Er ist so seltsam

Длинные коридоры, обшитые деревом, отдавали гулом от его шагов. Воздух здесь был тяжёлый, пропитанный запахом бумаги, чернил и табачного дыма. Фридрих шёл тихо, стараясь не издавать ни звука — так, как его учили. Он свернул за угол и наконец увидел массивную дверь, ведущую в кабинет, где находились СССР и Нациская Германия. Он остановился, не решаясь войти. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Юрий говорил коротко, жёстко, как будто каждое слово было приказом. Вольфганг отвечал сдержанно, почти безэмоционально. — Всё оформлено, — услышал Герман голос Отца. — Осталось только передать. — Да. — холодно ответил Юрий. Этих слов было достаточно. Значит, всё уже решено. Герман медленно потянул за ручку двери и осторожно открыл её. Дверь чуть скрипнула, и оба взрослых обернулись почти одновременно — два безэмоциональных взгляда, одинаково тяжёлых. Мальчик сделал шаг внутрь, в сторону стола. Его тонкий голос прозвучал тихо, но отчётливо: — Bist du schon fertig? (Вы уже закончили?) Несколько секунд стояла тишина. Вольфганг смотрел на сына равнодушно, но с какой-то внутренней усталостью. — Ja, (Да)— коротко ответил он. — Wir sind fertig. (Мы закончили.) Юрий молча наблюдал, глаза его оставались холодными, как лёд. В его взгляде не было ни любопытства, ни интереса. Только усталость от людей и мира. Германия кивнул. — Es ist klar. (Понятно.) Он хотел сказать что-то ещё, но не знал, что именно. В присутствии взрослых он чувствовал себя не ребёнком, а частью механизма — маленькой шестерёнкой в огромной машине. Он повернулся к двери, но, прежде чем выйти, почувствовал взгляд отца. Вольфганг чуть приподнял руку, как будто хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Молчание между ними было тяжёлым. Только когда Герман вышел из кабинета и шаги его стихли в коридоре, Вольфганг наконец опустил руку.