Артефактор

Гарри сидел за кухонным столом, перечитывая письмо из Хогвартса. Слова были знакомыми до боли — он помнил их из прошлой жизни, помнил то волнение, тот восторг от осознания, что он волшебник. Сейчас же он чувствовал странную смесь облегчения и предвкушения. Наконец-то. Десять лет ожидания закончились. Петунья сидела напротив, сжимая чашку с остывшим чаем. Лицо её было бледным, но взгляд — уверенным и решительным. — Значит, это правда, — тихо сказала она. — Ты действительно... такой же, какой она была. — Похоже на то, — осторожно ответил Гарри, откладывая письмо. — Тётя Петунья, ты действительно не против? Она долго молчала, обдумывая слова. — Когда Лили получила своё письмо, я была в ярости, — наконец призналась она. — Ей было одиннадцать, мне — тринадцать. Я была старшей, ответственной и послушной сестрой. А она... она оказалась особенной. Могла делать вещи, которые я не могла. И родители были так горды ею. Петунья сделала глоток чая. — Я ей завидовала. Злилась на неё, а потом она уехала в ту школу и стала ещё более чужой. Возвращалась на каникулы и рассказывала о заклинаниях, зельях, волшебных существах. А я просто сидела и слушала, чувствуя себя... обычной. Скучной. — Тётя Петунья... — Но с тобой будет всё по-другому, — перебила она. — Ты рос здесь, с нами. Был частью этого дома, нашей семьи. Да, ты умный не по годам, талантливый, особенный. Но ты всегда оставался просто Гарри. Моим племянником. Братом Дадли. Она пристально посмотрела ему в глаза. — Так что если ты волшебник — пусть будет так. Я не хочу потерять тебя из-за магии, как потеряла Лили. Гарри почувствовал комок в горле. В прошлой жизни Петунья ненавидела всё, что было связано с магией. Ненавидела его за то, что он был волшебником. А сейчас... — Я не уйду, — твёрдо сказал он. — Это просто другая школа. Я буду возвращаться на каникулы. Буду писать письма. Вы — моя семья, и магия этого не изменит. Петунья моргнула, сдерживая слёзы, и кивнула. В этот момент на кухню вошёл Вернон в халате, зевая и потирая глаза. — Что-то вы рано встали, — пробормотал он, после чего замолчал, увидев письмо на столе и выражение лица жены. — Что случилось? Петунья взяла его за руку. — Вернон, присядь. Нам нужно серьёзно поговорить. Петунья рассказала мужу о том, что Гарри тоже волшебник, что он получил письмо из той же школы, где училась её сестра. Вернон слушал молча, его лицо менялось от удивления к недоверию, потом — к беспокойству. Наконец, он откинулся на спинку стула и выдохнул. — Магия, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Настоящая магия. И Гарри... волшебник. — Да, — подтвердила Петунья. Вернон посмотрел на Гарри долгим, оценивающим взглядом, его усы слегка подрагивали. Он нахмурился, будто пытался сложить в голове кусочки головоломки, которые никогда не хотел собирать. — Ты ведь рассказывала мне об этом, — сказал он наконец, его голос стал ниже, почти обвиняющий. — Тогда, в машине, после кино. Про твою сестру. Про эту... — он поморщился, — школу, про всю эту чушь с палочками и заклинаниями. Я думал, это просто девичьи фантазии, Петуния. Но теперь это здесь, в нашем доме. С ним. — Он кивнул в сторону Гарри, не отрывая глаз от жены. — И что это значит для нас? Для семьи? Петунья опустила взгляд, чувствуя, как старый стыд и страх, которые она подавляла годами, снова поднимаются в груди. Она помнила тот вечер в машине Вернона, припаркованной у закусочной, когда она, заливаясь слезами, рассказала ему о Лили. — Это значит, что я буду учиться в другой школе, — спокойно ответил Гарри. — В школе для волшебников. Но я буду возвращаться домой на каникулы. И ничего не изменится между нами. — Ничего не изменится, — повторил Вернон скептически. — Гарри узнал, что он волшебник, может творить чудеса, и ничего не изменится? — Дядя Вернон, — Гарри наклонился вперёд, глядя ему в глаза, — я тот же человек, что и вчера. Магия не меняет того, кто я есть. Я всё ещё твой племянник. Всё ещё брат Дадли. Всё ещё часть этой семьи. Вернон долго смотрел на него, его лицо, обычно багровое от раздражения, теперь казалось почти растерянным. Он провёл рукой по усам, будто пытаясь найти в них ответ, и медленно кивнул. — Хорошо. Хорошо. Если ты так говоришь... — он потёр лицо руками. — Господи, магия. — Нужно будет купить школьные принадлежности, — сказала Петунья, доставая вторую страницу письма со списком. — Учебники, котёл, волшебную палочку... Вернон застонал, откидываясь на спинку стула, будто каждое слово Петуньи добавляло ему физической боли. — Волшебную палочку? — переспросил он, его голос был полон сарказма. — И где, скажи на милость, мы будем это покупать? В местном супермаркете их явно не продают! Гарри подавил улыбку, чувствуя, как напряжение немного спадает. Петунья посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула тень чего-то нового — не примирения, но, возможно, начала понимания. Она вспомнила, как Лили когда-то читала такой же список, сияя от восторга. Теперь этот восторг, пусть и приглушённый, отражался в глазах Гарри. — В письме сказано, что в Лондоне есть специальное место, — продолжила Петунья. — Э-э... Косой переулок. Там продают всё необходимое для школы. — И как туда попасть? — практично спросил Вернон. Гарри вспомнил. Через паб «Дырявый котёл». Но говорить об этом сейчас означало бы выдать знания, которых у него быть не должно. — Наверное, в письме есть инструкции, — предположил он, хотя знал, что их там нет. — Нет никаких инструкций, — покачала головой Петунья, просматривая письмо. — Только список и дата начала занятий. Первое сентября. — Может, нам стоит подождать? — предложил Вернон. — Может, кто-нибудь придёт объяснить, как всё это работает?