Артефактор

Лавка находилась в маленьком обшарпанном здании на южной стороне Косого переулка. Узкая, ветхая, а облупившиеся золотые буквы над дверью гласили: «Олливандеры: производители прекрасных волшебных палочек с 382 г. до н.э.» Гарри остановился перед витриной. Ярко вспыхнули воспоминания — он стоял здесь в прошлой жизни, одиннадцатилетний, взволнованный, не понимающий значения момента. Тогда он вошёл, и Олливандер встретил его словами: «Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер». В тот день поиск нужной волшебной палочки выдался нелёгким. Итоговое сочетание: остролист и перо феникса. Интересно, повторится ли история? — Мистер Поттер? — Макгонагалл придержала дверь. — Пройдёмте. Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула. Перед ними стоял пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. — Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри смотрел на него и чувствовал странную смесь уважения и осторожности. Олливандер был гением. Мастером своего дела. Лучшим производителем волшебных палочек в Британии, возможно — в мире. Его знания о волшебных палочках были непревзойдёнными. Но он также был... странным. Непредсказуемым. Слишком увлечённым своим делом, чтобы заботиться о мелочах вроде социальных норм или чужого комфорта. В прошлой жизни Гарри бывал здесь много раз — покупал волшебные палочки для друзей, для коллег, консультировался по поводу особых материалов для артефактов. Олливандер всегда был рад видеть его, всегда был готов обсудить тонкости волшебных палочек. Но сейчас для старого мастера он просто ещё один, хоть и особенный, но ребёнок, пришедший за первой палочкой. — Профессор Макгонагалл, — тотчас кивнул Олливандер. — Приятно видеть вас. И... — его бледные глаза скользнули на Гарри, и выражение лица изменилось. Что-то вроде удивления. Интереса. — Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. Те же слова. Точно такие же, как и в прошлой жизни. Гарри сглотнул, стараясь выглядеть удивлённым ребёнком, а не столетним мастером, узнавшим старого знакомого. — Здравствуйте, сэр, — вежливо ответил он. Олливандер приблизился, склонив голову набок, изучая Гарри тем странным, пронзительным взглядом. — Да... да, конечно. У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. Он помолчал, погружённый в воспоминания. — А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочёл эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Гарри молчал. Слушать про родителей было странно — он помнил их смутно из этой жизни, но отчётливо из прошлой: через Омут Памяти, через рассказы, через старые фотографии. Джеймс и Лили. Молодые, влюблённые, погибшие слишком рано. В прошлой жизни он не смог их защитить — они умерли, когда он был младенцем. В этой жизни они уже мертвы, и он ничего не может изменить. Но он может изменить будущее. Спасти тех, кого потеряет позже. Сириуса. Римуса. Добби. Фреда. Тонкс. Всех. Если будет достаточно силён. Достаточно умён. Гарри инстинктивно коснулся шрама. Он не болел — не сейчас, когда Волдеморт был слаб и далеко. Но напоминание было неприятным. Крестраж. Он является крестражем. Кусочком души Тёмного Лорда. В прошлой жизни он узнал об этом поздно. Слишком поздно. После стольких лет головных болей, видений, связи с разумом Волдеморта. Дамблдор, конечно же, был в курсе. С самого начала знал. И не сказал. Вырастил его как жертвенного ягнёнка, который должен умереть в нужный момент. В этой жизни он не допустит повторения. Крестраж нужно уничтожить. Но не ценой собственной смерти. Есть другие способы — опасные, болезненные, требующие времени и подготовки. Он найдёт способ. — Ну что ж! Приступим. — Он достал рулетку из кармана — длинную, серебряную, с делениями в дюймах и непонятными символами. — Какая рука рабочая? — Правая, — ответил Гарри, хотя в прошлой жизни, после множества травм, научился работать и левой тоже. — Вытяните руку. Вот так. Гарри вытянул правую руку. Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и ещё зачем-то измерил окружность головы. — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой. Олливандер наблюдал, и брови его поползли вверх. — Любопытно, — пробормотал он, больше себе, чем им. — Очень любопытно. Он взял руку Гарри — неожиданно, резко — и провёл длинными пальцами по ладони, изучая. — Мозоли, — констатировал он. — Здесь, на подушечках пальцев. И здесь, у основания большого пальца... — он сжал запястье Гарри, проверяя, и бледные глаза, казалось, уставились прямо в душу. — Вы много работаете руками, мистер Поттер. Очень, кажется, много. Это не руки ребёнка, который играет с игрушками. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Слишком наблюдательно. Слишком точно. — Я люблю собирать конструкторы, сэр, — объяснил он. — Металлические, с винтиками. И немного помогаю дяде в мастерской. Олливандер продолжал смотреть, не отпуская руку. — А, — Олливандер кивнул, отпуская руку. — Это всё объясняет такое развитие. Редко вижу одиннадцатилетних с такими мозолями. Большинство детей предпочитают играть с игрушками. Неужели старый мастер что-то заподозрил? Нет. Невозможно. Как он мог заподозрить реинкарнацию? Это за гранью разумного. Скорее всего, просто отметил мозоли и сделал логичный вывод. — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите её и взмахните. Он протянул волшебную палочку. Гарри взял, и ощущения ударили волной. Неправильно. Совершенно неправильно. Палочка была холодной, чужой, отвергающей. Магия не ощущалась, не отзывалась, словно наткнулась на стену. Он знал это чувство из прошлой жизни — когда прикоснулся к десяткам волшебных палочек после того, как первая сломалась. Несовместимость. Палочка не принимает волшебника или же волшебник отвергает палочку. Но одиннадцатилетний ребёнок, выбирая палочку впервые, не знает, что должен чувствовать. Поэтому Гарри неуверенно взмахнул, надеясь, что выглядит естественно. Ничего не произошло. — Эта не подходит, возьмём следующую. Клён и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлёсткая. Пробуйте. Гарри взял вторую волшебную палочку. Немного лучше, но всё равно не то. Магия откликнулась слабо, нехотя, словно нащупывая совместимость и не находя её. Он взмахнул, и кончик волшебной палочки выпустил несколько слабых искр. — Ближе, но всё равно не то, — пробормотал Олливандер, забирая палочку. — Хм. Это будет непросто, мистер Поттер. Ты даже себе не представляешь, насколько непросто. Столетняя душа в детском теле. Магия, контролируемая и подавляемая десять лет. Опыт, которого не должно быть. Как подобрать палочку для такого? В прошлой жизни потребовалось больше восьми, кажется, попыток, прежде чем нашлась та особенная волшебная палочка. Гарри пробовал. И снова пробовал. И ещё раз попробовал. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась всё выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. Каждая неправильная. Каждая чужая. Гарри начал беспокоиться. Что, если его душа слишком изменилась? Что, если палочка-близнец больше не подходит? Что, если... — Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал Олливандер, роясь в глубине стеллажей. — Очень придирчивый покупатель. Или палочки придирчивые. Трудно сказать. Макгонагалл наблюдала с возрастающим беспокойством. Дурсли у двери переминались с ноги на ногу. Наконец, Олливандер вернулся с пыльной коробкой. Очень старой, судя по выцветшей крышке. — Интересно, — пробормотал он, открывая. — Очень интересно. Давай попробуем эту. Он достал палочку, и Гарри узнал её мгновенно. Остролист. Одиннадцать дюймов. Перо феникса. Та самая. Сердце забилось быстрее. Воспоминания нахлынули — как он держал эту палочку раньше. Как она служила верой и правдой. Как они вместе творили магию, создавали заклинания, сражались, побеждали. И как её случайно сломала Гермиона Грейнджер. Олливандер протянул палочку, и длинные пальцы дрожали слегка. — Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. И теперь она снова здесь. Целая. Новая. Казалось бы, ожидающая Гарри. Гарри медленно взял волшебную палочку. И мир, казалось бы, взорвался. Тепло разлилось по руке, поднялось по предплечью, достигло груди. Магия запела — ликующе, радостно, узнавающе. Палочка откликнулась на его прикосновение, приняла его, словно нашла потерянного друга. Искры вырвались из кончика — золотые, яркие, сверкающие. Они закружились вокруг, образуя спирали света, танцуя в воздухе лавки. Гарри стоял, зажав палочку в руке, и чувствовал... Дома. Он дома. Волшебная палочка в его руке, магия течёт свободно, без подавления, без контроля. Десять лет ожидания закончились. — Браво! — воскликнул Олливандер, и в его голосе звучал восторг. — О, браво, мистер Поттер! Превосходное совпадение. Просто превосходное! Гарри медленно опустил палочку, стараясь совладать с эмоциями. Нельзя показывать, насколько это важно. — Это... хорошо? — спросил он, изображая неуверенность. — Хорошо? — Олливандер рассмеялся. — Мой мальчик, это замечательно! Идеальное совпадение. Палочка выбрала тебя так же, как ты выбрал её. Он посмотрел на Гарри долгим, пронзительным взглядом. — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдаёт только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что её сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — её сестра оставила на вашем лбу этот шрам. Гарри сглотнул, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом. Олливандер знал больше, чем говорил. Всегда знал больше. В прошлой жизни тоже — делал загадочные намёки, говорил двусмысленные фразы, словно видел судьбу. — Семь галлеонов, — объявил Олливандер, заворачивая палочку в мягкую ткань и укладывая в длинную коробку. — Прекрасная покупка, мистер Поттер. Я думаю, мы ещё увидимся. — Пауза. — Несколько раз увидимся ещё. Гарри кивнул, доставая мешочек с деньгами. Отсчитал семь галлеонов — тяжёлые золотые монеты — и положил на прилавок. Олливандер взял деньги, но не отводил взгляда. — Помните, мистер Поттер, — тихо сказал он, — палочка — это инструмент. Мощный инструмент. Но всё зависит от её владельца. Вы можете создавать чудеса. Или ужасные вещи. Выбор будет зависеть только от её владельца. Всего хорошего вам! — Я буду помнить это, сэр, — ответил Гарри так же тихо. Он взял коробку, чувствуя вес палочки — физический и символический. Первый шаг сделан. Инструмент получен. Теперь начинается настоящая работа. Они вышли из лавки, и колокольчик зазвенел на прощание. Косой переулок встретил их ярким солнцем и шумом толпы.