Er ist so seltsam

Сначала всё должно было быть временно. Юрий приехал в Ленинград с проверкой, с делами, и Святослава взял с собой. Он редко позволял мальчику сопровождать его, но тогда сказал коротко: — Поедешь. Надо учиться видеть жизнь не только из окон. Город уже тогда был напряжён — серый, тревожный, полный слухов и шёпота. Но Святослав не знал, что всё это — только начало. Когда стало ясно, что город могут окружить, Юрий уехал. Просто уехал — в Москву, срочно, по приказу. Оставил Святослава под присмотром офицера. — Побудет здесь. Недолго, — сказал он, не глядя в глаза. Но "недолго" растянулось на месяцы. А потом кольцо замкнулось. И Ленинград превратился в ловушку. Теперь, спустя долгие недели, Святослав уже почти не верил, что выберется. Тело ослабло, мысли путались. Когда офицер однажды сообщил, что их попробуют вывезти через Ладожское озеро, мальчик лишь кивнул. — Мы поедем ночью. Когда лёд крепкий. Тихо, без света. Держись за меня и не отставай. Святослав кивнул. На мгновение поднял голову — и тогда, в тьме ночи, под редким светом, его глаза блеснули. Один глаз — мягко-розовый, тёплый, живой. А во втором, в центре его зрачка медленно вспыхивали серп и молот, золотые, будто вырезанные из солнечного света, словно символ того, что он не просто ребёнок, не просто мальчик — страна. ... Ночь была страшная — безлунная, с пронизывающим ветром, который будто резал кожу. Машина медленно ехала по льду, колёса скрипели, под ними гулко отзывалась пустота. Святослав прижимался к сиденью, боялся дышать. Он чувствовал, как трещит лёд, как где-то рядом гремят взрывы — немецкие самолёты заметили колонну. — Быстрее! — крикнул кто-то спереди. Офицер обернулся: — Держись, парень! Но в следующую секунду громыхнуло. Машину повело вбок, лёд под ней треснул, и холодная вода брызнула в лицо. Люди закричали. Офицер схватил Святослава за руку и вытолкнул его наружу. — Беги! На берег! Не смей останавливаться! Холод ударил, как тысяча ножей. Святослав бежал, спотыкаясь, не чувствуя ног. За спиной трещал лёд, машины уходили под воду. Он упал, поднялся, снова побежал. Падал и снова вставал. Когда наконец его вытащили солдаты, он уже не понимал, где находится. Только слышал: — Мальчишка жив! — Держись, родной, держись… Офицера, того самого, что делился с ним хлебом, не нашли. Святослав молча смотрел на чёрную воду, где трещал лёд, и впервые за всё время не чувствовал ничего — ни страха, ни боли. Только холод. Он въелся в кости, остался в глазах. ... Где-то далеко, за многими километрами, маленький Фридрих в тёплой комнате под Берлином тихо спал.