Артефактор

Макгонагалл уверенно вела их по Косому переулку. Гарри шёл следом, и каждый шаг по этим булыжникам отдавался эхом в его памяти. В прошлой жизни он ходил здесь. Заходил в «Всё для квиддича», чтобы заказать особые мётлы со встроенными артефактами для команды Хогвартса. Останавливался у «Флориш и Блоттс», покупая редкие тома о забытых техниках. А теперь он снова здесь. В теле одиннадцатилетнего мальчика. Дадли не сводил глаз с витрины «Всё для квиддича», где выставлялись мётлы последних моделей. «Комета-260» — Гарри усмехнулся про себя. Примитивная метла по сравнению с «Молнией» или «Нимбусом-2001», которые появятся позже. Но для 1991 года — вполне неплохой вариант. — Гарри, смотри! — воскликнул Дадли, тыча пальцем в витрину. — Эта метла летает! «Не летает, — подумал про себя Гарри. — Левитирует под действием чар, вплетённых в древесину». Примитивная работа, если честно. Он мог бы создать артефакт, который сделал бы метлу в три раза быстрее и в два раза безопаснее. Впрочем, для этого нужна палочка. И материалы. И время. Скоро. Всё будет скоро. — Дадли, не отставай, — строго сказала Петунья, крепко держа сына за руку. Вернон шёл рядом, напряжённый как струна, оглядываясь на волшебников в мантиях и остроконечных шляпах. Его мировоззрение изменялось с каждой секундой, проведённой в этом месте, но, к чести дяди, он держался. — Впереди Гринготтс, — объявила Макгонагалл, указывая на белоснежное здание, возвышающееся над остальными постройками. Гарри поднял взгляд. Мрамор сверкал на солнце, колонны уходили вверх, массивные бронзовые двери отражали свет. Нахлынули воспоминания. Семьдесят лет назад — в прошлой жизни — он консультировал гоблинов по поводу улучшения защитных систем Гринготтса. Создал для них несколько артефактов: детекторы скрытых чар, анализаторы магических подписей, усилители для драконов, охранявших самые глубокие хранилища. Рагнок был циником и прагматиком. «Поттер», — говорил он скрипучим голосом, — «люди жадны. Волшебники очень жадны. Но гоблины честны. Мы берём своё — ни больше, ни меньше. Ты — один из немногих волшебников, кто это понимает». Они работали вместе двадцать лет. Взаимное уважение, основанное на мастерстве и честности. Связь с гоблинами может оказаться критически важной. Они поднялись по ступеням. У входа стояли двое гоблинов в алых с золотом ливреях — низкорослые, с заострёнными чертами лица, длинными пальцами и проницательными глазами. Один держал пику, другой — странное устройство в виде длинного золотого прута. Детектор лжи, узнал Гарри. Примитивная модель, но функциональная, который выявляет магические предметы у проверяемого. Гоблин с детектором окинул взглядом их группу, задержался на мгновение на Гарри — словно что-то почувствовал — но кивнул, пропуская. Бронзовые двери распахнулись, и они вошли. Главный зал Гринготтса был огромен. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал высокие потолки со сводами. Десятки гоблинов сидели за длинными стойками, работая с документами, взвешивая драгоценные камни, пересчитывая монеты. Звон металла, шелест пергамента, приглушённые голоса — симфония банковской работы. Гарри остановился, оглядываясь. Воспоминания накатили мощной волной. Он стоит здесь, семидесятилетний, опираясь на трость. Рагнок провожает его в частный кабинет — обсудить новый заказ. «Нам нужен артефакт, способный обнаруживать проклятые предметы, — говорил тогда гоблин. — Слишком уж много идиотов-волшебников порой приносят в залог вещи, напитаные тёмной магией. Ты можешь создать детектор?» Гарри тотчас кивнул. «Могу. Но это будет стоить дорого». Рагнок оскаливается — у гоблинов это похоже на улыбку. «Я в этом не сомневался, мистер Поттер». Гарри моргнул, возвращаясь в настоящее. Десять лет. Ему десять — почти одиннадцать. Рагнок не знает его. Никто не знает. Но он изменит это. — Мистер Поттер? — позвала Макгонагалл. — Идёмте. Они подошли к ближайшей стойке. За ней сидел пожилой гоблин с седой бородкой, заплетённой в три косички. Он изучал какой-то документ через монокль, водя по строчкам длинным когтистым пальцем. — Добрый день, — вежливо поздоровалась Макгонагалл. — Мы здесь, чтобы получить доступ к сейфу мистера Гарри Поттера. Гоблин поднял глаза. Взгляд скользнул по Макгонагалл — оценивающе, но без особого интереса. Затем переместился на Гарри — и задержался. Гарри встретил взгляд спокойно. В прошлой жизни он научился смотреть гоблинам в глаза, не дерзко, но твёрдо. Это был знак уважения. Гоблины ценили тех, кто не боялся встретиться взглядом. Что-то мелькнуло в глазах гоблина — удивление? Любопытство? Но профессиональное безразличие вернулось на лицо мгновенно. — Гарри Поттер, — повторил он, проверяя записи. — Хранилище номер шестьсот восемьдесят семь. У вас есть ключ? Макгонагалл достала из кармана мантии крошечный золотой ключик — витиеватый — и положила на стойку. — Профессор Дамблдор передал его мне вчера вечером, — пояснила она. — Он хранил его после смерти родителей мистера Поттера. Гарри напрягся, услышав имя Дамблдора, но не подал виду. Конечно, Дамблдор хранил ключ. Контролировал доступ. Он контролировал абсолютно всё. В прошлой жизни Гарри не придавал этому значения — думал, что директор заботится о нём, защищает его наследство. Как же он ошибался. Только после смерти Дамблдора, когда начал разбирать финансовые дела, Гарри обнаружил масштаб манипуляций. Деньги, выделенные «на его благо» различным организациям — без его ведома. Решения, принятые от его имени — и всё без его согласия. Контроль, тотальный и всеобъемлющий. «Всё ради общего блага», — любил говарить Дамблдор. Гарри сжал кулаки, заставляя себя расслабиться. Не сейчас. Сейчас он — одиннадцатилетний мальчик, впервые пришедший в банк. Не время показывать гнев. Гоблин взял ключ, внимательно осмотрел его. Провёл когтем по гравировке, прошептал что-то. — Аутентичный, — кивнул гоблин. — Подождите минуту. Он слез со своего высокого стула и скрылся в глубине банка, за рядами стеллажей с документами. Петунья нервно теребила ручку сумочки. Вернон рассматривал зал с плохо скрытым недоверием. Дадли пытался разглядеть, что гоблины делают за стойками. Гарри стоял спокойно, обдумывая стратегию. Хранилище. Там будут деньги — много денег. Поттеры были богатым родом, и Джеймс оставил солидное наследство. Но Гарри интересовали не деньги. Его интересовало другое. Семейный дневник. Записи его предков. Чертежи, схемы, секретные техники. В прошлой жизни он нашёл дневник слишком поздно — в двадцать восемь, когда уже самостоятельно освоил основы. Сколько времени он потерял тогда? Годы проб и ошибок, годы изучения общедоступных источников, которые давали лишь поверхностные знания. Артефакторство не было популярным. Это было редкое, почти забытое искусство. Большинство волшебников даже не были в курсе о его существовании — или путали с алхимией. Но Поттеры знали. Они были мастерами в этом. Их артефакты ценились аристократическими семьями. Некоторые заказывали у них защитные амулеты, другие — декоративные, но функциональные предметы для демонстрации статуса. Даже Министерство иногда обращалось к Поттерам, когда требовалось что-то исключительное. И всё это знание лежит в хранилище. Ждёт его. Гоблин вернулся с другим гоблином — более молодым, в строгой чёрной мантии, с коротко остриженными волосами и острым взглядом. — Это Крюкохват, — представил его пожилой гоблин. — Он проводит вас в хранилище. Крюкохват поклонился — формально, отмеренно, ровно настолько, насколько требовал протокол. — Мистер Поттер. Профессор Макгонагалл, — его голос был скрипучим, но чётким. — Следуйте за мной, пожалуйста. Гарри узнал его. Крюкохват. К сожалению, он погиб во Второй магической войне. Хороший гоблин. Честный, насколько это возможно для представителя его расы. Они направились к боковой двери. Макгонагалл остановилась, повернувшись к Дурслям. — Простите, но в подземелья банка могут спуститься только мистер Поттер и я, — сказала она. — Это правила безопасности Гринготтса. Петунья открыла было рот — явно хотела возразить, — но Вернон тотчас положил руку ей на плечо. — Хорошо, мы подождём здесь, — твёрдо сказал Вернон, глядя на Гарри. — Будь осторожен, Гарри. — Всё будет хорошо, дядя Вернон, — кивнул Гарри. Дадли выглядел разочарованным, но послушно остался с родителями. Крюкохват провёл их через узкий коридор со стенами из тёмного камня, освещённый редкими факелами. Воздух становился прохладнее с каждым шагом. Гарри чувствовал магию — она пропитывала стены, пол, потолок. Защитные чары. Гоблины знали толк в безопасности. Коридор вывел их к рельсам, где стояла небольшая тележка. Выглядела она хлипкой — деревянная, с потёртыми сиденьями и скрипучими колёсами. Но Гарри знал: внешность обманчива. Эти тележки выдерживали невероятные скорости, резкие повороты, падения и подъёмы. — Прошу, — Крюкохват жестом пригласил их сесть. Макгонагалл забралась первой, устроившись на заднем сиденье. Гарри последовал за ней, ощущая знакомую вибрацию дерева под руками. Крюкохват сел впереди, положил ладонь на рычаг и резко толкнул вперёд. Тележка устремилась с места. Тьма поглотила их мгновенно. Факелы мелькали огоньками в темноте, стены туннеля превратились в размытые тени. Воздух свистел в ушах, холодил лицо, врывался в лёгкие. Гарри сжал край тележки, не от страха — от предвкушения. Он помнил эти туннели. Каждый поворот, каждую развилку, почти каждое хранилище. В прошлой жизни он ездил здесь сотни раз, и каждый раз чувствовал то же самое — восторг скорости, темноту, окружающую со всех сторон, ощущение полёта. Тележка нырнула вниз, пронеслась под низким сводом, резко повернула налево. Макгонагалл вцепилась в край сиденья, её шляпа чуть не слетела. Гарри улыбнулся. В прошлой жизни он тоже боялся в первый раз. Во второй — меньше. В десятый — уже наслаждался. Сейчас он просто ждал. Они проезжали мимо хранилищ. Массивные двери, каждая с номером. Гарри краем глаза отмечал знакомые: Хранилище 711 — банковская ячейка, принадлежавшая Сириусу Блэку. Три двери, каждая — с отдельными чарами. Хранилище 701 — Долгопупсы. Скромное, но надёжное. Фрэнк был, наверное, хорошим человеком... Гарри отвёл взгляд, не желая думать о Долгопупсах. О Фрэнке и Алисе, сошедших с ума от «Круциатуса». О Невилле, выросшем без родителей, а только с бабушкой. Тележка замедлилась, остановилась перед дверью с номером 687. — Банковская ячейка, принадлежащая семье Поттеров, — объявил Крюкохват, тотчас спрыгивая. Гарри вышел, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Не от волнения одиннадцатилетнего ребёнка. От предвкушения мастера, вернувшегося к своим корням. Дверь была массивной — тёмно-серый металл. Гарри окинул взглядом гравировку, анализируя. Стандартные антиворовские чары: детектор незаконного проникновения, ловушка для взломщиков, сигнал тревоги и прочие чары. Но были и другие. Более сложные. Более... специфические. — Отойдите, — важно сказал Крюкохват. Он мягко коснулся двери одним из своих длинных пальцев, и она просто растаяла. — Если это попробует сделать кто-то, кроме работающих в банке гоблинов, его засосет внутрь, и он окажется в ловушке, — произнес Крюкохват. Крюкохват отпер дверь. Изнутри вырвалось облако зелёного дыма. Гарри переступил порог. И замер. Хранилище было размером с большую комнату — метров пятнадцать в длину, десять в ширину. Вдоль стен громоздились кучи монет — золотые галлеоны, серебряные сикли, бронзовые кнаты. Они лежали грудами, сверкали в магическом свете, создавали ощущение богатства. Много денег. Очень много. Но Гарри смотрел не на них. В центре хранилища стоял массивный дубовый сундук, окованный железом. Его крышка была покрыта теми же защитными чарами, что и дверь. А рядом — стеллажи. Деревянные, потёртые от времени, заставленные книгами, свитками, предметами, завёрнутыми в ткань. Семейное наследие. Гарри медленно подошёл к сундуку. Рука сама потянулась к крышке. Кровная магия. Он чувствовал её — слабый отклик, словно эхо давно ушедших поколений. Поттеры, создававшие этот сундук. Поттеры, запечатывавшие в нём свои секреты. Его предки. Его род. Его наследие. Он приложил ладонь к сундуку. Магия откликнулась мгновенно. Тепло разлилось по руке, поднялось по предплечью, достигло груди. Не больно — приятно. Словно возвращение домой после долгого путешествия. Замок щёлкнул, крышка приподнялась сама, открывая содержимое. Макгонагалл, стоявшая позади, присвистнула тихо, глядя на горы золота вдоль стен. — Весьма внушительное состояние, мистер Поттер, — заметила она. — Ваши родители позаботились о вашем будущем. Гарри кивнул, не отрывая взгляда от сундука. Внутри лежали документы — аккуратно сложенные, перевязанные лентами. Несколько запечатанных конвертов. Маленькие коробочки. И книга. Толстая, в тёмно-коричневом кожаном переплёте, потрескавшемся от времени. Гарри осторожно взял книгу. Она была тяжёлой — не физически, а символически. Весом столетий, знаний, мастерства. Он открыл первую страницу. Каллиграфический почерк, чернила, выцветшие, но всё ещё читаемые: «Дневник рода Певереллов. Начат Игнатусом Певереллом в год 1219-й от Рождества Христова. Продолжен его наследниками, хранителями древнего искусства Создания. Пусть тот, кто читает эти строки, знает: мы не просто волшебники. Мы — Мастера. Артефакторы. Те, кто вплетает магию в материю, создавая творения, переживающие века. Это искусство требует терпения. Требует знания. Требует жертв. Но награда — бессмертие. Не тела, но творений. Наши артефакты переживут нас. Будут служить поколениям. Станут частью истории. Читай. Учись. Твори». Гарри медленно перелистнул страницу. Следующая содержала схему — детальный чертёж какого-то устройства. Круг, разделённый на сектора, с рунами по краям, линиями магических потоков в центре. Компас. Артефакт для поиска утраченных предметов. Ниже — описание. Принцип работы. Материалы. Руны, которые нужно использовать. Техника вплетения магии. Ошибки, которых следует избегать. Всё. Полная инструкция. Гарри продолжил листать. Страница за страницей. Схемы, чертежи, описания. Защитные амулеты. Артефакты для усиления магии. Предметы, хранящие заклинания. Инструменты для зельеварения. Устройства для коммуникации. Сотни проектов. Столетия работы. Знания, накопленные поколениями мастеров. Это было сокровище. Не галлеоны, сверкающие по углам хранилища. Не драгоценности, хранящиеся в коробочках. Эта книга. Это знание. В прошлой жизни Гарри нашёл дневник поздно. В двадцать восемь лет, когда уже потратил годы на самостоятельное изучение. Он читал эти страницы и плакал — от восторга, от боли, от осознания, сколько времени потерял. Его предки создали путь. А он шёл вслепую, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Но сейчас... сейчас у него есть второй шанс. Десять лет подготовки. Контроль над магией. Руки, развитые годами работы с инструментами. И теперь — знания. Он закрыл книгу, прижимая к груди, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не физическое — эмоциональное. Словно часть его, давно утраченная, вернулась на место. — Мистер Поттер? — тихо позвала Макгонагалл. — Что вы нашли? Гарри обернулся, встречая её взгляд. — Семейный дневник, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Записи моих предков. Макгонагалл кивнула, и в её взгляде мелькнуло понимание. — Ваш отец очень гордился историей рода Поттеров, — тихо сказала она. Гарри кивнул, не доверяя своему голосу. Он вернулся к сундуку, продолжая осматривать содержимое. Запечатанные конверты лежали стопкой, каждый с надписью изящным почерком Лили: «Открыть в день совершеннолетия» «Открыть, когда найдёшь свой путь» «Открыть, когда станешь отцом» «Открыть, когда будет тяжело». Последний конверт был самым толстым, и надпись на нём заставила Гарри замереть: «Открыть, когда поймёшь, что такое жертва». Он уже знал, что такое жертва. Прожил целую жизнь, понимая это. Потерял друзей, любовь, годы, здоровье. Пожертвовал всем ради создания артефактов, ради магии, ради... чего? Искупления вины за тех, кого не смог спасти? Но эти письма он не откроет сейчас. Он сложил конверты обратно в сундук. Потом. Маленькие коробочки оказались более интересными. Первая содержала кольцо с печаткой рода Поттеров — массивное, золотое. Магия пульсировала в металле — слабая, но ощутимая. Идентификационные чары, понял Гарри. Кольцо подтверждало статус главы семьи, давало доступ к определённым документам и хранилищам. Он надел его на безымянный палец правой руки. Большой, но чары подстроились мгновенно, сжимая кольцо до идеального размера. Металл потеплел, принимая нового владельца. Вторая коробочка содержала браслет — серебряный, тонкой работы, явно женский. Защитные руны вплетались в узор так искусно, что казались элементом украшения. Подарок для будущей жены, догадался Гарри. Отложил обратно. Третья коробочка была завёрнута в чёрный бархат, перевязана тонкой серебряной цепочкой. Гарри развернул ткань и замер. В руках лежал артефакт. Настоящий. Старинный. Созданный мастером. Компас — но не обычный. Серебряный диск размером с ладонь, покрытый гравировкой такой тонкости, что Гарри пришлось присмотреться, чтобы разглядеть детали. Внешний круг содержал двенадцать основных рун. Каждая руна соединялась с соседними тончайшими линиями — каналами для магических потоков. Центральный круг содержал подвижный элемент — стрелку из того же серебра, уравновешенную иглой из неизвестного металла. Но самым удивительным была внутренняя часть. Гарри всмотрелся в центр диска и увидел — там, под стрелкой, находился крошечный кристалл. Прозрачный, гранёный, не больше рисового зерна. Накопитель магии. Это был не просто компас. Это было сложное устройство, способное хранить магию владельца, использовать её для поиска, настраиваться на конкретные цели. Гарри провёл пальцем по гравировке, чувствуя отклик. Артефакт был старым — очень старым. Два века? Три? Но работа была безупречной. Руны не стёрлись. Каналы не забились. Кристалл не потрескался. Работа истинного мастера. Того, кто вкладывал не просто магию, но понимание. Кто создавал не на год, не на десятилетие, а на века. Его предок. — Это очень красиво, — тихо сказала Макгонагалл, заглядывая через плечо. — Что это? — Наверное, компас, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Семейная реликвия, возможно. Он хотел сказать больше. Объяснить принцип работы. Восхититься мастерством создателя. Рассказать о том, как сложно создать подобное — настроить руны, вплести магию, заставить всё работать как единое целое. Но одиннадцатилетний ребёнок не может знать этого. Не понимает. Не сумеет оценить. Поэтому он просто завернул компас обратно в бархат и положил в карман. Дневник тоже взял. Кольцо осталось висеть на пальце. — Теперь деньги, — сказала Макгонагалл практично. — Вам понадобится некоторая сумма на школьные принадлежности. Крюкохват протянул кожаный мешочек. — Сколько взять? — спросил Гарри, хотя прекрасно знал. — Галлеонов сто должно хватить с запасом, — ответила Макгонагалл. Гарри подошёл к ближайшей куче золота и начал набирать монеты. Металл был приятно тяжёлым, холодил пальцы. Каждый галлеон звенел, падая в мешочек. Он считал автоматически, но мысли были далеко. Деньги. В прошлой жизни он не заботился о них особенно — было достаточно от наследства, потом начал зарабатывать на артефактах. Заказы шли один за другим, цены росли с репутацией, к концу жизни он был одним из богатейших волшебников Британии. Но Дамблдор контролировал финансы долгие годы. Принимал решения. Выделял деньги организациям, которые считал нужными. Ордену Феникса. Различным благотворительным фондам. Семьям пострадавших. Всё благородно. Всё правильно. И всё — без согласия Гарри. Когда он наконец получил полный доступ к финансовым документам — после смерти Дамблдора, после войны, — оказалось, что значительная часть состояния уже распределена. Не украдена, нет. Дамблдор не вор. Просто... использована. Для общего блага. Гарри тогда не возражал. Был слишком опустошён войной, слишком устал от всего. Деньги не имели значения. Но сейчас... сейчас он не позволит повторения. Ему нужен контроль. Полный, абсолютный контроль над наследством. Нужно установить связь с управляющим гоблином, создать защиту, убедиться, что никто — даже Дамблдор — не сможет принимать решения без его ведома. Но как это сделать, не вызывая подозрений? Одиннадцатилетний ребёнок, требующий финансового контроля и аудита счетов? Это выглядело бы странно. Слишком странно. Нужен другой подход. Более тонкий. Он насыпал сто галлеонов, добавил горсть серебряных сиклей — двадцать штук, на мелкие расходы — и затянул мешочек. — Готово. — Прекрасно, — кивнула Макгонагалл. — Тогда возвращаемся наверх. Крюкохват запер хранилище. Дверь закрылась так же тихо, как и открылась — восстановив свою материальность, замок щёлкнул. Они забрались в тележку и помчались обратно через лабиринт туннелей. Гарри держался за край, чувствуя вес дневника и компаса в кармане. Эти две вещи стоили больше, чем всё золото в хранилище. Знания предков. Артефактор. Это начало. Тележка вынырнула из туннеля, замедлилась и остановилась возле платформы. Они вышли, прошли по коридору и вернулись в главный зал. Дурсли ждали, сидя на скамье у стены. Дадли подскочил, увидев Гарри. — Ну как? Что там было? Видел драконов? — выпалил он, не давая перевести дух. — Драконов не было, — улыбнулся Гарри. — Но было интересно. Петунья обняла его, быстро оглядывая. — Ты в порядке? Не напугался? — Всё хорошо, тётя Петунья. Вернон кивнул, увидев мешочек с деньгами. — Получил что нужно? — Да, дядя Вернон. — Что это? — Дадли ткнул пальцем в кольцо на пальце Гарри. — Семейная печатка, — объяснил Гарри. — Круто, — восхищённо выдохнул Дадли. — Как у рыцарей! Гарри усмехнулся. Не совсем как у рыцарей, но объяснять разницу между магловским и магическим дворянством не было смысла. Макгонагалл проводила их к выходу. На пороге Гринготтса Гарри обернулся, бросив последний взгляд на мраморный зал. Гоблины работали за своими стойками, пересчитывая монеты, проверяя документы, взвешивая драгоценности. Обычный день в банке. Но для Гарри этот визит был началом. Первым шагом в возвращении контроля над своей жизнью. Он вернётся. Обязательно вернётся. Установит контакт с управляющим. Проверит другие хранилища — возможно, есть ещё что-то, о чём он не знал в прошлой жизни. И, главное, создаст защиты. Финансовые, юридические, магические. Никто не будет контролировать его состояние. Никто не будет принимать решения за него. Даже Дамблдор. Особенно Дамблдор. Они спустились по ступеням, и яркий солнечный свет ударил в глаза после затемнённости банковского зала. Косой переулок кипел жизнью — волшебники сновали туда-сюда, дети бегали между лавками, совы кружили над крышами. — Итак, — объявила Макгонагалл, доставая из кармана список, — начнём с самого важного. Волшебная палочка. Всё остальное может подождать. Гарри кивнул, чувствуя, как внутри сжимается что-то в предвкушении. Волшебная палочка. Наконец-то. Десять лет без магии. Десять лет контроля, подавления, осторожных «выдохов» силы. Сейчас это закончится. Он получит волшебную палочку. Инструмент. Фокус для магии. Способ творить, создавать, менять мир. И тогда настоящая работа начнётся.