Эхо в тишине

— Я чувствую, как ты сутулишься. Сядь прямо, — мягко, но уверенно попросил Оминис Себастьяна, сидящего по левую руку. — Это так необходимо? — Тот тянул слова, словно маленький ребенок, но просьбу выполнил. Это было их первое занятие. Себастьян от волнения постоянно ёрзал на стуле и теребил манжеты рубашки, поглядывая на своего молодого учителя. Оминис начал обучение с самых основ, когда узнал, что новоявленный ученик не знает даже нот. Себастьян слушал, как контролировать следование пальцев, что такое интервал и аппликатура, тона и полутона, но постоянно пропускал теоретическую информацию мимо ушей. В мыслях вместо музыки блуждал тот факт, что губы у Оминиса были сухие и немного потрескавшиеся. — Я не против приступить к практике, — оповестил Себастьян, когда понял, что уже слишком сильно отвлёкся. — Хорошо. Для начала, я бы хотел, чтобы ты выучил чередования нот в октаве: До-ре-Ми-фа-Соль-ля-Си-до. После этого найти любую ноту не составит труда. — Оминис прошёлся по клавишам, начиная с самой левой До, проговаривая ноты и позволяя Себастьяну «распробовать» их звук по отдельности. Сэллоу первый раз услышал звук инструмента так близко и так отчетливо. Он завороженно наблюдал за пальцами Оминиса, которые порхали над клавишами, словно бабочки. Длинные, с выступающими косточками и аккуратно подстриженными ногтями — всё это так идеально вписывалось в образ Гонта. — Почему ты решил заниматься музыкой? И почему именно пианино? — спросил Себастьян, когда тот закончил с последней нотой. — Это с детства, так что уже не помню… — Оминис опустил голову, потирая колено ладонью. — И я начинал обучение на рояле, но в нашем классе музыки его нет. — А они чем-то отличаются? — Построением струн. В пианино дека со струнами крепится вертикально, а в рояле — горизонтально, поэтому оно звучит более… глубоко и объёмно. — Оминис на секунду завис. — А, ну и рояль больше. Думаю, что это самое очевидное внешнее отличие. Себастьян попробовал пройтись пальцами по клавишам, повторяя вслух порядок нот, который только что узнал. Сначала сделал это по порядку, затем вразнобой, поглядывая на учителя и надеясь, что тот оценит правильно освоенную информацию. — Ты ни разу не ошибся. Это похвально, — неожиданно тепло улыбнулся Оминис, заставляя Себастьяна отвести взгляд в противоположную сторону. — Теперь сразу можно начинать с чего посложнее… Например, с мажора и минора? Гонт задал вопрос, скорее, сам себе и тут же погрузился в мысли, потирая подбородок и хмуря брови. — Оминис, мне без разницы, в каком порядке ты будешь меня учить. Мне не нужен какой-то особенный курс, я же не плачу тебе деньги. И я не уверен, что из меня выйдет сносный учитель по Зельеварению. — Хорошо. Тогда… Последующие полчаса Гонт рассказывал о разных тонкостях игры на инструменте, изредка прерываясь на демонстрацию, которую Себастьян без ошибок повторял. Он даже удивился тому, как легко сейчас было общаться с Оминисом, ощущался большой контраст с тем, что было раньше. Будто они знакомы уже много лет. Не было ни напряжения, ни неловких моментов, которые необходимо было бы перебить ненужными словами. Всё шло так естественно: каждое слово Оминиса, каждая пауза в разговоре или между нотами приятно отзывались в Себастьяне, вызывая в теле необъяснимое тепло. Но чувствовал ли Оминис то же самое? Сомнительно… Скорее всего, он просто увлёкся игрой на пианино, а кто рядом с ним — это не так уж и важно. — Насчёт моей половины сделки, — начал Себастьян, когда уловил точку в уроке Оминиса. — Я готов хоть сейчас. Пойдём в класс Зельеварения. — Себастьян, сейчас глубокая ночь, — напомнил Гонт, закрывая клавиши клапом. — Тем интереснее! Я уже делал так много раз. Никто не будет мешать. Профессор Шарп наверняка уже давно спит, — с энтузиазмом заверил Сэллоу, поднимаясь. — Я не уверен, что это хорошая идея, — сомневался Гонт, поджимая губы. — Ничего плохого не случится. А если и случится, то беру ответственность на себя! — Себастьян схватил Оминиса за тонкое запястье, поднимая со стула и намереваясь уйти. Оминис достал свободной рукой палочку, на кончике которой тут же вспыхнул знакомый красный огонёк, намекая, что посторонняя помощь в ориентировании не потребуется. Ладонь Сэллоу обдало жаром, когда он понял, что бесцеремонно нарушил личное пространство. Разжав пальцы, Себастьян отпустил руку Гонта и замер, рассматривая его лицо и пытаясь понять, не причинил ли неудобство своими действиями, а тот тоже точно так же застыл, вопросительно приподняв брови. — Впрочем, если ты не хочешь… Можно и завтра, после занятий. — Сэллоу спрятал руки в карманы и отвёл взгляд. Простое прикосновение, едва ли значимое для Оминиса, для Себастьяна — словно приступ аритмии, которой он точно не был болен. — Ладно, я не против. Ещё не так поздно, — после большой паузы неуверенно произнёс Гонт, а в его невидящих глазах даже почудился озорной блеск.

***

До класса Зельеварения слизеринцы дошли без происшествий, благо путь недалёкий. Себастьян, открыв замок Алохоморой, прошёл в тёмное помещение без единого источника света, затем использовал Люмос и осмотрелся. Его внимание привлекли самые дальние столы справа от входа. Оминис последовал за спутником, ориентируясь с помощью палочки, и встал рядом. — Какое зелье будем варить? — спросил Сэллоу, ставя с помощью Левиосо котёл на плиту. — Я не думал об этом. — Надо какое-нибудь смешное… Зелье болтливости! — с улыбкой предложил Себастьян, поднимая вверх указательный палец, будто пришла гениальная мысль. — Или полезное, — отбросил его идею Оминис. — Мне нужно такое, которое бы пригодилось в дальнейшем. Скажем, зелье забывчивости. Себастьян знал, как готовится это несложное зелье, его изучали ещё на первом курсе. Из минусов: оно занимало приличное количество времени, чтобы настояться. — И на ком ты решил его испытать? — с подозрением спросил Сэллоу. — На себе, — безэмоционально ответил Гонт, будто в этом не было ничего необычного, а затем, после небольшой паузы, с улыбкой добавил: — Я шучу, Себастьян. Ты что, поверил? — Я схожу в кабинет профессора Шарпа и поищу нужные ингредиенты, — проигнорировав странную шутку, уведомил Себастьян и отлучился. Найти искомое в тёмной комнате, полной беспорядка, оказалось задачей не из лёгких, ведь только профессор Шарп знал, что у него и где лежит, но спустя десяток минут перебираний склянок, мешочков и связок травы, Сэллоу нашёл все, что требовалось. По возвращении он сгрузил всё на стол, набрал воды в котёл и поставил его на огонь, который тем временем разжёг Оминис. — Профессор Шарп вряд ли будет в восторге, если увидит, что часть его ингредиентов пропала. В следующий раз просто сходим в Хогсмид, — сказал Оминис, крутя в руке склянку с омелой. — Сначала идёт это. — Себастьян протянул Гонту маленькую бутылочку с жидкостью и толкнул его большой палец крышкой. — Нужны лишь две капли. Оминис взял баночку и, открыв её, уверенно справился с несложной задачей, вслушиваясь в бульканье эссенции внутри склянки. Себастьян научил его по количеству лопающихся пузырей определять время, а по вязкости консистенции готовность, а также объяснил, что у каждого зелья она разная, но её можно без труда запомнить. В книгах по Зельеварению часто писали состав и пошаговую инструкцию, но довольно кратко, после чего шло почти две страницы истории появления рецепта, которая вряд ли вызывала интерес хоть у кого-то. — Я уже варил его несколько раз на первом курсе, — с некой ностальгией произнёс Оминис, когда зелье было почти готово. — Но у меня никогда не получалось сделать это правильно, несмотря на довольно простое описание. Интересно, справились ли мы сейчас?.. — Главное не пробовать его. Зелье хоть и имеет лишь временный эффект, но если мы допустили ошибку, то последствия могут быть неприятные, — предупредил Себастьян, погасив огонь, но знал, что зелье именно такое, какое должно быть: нужного бледно-красного цвета с терпким запахом валерианы — точно как по учебнику. Себастьян услышал шум в коридоре перед классом, а Оминис замер, вслушиваясь. Послышался скрип, и открылась входная дверь. Сэллоу впопыхах потянул за собой Гонта в глубокую нишу с окном. Он ловко переступил через вереницу котлов и обогнул впечатляющую башню из ещё не чищеной посуды. Оминис перешагнул невысокую преграду, но задел ногой башню: та издала неприятный тихий скрежет, пошатнувшись, но устояла. Парни встали в тревожной близости друг от друга, не имея возможности нормально пошевелиться. Себастьян опёрся рукой на стену рядом с Оминисом. Проще было бы просто спрятаться за стол, но голова сработала иначе, найдя не самый очевидный и правильный вариант решения проблемы. Раньше он всегда выкручивался из передряг в одиночку, но теперь с ним Оминис, поэтому логика в последовательности действий дала сбой. — Я опять не запер дверь? — вслух пробормотал профессор Шарп, заходя в класс. Он направился к своему столу и, не глядя по сторонам, стал перебирать какие-то свитки и листы. Себастьян надавил на плечи Оминиса, заставляя присесть и переплестись коленями друг с другом. Теперь котлы почти полностью скрывали слизеринцев из виду. Дышать стало тяжелее, лёгкие словно высохли от учащённого сердцебиения. Сэллоу так и не убрал ладонь с чужого плеча, потому что просто не заметил этого. Он, прожигая спутника взглядом, рассматривал его словно под микроскопом: каждую пору на коже, каждую родинку и мимическую морщинку, тонкую верхнюю и подсохшую нижнюю губы, несимметричный, но в тоже время красивый и аккуратный нос, впалые щёки и острые скулы, отведённые в сторону глаза, в которых отражались звезды, подглядывающие за происходящим в узкое окно ниши. То, что Оминис не видел Себастьяна, лишь побуждало любоваться дальше, рассматривая в мельчайших деталях. — Да где же оно?.. — Профессор продолжал поиски, то и дело чертыхаясь и шелестя пергаментами. Оминис наклонил голову в сторону руки, державшей его за плечо, с намеком, что это больше не требуется, ведь он и так сидит. Себастьян осёкся и быстро перебрал пальцами вниз по предплечью, хотя в этом тоже не было никакой нужды. Просто мимолетные секунды… удовольствия? «И что я делаю?» Оминис сжал губы и облизнул их, после прикусывая. На его лице читалось раздражение: сведённые брови и мелкие морщинки между ними были ярким тому доказательством. Профессор тем временем нашел то, что искал, и направился к выходу, через пару секунд хлопнув дверью. Парни мгновенно покинули тесное убежище. Себастьян облокотился на стол, успокаивая сбившееся дыхание, будто бы бежал сейчас несколько километров по густому лесу, постоянно спотыкаясь о торчащие из-под земли коряги, а Оминис поправил воротник тёмно-серой рубашки, подходя к ближайшему стулу и присаживаясь. — Ждать ещё примерно около часа, — оповестил Гонт. — Чего ждать? — не сразу понял Себастьян. — Когда зелье настоится, очевидно. — Точно, — удивился своей забывчивости Сэллоу, потирая шею. Воздух будто потяжелел. Сейчас для Себастьяна стало абсолютно очевидно, что Оминис ему… нравится. Вспомнились слова сестры: «Девчонки с нашего факультета с ума по нему сходят». «Вступаю в ваши ряды, леди, принимайте!» Что же было в Гонте такого особенного, притягательного, что заставляло раз за разом бросать на него взгляд и изучать? Он безусловно, красив, но многие люди красивы, в этом нет ничего необычного. Его чистокровность? Тоже вряд ли. Себастьяну всегда было всё равно, кто какого рода. Тогда его особенность — слепота? Очевидно, что она каким-то образом вызывала неподдельный интерес, но явно не такой. Тогда что же?.. Но любовь не нуждалась в причинах. — Оминис, будем друзьями? — брякнул Сэллоу, не подумав. Гонт неподдельно удивился, приподняв брови, а после открыл рот, пытаясь что-то сказать, но в итоге промолчал, не выдавив ни слова. — Ладно, я понял, — потускнел Себастьян. Он сполз на пол и облокотился спиной о ящик в столе, коря себя и утопая горячим лицом в ладонях. «Что за дурацкий вопрос? Разве о таком спрашивают? Это же обычно происходит само собой» Оминис встал со стула, обошёл стол и присел рядом, а Себастьян даже не услышал приближающиеся шаги. — Я не против. Но не уверен, что буду тебе хорошим другом, — тихо сказал Гонт. — Почему это? — захотел уточнить Себастьян, убирая пальцы от лица. — Есть кое-что… что я скрываю. И никогда не смогу рассказать. — Ты же не превращаешься в волка или кого ещё похуже? — Нет, — ухмыльнулся Оминис. — Тогда всё в порядке, — ободряюще задел его плечом Себастьян, наклоняясь. — У всех свои тайны. Я не против твоих. Парни ещё просидели так несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Себастьян не заметил, как его стало клонить в сон, ведь обычно именно в этом время он и отключался, лежа на пыльных досках в колокольной башне. Украдкой посмотрев на Оминиса, Сэллоу заметил, что тот ровно дышит, прикрыв глаза и опираясь прямыми руками на носки идеально начищенных туфель. — Оминис? — Да? — Разбудишь меня? Ужасно хочу спать, — попросил Себастьян, заваливаясь в противоположную от Гонта сторону. — В следующий раз давай делать одно дело за ночь. — Всецело согласен. — Сэллоу грел тот факт, что теперь можно общаться с Оминисом без причины, и тот его не оттолкнёт, как раньше. — Себастьян? — Да? — Тебе действительно нравится, как я играю, или ты тогда это сказал, чтобы поддержать разговор? — как-то скованно спросил Оминис, сжимая носки своих туфель. — Помнишь тот день, когда я обронил палочку? Так вот, за день до этого я впервые совершенно случайно услышал твою игру, и… не мог выбросить её из головы. — Себастьян пальцами постучал по полу, пытаясь повторить мелодию, услышанную той ночью. — А, я помню. Это был Людвиг ван Бетховен. Соната номер семнадцать — «Буря». Ре минор. — Буря? Именно это я и почувствовал. Словно оказался на корабле в шторм. И судно вот-вот пойдёт ко дну. — Бетховен писал её, будучи почти глухим. Он тогда страдал от неразделённых чувств и даже думал о самоубийстве. — Звучит ужасно… — Когда я играю её… — Оминис сбился, словно не был уверен, стоит ли говорить дальше. — Иногда я чувствую подобное. Себастьян вздрогнул. То ли от холода, пробирающегося от ледяного пола до самых костей, то ли от слов, услышанных секундой ранее. — Оминис?.. — Просто пытаюсь представить чувства композитора. — Гонт натянул улыбку. — Мне приятно, что тебе нравится моя игра. До этого её слушал только один человек, не считая учителя, и я не уверен, понравилось ли ей. «Ей?» — Я хоть и мало что понимаю в музыке, но не думаю, что найдётся человек во всем Хогвартсе, который играет лучше. — Спасибо. Множество вопросов возникло в голове Себастьяна, но ни один он не решился задать. Лезть в чужую душу некрасиво. Когда-нибудь, возможно, Оминис сам расскажет о себе чуть-чуть больше?..

***

Себастьян проснулся от тяжести и покалываний в правой ноге. Подняв голову, он увидел, что Оминис лежит на его бедре и сладко посапывает. Вероятно, он тоже уснул в сидячем положении и со временем сполз, не заметив этого. Сэллоу замешкался, не зная, как поступить. Он заметил, что помещение наполнилось светом, а значит, солнце поднимается, и нужно как можно скорее покинуть класс, и добраться до гостиной факультета. Себастьян аккуратно ткнул указательным пальцем в щёку Оминиса, но тот лишь поморщился, шевеля носом, и, очевидно, крепко спал. Сэллоу, пребывая в сомнении, коснулся светлых волос, а после и вовсе запустил в них пальцы и прошёлся по всей длине, словно гладя котёнка. В голове не было никаких мыслей, только интерес, заставляющий делать необдуманные поступки. Спустя несколько секунд, Сэллоу медленно приподнялся, придерживая руками голову и плечо Оминиса, а затем уложил его на свои колени, продолжая гладить пряди, изредка заходя на лоб. Потянувшись к тёмной брови, Себастьян очертил её, задевая каждый отдельный волосок. Оминис медленно раскрыл глаза, а виновник нарушения его спокойствия, как ошпаренный, резко отдёрнул руку, останавливая её в несколько сантиметрах от его лица. — Мне помнится, что я должен был тебя разбудить, а не наоборот, — сонным голосом пробормотал Оминис, не сразу сообразив, в каком положении находится. — Себастьян… Я что, на твоих коленях? — Забавно то, что мы оба можем уснуть где угодно и как угодно. Прямо талант, — отметил Себастьян, расплываясь в нервной улыбке. Гонт поднялся, отряхиваясь от напольной пыли, а Сэллоу вглядывался в его спину: сквозь рубашку виднелись очертания острых лопаток и трапециевидных мышц. Обычно из-за мантии или в полумраке класса музыки фигуру Оминиса разглядеть сложно, но сейчас при свете восходящего солнца, пробирающегося из ближайшего окна, Себастьян смог увидеть стройное тело во всей красе. Он с шумом сглотнул образовавшийся в горле ком и поспешно отвернулся, как будто застукал сам себя за чем-то неприличным. — Сколько сейчас времени? Уже светло? — поинтересовался Оминис, доставая палочку. — Да, солнце уже встаёт, но можем ещё успеть поспать пару часиков в тёплой кровати, если сейчас доковыляем до гостиной. В любом случае нам надо переодеться. Слизеринцы освободили котёл, перелив зелье в маленькую склянку, и Гонт забрал её, пряча в карман брюк. После они неспешно дошли до спальни. Себастьян так и плюхнулся на кровать в том, в чём провёл последние несколько часов, а Оминис переоделся в светлую пижаму, аккуратно вешая одежду на спинку кровати. Сэллоу старался не пялиться, да и зелёный балдахин ощутимо закрывал обзор, но оголённые части тела то и дело проскальзывали перед глазами. Резко перевернувшись на бок, Себастьян зажмурился и зарылся в приятную прохладу белоснежной подушки. «Проклятье!»

***

— Себастьян, ты опять опоздал! — почти прошипела девушка, увидев, как брат плетётся к столу в Большом зале, выглядя довольно нелепо: помятый, взлохмаченный, наспех одетый и с нелепо завязанным галстуком. Обычно он его ослаблял и снимал через голову, но в последний раз просто стянул с шеи, а поскольку только Анна умела красиво завязывать столь непослушный аксессуар, то Себастьяну пришлось прогуляться по школе, собирая косые взгляды по поводу своего непрезентабельного внешнего вида. — Чего ты так взъелась? Первый раз что ли? Или до сих пор дуешься по поводу того случая с Гарретом? — Себастьян сел рядом, тут же подпирая лицо ладонью. Аппетит не шёл, как и всегда на завтраке, но Сэллоу всё равно медленно запихивал в себя еду, потому что так надо и полезно, а не потому что голоден. — Говори тише. Не хватало ещё, чтобы твою болтовню кто-нибудь услышал. — Анна глянула в сторону стола гриффиндорцев. — Да-да, молчу. Сэллоу краем глаза заметил сидевшего через несколько метров от себя Гонта, который мило беседовал с Грейс Пинч-Смедли. Выглядел он как обычно, ни намека на бессонную ночь. И как ему это удается? Всё дело в генах? Себастьян подумал, что сам он деревенский простачок не только внутри, но ещё и снаружи. А горбатого только могила исправит. После завтрака, когда уже все собирались на занятия, Грейс подошла к Анне: — Сегодня в шесть. Анна улыбнулась и ответила, что придёт. Себастьян подождал, пока Пинч-Смедли скроется из виду и зачем-то поинтересовался: — Вы это о чём? — У неё сегодня День рождения. Собираемся в «Трёх метлах». — Почему я об этом ничего не знаю? — По той же причине, по которой не знал предыдущие четыре года? — ответила вопросом на вопрос сестра. — Ты пойти с нами хочешь? — Много народу будет? — Человек семь-десять. Парни тоже придут. Насчёт того, будут ли с другого факультета не уверена. Обычно все свои. — Я приду. — Наконец-то решил развеяться? Вот это настрой! — Анна одобрительно хлопнула Себастьяна по спине и направилась к выходу. Брат проводил её взглядом и перевёл его на Оминиса, который тоже покидал Большой зал. «Я словно преследую его».

***

Себастьян купил дежурный подарок для Грейс, совершенно не зная о её предпочтениях. Он выбрал самое нейтральное, до чего смог додуматься — набор карамельных бомб из «Сладкого королевства». Время поджимало, он быстрым шагом дошёл до паба, ожидая увидеть у входа сестру, но той не было и следа, несмотря на договорённость ранее. Сэллоу чертыхнулся и, распахнув дверь, увидел у дальней стены знакомые лица, сидящие за сдвинутыми столиками. Анна увидела взъерошенную макушку брата и позвала его жестом, а Грейс, повернувшись, мило заулыбалась, поправляя волосы. Едва Сэллоу подошёл к студентам, именинница встала со стула, одарила пришедшего лучезарной улыбкой и, к его удивлению, тепло приняла подарок. — Не думала, что ты действительно придёшь, — смущённо проговорила она. — Я сам не думал. Так получилось. Спасибо, что не выгоняешь, — поблагодарил Себастьян, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. — Ещё не вечер. Попроси с него обещание хорошо себя вести! — громко сказала Анна, так чтоб все слышали. Себастьян бросил на неё гневный взгляд и подвинул бесхозный стул от чужого стола к своему, присаживаясь рядом с сестрой. — Не позорь меня перед остальными, пожалуйста, — сухо прошептал он ей на ухо. А после этого его взгляд устремился к Оминису, сидящему напротив через два стола. Он был одет в чёрную рубашку и бархатную жилетку, а на шее красовалась тёмно-бордовая бабочка. Гонт, прислонив пальцы тыльной стороной к губам, как-то по-особенному улыбался, а в его глазах играл огонь и переливы от стеклянной пинты. Он показался Себастьяну сложнее любой загадки, найденной в Хогвартсе, книгой, но написанной на непонятном языке, или абстрактной картиной, силуэты на которой постоянно ускользали от глаз. «Должна же быть причина, почему он сторонился меня всё это время…» Сэллоу, проглотив образовавшийся в горле ком, выхватил у сестры пинту и залпом опустошил. — Себастьян, ну ты зараза! Иди, покупай ещё, — проворчала Анна, толкнув брата локтём. Сэллоу нехотя поплёлся к Сироне, выпрашивая огненный виски, на что получил ожидаемый отказ. Ну, попытка не пытка. Взяв в итоге две пинты сливочного пива, он направился обратно к столу и заметил, что Оминис с Имельдой встали и подошли к барной стойке. Гонт протянул Сироне пару сиклей, и парочка направилась наверх. — Это что сейчас было? — спросил Себастьян сестру. — О, Мерлин. Теперь я понимаю, откуда взялась фраза: «Имельда быстрая, и не только на метле». — Анна, прыснув, засмеялась, хлопая брата по плечу. Себастьян места себе не находил, постоянно поглядывая на лестницу и мечтая, чтобы сливочное пиво могло заглушить душевные терзания нулевым процентом алкоголя. Оминиса и Имельды не было всего несколько минут, но Сэллоу словно искусал осиный рой из дурных мыслей. Парочка притащила коробку с настольной игрой, похожей на шахматы, только фигуры были в виде магических тварей. Выглядело это всё крайне занятно, и Себастьян даже присоединился к одной из партий против Грейс, специально проигрывая. Анна громко похвалила его за поражение и следом прошептала: «Вот бы ты так Гаррету продул». После того, как все стали собираться обратно в Хогвартс, Себастьян проскользнул мимо столов, хватая Оминиса за локоть. Тот заметно нахмурился, но быстро изменил выражение лица на нейтральное. — А, Себастьян. Хорошо сыграл для новичка, — похвалил он. «Как он всегда узнает, что это я?» Его голос звучал, как обычно. Как всегда. Мягко и спокойно. — Когда мы встретимся в следующий раз? — Себастьян сам не понял, как глупо это прозвучало. — Странный вопрос. Мы каждое утро встречаемся в спальне. — Я про занятия. — Послезавтра? — Оминис слегка задумался, указывая головой на локоть. — Х-хорошо, — запнулся Сэллоу, выпуская чужую руку. «Как же все время хочется касаться его».