пригласи кого-нибудь ещё. Будет не так неловко. — Кого? Я не знаю никого, кто бы так же, как он, любил рассматривать ночное небо. — Я знаю! — воскликнула она, поднимая вверх указательный палец. — Я чиркну ему записку. Если не придёт, то и ладно. Ларсон же не завалит тебя прямо на столе, если ты будешь один. — Почему ты такая пошлячка? И зачем я это представил? О, Мерлин, — простонал Себастьян и почувствовал, как загорелись щёки. Он подошёл к каменной ограде вокруг давно высохшего колодца и облокотился на неё, скользя ладонью по горячему от прилива крови лицу. Подойдя поближе, Анна положила ладонь на плечо брата и тихо, осторожно спросила: — У вас с Оминисом всё хорошо? На что брат лишь лучезарно улыбнулся.

***

Себастьян встретился с загадочным знакомым Анны возле моста, ведущего в Хогсмид. Им оказался Амит Таккар — студент с Когтеврана. Он весело поприветствовал слизеринца, расспрашивая о «внешкольном кружке по астрономии», о котором, судя по всему, наплела ему сестра. Себастьян замялся и поторопил Амита, не желая рассказывать, что никакого «кружка» по сути и нет. Он всю дорогу до точки назначения себе места не находил, пытаясь поддержать беседу, но его познания в области астрономии были далеки от планки высоких. «Все когтевранцы такие?..» Когда Таккар и Сэллоу пришли к астрономическому столу, Ларсон, увидев спутника своего друга, удивлённо распахнул выразительные карие глаза и приподнял брови. «Да, Эндрю, я тоже в шоке. Скажи спасибо Анне. У неё среди знакомых каких только чудиков нет». — Остальные ещё не подошли? — с бурным интересом спросил Амит, осматриваясь по сторонам. — Будем только мы трое, — признался Сэллоу, пряча руки в карманы. — О-о-о, — выдавил многозначительное Таккар и направился к астрономическому столу, по-хозяйски располагая на нём свой телескоп. Эндрю, подходя к Себастьяну, выразил явное недовольство всем свои видом, и тихо прошептал почти на ухо: — Давай отойдём. «Интересно, Ларсон силён в заклинаниях? Мне готовиться к дуэли? Я ещё никогда не видел, чтобы он злился». Отойдя на безопасное от Амита расстояние, Ларсон спросил: — Ты зачем его привёл? — Вы же с одного факультета. Я подумал, что втроём будет веселее. — Себастьян врал как дышал, но старался выглядеть убедительным. — Я хотел побыть наедине с тобой. Как раньше, на смотровой площадке. Друзья действительно провели много хороших вечеров вместе вплоть до самого окончания учебного года, но с каждой последующей встречей Себастьян отчётливо понимал, что Ларсону он всё-таки действительно нравится. Это было заметно по мимике, смазанным улыбкам, тёплому взгляду, а когда пальцы их случайно соприкасались на телескопе, то Эндрю не спешил их одёргивать, а, наоборот, еле осязаемо тёрся о кожу. И если тогда этот лёгкий флирт, который не должны позволять себе друзья, ощущался как приятная щекотка по сердцу, то сейчас он бы превратился в колючую наждачную бумагу, царапающую всё тело. — Чем тебя Таккар не устраивает? — Он… странный. Очень. Постоянно не выпускает из рук какую-то записную книжку, говорит сам с собой. И не всегда на понятном языке. А его любовь к астрономии вырывается за пределы стратосферы. — Вы все, с Когтеврана, такие? — Очень смешно, Себастьян. А все слизеринцы хулиганы и сторонники запретной магии. Это так? «Если бы ты знал, насколько недалёк от истины…» Повышенный голос Эндрю привлёк внимание Амита. Парни, заметив его взгляд, одновременно гротескно улыбнулись, а когда Таккар отвернулся, снова вперились друг в друга полными искр глазами. — И что ты предлагаешь? Он уже пришёл. Эндрю лишь обречённо вздохнул, а Себастьян, смотря на его расстёгнутую на пару пуговиц рубашку и капельку пота, пробегающую по шее, добавил: — И вообще, я никогда не видел тебя таким взвинченным. Не хочешь дуэль? — Что? Я не ослышался, дуэль? — Дуэль. Выместишь на мне своё негодование! А проигравший пойдёт с Амитом обсуждать во всех подробностях все десять созвездий. — Я знаю, что тебя в «Скрещённых палочках» ещё никто не победил. Так что твоё предложение звучит как издёвка. — Я дам тебе фору — буду пользоваться только Протего и стандартным атакующим заклинанием. — Ну и как до этого дошло? — простонал Ларсон, потирая переносицу, и глянул краем глаза на спину Амита. — Ладно, пойдём. Мой стол все равно занят. Парни спустились на небольшой луг рядом. Себастьян закатал рукава рубашки, достал палочку и встал в оборонительную стойку. Ларсон жалобно проскулил, как бы спрашивая: «Нам точно надо это делать?». На что получил уверенный кивок и выстрел красного сгустка энергии рядом с ботинком. Пару минут противники просто рассматривали друг друга. Сэллоу первый начал прощупывать почву, выпуская снаряды уже прямо в цель, но те разбивались о Протего Эндрю. Тот в ответ, не церемонясь, сразу перешёл на Конфринго, выкрикивая его раз за разом. От такого напора Себастьян даже опешил, от чего Эндрю подпалил несколько кончиков его волос, когда тот опоздал на долю секунды с постановкой своего защитного купола. Ларсон в итоге извинился, но как-то ехидно. Спустя какое-то время Себастьян боковым зрением заметил, как Амит устроился на траве, глядя сверху вниз на их дуэль. Он следил за движениями каждого из оппонентов и сосредоточенно записывал что-то в блокнот. Изредка он прерывался, щекотал щёку пером и как-то счастливо улыбался. Перепалка продолжалась добрые минут десять, пока усталость не начала сковывать мышцы. — Протего! — выкрикнул Себастьян, и заклинание Ларсона — Флиппендо — отрикошетило обратно. Эндрю повалился на низкую траву и зажмурился, потирая поясницу и жестом призывая остановиться. — Ты хорошо держался. Не хочешь вступить в «Скрещённые палочки»? — предложил Сэллоу, протягивая руку, чтоб помочь подняться. — Чтобы ты надо мной дальше издевался? Нет, спасибо, — беззлобно фыркнул Эндрю, отталкивая его ладонь. — Эй, ты мне вообще-то волосы подпалил. А это уже что-то. — Слизеринцы… — Когтевранец поднялся на ноги и обречённо пошагал обратно наверх к астрономическому столу. — Я вообще-то один тут! — крикнул Себастьян и поплёлся следом. Наверху их встретил Амит, который поспешно поднялся на ноги, быстро захлопнул записную книжку и стал подозрительно прятать её за спину. — Красивая была дуэль! — выпалил он, бегая глазами между пришедшими. — А почему вы решили её устроить? — Поддерживаем себя в форме. — Сэллоу похлопал себя по животу. — Я заметил, что ты что-то записывал, пока мы были внизу. — А-а-а… Это. Я рисовал. «Интересно». — Покажешь? — настаивал Себастьян, подходя ближе. Амит напрягся и нехотя раскрыл кожаную потёртую бежевую книжку. Сэллоу тут же плавно выхватил её из рук, переворачивая картинками вверх, и потерял челюсть где-то в районе собственных ног, разглядев на белых страницах аккуратные и чёткие наброски себя и Эндрю. Преимущественно, это был Эндрю: с палочкой и без, с улыбкой и досадой, воинственный с куполом Протего. — Это потрясающе, Таккар! Ты отлично рисуешь! — искренне похвалил Себастьян. — Эндрю, глянь. Ларсон подошёл и застыл, рассматривая наброски и не отводя от них глаз. Казалось, что он запоминал наизусть каждую линию и каждый штришок. Амит в это время изучал соседний невзрачный куст, да так дотошно, будто собирался писать статью для профессора Чесноук об этом чуде ботаники. — Красиво, — наконец вынес свой вердикт Эндрю, поднимая взгляд на Амита. — А почему тут только один набросок Себастьяна и целых пять меня? Таккар стушевался, пробуравил куст ещё сильнее, затем переключился на соседний и что-то несвязно бормотнул под нос, крутя между пальцами перо так, что, казалось, оно сейчас сломается пополам. Себастьян, заметив эту смущённую лихорадку, решил разбавить краски: — Потому что ты симпатичнее меня, очевидно. Я бы себя тоже не стал рисовать. А твои Конфринго — что-то с чем-то. Ларсон молча протянул записную книжку хозяину, а потом направился к своему телескопу, выглядя при этом весьма потеряно. Он постоянно засматривался в одну точку секунд по десять, задумчиво сводил брови и как-то тяжело вздыхал. Себастьян подошёл поближе к Амиту, который тоже точно так же подвис на какое-то время, глядя вдаль, и тихо, шёпотом спросил: — У тебя есть ещё рисунки Ларсона? Ответ на этот вопрос так разжигал любопытство слизеринца, что не было сил терпеть. — Д-да. «Анна, ты гений!» — Эндрю очень хочет, чтобы ты ему показал созвездия. Сразу все. Не стесняйся в эпитетах и загрузи его по полной. И про галактики, планеты и спутники не забудь, — дал напутствие Себастьян, хлопая Таккара по плечу. — Х-хорошо. Себастьян немного погодя разлёгся поодаль на траве, растянув губы в довольной улыбке, и краем глаза поглядывал на парочку, которая уже о чём-то неспешно болтала.

***

— Себастьян! Эй! «Оминис?» Медленно открыв глаза, Сэллоу увидел в расфокусе лицо Эндрю и понял, что задремал. На небе по-прежнему полно звёзд, значит, прошло не больше пары часов. — Амит уже ушёл, — оповестил Ларсон, присаживаясь спиной к Себастьяну. — А нам надо поговорить. Внезапно почва под телом будто промёрзла, а к горлу подступил комок. — Я слушаю. — У меня нет шансов, да? Ты сегодня явно дал это понять, когда притащил сюда Таккара, — болезненно прошептал Эндрю, взъерошивая свои волосы, а его спина напряжённо застыла, натягивая ткань тонкой рубашки. — Эндрю, я… — А вообще, знаешь, не отвечай. Ларсон резко повернулся, упёрся ладонью в траву рядом с головой Себастьяна и, быстро сократив расстояние, коснулся его губ своими. Ответа не последовало. Эндрю быстро отстранился, потерянно смотря в глаза напротив, которые не выражали ничего, кроме сожаления. — Прости, — прошептал ему почти в губы Сэллоу. Чувство вины ощутимо стало грызть ребра, а живот свело мелкой судорогой. — Я могу предложить только дружбу. — Друзья из нас уже не получились, — ломаным голосом ответил Эндрю. Его глаза стали почти чёрными и отчетливо блестели в полумраке. Эта ночь не должна так закончиться. — Тогда… — помедлил Себастьян, борясь с собственными словами. — Думаю, что это всё. Только не так. — Ясно. Ларсон поднялся на ноги, а Сэллоу вслед за ним. Стало очевидно, что больше нечего сказать друг другу. Вечера проведённые вместе на смотровой площадке останутся приятными моментами где-то в маленьком и светлом уголке воспоминаний, и не будет никакого смысла их тревожить. Себастьян не мог дать Эндрю то, чего он хочет, а тот, в свою очередь, уже дал достаточно. Но так не хотелось просто уходить. — Эндрю, помнишь, я рассказывал о парне, который не ответил мне взаимностью? — Помню. — Он ответил. Вновь повернувшись, Ларсон удивлённо приподнял брови, а затем неожиданно широко улыбнулся. Себастьяну стало немного легче дышать. Улыбка Эндрю словно отогнала удушающий сырой туман куда-то в гущу леса. — Почему ты сразу не сказал об этом? — Я не знаю. Не было подходящего момента. Я же не знал, что ты… — Полезу целоваться? — Да. — Я рад за тебя, Себастьян. Правда. Теперь я понимаю, что проблема не во мне. — Эндрю облегчëнно вздохнул, смотря в сторону огоньков Хогсмида. — А то я начал сомневаться в себе, думал, что со мной что-то не так. Что некрасивый, странный и гружу тебя своей любовью к астрономии, прям как меня сегодня Амит. Я чуть не свихнулся, слушая его рассказы. Неужели я веду себя так же? — Ну… — с ноткой иронии протянул Себастьян, отводя глаза. — О, Мерлин! — Ларсон, закатив глаза, ударил себя ладонью по лбу. — Кстати, он тебя рисовал не только сегодня. И я ни на что не намекаю, но, может, в этом есть скрытый смысл, — намекнул Сэллоу, загадочно улыбаясь уголками губ. — Да быть не может. Он, поди, рисует всех подряд, — засомневался Эндрю, потирая пальцами глаза. — Кто знает. Проводив Ларсона до точки с летучим порохом в Хогсмиде, Себастьян остановился в паре метров от сокурсника. Они разговаривали всю дорогу, будто с начала каникул прошло не несколько дней, а целая вечность. Эндрю постоянно улыбался, а Сэллоу подхватывал его заразительную улыбку. Друзья обсудили боевые навыки друг друга и оба отметили, что Ларсону просто не хватает практики, но вступить в дуэльный клуб он все равно не захотел, хотя на пару секунд все-таки задумался. Себастьян рассказал об ужине в семье аристократов и еле сдержался, чтобы не выдать то, в кругу какой семьи этот ужин был. Велико было желание поведать и об Оминисе, но тот не давал разрешения трепаться об их отношениях, впрочем, Себастьян его о нём и не спрашивал. — До встречи, — попрощался Ларсон, набирая в ладонь летучий порох. Вряд ли Эндрю ещё раз позовёт провести совместный вечер или вряд ли это сделает Себастьян, но они сейчас расстанутся на хорошей ноте, и это приятно грело сердце. — До встречи.

***

Следующий день тянулся так долго, что Себастьян стал серьёзно задумываться над тем, чтобы найти подработку. Нехватка карманных денег ощущалась слишком явно. Хотелось что-нибудь прикупить Анне. Например, новую метлу, чтобы сестра перестала латать старую, которую ей купил дядя на втором курсе обучения; или красивые платья для свиданий с Гарретом. Отношения с Оминисом тоже подразумевали трату монет: хотелось сводить его куда-нибудь, дарить подарки и в целом чувствовать себя менее зависимым от дяди. — Себастьян! — окликнула Анна брата, подбегая. Он едва заметно качался на садовых подвесных двухместных качелях недалеко от дома. Это был день, когда Себастьян должен был встретиться с Оминисом, но тот не уточнил ни время, ни место. Поэтому Сэллоу покорно коротал минуты, изучая трансгрессию в книге, которую любезно одолжил из библиотеки Хогвартса несколько часов назад. — Что случилось? — брат отложил чтиво, спрыгивая с ветхой деревянной конструкции. — Ты глянь. — Анна показала головой направление в сторону старого высохшего колодца в центре деревни. Себастьян устремил на него взгляд и заметил Оминиса. Тот прислонился поясницей о каменную кладку колодца, скрестив руки на груди. Его чёрная блестящая палочка выглядывала из-под локтя, а солнечный свет обрамлял светлую макушку. Подойдя ближе, Сэллоу долго не мог найти силы поздороваться, разглядывая непривычный выбор одежды Гонта: однотонная бежевая рубашка с коротким рукавом, серые шорты по колено и лёгкие коричневые ботинки без носков. Почему-то обнажённые голени невозможно надолго привлекли внимание. Себастьян уже видел их раньше, но почему-то сейчас они показались ему непозволительно оголёнными. — П-привет, — запнулся он, вспоминая, как складывать буквы в слова. — Здравствуй, Себастьян. Извини, что не предупредил во сколько приду. Сам не был уверен, — произнёс Оминис, отрываясь от колодца. Его волосы, обычно идеально уложенные назад, сегодня выбивались прядками вперёд, образуя небольшую чёлку. — Привет, Оминис! — поздоровалась Анна, неожиданно возникая за спиной брата. — Ты сегодня так необычно выглядишь, что Себастьян рот от удивления закрыть не может. — А? — обеспокоенно встрепенулся Гонт. — Почему? Я всегда летом так одеваюсь. Или с одеждой что-то не так? Себастьян бросил гневный взгляд на сестру, а она в ответ состряпала лицо: «Ну извини, не сдержалась». — Всё так, — начал он. — Просто непривычно видеть тебя… эм. Таким. — Каким? — Простым. — Это хорошо или плохо? Мне снова надеть костюм тройку? Если тебе так больше нравится. «Мне понравилось его снимать». — Я, пожалуй, пойду, ребята, — робко скользнула в разговор Анна. — Хорошего вам дня. Друзья попрощались с девушкой и ещё какое-то время молча стояли друг напротив друга. Оминис переминался с ноги на ногу, а Себастьян постоянно кидал взгляд на голые икры, думая лишь о том, как хочется их укусить. И щиколотки тоже. Почему эти выступающие косточки такие привлекательные? — Себастьян? — наконец выбил его из не совсем приличных раздумий Гонт. — Чем займёмся сегодня? — Идём в Хогсмид. Сейчас там… проходит кое-что интересное. Заодно заглянем в «Три метлы» и ещё куда-нибудь. Куда захочешь. — Это звучит как свидание, — улыбнулся Оминис, прикрывая рот сжатым кулаком. Себастьян потянулся губами к его уху, укусил за хрящик раковины и непривычно низким голосом прошептал: — Это оно и есть.

***

Себастьян, зная нелюбовь Оминиса к летучему пороху, предложил долететь до Хогсмида на метле. Гонт долго упрямился, приводя в аргументы то, что это неудобно и небезопасно, но в итоге сдался, запрыгивая позади Сэллоу, обнимая его со спины и сцепляя пальцы на животе в замок. Себастьян специально проворачивал в воздухе различные маневры, ускорялся без причины, чтобы Оминис сильнее прижимался и пыхтел на ухо всякие едкие слова. Пару раз снова удалось услышать что-то похожее на шипение, но Себастьян списал это на ветер в ушах. Едва они долетели до ворот, сразу послышалось множество мелодий. Звуки различных инструментов разлетались по воздуху, сливаясь с голосами прохожих. Последние несколько дней тут проходил фестиваль уличной музыки. Людей было непривычно много, даже несмотря на сильную жару. Себастьян приземлился на брусчатку возле «Круголётки», зашёл внутрь, чтобы отдать метлу на хранение, что делал уже не раз, а Оминис следовал за ним, ориентируясь на волшебную палочку. — Ужасно хочу пить, — пожаловался Сэллоу, выходя из магазина и снова сталкиваясь с июльским пеклом. Он уже чувствовал, как капельки пота собираются на лбу и шее. — Могу наколдовать тебе воды, — посмеивался Гонт, кивая на палочку в руке. — Я бы выпил из твоей палочки что-нибудь другое, — выдал похабную глупость Себастьян, и мгновенно удивился тому, что сказал. Во всём виновата проклятая жара, въевшаяся в голову, не иначе. «Себастьян, ты кретин! Полнейший!» Оминис несколько секунд просто вопросительно сводил брови, а потом вспыхнул розовым румянцем, прикрывая нижнюю часть лица тыльной стороной ладони. — Я сам себя не узнаю! Это все твои шорты, — сетовал Сэллоу, чувствуя жжение на ушах и бой сердца в груди. — Мои… шорты? — Оминис непонимающе уставился глазами куда-то в сторону. «Оминис, наверное, думает, что я какой-то извращенец. А вдруг так оно и есть?» — Неважно. Пойдём, давай не будем делать этот момент ещё более неловким, — взмолил Себастьян, поворачиваясь к собеседнику спиной. Парни направились к центральной площади, живая музыка тем временем становилась всё громче, а воздух всё сильнее обжигал лёгкие. В Хогсмиде всегда был небольшой уголок для уличных музыкантов, но теперь они заняли почти всю зону около статуи Энгиста из Вудкрофта — основателя деревни. Целый оркестр расположился на площади: женщины играли на скрипке и виолончели, а мужчины на трубе, дудочке и пианино. На удивление, никто не пользовался магией. Откуда-то издалека доносилась другая мелодия, видимо, выступала не только эта группа. Себастьян заметил, как Оминис застыл, повернув голову в сторону клавишного инструмента. Мелодия, которую музыканты играли, была весёлая и незамысловатая, под стать летнему настроению толпы, скопившейся вокруг. — Хочешь сыграть? — невзначай спросил Себастьян. — Что? Нет! — быстро выпалил Оминис. Но его лицо явно выдавало заинтересованность, а мутная серо-голубая радужка глаз непривычно ярко мерцала. — Почему нет? — Здесь же много людей. Вдруг меня кто-то узнает? Это были явно не те слова, которые Себастьян ожидал услышать. А даже если его и узнают, неужели это так плохо? В семействе Гонтов запрещена любовь к музыке? Видимо, она слишком ярко выбивалась на фоне любви к пыткам маленьких детей. — Тебя беспокоит только это? Жди здесь! Никуда не уходи! — Не дождавшись ответа, Себастьян подорвался с места и аккуратно обошёл скопление веселящихся под незатейливый ритм людей. Он забежал в «Шапку-невидимку», схватил соломенную шляпу с длинными полями и очаровательной зелёной лентой, быстро оплатил и выбежал из магазина, направляясь обратно к Оминису, который стоял на том же самом месте, где его и оставили. — Теперь тебя не узнают! — победно воскликнул Себастьян, натягивая шляпу на светлую макушку. — Что это? — удивился Гонт, ощупывая плетёный головной убор, и после натягивая его посильнее. — Соломенная шляпа? Никогда в такой не ходил. — Да, она самая. Смотришься отпадно. Теперь тебе ничего не мешает? — Я не знаю. Я никогда не играл на большую публику. Только тебе и… Элайзе. Немного страшно. И не факт, что мне позволят вообще это сделать, — запаниковал Оминис, держась обеими руками за поля шляпы. Музыканты тем временем ушли на перерыв, общались со слушателями и между собой, и вытирали собравшийся от жары пот, изредка попивая воду. Себастьян уже встречался с плотным бородатым мужчиной, играющим на пианино, и спрашивал его, можно ли будет сыграть студенту, на что музыкант радостно согласился выделить десяток минут во время перерыва. Именно поэтому сегодня Сэллоу и привёл Оминиса в душный Хогсмид, но был почти на сто процентов уверен, что Гонт наотрез откажется поучаствовать в таком людном мероприятии. Себастьян подошёл к музыканту и указал на Оминиса, обговаривая ситуацию. Пианист, услышав детали, громко выкрикнул: — Эй, паренек в солидной шляпе! Не стесняйся. Все свои! Покажи, что умеешь! Немного помедлив, Гонт скованно приблизился к мужчине и Себастьяну, поблагодарил за возможность и присел за инструмент, зависнув дрожащими пальцами над клавишами. — Всё в порядке. У тебя есть целых десять минут. Не спеши, — подбодрил Сэллоу, стоя рядом с пианино. — Я не могу, — нервно прошептал Гонт, отворачивая голову и опуская руки на колени. — Всё-таки не могу. Себастьян присел рядом на корточки спиной к слушателям, потянулся к рукам Оминиса и обхватил их, с силой сжимая. Несмотря на знойную жару, пальцы Гонта оставались всё такими же ледяными, как и всегда. — Я буду рядом. Сыграй то, что больше всего хочется. Думай о том, что здесь, помимо меня, никого нет. Оминис поджал губы и, набрав побольше воздуха в лёгкие, тяжело выдохнул. — Я… я попробую, — пробормотал он, вновь нависая пальцами над клавишами. Спустя минуту борьбы с собой, Оминис стал играть мелодию: бодрую и, на удивление, мажорную, перетекающую в тонкую меланхолию и обратно. Она была похожа на окончание летних каникул на первом курсе. Беззаботность вперемешку с волнением перед началом учебного года. Себастьян вспоминал то, как они с сестрой мастерили кораблики из веток и плотной листвы и пускали их по реке рядом с Фелдкрофтом. Бежали за ними, наверное, добрый километр, пока те не скрывались из виду, утопая в бурном потоке течения и волн. Отчего то Себастьяну стало не по себе, несмотря на то, что мелодия была довольно жизнерадостная, и люди в толпе весело пританцовывали. Оминис играл прекрасно, его уже спокойные длинные пальцы уверенно порхали над клавишами, а звук четко отражался от стоящих рядом зданий. Гонт прикрыл глаза и едва заметно улыбался, сводя брови к переносице. Его лицо, скрытое в тени широких полей шляпы выражало… Удовольствие. Себастьян смотрел на парня, не отрываясь и не моргая. Шум и очертания толпы рассеялись, размылись где-то в подсознании. Казалось, что есть только он и Оминис в окружении белоснежной просторной комнаты без окон и дверей. Всего пара шагов отделяла их друг от друга и Себастьян вмиг сократил их, хватая Гонта за запястье и утягивая за собой в самый центр. Стены и потолок исчезли, превратившись в песчаный ночной пляж, омываемый приливными волнами. Оминис скинул шляпу, притянул к себе спутника, обхватывая его шею, и начал ритмично водить босыми ногами по песку, увлекая за собой в несложный танец. Себастьян повторял движения, обнимая спутника за талию, вдыхал приятный знакомый запах мёда и молока, исходящий от светлых волос. Парни синхронно потянулись губами друг к другу и робко соприкоснулись, растягивая удовольствие от осознания чужого тепла. Губы Гонта оказались немного обветренные, но в том же время мягкие и, на удивление, сладкие. Через мгновение Себастьян коснулся их кончиком языка, обвёл линию вдоль контура и без стеснения проник внутрь, ощущая распаляющий жар. Оминис, к счастью, ответил тем же, извиваясь языком и сталкиваясь губами в такт мелодии. Снова и снова, пока голова Сэллоу не начала кружиться от стремительно испаряющегося из лёгких воздуха. Шум аплодисментов вывел Себастьяна из своеобразного транса. Он не сразу понял, что Оминис уже, поднявшись на ноги, прекратил играть, разговаривая с музыкантом. Тот похлопал его по плечу, отчего Гонт даже слегка прогнулся под тяжестью одобряющей похвалы. Люди в толпе явно тоже были в восторге, скандируя лестные высказывания. Жар волной охватил тело, чёрная пелена, усеянная белыми мушками, встала перед глазами. Себастьян присел на корточки, закрывая лицо ладонями. Вероятно, стоило купить две шляпы. Тёмные волосы притягивали к себе слишком много солнечного света. — Себастьян? — позвал его Оминис, присаживаясь рядом. — Ты потрясающе сыграл, — слова прозвучали скомкано и приглушённо. — Тебе… плохо? — Всё в порядке, — соврал Сэллоу, пытаясь «проглотить» звон в ушах. — Просто давай уйдём куда-нибудь в тенёк. — Хорошо. Парни спрятались под козырек одного из высоких домов неподалёку. Себастьян помаленьку стал приходить в себя, думая лишь о том, что испортил выступление Оминиса своим внезапным приступом чего-то. «Если бы я ещё в обморок упал, то это сразу занавес, завещание всех пожитков сестре и уход в монастырь высоко в горах». — Может зайдём в «Сладкое королевство»? — внезапно предложил Оминис. — Хочу мороженого. Себастьян молчаливо отметил, что Гонт сегодня как большой ребёнок. В милой светлой одежде, с растрёпанной чёлкой на один бок, торчащей из-под соломенной шляпы, ещё и мороженое просит. Не хватает только воздушного шарика в руку. Скажи кому, что это потомок Салазара Слизерина — ни в жисть не поверят. — Не откажусь от чего-нибудь холодного, — согласился Сэллоу. Парни купили по рожку мороженого: Оминис выбрал лимонное с мятой, а Себастьян простое шоколадное. Они интереса ради дали друг другу попробовать вкусы и направились в сторону реки. Сэллоу готов был прямо в одежде залезть в освежающую живительную воду. — Почему ты так любишь солёные сладости? — поморщился он, пытаясь согнать с языка вкус чужого мороженого. Сочетание явно не для слабых духом. — Соль усиливает вкус сахара, ты не знал? — Усиливает так, что язык отваливается. У меня как будто все рецепторы разъелись. — Очень жаль. Надеюсь, что к концу дня твои рецепторы восстановятся. У меня для тебя есть особый десерт, — буднично проговорил Оминис. Себастьян застыл на месте, вперился глазами в Гонта, который также остановился, повернувшись в сторону спутника, и коварно улыбнулся, слизывая свое подтаявшее мороженое. «Месть, значит?» — Оминис, ты нарываешься? Хочешь, чтобы я совсем вышел из себя? — Себастьян быстро сократил дистанцию до Гонта, утыкаясь лбом в его шляпу. — Да, — на выдохе ответил Оминис. «Чёрт!» Сэллоу с силой натянул ему шляпу на лицо, развернулся и побрёл к реке, доедая в три укуса свое мороженое. Дойдя до мостков позади «Кабаньей головы», он снял ботинки и носки, положил их рядом, после закатал брюки и плюхнулся на старые деревянные доски, погружая обнаженные ноги в воду. По правую руку приятно журчал маленький водопад, а по левую открылся красивый вид на Хогвартс, окинутый ослепляющей солнечной шапкой. Тёплая вода приятно ласкала ступни, но хотелось погрузиться в неё полностью. Наконец-то лёгкая солнечная лихорадка начала сходить на нет, а может, она была и не от солнца вовсе. Оминис подошёл спустя пару минут и убрал палочку в карман. Он, скрестив ноги, присел рядом и укусил свою порцию «сладости». — Тебе легче? — спросил Гонт. — Да. Не помню, чтобы лето было таким жарким. — Хочешь, отдам тебе шляпу? — Оминис пошевелил головой. — Нет, спасибо, — заулыбался Себастьян. — Кстати, какую мелодию ты играл? Дай угадаю, она называется «Соната и какая-то случайная цифра»? Гонт несколько секунд молчал, а его подтаявшее мороженое немного стекло по кисти руки. — Она называется «Мальчик с запахом смородины и орехов». Себастьян замер, рассматривая рябь от собственных ног. Он вдруг почувствовал солёное жжение в уголках глаз, а затем что-то мокрое защекотало щёки. Слова застряли в горле, хотя он и не знал, что сказать. — Себастьян? — послышался взволнованный голос рядом. — Всё в порядке, — надрывно ответил Себастьян, протирая глаза манжетой рубашки. Оминис доел мороженое, подвинулся ближе, соприкасаясь плечами, и обнял Себастьяна, а тот уткнулся лицом в шею Гонта и сделал глубокий вдох. Привычный приятный запах кожи смешался с солоноватостью пота, и казалось, что нет аромата вкуснее. — Я так люблю тебя, я уже говорил? — промурлыкал Сэллоу. — Говорил. — С ума по тебе схожу. Оминис промолчал, но шумно проглотил слюну, что было красноречивее любых слов. — Я так хочу тебя прямо сейчас, — прошептал Себастьян. — Себастьян… — повисла небольшая пауза. — Пойдём в «Три метлы»? — Снимешь нам номер? — Самый дорогой.