Эхо в тишине

Пустые коридоры школы утопали в полумраке, но ночной Хогвартс не был лишен звуков и запахов: они постоянно проносились мимо, напоминая о том, что школа живёт даже после отбоя. Себастьян Сэллоу особенно любил прогуливаться по замку именно в это время. Он проникал в секретные запертые уголки, мечтал отыскать Выручай-комнату, прочёл множество книг из запретной секции библиотеки и хотел найти для себя что-то новое. Но школа, как назло, открывая одни двери — закрывала другие. Эта ночь могла быть самой обычной, как десятки остальных до этого, но внимание Себастьяна привлекла музыка. Он услышал её во дворе трансфигурации, бросая в воду монетку в свете полной луны, как ему порекомендовала Астория Стрёкотт, с которой он состоял в дуэльном клубе «Скрещённые палочки». Якобы это должно было изменить направление потока и открыть небольшое углубление в статуе дракона, в котором, в свою очередь, был таинственный сундук. Но ничего подобного не произошло. Себастьян бесшумно выругался, осматривая изваяние. Музыка, тем временем, стала громче из-за увеличивающегося, почти безумного, темпа. «Человек способен так быстро перебирать пальцами по клавишам?» Себастьяну почему-то стало интересно, кто виновник шума. Он неспеша вошёл в Северный зал, после поднялся по лестнице и, наконец, нашёл источник звука. Музыка доносилась из класса музыки. Что может быть банальнее и очевиднее? Себастьян остановился у входной двери, не решаясь нарушить покой играющего, а затем облокотился о стену, прикрыв глаза и уносясь потоком нот, которые больше походили на разбивающиеся о скалы волны. Это длилось ещё минут пять от силы, после чего всё затихло и послышались отдалённые шаги. Себастьян резко оторвался от стены и спустился по лестнице на пару пролётов, замерев в ожидании, но дверь так никто и не открыл. Чтобы точно не рассекретить своё присутствие, он сотворил выученное не по школьной программе Дезиллюминационное заклинание, которое было его палочкой-выручалочкой. В трудные минуты оно спасало от профессоров, внезапно решивших пройтись в столь поздний час, от призраков и, конечно же, от Пивза в частности. Тот особенно изводил Себастьяна своими внезапными появлениями и последующими уведомлениями преподавателей, из-за чего его пару раз вызывали к директору Блэку, пугая отчислением. Себастьян подождал ещё несколько минут, а затем направился по своему привычному маршруту, мысленно воспроизводя услышанную мелодию и постукивая указательным пальцем по палочке в руке.

***

— Себастьян, ты серьёзно? — удивилась Анна. — Что за вопрос? — Обиженно глянул в ответ Себастьян. Близнецы сидели в Большом зале, наслаждаясь обедом. — Оттуда всегда доносятся звуки игры на пианино. Вот удивил. — Но не такие громкие и быстрые, словно меня обдавало шквальным ветром. Я услышал аж со двора! - с интересом проговорил Себастьян, а потом недовольно добавил: - И, кстати, Астория Стрёкотт меня опять обманула. И почему я вечно верю в порядочность когтевранцев?.. — звучит риторический вопрос. — Ожидаемо, — вздохнула Анна. — Мне кажется, что тебе пора заканчивать бродить по ночам. Сколько ты сегодня спал? — Эм… часа два? — Себастьян состроил виноватое лицо, сводя брови к переносице. — Но мне действительно интересно, кто играл. — Ну, узнаешь ты, а что дальше? — Ещё одной загадкой станет меньше! — Он с силой ткнул в помидор на тарелке, знаменуя будущую победу. — Велика тайна. Мало у нас что ли картин таких по школе развешано. — Не видел я таких в классе музыки. И уж явно не лягушки так филигранно прыгали по клавишам. — Ой, дело твое, братец, но мне это не нравится. Тебе повезло, что ты такой умный и учеба так легко даётся, но твои ночные прогулки ничем хорошим не кончатся. Попадёшь однажды в какую-нибудь секретную комнату и не сможешь выбраться. Будешь в виде призрака с Пивзом на пару первогодок пугать. — Анна несильно ткнула вилкой в нос Себастьяна, оставляя после несколько маленьких красных точек. — Да понял я, понял, — заверил он, отодвигая весьма опасный столовый предмет от лица. Понял и, ожидаемо, не послушался. Ночью, чуть раньше, чем вчера, Себастьян пришёл в класс музыки. В помещении царил полумрак, лишь свет от луны холодным потоком пробивался через окна и не было ни намёка на присутствие живой души. Себастьян медленно прошёлся по классу: он осмотрел старое пианино, которое тихо повторяло магией зацикленную мелодию, а после глянул на людей, сладко спавших на картинах. Потеребив корешок книги, «одолженной» накануне из запретной секции библиотеки, Сэллоу поднялся по старым лестницам к колоколам и, недолго думая, уселся на прохладные доски, чтобы скоротать время за чтением, ожидая таинственного музыканта. Спустя какое-то время, услышав скрип входной двери, Себастьян тихо поднялся и наклонил голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Им оказался… студент? В полумраке и из-за мешающего гигантского колокола сложно было разглядеть черты лица, но было видно светлые прямые волосы и бледность кожи. Одет же вошедший был в кремовую рубашку и серые брюки. Он не стал зажигать свечи или использовать Люмос, лишь бросил стопку бумаг на небольшой столик рядом, а затем сел за пианино. Оно довольно скрипнуло, замолчало, позволяя музыканту прикоснуться к клавишам, словно обладало своим собственным «я». А может, в действительности так и было. В этот раз Себастьян услышал другую мелодию, более меланхоличную и медленную. Как будто играющий хотел поделиться душевными терзаниями со своими слушателями. Пальцы отчаянно давили на клавиши и так же резко поднимались, чтобы с новой силой впечататься вновь, раз за разом рассекая тишину. Себастьян постепенно стал чувствовать, как где-то в горле оседает ком. «Неужели музыка может быть такой?» Он никогда особо не интересовался музыкальными инструментами. Не было времени или желания, или всего сразу. Книги привлекали его намного больше. Он даже находил забавным то, что шляпа определила его в Слизерин, а не Когтевран. Вероятно, дурной нрав превалировал над тягой к знаниям или плотно с этой тягой переплетался. Себастьян спустился на пролёт, пытаясь лучше разглядеть музыканта, сам не понимая, зачем ему это. Какая-то глупость. Вспомнились слова Анны: «Ну узнаешь, а что дальше?». Действительно, и что же? Это просто студент, которому тоже не спится. Всё ясно, как белый день, но тогда почему так велико желание узнать?.. В темноте Себастьян случайно задел палочкой перила, и та выскользнула из его пальцев, с грохотом и раскидистым эхом ударяясь о пол и скатываясь по маленьким лесенкам к трибуне с поющими лягушками. Они едва заметно подпрыгнули, издавая целый градиент из «ква» и, очевидно, оповещая этим музыканта. Сэллоу замер, жмурясь, и за секунду тысячу раз пожалел, что не убрал палочку в карман. Резко перестав играть, незнакомец поднялся со стула и спустился к упавшему предмету, после взяв его и покрутив в руках. Он прощупывал рукоятку, изучая изгиб, а после поднёс палочку к носу. «Понюхал?» Себастьян удивился, выглядывая одним глазом из-за перил, и поспешно отвернулся, когда заметил, что блондин поднимает голову. «Я не сделал ничего плохого. Просто спущусь и заберу палочку!» Сэллоу перебирал в голове всевозможные причины быть там, где был, будто реальная причина запретна и достойна порицания. «Решил узнать, почему директор Блэк так недолюбливает колокольную башню? Эдванджелина Бардсли говорила что-то такое… Или захотел услышать знаменитый хор лягушек? Выяснить, крепки ли перила на лестницах!» Себастьян медленно спустился, скрипя старыми досками под ногами. — Привет, — неуверенно поздоровался он, сокращая дистанцию. Музыкант лёгким движением руки «зажёг» красный свет на конце своей палочки, глядя куда-то в сторону, и это сияние контрастно очертило контур его изящного лица. Себастьян покрылся мурашками. Он узнал чистокровного отпрыска семьи Гонтов — Оминиса. Парни не только вместе учатся на одном факультете и на одном курсе, но и даже спят в одной спальне. И теперь стало понятно, почему Оминису не нужен свет. Про его семью ходят не самые лестные истории, впрочем, как и про самого незрячего парня. Гонт всегда казался высокомерным и до жути правильным. Истинным чистокровным, о таких только в пособиях пишут на тему: «Как заставить всех поверить в моё превосходство». На прошлые попытки завести разговор он часто хмурился и всем видом показывал, что не настроен на беседу. Себастьян лишь хотел более-менее ладить со всеми студентами, которые делят с ним комнату, но Оминис был небольшим исключением. Кто бы мог подумать, что у него такое красивое хобби. — Здравствуй, Себастьян Сэллоу. Полагаю, что это твоё. — Гонт протянул палочку, не выражая никаких эмоций. — Да… Спасибо. Я… Растерялся. Не знал, что ты тут будешь. - Себастьян практически не солгал, пряча вернувшийся в хозяйские руки предмет в карман и перебирая рукоятку пальцами. Оминис лишь коротко кивнул и направился обратно к пианино. — Как ты узнал, кто я? — вдруг озарило Себастьяна. — По… — Оминис замялся, останавливаясь на полпути. — По твоему голосу. «Мы с ним говорили всего несколько раз за все эти годы. Будучи слепым, он научился отличать голоса даже малознакомых людей?» Себастьян стоял, не зная, что сказать, чтобы затянуть разговор на подольше. — Ты красиво играешь, — восторженно выпалил он. — Только никому не говори об этом. И у меня есть разрешение быть тут. Если ты вдруг подумал, что я тайком сюда пробираюсь, как ты, то это не так, — подойдя к инструменту, ровным тоном проговорил Оминис. Он вновь повернулся к Себастьяну и оперся ладонями на клап, уже закрывающий клавиши, и выглядел слегка растерянно и непривычно. «Какой же красивый голос» Себастьян попробовал каждое слово на вкус. Он и раньше слышал его, но как будто с каждым годом тембр становился только мелодичнее. — Почему ты это скрываешь? — Не хочу, чтобы кто-то ещё это услышал. — Почему? — не унимался Себастьян, подходя ближе. Оминис нахмурился, сильнее вдавливая ладони в клап, и как будто одним лишь выражением лица отвечая: «Разве это не очевидно?». Себастьян понял, что диалог зашёл в тупик, как и всегда с Гонтом, поэтому, коротко попрощавшись, он быстро вышел из класса. «И почему он всегда такой сложный?»

***

С того дня Себастьян стал больше внимания обращать на Оминиса: на то, как тот изящно держит черную палочку, и на то, как аккуратно поправляет мантию, которая то и дело норовит упасть с правого плеча. Узнал, что от некоторых занятий Гонт освобожден, а на некоторые ходит через раз. Преподаватели редко его спрашивают, судя по всему, из-за его особенности. Со стороны Оминис выглядит нелюдимым, хоть и довольно часто общался с другими студентами, приветливо улыбаясь. Он словно не подпускает близко, но и не отталкивает. Себастьяну даже стало обидно, что все предыдущие попытки завести дружеский диалог Оминис нещадно прерывал. — Слушай, Анна, а ты слышала что-нибудь о Гонте? — шёпотом спросил Себастьян свою сестру, сидевшую рядом с ним на уроке профессора Ронена. Оминис сидел практически напротив, уткнувшись в учебник, но смотрел совсем в другую сторону. Его палочка почти лежала на страницах, пульсируя красным свечением. — Немного. Всякие сплетни про то, что он тёмный волшебник. И вся его семья — жуткие люди. Говорят, что у них в подвале заперты маглы, над которыми они проводят эксперименты. — Ёрзала Анна на стуле якобы от страха, театрально обхватывая плечи ладонями. — А, и ещё, некоторые девчонки с нашего факультета и, наверное, не только с нашего, с ума по нему сходят. Странно, да? Учитывая все эти слухи. А почему ты спрашиваешь? — Это он играет по ночам, — не думая проговорился Себастьян. Хотя в тот день он и не давал обещания молчать. — Что? Серьёзно? Вот уж не подумала бы. — Да, только не говори никому. — Не скажу, не переживай. — Хотелось бы узнать его получше… — сказал он ещё тише, чем прежде, пристально наблюдая за Оминисом. Тот поднял голову, видимо, почувствовав на себе чужой взгляд. Себастьян опешил, заливаясь румянцем, и закрылся учебником. «Что я делаю? Он же меня не видит.» — А? Ты что-то сказал? — переспросила сестра, вновь отрываясь от лекции. — Нет, ничего, не обращай внимания. Себастьян продолжал ходить в класс музыки по ночам: слушал игру Оминиса, попутно читал разные книги, лёжа в лестничном пролёте и периодически так там и засыпая до рассвета. Он ловил настроение каждой мелодии, начал понимать, когда у Гонта плохой или хороший день: это выдавали его пальцы, сочетаясь с заметным скрипом инструмента, который, как и Себастьян, научился различать эмоции музыканта. Сэллоу наблюдал за тем, как часто Оминис останавливается, чтобы просто перевести дух, или сколько кругов нарезает по небольшой аудитории, перебирая листы с нотами под красным свечением палочки. Гонт приходил три-четыре дня в неделю и каждый раз в разное время. Иногда он даже не играл, а просто сидел на полу, накрыв лицо ладонями. В такие моменты Себастьян особенно бесстыдно вглядывался в парня, слушая в тишине глубокое надрывистое дыхание. — Надо отдать Гонту должное, ты действительно стал больше спать и меньше времени шляться ночью по школе, — отметила Анна, хлопая брата по плечу, когда они шли на урок профессора Шарпа. — Только спина ноет постоянно. Надо поставить туда кровать, а то я там стал ночевать чаще, чем в гостиной. — Ага. И шкаф с книгами ещё добавить. Миссис Пергамм точно одолжит один из библиотеки своему самому любимому студенту.— Анна игриво сделала акцент на последних словах. — У меня аж холодок по спине пробежал, — встрепенулся близнец. — Вообще не узнаю тебя в последнее время. С чего ты так заинтересовался музыкой? — Если бы музыкой… — уклонился от ответа Себастьян, отводя взгляд. Войдя в класс, он первым делом принялся искать светлую макушку, а когда нашёл, то встал за соседний котел. Анна вопросительно посмотрела на брата, уже попытавшись возразить, на что тот прислонил указательный палец к губам с намеком, что лучше промолчать. Сестра нахмурилась и открыла учебник, кидая косые взгляды на Оминиса, а он в свою очередь заинтересованно вслушивался, слегка наклонив голову. «Он знает, что я рядом?» — Так, студенты, сегодня мы варим умострильное зелье, — начал занятие профессор Шарп, подходя к ученикам. — Откройте учебник на странице тридцать четыре. Порядок весьма простой, а вот временные промежутки соблюсти сложно. Одна секунда и зелье будет испорчено. Ингредиенты уже на ваших столах. Я сейчас вам продемонстрирую, будьте внимательны. Если возникнут вопросы — обращайтесь. Себастьян, несмотря на опоздания, прогулы и взбалмошное поведение, учился отлично, и приготовить зелье было для него парой пустяков. Он быстро справился с задачей, бросая взгляды на Оминиса: тот постоянно вздыхал, перебирая руками ингредиенты, подносил их к носу и от чего-то морщился. Долго обдумывал. Опять перебирал. Наконец он взял в руку склянку с толчёным жуком-скарабеем и случайно просыпал часть порошка мимо котла, но не заметил ошибки и перемешал своё варево. После Гонт нащупал селезёнку тритона и бросил сразу две вместо одной, потому что те склеились между собой. Когда настала очередь желчи броненосца, то та вообще не смогла вывалиться из склянки, как бы Гонт ни тряс её над котлом. И, не заметив очередной неудачи, он снова всё перемешал. Себастьян невольно улыбался этому милому «талантливому» зельевару. — Мистер Гонт, как всегда, плохо. — Подошёл профессор Шарп. — Уже третье зелье подряд никуда не годится. Минус пять очков Слизерину. Оминис напряг плечи, его школьная мантия опять сползла, и на этот раз слишком сильно. Себастьян не заметил, как долго он пялился на белую рубашку, теперь выглядывающую из-под мантии. В ней не было ничего особенного, она почти такая же, как и у него самого, но тогда почему так сложно было отвести взгляд?.. Глаза поднялись чуть выше, рассматривая белоснежную шею и родинку на ней. Ещё выше — изящную острую скулу. Выше… Себастьян только сейчас заметил, что Оминис, приподняв брови, смотрит ему на лоб. Сэллоу вспыхнул, возвращаясь глазами к котлу, огонь под которым уже был потушен, а само зелье - готово, и, случайно вдохнув его неприятный запах, Себастьян слегка сжал мантию на груди. «Почему так колотится сердце?» — О, мистер Сэллоу. Чудесно, как и всегда! — Профессор оценил зелье, приготовленное Сэллоу и повернулся к Гонту, добавляя: — Учитесь у своего сокурсника. Он получает пять очков, потерянные вами ранее, и ещё пять сверху за безупречно сваренные десять зелий подряд. Себастьяну, несмотря на похвалу, было неприятно, что Шарп слишком строг с Оминисом. Видно, что ему просто не хватало дружеской руки рядом, ведь сложно одновременно использовать свою палочку и перебирать ингредиенты, доставая их из склянок и мешочков.

***

— Эй, Себастьян, пошли на Поле призывателей. Пруэтт опять строит из себя не пойми кого, нужно преподать ему урок, — позвала Анна, крепко сжав кулак перед собой, чем показывала готовность биться с гриффиндорцем, отстаивая честь своего факультета. Близнецы иногда собирались там, оттачивая навыки в волшебстве и просто развлекаясь время от времени. — Ты иди. Я догоню попозже. — Махнул рукой Себастьян, скрываясь в конце коридора. «Нужно взять новую книгу в библиотеке. По музыке?..» Неожиданно его привлекла необычная фигура возле витража при входе в башню Защиты от темных искусств. На полу, прислонившись к стене, сидел Оминис, и тихо посапывал. Солнце щекотало его левую щёку, волосы будто горели, утопая в жёлто-красном переливе от стекла, а на краю мантии так же мирно спала кошка, свернувшись калачиком. «Он что, котёнок? А рядом мама-кошка?» Себастьян неспеша подошёл, спрятав руки в карманы, и присел на корточки, чтобы разглядеть эту умиротворяющую картину. Кошка приоткрыла глаз и недовольно мяукнула, оповещая, что ближе нельзя — это её территория, а Сэллоу кивнул в ответ, соглашаясь с требованиями владелицы пушистого белого хвоста. Он плюхнулся на пол, скрещивая ноги, оперся на ладонь и просто наблюдал за тем, как ровно и мерно поднималась грудь Оминиса при вдохе; за тем, как мило шевелятся его ноги, стуча ботинками друг об друга; за тем, как едва заметно отбивают ритм длинные бледные пальцы, нажимая на невидимые клавиши. Кошка рядом громко мурчала, размахивая хвостом из стороны в сторону. «Это так выглядят тёмные волшебники? И фамильяры у них интересные. Где записаться?» Сэллоу потянулся к лицу Оминиса в попытке убрать прядь, которая сползла тому на нос и видимо щекотала. Едва коснувшись светлых волос, он тут же покрылся холодными мурашками, не понимая, что творит, и резко перевёл удивлённый взгляд на кошку, а она на него, сужая зрачки. Отпрянув, Сэллоу поднялся и снял свою мантию, после накрывая ей Гонта так, чтобы скрыть его ноги. «Он уснул на полпути к гостиной, потому что ночью занят игрой на пианино?» Себастьян ещё какое-то время постоял рядом, оглядываясь по сторонам, а затем, подойдя к лестнице, начал подниматься, но, вспомнил, что хотел в библиотеку. Снова спустившись обратно, ноги сами ведут Сэллоу к Гонту. — Оминис? — прошептал он, наклоняясь. Ноль реакции. — Оминис? — Себастьян слегка постучал тыльной стороной указательного пальца по его мягкой щеке. Гонт нехотя разлепил глаза, после потянулся, довольно зевая, и заметил, что какой-то лишний кусок ткани сполз по плечу и упал на пол, теряясь в ногах. Он нащупал его, перебирая рукой перед собой, и случайно задел кошку, а та громко мяукнула и убежала, успев на прощание лизнуть ладонь. Себастьян созерцал, не сдерживая улыбку. — Привет, Оминис, — наконец он решил выдать себя. Гонт вздрогнул и поднял голову, а его чистые, светлые невидящие глаза распахнулись в удивлении. — Себастьян Сэллоу? Я могу тебе чем-то помочь?.. Это твоя мантия?.. — Он протянул смятый ком чёрной ткани. Себастьян взял её, развернул и надел обратно, неосознанно ощущая в груди что-то волнительное. — Я хочу тебе кое-что предложить, — начал он, довольный своей абсолютно блестящей идеей, которая пришла в голову ровно пять секунд назад. — Я помогу тебе в Зельеварении, а ты научишь меня играть на пианино. По рукам? Оминис неподвижно сидел какое-то время, отходя ото сна. Затем он поправил волосы, ладонью зачесав их назад, поднялся и неспешно отряхнул мантию. Достав волшебную палочку, он "включил" красное свечение и направился к лестнице. — Оминис? — Нет. — Почему «нет»? — Себастьян поплёлся следом. — Что тебе нужно от меня, Сэллоу? — остановился Гонт, хмуря брови. — Я же тебе только что сказал. Хочу научиться играть. И всё. Всего несколько уроков. — Ты поэтому постоянно приходишь ночью в класс музыки? Себастьян, нервно сглотнув, замер, и почувствовал, как загорелись уши. Его маленький и безобидный вуайеризм раскрыт. — Откуда ты знаешь? — виновато прохрипел он, опустив голову и рассматривая поочерёдно свою и чужую обувь. — Это важно? — Ты прав. Но мое предложение остаётся в силе. Упрямство — одна из главных черт характера близнецов Сэллоу. Оминис несколько секунд обдумывал, крепко сжав рукоять палочки. Его губы образовали тонкую линию, а на переносице появилась небольшая складка из-за сведённых бровей. — Хорошо, — наконец выдавил он. — Но максимум дважды в неделю. И больше не оставайся там вне наших занятий. Это немного… Странно. — Договорились, — засветился Сэллоу. И он готов был поклясться, что краем глаза заметил улыбку на лице Гонта, когда тот отвернулся и направился вверх по лестнице. На самом деле, никакие уроки музыки Себастьяну были не нужны. Его просто влекло к странному парню с пепельными глазами. Брошенное сгоряча предложение было отличной идеей наконец-то узнать друг друга получше. Сэллоу действительно выглядел со стороны как влюблённый подросток, ведомый лишь велением сердца.

***

— Себастьян, почему ты так долго? И чего ты такой довольный? Жутко… — Подбежала Анна, когда заметила брата, выходящего на лужайку для полетов. На платформе «Поля призывателей» стояли два гриффиндорца: Гаррет Уизлли и Леандр Пруэтт. Они улыбались, о чём-то болтая и косясь на близнецов. — Что случилось? Неужели Пруэтт тебя обыграл? — удивлённо посмотрел Себастьян на сестру. Она подхватила его за локоть, заставляя остановиться. — К чёрту Леандра, я его уделала. Но там Гаррет… Он тоже пришёл сыграть. Я не могу, — смущённо прошептала Анна, разминая туфлей зелёную траву. — Что не так с Гарретом? — Всё с ним так… — Отвела она взгляд в сторону. — Просто сыграй ты с ним. И не вздумай его всухую обыграть. Немного поддайся. Или много… — Ты серьёзно? — Он первый раз пришёл посоревноваться. Если ты его обыграешь, то он больше не придёт. Просто сделай, как я прошу. Тебе что, сложно? — умоляла Анна, жалобно смотря в глаза. — Понял, не дурак. — Себастьян потрепал сестру по голове, за что та слегка стукнула его в бок, намекая, что этот смущающий жест сейчас явно некстати. Сэллоу поднялся к гриффиндорцам, предложив начать состязание, и закатал рукава рубашки. Гаррет попросил быть с ним полегче и заулыбался, почёсывая кудрявый затылок. Соперники подкинули монетку, чтобы решить, кто выступает первым, и Уизли выиграл. — Акцио! — Гаррет притянул шар на десять очков, а Себастьян, распахнув глаза, поразился тому, насколько его соперник плох, и повернулся к сестре, разводя руками, как бы спрашивая: «Я действительно должен подыграть ему?». Анна кивнула, мысленно транслируя в голову Себастьяна — «Пожалуйста». — Акцио! — Сэллоу притянул свой шар на тридцать очков и бесшумно выругался, боясь вновь посмотреть на наверняка негодующую сестру. — Акцио! — Гаррет вновь показал свое «мастерство», подтолкнув своим шаром шар Себастьяна, который уже от недоумения потирал переносицу. Теперь, будучи в синей зоне, у него было уже пятьдесят очков. Но, несмотря на очевидный провал, Гаррет улыбался. — Ты хорош, Сэллоу! Не только в Зельеварении лучше меня. Но я так просто не сдаюсь! — голос Уизли сквозил азартом. На следующем ходу Себастьян решил подтолкнуть шар гриффиндорца, но случайно сбил его с поля, не рассчитав силу притяжения из-за прожжённой сестрой дырки в спине. Он напрягся, понимая, что исход поединка теперь точно предрешён. Победа на «Поле призывателя» ещё никогда не была такой горькой. Себастьян, скрипя телом, повернулся в сторону Анны, делая максимально щенячий вид. — Ты дурак, Себастьян! — Она испепелила его в ответ, убегая в здание школы. Леандр и Гаррет вопросительно переглянулись между собой. — Гаррет, просто приходи в следующий раз ещё сыграть. Без вопросов, — удрученно попросил его Себастьян, направляясь за сестрой, но думая только о предстоящем обучении в классе музыке.