Артефактор

Она забралась на стул и осторожно обхватила сына за талию, снимая его с полки. Дадли тут же обвил её шею руками, всё ещё всхлипывая от пережитого испуга. — Всё хорошо, всё хорошо, — успокаивала она, спускаясь со стула. — Больше не лезь на полки без разрешения. Хочешь печенья — попроси у мамы. Когда Дадли немного успокоился, Петунья повернулась к Гарри, который стоял в дверях кухни, с беспокойством наблюдая за происходящим. — Молодец, Гарри, — сказала она с теплотой в голосе. — Ты поступил абсолютно правильно. Сразу позвал меня, не стал пытаться помочь самостоятельно. Лицо Гарри просияло от похвалы, и он гордо выпрямил плечи. — Я запомнил, что ты говорила, — ответил он. — Когда опасно, надо звать взрослых. Вечером, когда мальчики наконец угомонились и мирно спали в своих кроватях, а за окном шумел осенний дождь, Петунья и Вернон сидели в уютной гостиной. Камин тихо потрескивал, отбрасывая на стены причудливые тени, а из кухни доносился аромат яблочного пирога, который Петунья испекла к чаю. — Какая-то ты задумчивая сегодня, дорогая, — заметил Вернон, отрываясь от вечерней газеты и внимательно посмотрев на жену. — Что-то случилось? Петунья отложила вязание и вздохнула. — Да вот... думаю, — ответила она, поправляя плед на коленях. — За последнюю неделю Дадли трижды попадал в довольно серьёзные неприятности. И каждый раз... каждый раз Гарри оказывался поблизости. Либо пытался помочь, либо вовремя звал меня. Вернон отложил газету на журнальный столик и повернулся к жене всем корпусом. — Ну и замечательно, — сказал он с улыбкой. — Значит, у нас растёт заботливый старший сын. Разве это плохо? — Вернон, ты не понимаешь, — покачала головой Петунья, и в её голосе послышались нотки беспокойства. — Дело не просто в заботе. Дело в том, что Гарри как будто... как будто всегда оказывается в нужном месте в нужное время. Сегодня, например, он играл в гостиной, когда Дадли полез на стул в кухне. Но каким-то образом он узнал, что произошло, и прибежал за мной именно в тот момент, когда Дадли висел на полке. Вернон нахмурился, обдумывая слова жены. — Может быть, он просто услышал грохот упавшего стула? — предположил он. — Звук довольно громкий, особенно в тишине. — Возможно, — неуверенно согласилась Петунья. — Но на прошлой неделе, когда Дадли застрял в кроватке... Гарри сам сказал мне, что пытался помочь, прежде чем позвать меня. Это значит, что он был там с самого начала. Но почему? Что заставило его зайти в детскую именно в тот момент? Она помолчала, глядя на пляшущие в камине языки пламени. — А сегодня днём, во дворе... Гарри строил домик из листьев в дальнем углу сада. Дадли играл в песочнице. Между ними было метров десять, не меньше. Но когда Дадли забрался на стол, Гарри почему-то оказался рядом. Как будто почувствовал, что что-то не так. Вернон задумчиво потёр подбородок. — И что ты думаешь по этому поводу? Петунья помолчала, подбирая слова. — Я не знаю, что думать, — наконец ответила она. — С одной стороны, это может быть простым совпадением. Дети часто играют рядом, особенно братья. С другой стороны... — С другой стороны? — мягко подтолкнул её Вернон. — С другой стороны, мне кажется, что у Гарри есть какое-то особое чутьё на опасность. Как у некоторых животных перед землетрясением или бурей. После ужина, когда дети играли в гостиной под тёплым светом настольной лампы, Петунья решила понаблюдать за ними внимательнее. Дадли увлечённо строил высокую башню из разноцветных деревянных кубиков прямо на низеньком журнальном столике. Кубики громко стучали друг о друга, и башня получалась красивая, но очень неустойчивая. Гарри в это время сидел на ковре в противоположном конце просторной гостиной, сосредоточенно рисуя цветными карандашами в большом альбоме. Он изображал что-то жёлтое и круглое — возможно, солнце или цветок. Петунья, делая вид, что читает журнал, внимательно наблюдала за обоими мальчиками. Башня Дадли становилась всё выше и всё более шаткой. Она уже качалась при каждом неосторожном движении, и было очевидно, что скоро непременно упадёт. Петунья специально не вмешивалась, желая посмотреть, что будет происходить дальше. Гарри продолжал старательно рисовать, высунув кончик языка от усердия, но время от времени — будто бы невзначай — поглядывал в сторону кузена. Когда башня начала особенно опасно раскачиваться, готовая вот-вот рухнуть, Гарри вдруг отложил карандаши и встал. — Дадли, — сказал он, подходя к столику, — осторожно делай. Кубики сейчас упадут все. — Не хочу осторожно! — капризно ответил Дадли, как всегда упрямясь, когда ему давали советы. — Хочу высокую башню! Вот такую! — И он потянулся, чтобы поставить ещё один кубик на самый верх. Башня, как и предсказывал Гарри, не выдержала дополнительной нагрузки и с грохотом рухнула. Разноцветные кубики разлетелись во все стороны, несколько штук упали на пол, а один довольно увесистый красный кубик попал Дадли прямо по лбу. — А-а-а! — заплакал мальчик, хватаясь за ушибленное место. — Больно! Мама! Гарри мгновенно оказался рядом с кузеном и обнял его за плечи. — Не плачь, не плачь, Дадли, — ласково говорил он, поглаживая двоюродного брата по спине. — Сейчас пройдёт. Я тебе новую башню построю, хочешь? Красивую-красивую. И она не упадёт. Петунья наблюдала за этой сценой с растущим изумлением. С одной стороны, ничего сверхъестественного не произошло. Любой внимательный ребёнок мог заметить, что неустойчивая башня вот-вот упадёт. С другой стороны, как часто за последнее время Гарри оказывался рядом с Дадли именно в те моменты, когда кузену угрожала опасность? Позже, укладывая детей спать, она решила поговорить с Гарри. — Гарри, — сказала она, присаживаясь на край его кровати, — можно тебя кое о чём спросить? — Да, тётя Петунья, — сонно ответил мальчик. — Как ты понимаешь, когда Дадли может попасть в беду? Гарри на мгновение задумался. — Не знаю, — ответил он честно. — Просто чувствую. Как будто внутри что-то говорит: "Дадли опасность". И я иду смотрю. — А часто у тебя такое чувство бывает? — Иногда. Когда Дадли лезет высоко или к острому. Ну или там к горячему. Петунья погладила племянника по голове. — Это хорошо, что ты заботишься о Дадли, — сказала она. Когда дети заснули, Петунья спустилась к мужу. Вернон читал газету в своём кресле. — Вернон, — сказала она, садясь напротив, — я поговорила с Гарри. — И что? — Он сказал, что просто "чувствует", когда Дадли грозит опасность. Как будто что-то внутри его предупреждает. Вернон отложил газету. — И что ты об этом думаешь? Петунья помолчала. — Не знаю, — наконец ответила она. — Может быть, он просто очень внимательный. Замечает то, что мы не видим. Дети ведь иногда более наблюдательны, чем взрослые. — Да, возможно, — согласился Вернон. — Главное, что он Дадли помогает, а не вредит. — Конечно. Я просто... иногда мне кажется, что Гарри не совсем обычный ребёнок. — А разве это плохо? — мягко спросил Вернон. — Посмотри, какой он заботливый, умный, воспитанный. Нам с ним только легче стало. Петунья улыбнулась. — Ты прав. Мне не стоит переживать по пустякам. Он хороший мальчик. И Дадли его любит. — А мы оба его любим, — добавил Вернон. — Он наш сын, как и Дадли.