Артефактор

Осень окрасила Тисовую улицу в золотые и багряные цвета. Листья клёнов за окном медленно кружились в прохладном воздухе, устилая аккуратно подстриженные газоны пёстрым ковром. За прошедшие месяцы мальчики заметно подросли — Дадли стал ещё более пухлым и розовощёким, а Гарри, наоборот, оставался худощавым, но окреп и вытянулся. Петунья стояла у плиты, помешивая густой овощной суп, когда услышала знакомый топот детских ножек по скрипучей деревянной лестнице. Звуки были торопливые, взволнованные. — Тётя Петунья! — раздался взволнованный голос Гарри, эхом разносящийся по дому. — Там Дадли застрял! Петунья быстро сняла кастрюлю с огня, вытерла руки кухонным полотенцем и поспешила наверх, перешагивая через две ступени сразу. В детской комнате, залитой мягким осенним светом, она обнаружила весьма необычную картину: Дадли каким-то образом умудрился просунуть свою круглую головку между деревянными прутьями старой детской кроватки и теперь не мог высвободиться. Его пухлые щёчки покраснели от натуги, а из глаз текли слёзы испуга. — Мама-а-а, — хныкал он жалобно, — больно! Голова не лезет! — Ох ты боже мой, — пробормотала Петунья, опускаясь на колени рядом с кроваткой. — Как же ты так умудрился, милый? — Дадли ронял мячик, — объяснил Гарри, стоя рядом с обеспокоенным видом. Его тёмные волосы были растрёпаны, а на белой рубашке виднелись пятна от красок — видимо, он рисовал. — Мячик жёлтый под кроватку закатился. Дадли хотел достать, просунул голову, а теперь застрял. Петунья осторожно взяла лицо сына в ладони, поворачивая его то в одну, то в другую сторону. Прутья кроватки были расположены достаточно широко, чтобы пролезла голова любопытного малыша, но явно недостаточно для того, чтобы легко выбраться обратно. — Почему ты меня не позвал сразу, как только это случилось? — спросила Петунья, нежно поглаживая влажные от слёз щёки Дадли. — Сначала я пытался сам помочь, — ответил Гарри, виновато опустив глаза. — Тянул Дадли за плечи, но только хуже стало. Он плакать начал. Тогда я понял, что нужна помощь, и побежал к тебе. — Тише, тише, мой хороший, — шептала Петунья сыну, медленно и аккуратно поворачивая его головку. — Сейчас мама тебя освободит. Не дёргайся, а то ещё больнее будет. Наконец, после нескольких осторожных манипуляций, голова Дадли проскочила между прутьями. Мальчик тут же расплакался навзрыд — от облегчения, испуга и натёртых ушек. Петунья подхватила его на руки, прижимая к груди и покачивая. — Всё, всё хорошо, солнышко, — успокаивала она, чувствуя, как колотится маленькое сердечко сына. — Больше не лезь головой, куда не надо. Хочешь что-то достать — зови маму или папу. Гарри стоял рядом, глядя на эту сцену с выражением глубокой вины на лице. Его зелёные глаза были полны раскаяния. — Прости, тётя Петунья, — сказал он тихо, теребя край своей рубашки. — Я должен был сразу позвать тебя. Не надо было самому пытаться помочь. Петунья перенесла Дадли на одну руку и нежно погладила племянника по голове. — Ты правильно сделал, что пришёл за помощью, дорогой, — мягко сказала она. — Просто в следующий раз не теряй времени и сразу зови взрослых, когда видишь, что кому-то нужна помощь. Хорошо? Гарри серьёзно кивнул, всё ещё выглядя расстроенным случившимся. Через неделю, когда золотая осень в полную силу вступила в свои права, произошёл ещё один случай. День выдался на удивление тёплым для октября, и Петунья решила воспользоваться хорошей погодой, чтобы развесить во дворе постиранное накануне бельё. Мягкий ветерок шевелил ещё не опавшие листья яблони, а воздух был свеж и прозрачен. Мальчики играли на заднем дворе — Дадли возился в песочнице с формочками, а Гарри строил из опавших листьев что-то похожее на домик. Петунья напевала себе под нос, развешивая на верёвке детские рубашки и носочки, когда вдруг услышала испуганный крик сына. — Мама! — плакал Дадли откуда-то сверху. — Высоко! Страшно слезать! Петунья обернулась и ахнула. Каким-то непостижимым образом её пухленький сынок умудрился забраться на массивный садовый стол из тёмного дуба, который Вернон использовал для работы с инструментами. Стол был довольно высоким — почти по пояс взрослому человеку — и для трёхлетнего ребёнка представлял серьёзное препятствие. — Мама, я боюсь! — рыдал Дадли, сидя посреди стола и не решаясь сдвинуться с места. Гарри уже стоял рядом со столом, вытянув руки к кузену. Листья в его тёмных волосах делали мальчика похожим на маленького лесного эльфа. — Дадли, ко мне прыгай! — говорил он обнадёживающе. — Я поймаю! Не бойся! — Гарри, отойди немедленно! — резко сказала Петунья, бросив мокрую простыню обратно в корзину и быстрыми шагами направляясь к детям. — Он слишком тяжёлый для тебя. Ты можешь пораниться! Она аккуратно обхватила Дадли за талию и осторожно спустила его на землю. Мальчик тут же прижался к её ногам, всё ещё всхлипывая от пережитого страха. — Как ты туда забрался? — удивлённо спросила Петунья, оглядывая стол. Рядом не было ни стула, ни ящика, которые можно было бы использовать как ступеньку. — Дадли лез по ножке стола, — объяснил Гарри, показывая на массивную резную опору. — Как обезьянка. А потом испугался высоты. Петунья покачала головой, поражаясь способности сына находить неприятности в самых неожиданных местах. — Гарри, — сказала она, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с племянником, — снова тебе говорю: в следующий раз, когда видишь, что Дадли забирается высоко, сразу зови меня. Не пытайся его ловить — он действительно может тебя придавить. Понял? — Понял, тётя Петунья, — кивнул Гарри, но в его голосе слышалось разочарование. — Но я же хотел помочь... — Я знаю, милый. И это очень хорошо, что ты заботишься о Дадли. Но иногда лучшая помощь — это позвать того, кто может справиться с ситуацией. Ты же не обидишься, если я попрошу тебя не поднимать тяжёлые предметы, которые тебе не по силам? Гарри задумчиво покачал головой. — Нет, не обижусь. Я понял. Буду звать тебя. Третий случай произошёл уже в доме, ближе к вечеру. За окном моросил мелкий дождь, превращая жёлтые листья на дорожках в скользкую кашицу. В доме было тепло и уютно — Петунья включила отопление, и батареи тихонько потрескивали, распространяя приятное тепло. Она убиралась в гостиной, протирая пыль с полированной мебели и расставляя по местам детские игрушки, когда вдруг услышала грохот на кухне, а затем испуганный крик Дадли. Звук был такой, будто что-то тяжёлое упало и разбилось. — Ма-а-ама! Помогите! — вопил Дадли не своим голосом. На этот раз Гарри не стал пытаться справиться самостоятельно. Он вбежал в гостиную, запыхавшись от быстрого бега, лицо его было бледным от испуга. — Тётя Петунья! Быстро-быстро! — закричал он, хватая её за руку. — Дадли висит на полке! Упасть может! Петунья бросила тряпку и стремглав помчалась на кухню, а Гарри бежал следом, спотыкаясь о собственные ноги. Картина, которая открылась её глазам, была одновременно комичной и пугающей. Дадли каким-то образом умудрился залезть на кухонный стул, чтобы добраться до высокой полки, где хранились печенье и сладости. Однако стул опрокинулся, и теперь мальчик висел на полке, вцепившись в неё пухлыми пальчиками. Его ножки болтались в воздухе, а лицо было красным от натуги и страха. На полу валялся перевёрнутый стул и несколько рассыпанных печенек. — Мама! — хныкал он. — Руки болят! Не могу держаться! — Господи боже мой, — пробормотала Петунья, быстро подставляя стул обратно. — Держись, солнышко, мама сейчас тебя снимет!