Артефактор

Гарри исполнилось восемь лет жарким июльским днём 1988 года. Он стоял перед зеркалом в своей комнате, оценивая изменения. Он заметно вытянулся, хотя всё ещё оставался худощавым и был ниже большинства сверстников. Тёмные волосы упрямо торчали в разные стороны, как и всегда. Но главное изменение было в руках. Они окрепли, стали ловкими, точными. Постоянная работа с конструкторами, инструментами, вязанием, лепкой — всё это превратило неуверенные пальцы пятилетки в умелые руки восьмилетнего мальчика. Не руки артефактора. Ещё нет, но уже гораздо лучше развитые, чем у обычных детей. — Гарри, спускайся! — позвала Петунья. — Завтрак готов! Он спустился на кухню, где стол был накрыт по-праздничному — сегодня был его день рождения. Дадли уже сидел за столом, нетерпеливо ёрзая на стуле. За три года кузен стал ещё крупнее, значительно превосходя Гарри в размерах. И между ними по-прежнему сохранялась крепкая связь. — С днём рождения! — хором поздоровалась семья. После завтрака пришло время подарков. Вернон подарил ему новый, более сложный конструктор и книгу «Простая механика. Колёса, рычаги и шестерёнки». Дадли — самодельную открытку и обещание поделиться новой игрой на компьютере. Но самым неожиданным был подарок от Петуньи — небольшая деревянная шкатулка. — Это было личной вещью твоей мамы, — тихо сказала она, протягивая шкатулку. — Лили оставила её здесь, когда... когда уехала. Я думаю, ты достаточно взрослый, чтобы получить это. Гарри открыл шкатулку дрожащими руками. Внутри лежало несколько фотографий, письмо и маленький серебряный кулон в форме лилии. На фотографиях была молодая рыжеволосая женщина — смеющаяся, живая, счастливая. С мужчиной в очках. С ребёнком на руках. С Петуньей, обе девочки, явно ещё подростки. — Это... — голос Гарри прервался. — Это твои родители, — мягко сказала Петунья. — И это мы с Лили в юности. Гарри не мог оторвать взгляда от фотографий. Джеймс и Лили Поттер. Его родители. В этой жизни он их не помнил — был слишком мал. В прошлой жизни видел только через Омут памяти и на нескольких старых фотографиях. А сейчас держал в руках целую коллекцию моментов их жизни. — Спасибо, — выдавил он, чувствуя комок в горле. — Это очень приятный подарок. Петунья обняла его, и Гарри позволил себе на мгновение просто быть обнятым восьмилетним ребёнком, потерявшим родителей. Школьные годы складывались в размеренную рутину. Гарри методично притворялся умным, но — не чересчур умным ребёнком. Получал хорошие оценки. Помогал одноклассникам, но не выделялся чрезмерно. Пирс продолжал быть проблемой, но с каждым годом его влияние ослабевало. Дадли, подрастая, становился всё менее уязвимым для насмешек. А Гарри научился обходить конфликты, не привлекая внимания. У него появились друзья — настоящие, пусть и не близкие. Салли Томпсон, всё так же любившая читать. Близнецы Алекс и Марк, с которыми он иногда играл в футбол на переменах. Мэри Джонс, которой он когда-то помог с чтением и которая осталась благодарной. Но ближе всех был Дадли. Они делили комнату, рассказывали друг другу секреты (ну, Дадли рассказывал, а Гарри слушал), защищали друг друга. Время всё так же неторопливо шло. В десять лет Гарри получил доступ к мастерской в гараже: Вернон выделил ему угол, установил верстак, разрешил пользоваться инструментами под присмотром. — Ты достаточно взрослый и ответственный, — сказал дядя. — Только будь осторожен с острыми инструментами и электричеством. Гарри проводил там часы, создавая всё более сложные конструкции. Движущиеся модели, механизмы с шестерёнками, простые устройства. Всё это было примитивно по сравнению с артефактами, но продолжало развивать навыки, укрепляло руки, оттачивало точность. Магия оставалась под контролем. Ежедневные «выдохи» силы стали привычкой, рефлексом. Никаких случайных выбросов, никаких левитирующих предметов, никаких подозрений. Петунья и Вернон знали, что Гарри особенный — слишком умный, слишком талантливый для своего возраста. Но они видели в этом дар, а не угрозу. Гордились им, поддерживали, любили. И Гарри отвечал взаимностью. Он помогал по дому, заботился о Дадли, был послушным и благодарным. Не из расчёта или ради манипуляции — искренне. Это была его семья. Настоящая семья, которой не было в прошлой жизни.

***

Двадцать пятое июля 1991 года началось как обычный день. Гарри проснулся рано — привычка многих лет — и некоторое время лежал в кровати, глядя в потолок. Через шесть дней ему исполнится одиннадцать лет. Через шесть дней... В прошлой жизни Гарри в этот день пришло письмо из Хогвартса, а через некоторое время Хагрид ворвался в их хижину, на скале посреди моря, и объявил ему, что он волшебник, после чего увёз от Дурслей. Сейчас всё было иначе. Дурсли не боялись магии, не пытались скрыть Гарри от волшебного мира. Не будут, надеялся Гарри, игнорировать письмо. Письмо должно было прийти или сегодня, или завтра. Сова должна была прилететь с приглашением в Хогвартс. Гарри сел на кровать, прислушиваясь к звукам дома. Дадли всё ещё спал, похрапывая в соседней кровати. Внизу слышались звуки — Петунья уже готовила завтрак. Он встал, оделся и спустился на кухню. — Доброе утро, дорогой! — тепло поздоровалась Петунья, обнимая его. — Садись завтракать. — Спасибо, тётя Петунья. — Вернон ещё спит — вчера был тяжёлый день на работе. А Дадли... ну, Дадли всегда спит до последнего. Так что у нас есть время поговорить. Она налила ему чай, и они сели за стол. — Гарри, — серьёзно начала Петунья, и в её голосе прозвучала странная нотка. — Я хочу с тобой серьёзно поговорить. Гарри напрягся. О чём она хотела поговорить? — Твоя мама, — продолжила Петунья, глядя в свою чашку, — была необычной. Я никогда не рассказывала тебе всей правды, потому что... потому что боялась. Боялась, что, если ты узнаешь, то изменишься. Станешь другим. — Тётя Петунья... — Дай мне договорить, — попросила она. — Лили была волшебницей. Настоящей волшебницей. Она могла делать... странные вещи. Магические вещи. И она училась в специальной школе для таких, как она. Петунья подняла глаза, и в них читалась смесь страха, надежды и решимости. — Я думаю, что скоро придёт письмо. Из той школы. Для тебя. Потому что ты, вероятно, тоже... такой же, как она была. Ей оно пришло незадолго до её дня рождения. Гарри медленно выдохнул. Момент истины. — Ты боишься? — тихо спросил он. Петунья задумалась, выбирая слова. — Раньше боялась бы. Когда Лили только получила письмо, я... я завидовала. Злилась. Она была особенной, а я — нет. Она уехала в ту школу, оставила меня здесь. И когда она умерла... я думала, что это из-за магии. Что, если бы она была обычной, то осталась бы живой. Петунья вытерла выступившие слёзы. — Но потом появился ты. Маленький, испуганный, потерявший родителей. И ты был просто ребёнком. Умным, добрым, заботливым. Ты заботился о Дадли, помогал мне, радовал Вернона. Ты стал частью нашей семьи. Она взяла руку Гарри в свою. — Так что нет, я не боюсь. Возможно, ты волшебник, как твоя мама. Но ты всё равно мой племянник. Мой мальчик. И если придёт письмо из той школы... мы поддержим тебя. Гарри почувствовал жжение в глазах. Он прожил больше ста лет, пережил войны, потери, предательства. Но эти простые слова от женщины, которая в прошлой жизни его ненавидела, пробили его защиту. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Спасибо, тётя Петунья. Она обняла его крепко, и Гарри обнял её в ответ. Внезапно тишину кухни разорвал шорох крыльев. Гарри и Петунья разом обернулись. Через открытое окно, хлопая крыльями, важно влетела сова — серая, с пятнами на перьях. Она приземлилась на край кухонного стола, уронив плотный конверт с пурпурной восковой печатью, и, не задерживаясь, вылетела обратно. — Это... — прошептала она. — Как тогда, с Лили. Конверт был сделан из желтоватого пергамента, запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». Адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. На конверте было написано:

«Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, вторая спальня».

Гарри взял письмо дрожащими руками. Не из волнения — он знал, что там написано, знал каждое слово. Но от осознания момента. Это было началом. Настоящим началом. Его подготовка закончилась. Впереди был Хогвартс. Волшебная палочка. Настоящая магия. И шанс всё изменить. — Открой его, — мягко сказала Петунья. Гарри аккуратно вскрыл конверт и достал письмо:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!».

Гарри читал знакомые слова, и на губах играла лёгкая улыбка. Наконец-то. Наконец-то началось.