Эхо в тишине

После того дня Себастьян и Оминис больше не разговаривали. Всё вернулось на тот момент, когда они были лишь сокурсниками. Так просто, будто ничего и не было. С каждым прошедшим днем воспоминания меркли, тянулись, как размазанная по картине масляная краска, цветное превращалось в грязно-серое. Анна переживала тоскливое и болезненное состояние вместе с братом, часто залёживалась с ним до глубокой ночи на соседнем диване в холле гостиной, читала вслух его любимые книги на детективную тематику или заставляла играть в настольные игры. Себастьян не хотел возвращаться в спальню, видеть лицо человека, который его отверг, улавливать его запах и слышать мягкий голос. Учёба быстро отошла на второй план, несмотря на экзамены, до которых осталось меньше месяца. — Я пойду спать, и ты иди, братик. — поднявшись с дивана, мягко прошептала Анна, и, подойдя ближе к Себастьяну, погладила его по руке. — Спокойной ночи. Но сон не шёл. Сэллоу поднялся и направился в место, которое постоянно было перед глазами — в класс музыки, но зайдя внутрь, ему показалось, что у него нет права больше здесь находиться. Всё стало таким чужим и далёким. «Интересно, Оминис ещё приходит играть? Не похоже.» Тишина протяжным звоном отзывалась в ушах, а полумрак застилал глаза. Себастьян неспеша подошёл к пианино и, откинув тонко покрытый пылью клап, провёл указательным пальцем по клавишам, а те ответили неприятным скрежетом, отражаясь эхом от стен. — Что я здесь делаю? Меня и музыка-то никогда не интересовала. Какая глупость. «Нужно просто забыть. Почему это так сложно?»

***

— Я слышала, что лучший способ забыть старую любовь — это найти новую, — тихий голос сестры выбил Себастьяна из раздумий, когда близнецы сидели на занятии по Трансфигурации. — Ты к чему это? Предлагаешь мне втрескаться в профессора Уизли? Анна, едва сдержав смех, криво накалякала пером на краю своей тетради:

Посмотри направо

Себастьян повернул голову в нужном направлении и поймал на себе взгляд парня, который сразу отвёл тёмные глаза в пол. Это был Эндрю Ларсон — студент с Когтеврана. — Анна, ты что думаешь, я настолько ветренный? — прошептал на ухо сестре Себастьян. — Просто попробуй. Он постоянно на тебя смотрит. Думаешь, просто так? Сэллоу, не стесняясь, заинтересованно разглядывал каждую деталь на лице Ларсона, который в свою очередь то отводил, то снова возвращал взгляд, так же оценивающе изучая Себастьяна. Эндрю, без сомнения, был привлекательным, с правильными чертами лица, с прямыми светлыми волосами, зачёсанными набок, и яркими янтарными глазами, похожими на огоньки. По окончанию занятия Анна кивнула в спину уходящего Ларсона и толкнула брата в бок, с с озорством спрашивая: — Правда они похожи? — Немного… Но это ничего не значит, — упрямился Себастьян, выходя из класса. — Заговори с ним, он же тебя не съест. — напирала Анна, подхватывая брата под руку. — Или съест, но в другом смысле. — О, Мерлин, за что мне такая сестра? — застонал он, закатывая глаза. — Видимо, есть за что. Хватит чахнуть, ты уже две недели сам на себя не похож, круги под глазами, как у жмыра. Нужно двигаться дальше, — уверенно подбодрила сестра. — Приходи на астрономию завтра, он точно там будет. И в весьма приятной обстановке. — На обязательные уроки я уже отходил, а как факультатив астрономию не брал. Ты же знаешь. — Слышу только оправдания. — Анна потрясла ладонью около своего уха, якобы отгоняя непонравившиеся слова. Себастьян уже было готовился выдать очередное «против», но мимо него прошёл Оминис, едва ли не соприкасаясь плечом. Он говорил с однокурсником и периодически смеялся, прикрывая рот сжатым кулаком. «Очевидно, что я один на стены лезу, а ему всё равно. Я тут в положении отвергнутого». — Ладно, я подумаю, но ничего не обещаю, — вяло ответил сестре близнец, снова чувствуя, как нарастает пульсирующая боль в районе грудной клетки.

***

Себастьян, поднимаясь в класс Астрономии, успокаивал себя тем, что созерцание звёзд не будет лишним, ведь отвлечься сейчас на что-то новое — это самое правильное решение. Чтение книг перестало успокаивать, потому что буквы постоянно размывались, а смысл прочитанного терялся. Дуэли в клубе «Скрещённых палочек» — в силу отсутствия достойных противников — тоже не доставляли прежнего удовольствия, а ночные прогулки и вовсе постоянно вызывали обрывочные картинки воспоминаний, которые так хотелось сжечь с помощью Инсендио. Войдя в класс, Себастьян заметил, что Анна отсутствовала, и в целом он был единственным слизеринцем среди от силы десятка студентов. Подстава подстав — сестра пригласила, а сама не пришла. Профессор Шах окинула Себастьяна удивлённым взглядом, ведь тот никогда не горел Астрономией и не брал факультатив. Спустя несколько минут, убедившись, что все точно пришли, она рассказала план на сегодняшнее занятие и, махнув рукой, повела учеников на обзорную площадку. Сэллоу без особого энтузиазма поднялся последним, не позаботившись о том, чтобы тащить свой телескоп. Стоило Себастьяну увидеть ночное небо, как стылый ветер вихрем обдал его тело холодом до озноба, заставляя съёжиться и спрятать руки в карманы брюк. Плохая была идея не надеть ни мантию, ни жилет, понадеявшись на то, что погода будет такая же тёплая, как и днём. Подойдя к металлическим перилам, Сэллоу облокотился на них и сначала стал рассматривать площадку для квиддича, покрытую густым стелющимся туманом, а потом перевёл взгляд на совятню рядом, увидев, как несколько птиц сидели на верхушке башни, чистя перышки. Одна из них была подозрительно похожа на сову Оминиса. — Привет, — послышался мелодичный мужской голос позади. Слизеринец вздрогнул и обернулся, видя рядом Эндрю, потирающего себя за плечи. «Тоже замёрз?» — Я Эндрю Ларсон, — представился подошедший. — Привет, Себастьян Сэллоу, — очевидная формальность, учитывая, что они и так знали имена друг друга. Себастьян не ожидал, что когтевранец сам к нему подойдёт первым, да ещё и так скоро. — Твой телескоп сломался? Можешь воспользоваться моим, — предложил Ларсон, указывая на свой инструмент неподалёку. — Не сломался, я просто не захотел его брать, — со смешком пояснил Сэллоу. — Это… необычно, учитывая, что мы на уроке Астрономии, — проговорил Эндрю, оглядываясь по сторонам, как бы напоминая, что сейчас идёт урок. — Я тут случайно. Ларсон хотел было что-то сказать ещё, но, очевидно, передумал, лишь пару раз хлопнул ртом и почесал шею, отводя взгляд в сторону. Видимо решив, что ему не рады, он развернулся, намереваясь уйти, но Себастьян, немного подумав, остановил его, отрываясь от холодных перил: — А вообще, я не против. Эндрю повернул голову с улыбкой через плечо сказал: — Я покажу тебе несколько созвездий. Сегодня такое чистое небо. Себастьян кивнул и направился следом, чувствуя себя непривычно, но в то же время естественно, общаясь с человеком, с которым взаимная симпатия, и оба о ней знают. Эндрю, остановившись у своего телескопа, поменял его направление и настроил искатель, попутно крутя винты для четкости картинки. Закончив с приготовлениями, он отошёл, позволяя Себастьяну взглянуть на искомое на сегодняшнем занятии созвездие. — Если посмотреть на звёзды вдоль экватора, то можно увидеть человеческую фигуру. Это созвездие Девы. Его видно только весной. Себастьян встал за телескоп, щурясь одним глазом и смотря в линзу. — Я ничего не вижу, — честно ответил он. — А, тогда Деву можно найти по опорным точкам. Ты же знаешь Большую Медведицу? Все знают. Проложи от её ковшей линию до Альфессы и Арктура, после вторую линию от Альфессы через Арктур и будет ровно середина Девы, — с неприкрытым энтузиазмом объяснял Ларсон, бурно, но немного дёргано жестикулируя. «Вот его Шляпа точно определила куда надо. Без сомнений» — Я нашёл. Мы, вроде бы, даже изучали его пару лет назад. — Да. А ты знал, что в созвездие Девы входят около полутора тысяч галактик, а по другим оценкам и до двух тысяч? — Эндрю, тебе очень нравится Астрономия, как я погляжу? — спросил Себастьян, выпрямляясь. — Очень, не скрываю. А тебе нет? — немного виновато поинтересовался Ларсон, перебирая своё предплечье пальцами. —Сегодня понравилась. Парни вновь заключили долгий зрительный контакт, который в итоге прервал Эндрю, смутившись и вперившись глазами в деревянный пол. Себастьян подумал, что, возможно, Анна права. Сейчас, пусть и на какое-то время, но он забыл об Оминисе. И это было приятное чувство. Свободы. Продолжив занятия, ученики рассматривали другие созвездия, Юпитер и его спутники, и время пролетело стремительно быстро. Настолько, что даже не хотелось уходить, несмотря на красные от холода нос и пальцы. Профессор Шах оценила вспыхнувшую любовь Себастьяна к Астрономии, похлопала его по плечу, пуская скупую слезу, и сказала, что он может приходить на обзорную площадку в любой день. — Встретимся вне уроков? — предложил Себастьян Ларсону, когда они вместе с другими студентами стали покидать башню. — Хочешь ещё посмотреть на звезды? — Если это можно так назвать. — Я буду тут завтра до полуночи. — Эндрю замешкался. — И послезавтра. — Я приду. Себастьян пришёл на следующий день и последующий. Он обсуждал с Эндрю СОВ и профильные предметы, которые выберет на шестом курсе обучения, а также что будет после выпуска из Хогвартса. Сэллоу узнал один занимательный факт — Эндрю поклонник квиддича, но, конечно, только как зритель. Сам играть он никогда не пробовал, сетуя на плохую физическую подготовку и страх получить бладжером в лицо. К удивлению Себастьяна, Ларсон не вызывал тех же чувств, что Оминис: никакого смущения, пресловутых бабочек в животе или мурашек по телу. Сэллоу даже начал сомневаться в том, что ему нравятся парни, и вообще нравится кто-либо… Как будто он родился с возможностью влюбиться один раз и уже умудрился её потратить. Но несмотря на все это, Себастьян был рад общению с новым человеком. Ларсон оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы заполнить пустоту, что разъедала сердце. В один из дней, Сэллоу, стоя на смотровой площадке и прислоняясь к опорной арке, скрестил руки на груди и задал прямой вопрос, ответ на который страсть как хотелось знать: — Эндрю, я тебе нравлюсь? Ларсон опешил, крепче сжимая телескоп и потерянно смотря как будто сквозь Себастьяна. — Это было внезапно, — смущаясь, произнёс он. — Я думаю, что ты уже знаешь ответ. «Знаю.» — Могу я… взять тебя за руку? — Себастьяну так хотелось испытать то же самое чувство, что было с Оминисом. Хотя бы наполовину. На треть. На четверть. — Эм… За руку? — Эндрю протянул ладонь, но так, будто в этом не было ничего особенного. Себастьян подхватил её, придерживая своей ладонью, а после перевернул и осторожно погладил тёплые пальцы, не почувствовав при этом абсолютно ничего. Это была красивая и ухоженная ладонь, с мягкой шелковистой кожей и приятными светлыми волосками, но эмоций она не вызывала. «Почему?» Себастьян вдруг озарился мыслью, что «держание за руки» — это пройденный этап и нужно попробовать что-то новое. То, чего не было с Оминисом. Ведь так и бывает, верно? Знакомая книга уже не может дать такого интереса и трепета, как при первом прочтении. — Можно тебя поцеловать? — Себастьян вопрошающе и с украдкой посмотрел в карие глаза. Эндрю отвёл взгляд в ночной лес вдалеке, покрытый синеватой дымкой, и видимо задумался, поджав губы. — Я не против, — неуверенно согласился он, вновь поворачиваясь, а после закрывая глаза. Сэллоу обхватил его щёку, опалённую светом лунного диска и коснулся мягкой мочки, зажав её между указательным и средним пальцами. — Только у меня есть одна просьба, — попросил он, рассматривая лицо напротив. Видел как дрожат закрытые веки и как сводятся от волнения брови. — Не открывай глаза. Потрогав скулу Эндрю, Себастьян нарисовал знакомую линию из родинок на абсолютно чистой, лишь слегка украшенной румянцем коже, пытаясь представить на месте Ларсона совсем другого человека. Вот только себя не обманешь. Сэллоу ощутил искрящуюся волну, которая пробежалась по телу Эндрю, будто порвалась натянутая струна, а после опустил взгляд и заметил, как рука Ларсона сжалась в кулак до белых костяшек. Себастьян обхватил её, чтобы успокоить и словно обжёгся об горячие пальцы, вновь фантомно вспоминая, что у Оминиса они всегда до озноба ледяные. — Себастьян? — спросил Ларсон, явно не понимая, что происходит. Не понимал и сам Себастьян. Он слышал голос, тоже ласкающий слух, но… другой. «Почему это так сложно?..» Эндрю открыл глаза, приподнимая в удивлении брови, и встретился со взглядом Себастьяна. Тот, увидев тёмную радужку вместо голубо-пепельной, упал лбом на его плечо, шумно втягивая носом воздух. Ларсон определённо был сбит с толку. Он поднял руки, на несколько секунд застыв ими около плеч Сэллоу, а потом осторожно и медленно обнял, успокаивающе поглаживая по спине. Тот тоже присоединился к объятиям, чувствовая, как боль душит горло от подступающего треснутого кома, и как дрожь несётся с кончиков пальцев до шеи, удушающе обхватывая её в тиски. Себастьян, прижимаясь к чужому телу, искал тепла и поддержки, оставляя сухую дорожку из накопившейся тугой горечи на синей рубашке. — Что с тобой? — спустя какое-то время обеспокоенно спросил Ларсон, продолжая поглаживать лопатки Сэллоу. — По правде говоря, — с горечью прошептал Себастьян, чувствуя жжение в уголках глаз и неприятную липкость во рту. — Ты мне напоминаешь одного человека. — Человека, который тебе нравится? — ожидаемо прочитал наперёд Эндрю. — Да. — Тогда мы с тобой друзья по несчастью. Ведь в тебе я тоже вижу совсем другого. Себастьян поднял голову, показывая раскрасневшиеся глаза и такого же цвета лоб, на который упали взъерошенные волнистые пряди. — Вот как… — Сэллоу тоскливо улыбнулся, шмыгнув носом, и попятился от Эндрю на пару шагов, поняв, что и так позволил себе уже слишком многое. Эндрю вздохнул, присев на деревянный пол, и пару минут хранил молчание, исследуя потухшим взглядом окружение смотровой площадки. Себастьян последовал его примеру и так же присел рядом, будучи погружённым в свои мысли. — Мы с ним не встречались. Даже не говорили никогда, если на то пошло. Я видел, как он иногда смотрит на меня оценивающим взглядом, таким, который проникает под одежду, — вдруг тихо заговорил Ларсон. Себастьян посмотрел на его профиль, видя на лице Эндрю такую же боль от неразделённой симпатии, которую испытывает и он сам. — Но в какой-то момент у него появилась девушка и, кажется, они счастливы. Вот и вся история. — Ларсон прикрыл лицо ладонью. — Не знаю зачем я тебе это рассказываю. — Моя история вряд ли чем-то лучше, но мы с ним общались. Какое-то время. Но, как только я почти признался в своих чувствах — он меня оттолкнул. — Даже не знаю, что хуже, — задумался Ларсон. — Никогда не признаться в своих чувствах или признаться, но быть отвергнутым. — Не знаю, что хуже, но думаю, что мы оба в дерьме, — с тоскливым смешком проговорил Сэллоу. — Не поспоришь, — засмеялся в ответ Эндрю. — Мне кажется, что мы с тобой оба не готовы к чему-то новому. — Тогда… будем просто друзьями? — Ларсон протянул руку, которую тут же в ответ пожал Себастьян. — Будем.

***

Наступила экзаменационная неделя. Себастьян и Анна сидели в компании других студентов в холле гостиной и прогоняли раз за разом учебную программу. Среди них был и Оминис. Он молча сидел чуть поодаль от остальных, закинув ногу на ногу, вслушивался в разговоры и изредка читал. Себастьян постоянно терялся в мыслях и скользил взглядом по светлым волосам, окутанным красным свечением волшебной палочки. Из-за полумрака гостиной, расположенной в подземелье, Оминис всё ярче выделялся на фоне других учеников. Сердце по-прежнему щемило, а рёбра ныли, из-за чего Сэллоу постоянно ёрзал по дивану, меняя позу и каждый раз не находя удобную, как будто находиться рядом с Гонтом было физически тяжело, а всё потому, что за прошедшее время чувства нисколько не утихли. Разница только в том, что теперь Себастьян смирился с ролью вечного наблюдателя, смотрящего через стеклянную прочную стену, которую не имел права заляпать отпечатками своих пальцев. После сдачи последнего экзамена студенты собрались на ужине, гремя посудой и создавая шумный вакуум из голосов. Многие пятикурсники и старше были измотаны и желали только одного: поскорее отправиться домой и узнать результаты проделанной работы, которые, вопреки любопытству, сообщали только через несколько недель. Анна тоже болтала что-то на фоне, постоянно спрашивая: «Верно говорю?», на что Себастьян покорно кивал, но мыслями и глазами он был сосредоточен на Оминисе, который снова сидел неподалёку, наклонив голову в сторону Себастьяна и замерев, будто вслушивался в чьи-то слова, но с ним никто не говорил. Тонкая дорожка из тишины тянулась между бывшими друзьями, отрезая весь остальной мир вокруг. Это странное ощущение единства длилось недолго, буквально одну минуту, затем Оминис медленно поднялся и направился на выход. На его пути внезапно появился Леандер Пруэтт, несильно толкая Гонта плечом и разливая на него напиток из стакана. Очевидно, что совершенно не случайно. — Ой, прошу прощения, виноват. — Леандер иронично извинился, а затем шёпотом процедил сквозь сжатые зубы: — Ещё одна змея. Надеюсь, что вас будет меньше в следующем году. Оминис отшатнулся, но на его лице не было никаких эмоций. Он устало вздохнул, после провёл палочкой по одежде, убирая мокрое пятно, и хотел было пойти дальше, но застыл на месте, услышав приближающийся шум. Себастьян, забравшись на стол и пробежав поперёк него пару шагов так, что зазвенели тарелки, а бокалы заходили ходуном, спрыгнул аккурат возле Оминиса и Леандера. Глаза гриффиндорца округлились до размера галлеона, впрочем, как и у других студентов в зоне видимости, которые уставились на Сэллоу и поутихли, заинтересованно перешёптываясь. — У тебя какие-то проблемы с моим факультетом, Пруэтт? — Себастьян подошёл ближе, шипя низким голосом. — Только с некоторыми его представителями. — Леандер, скалясь, осмотрел ближайших слизеринцев, включая его и Оминиса. — Тебе вот, деревенщине, вполне достаточно и пяти лет. Ты же не думаешь после выпуска устроитьсяна хорошую работу? Себастьян почувствовал прилив гнева, с которым не смог справится лишь мыслями. Виски начали гореть, а рука сжиматься в кулак до белых костяшек. Леандер всегда был занозой, но сегодня он особенно глубоко впился в кожу. Себастьян уже через мгновение ударил его в скулу, от чего тот, не удержав равновесие, свалился на пол, хватаясь за пострадавшее место, и начал лихорадочно искать в кармане палочку. Друзья Пруэтта впопыхах кинулись помогать ему подняться, на что тот лишь отталкивал их, крича, что всё в порядке. — Ты что себе позволяешь? — громко спросил он, поднимаясь самостоятельно. Конечно, для Леандера этот удар действительно был неожиданностью, ведь свою неприязнь старые соперники всегда выражали на магических дуэлях или на «Поле призывателя», но никогда кулаками, по-магловски. — Почему-то сегодня ты меня особенно бесишь, — признался Сэллоу, доставая волшебную палочку. Так было велико желание сделать одну глупость, всего один раз. Шёпотом, чтобы никто не заметил. Он на вытянутой руке чуть повернул палочку в сторону Леандера и расплылся в немного искаженной победной ухмылке: — Имп… — Депульсо! — выкрикнул Оминис, откидывая Себастьяна далеко от столов и слегка ударяя головой об стену. Анна сразу подорвалась с места и подбежала к брату, по пути поднимая его выпавшую из руки палочку. — Ты с ума сошёл, Оминис? — крикнула она Гонту. — А если у него сотрясение? — Всё в порядке, Анна. Я сам виноват, — признался Сэллоу, потирая затылок и поднимаясь на ноги. В глазах немного двоилось, а спина ныла от резкой боли, как при растянутых мышцах. «Как он понял?» Вскоре показалась профессор Уизли и, ахнув, оглядела нерадивых учеников, после громко командуя: — Все трое в кабинет директора Блэка. Живо!

***

Директор Блэк первым вызвал Оминиса, пока Пруэтт и близнецы ожидали у входа в его кабинет в коридоре, обставленном бронзовыми крылатыми статуями. Парни кидали раздражённые взгляды друг в друга, а Анна прижимала брата к стене, боясь, что тот снова выйдет из себя. Но Себастьян, конечно же, не собирался ничего делать. Его гложила вина за то, что он вовлёк Оминиса в эту нелепую стычку, и что снова не подумал о последствиях. Гонт спустился по винтовой лестнице, ведущей из кабинета директора, своим присутствием давая понять, что теперь очередь Сэллоу и Пруэтта. Учитывая, что сегодня конец учебного года и отстранения от занятий уже не грозят, Себастьян отделался лишь выговором, при этом не проронив ни слова. Леандер же тоже получил оплеуху, хотя рьяно пытался доказать свою невиновность, но директор Блэк как будто искал повод наказать гриффиндорца. «Интересно, что ему сказал Оминис?» Едва ли не толкаясь плечами в дверном проходе, парни вышли из кабинета и спустились вниз. Леандер сразу направился прочь, кинув гневный взгляд на Гонта, который одиноко стоял у стены, скрестив руки. — Можно тебя? — громко позвал Оминис, повернув голову в сторону Себастьяна. Тот, как оголенный нерв, почувствовал моментальную боль, пронизывающую каждую мышцу, стоило только осознать, что он вновь заговорит с Гонтом. — К-конечно, — ответил Сэллоу и подошёл ближе, жестом прося Анну остаться далеко позади. Оминис резким движением развернулся и прислонил Себастьяна к стене предплечьем, опираясь на шею, которая моментально заныла без возможности свободно дышать. — Ты что хотел сделать? Ты хоть понимаешь, как это опасно? — тихо процедил Гонт, ослабляя руку и с новой силой надавливая, заставляя Сэллоу снова удариться о каменную шершавую поверхность. — Я… — начал было оправдываться Себастьян, пребывая в полной растерянности. — То, что ты хотел сделать — непростительно. Где ты этому научился? В Запретной секции? — Оминис… — Сэллоу так соскучился по этим отведённым в сторону пепельным глазам с голубыми вкраплениями, что не мог оторвать от них взгляд. — Я не хотел тебя в это втягивать. — Пруэтт и так всё понял, он не собирался продолжать драку. Ты что, не знаешь, когда нужно остановиться? — Он нёс всякую чушь, облил тебя чем-то! Это же было специально. Я должен был просто смотреть на это? — Себастьян ответно повысил голос. — Я могу сам за себя постоять. Я не ребенок, Себастьян. Мне не нужна твоя помощь. А Пруэтт просто кретин, он не стоит того, чтобы ты так бесился из-за него. Сэллоу схватил Гонта за край мантии возле груди, сжал и дёрнул на себя, заставляя приблизиться. Шея от чужой руки сдавилась ещё сильнее. Слизеринцы снова были так близко друг к другу, что пульс Себастьяна забился как колокол, оповещая всех в радиусе пары метров. — И я знаю, что ты хотел сказать в тот день, — прошептал Оминис. — И как бы нам этого ни хотелось — это всё бессмысленно, понимаешь? Почему ты не можешь просто забыть… — Гонт с новой силой ударил или, скорее, погладил Себастьяна об стену и отпустил, после немного рвано и скованно направляясь на выход из коридора. «Нам» «Нам?» — Ты в порядке? Я даже испугалась немного. Никогда не видела его таким, — беспокоилась Анна, подбегая к брату. Себастьян понял всё, пазл сложился в полную картину, озаряя сиянием красок. Оказывается, всё это время не хватало лишь одного слова, которое так кстати в порыве эмоций подсказал сам Оминис. Стало очевидно, что он боялся близости и боялся пойти против семьи. Он не видел себя счастливым и смирился с расписанной до мелочей жизнью. Отказ был вовсе не из-за неприязни, а, скорее, наоборот, из-за возрастающей внезапной симпатии, к который Гонт не был готов. И тогда, в классе музыки, когда он поднял свою ладонь, ожидая ладони Себастьяна — это был порыв вопреки всем установленным правилам в голове. Это было то, чего Оминис действительно хотел. — Я все-таки ему нравлюсь, — звеняще засмеялся Сэллоу и, сползая вниз по стене, закрыл лицо руками, после утыкаясь в предплечье. — Что? Он тебя только что к стенке приложил пару раз. Не похоже на признание в любви, — с сомнением произнесла Анна, присаживаясь рядом на корточки и кладя ладонь на плечо брата, после успокаивающе поглаживая. — Ты мазохист что ли, Себастьян? — Как же я сразу это не понял. Я такой дурак, — выдохнул с облегчением Сэллоу, сверкая улыбкой. — Можешь объяснить? Я ни-че-го-шеньки не понимаю.

***

Себастьян этим же вечером лежал на кровати и делал вид, что читает книгу, ведь в это так легко поверить. Краем глаза он поглядывал на соседей и ждал, пока те уснут. Сэллоу знал, что Оминис тоже та ещё сова и засыпает не сразу, ворочаясь в кровати, если нет других планов на ночь. Когда стало слышно размеренное сопение, то Себастьян медленно поднялся и прошёлся босыми ногами по холодному полу к кровати Оминиса, которая была почти напротив, ближайшая к входной двери. Её накрывал балдахин, который Оминис даже перестал подвязывать с тех пор, как они с Себастьяном прекратили общение. Сэллоу отодвинул зелёную струящуюся ткань и бесцеремонно залез под чужое одеяло. Гонт лежал на боку, спиной к незваному гостю и ощутимо вздрогнул, но не повернулся. — Себастьян, что ты делаешь, могу я узнать? — прозвучал ожидаемый вопрос. — То, что хочется. Советую почаще делать так же. — Ты в моей кровати. Мое разрешение не хочешь спросить? — Нет. «Теперь нет». — Я хочу, чтобы ты ушёл, — сдавленно прошептал Гонт, перетягивая одеяло на себя в попытке оградиться. — Врёшь, — мягко произнёс Себастьян, пододвигаясь губами ближе к уху. — Ты проговорился, Оминис. Скорее всего, случайно, не намеренно. Ты сказал: «Как бы нам этого ни хотелось». Ни хотелось чего? Быть вместе?.. Себастьян потянулся к талии Гонта, дотронулся до неё и понял, что пижама задралась и оголяла кожу. Сэллоу перебрал пальцами по небольшому изгибу, будто нажимая на клавиши, и после почувствовал на чужой коже волну мелкой дрожи. Сам покрылся мурашками от одного только осознания, что снова дотронулся до Оминиса. — Мне расценивать твое молчание как «да»? — Сэллоу потянулся к его плечу и несильно прикусил, едва касаясь зубами кожи через ткань одежды, а после, прикрыв в удовольствии глаза, потёрся лицом о гладкие светлые волосы на затылке, шумно вдыхая запах мёда, молока и… лаванды? — Спокойной ночи. Себастьян хотел было покинуть тёплую кровать. Он откинул одеяло и поднялся на ноги, сделав полшага в сторону, но резко замер, услышав рядом своё имя. — Себастьян! Резко откинув одеяло и развернувшись в сторону Сэллоу, Оминис схватил его запястье и поднял вверх голову, будто пытаясь заглянуть в глаза. — Да? — Себастьян еле проглотил подступивший к горлу комок. — Ты сказал, чтобы я делал, что захочу. Верно? — Верно. Оминис потянул руку Себастьяна на себя, заставляя того встать коленом на кровать. Он прислонился мягкой щекой к тыльной стороне его ладони и провёл по ней губами, оставляя небольшой влажный след, а после начал тереться прикрытыми глазами и щекотать ресницами, оставлял мелкие и нежные поцелуи. Светлые волосы рассыпались по лбу, мерцая от испускаемой куполом в потолке имитации лунного света, проглядывающего сквозь не до конца запахнутый балдахин. Себастьян глубоко порывисто выдохнул и потянулся свободной рукой к лицу Гонта, чтобы убрать непослушные пряди с раскрасневшегося в полумраке лица. — Оминис… — шёпотом позвал Сэллоу. Это было слишком. Оминис после прикосновения Себастьяна распалился, как костер посреди полуденной пустыни. Он прикусывал костяшки и цеплял губами ногти, помаленьку ведя ладонью по предплечью, сжимая рукав пижамы, а после и вовсе нырнул под неё, ощупывая кожу пальцами, будто изучая. Его холодные руки оставляли ожоги на коже. Под ней. В самом естестве. Себастьян наблюдал, пожирая глазами, чувствовал, как нарастает напряжение ниже живота и, бросив взгляд на пижамные брюки, мигом в этом убедился. «Что мне делать?» Он словно забыл как дышать, хрипло чередуя выдохи и вдохи носом и ртом, и даже не заметил, как шумно он это делал, и кто-нибудь может услышать. Себастьян, не сдержавшись, запустил пальцы свободной руки в волосы Гонта, оттягивая назад его голову и заставляя упасть на подушку. Уложившись рядом, но ниже, Сэллоу тут же впился губами в едва оголившийся живот, который, из-за учащённого рваного дыхания, вздымался и опадал, образуя маленькую впадинку, украшенную выступающими косточками и аккуратным пупком. Себастьян задрал ещё выше пижамную кофту, надеясь увидеть как можно больше белоснежной кожи. Оминис в явном смущении одной рукой закрыл лицо, а другую руку запустил во вьющиеся тёмные волосы и сразу сжал пальцы, немного оттягивая пряди. Сэллоу перевёл взгляд с живота на маленькие твёрдые соски и светло-розовые ореолы, и сразу, не думая, потянулся, чтобы облизать и после прикусить, неотрывно следя за реакцией Оминиса. Ладонь Себастьян в это время гладила живот, скользя выше и обхватывая твёрдую грудь, и снова спускалась ниже, пробуя на ощупь рёбра и стройную талию. Себастьян, даже не касаясь ухом кожи, слышал, как быстро и лихорадочно бьётся чужое сердце в унисон с его собственным. Он, пребывая в сладкой неге, продолжал гладить, ласкать, изучать и целовать каждый сантиметр открытого податливого тела, но всё без какого-либо внятного дальнейшего плана, ведь в комнате они не одни. Когда его рука опустилась ниже живота, он наткнулся мизинцем на твёрдый бугорок и застыл на нём, бросив взгляд на Оминиса, который ещё глубже вжался затылком в белую подушку, прижимая ладонь ко рту. Себастьяну хотелось прикосновений всем телом, хотелось снять разделяющую одежду, стесняющую движения. Хотелось поцеловать желанные губы и услышать стоны, ласкающие слух. Послышался шорох одеяла и скрип кровати одного из соседей по комнате. Себастьян резко накинул одеяло на Оминиса, вглядываясь в темноте в силуэт, который нарушил идиллию. Вроде бы, обошлось, и парень просто перевернулся, но сердце от ледяного испуга не унималось. Сэллоу слез с чужой кровати и дошёл на ватных ногах до своей, забираясь под одеяло. Голова кружилась, а руки гудели от приятных прикосновений. Он стеклянными глазами присмотрелся и увидел, как Оминис приподнялся и прислонился к изголовью кровати, поворачивая голову в сторону Себастьяна. Тот так же присел и замер, разглядывая каждое наполовину закрытое ненавистной зелёной тканью движение. Он заметил, как Оминис потянул руку под одеяло, как запрокинул голову и облизнулся, размыкая губы. «Мне же не кажется это?» Он ублажал себя и хотел, чтобы Себастьянэто знал. Руки Сэллоу инстинктивно также потянулись вниз, оттягивая пижамные брюки, а затем и нижнее бельё, на котором уже красовались несколько капелек естественной смазки. Себастьян с судорожным вздохом потрогал тебя, растирая остатки влаги по просящей ласки головке, всё это время не отрывая взгляда от Оминиса. Тот закусывал губу и всё быстрее работал ладонью, судя по колышущемуся в такт руке одеялу. «Я надеюсь, что это не сон». Себастьян, облизнув пальцы, обхватил ими середину длины члена, и начал неспешно опускать и поднимать руку. Он надавливал и ослаблял хватку, позволяя крайней плоти наполовину скрывать и открывать головку. Так хотелось закрыть глаза от удовольствия, но они буквально застыли на Оминисе, цепляясь за раскрасневшиеся от возбуждения щёки, за влажные от укусов губы и проступающие под пижамой ключицы. Гонт ещё сильнее ускорился, и Себастьяну на мгновение показалось, что он ощутил на себе его взгляд, всего на секунду серо-голубая радужка пробежала мимо карей. Оминис спустя несколько рваных движений ладонью шумно выдохнул и остановился, отрываясь затылком от изголовья кровати. «Кончил?» Себастьян так же интенсивнее стал двигать рукой, уделяя почти все внимание только головке. Он наблюдал за тем, как Оминис неуклюже тянется за волшебной палочкой, чтобы убирать «грязные» следы с ладони, а затем встаёт с кровати и подходит к Себастьяну. По приближении он медленно наклонился и прошептал на самое ухо, обжигая горячим дыханием: — Спокойной ночи. Эти слова, словно сладкие сливки, обволакивающие всё тело. Волна напряжения свела ногу, когда Себастьян слишком слишком сжал на ней пальцы, сминая простынь. Несколько секунд, и он излился в кулак, провожая Оминиса затуманенным взглядом. В голове полный штиль и лёгкий звон, заставляющий какое-то время приходить в себя и чувствовать. как растекается вязкая горячая жидкость по ладони. «Хоть бы это был не сон. Пожалуйста». Это был не сон, но на утро Себастьян обнаружил аккуратно заправленную постель Оминиса. А на вопрос: «Где Гонт?», озвученный соседу по комнате, он получил самый ожидаемый и очевидный ответ: «Он уже отправился домой». На целых два месяца. Себастьян присел на кровать, закрывая лицо ладонями. «Я не могу столько ждать».