Before Tyranny

“Власть построенная на страхе и насилии надёжна, как башня с фундаментом из соли и песка” Клубок высохших корней с невероятной скоростью опускался вниз - Азур стиснул зубы и схватился за “стенку” правой рукой, отчаянно пытаясь удержаться, дрожа как осиновый лист. Всё горе и усталость словно бы сняло рукой - заиграл инстинкт самосохранения, а банальный шок заставил позабыть о любых высоких материях. Через какое-то время сфера резко остановилась, начала двигаться вбок, параллельно раскрываясь сверху. Взгляду юноши предстала тёмная завеса из глубокого грунта. Она, по ощущениям, была так же высоко, как Солнце - совершенно недостижимая. Вокруг же находилось гигантское и причудливое плато - сухая и мёртвая земля была покрыта толстым слоем пожелтевших листьев. Никакой живности не наблюдалось - но каждое из длинных, кривых, умирающих деревьев было усеяно крохотными домиками, напоминающими скворечники, но намного более сложной конструкции. Внутри некоторых даже горел тусклый, янтарный свет. Теперь сфера из терний раскрылась сверху и начала двигаться намного медленнее - давая селянину возможность рассмотреть окружающее его место хотя бы в общих деталях. Основным источником света являлась широкая река, наполненная вязкой, сияющей, зелёной жидкостью, в которой валялось несчитанное количество тел в разной степени разложения. Богатые, бедные, воины и простые рабочие, южане и северяне - все находились в одном положении. Медленно дрейфовали по реке причудливого гноя, в которую ежеминутно падали свежие трупы. Одно из них сразу приковывало взгляд из-за своих чудовищных габаритов - это был несомненно Эрикур. За ним по течению медленно плыли тела, замотанные в знакомые бедные одежды. Покрытые заплатками, заново наложенными швами, прошедшими за долгие десятилетия столько изменений, что имели общего с собой первозданными разве что владельцев. Хоть лица были либо спрятаны тенью, либо слишком сгнившими чтобы разглядеть, хаотичная россыпь ткани, кожи и пряжи давали более чем достаточно информации. Свою работу он везде узнает. Осознание охватило Азура, как лихорадка, и он задрожал ещё сильнее, как при сильном ознобе, слабо держась за край своего транспорта. Пока юноша молча пытался взять себя в руки, его вырвало - прямо в омерзительную реку мертвечины. Неудавшийся магистр одновременно кричал, рыдал, кашлял, давился струёй рвоты и дёргался в конвульсиях от того, как сильно сдавливало его желудок, как сильно болела вывихнутая рука от каждого спазма, как назло заставляя селянина корчится и дёргаться от боли и дальше. Было невозможно сосчитать, сколько длилась эта агония - но к тому времени, как поездка закончилась, полусфера остановилась и медленно перевернулась, заставляя пассажира упасть спиной на сухую, колючую траву. Во время падения кузнечный фартук зацепился за острые корни и порвался - инструменты посыпались наружу и, пока Азур приходил в себя, остатки его имущества либо сразу упали в зловонную реку, либо покатились в нее с холмика, куда был спущен их хозяин. Упав в жидкость, они все за считанные секунды проржавели и рассыпались в прах. Поднимаясь на ноги и обнаруживая себя на маленькой возвышенности, юноша осознал - он один. Фомор его знает где. Совершенно голый, уставший, ободранный, потный, только что выпустивший из себя всё, что он ел и пил последние пару суток, абсолютно без всего, так ещё и с вывихнутой ведущей рукой. Оценив своё положение, Азур пожалел, что люди Воертингеруса не успели его добить. Поймав себя на этой мысли, селянин покачал головой, дал себе пощёчину и, присаживаясь на корточки, попытался вернуть все кости левой руки в нормальное положение. Избавиться от невыносимых спазмов и вправить свой же перелом вышло, но теперь рука отдавалась слабым, но постоянным эхом тупой боли и висела на теле мёртвым грузом. Сгибать её было бесполезно даже пытаться — Балорова залупа — с этими словами Азур смачно плюнул в треклятую реку и повернулся к ней спиной. Оказался он на одной из частей этого диковинного, умирающего плато - река была шириной метров двадцать, и лезть в жижу, от которой бронза превращается в пыль, было бы самоубийством, так что пока что юноша застрял здесь. Впереди, на горизонте? виднелось по-настоящему исполинское дерево, такое огромное, что наверняка могло держать на себе весь небосвод - или, в этом случае, саму землю, как он её знал. Не имея больше никаких ориентиров, Азур молча поплёлся вперёд. Голову наполняли навязчивые мысли - выжила ли его сестра? Выжила ли Морна? Баретес? Бедивэрос? Ну, их тел он в реке не видел - но вполне мог прощёлкать клювом? пока валялся и истерил. Очевидно лишь то, что, раз уж по неведомой причине именно ему была дарована возможность жить - что-то разумное вырвало его из лап смерти, вместо того, чтобы позволить “причалить” сюда естественным путём, и у него был шанс не только узнать о судьбе своих близких, но и отомстить Воертингерусу. А если он уже умер, то отомстить всем к нему причастным. После, наверное, часа беспрерывной ходьбы, селянин беспомощно плюхнулся задницей на траву. Во рту ужасно пересохло - а огромное дерево было всё ещё очень далеко. Как-будто он к нему ни на шаг не приблизился. А вокруг, кроме травы - только мёртвые и высохшие деревья. А на них ничего - ни капли сока, ни маленького грибочка, ни даже парочки насекомых — Приплыли — сказал Азур сам себе, выпуская мрачный смешок. Силы уже всё. Еды нет. Воды тоже. Помощь? Откуда тут ждать помощь? Он, конечно, был упрямым парнем, но у всего должны быть свои границы. Откуда ни посмотри - это тупик. Его спасли только чтобы обречь на куда худшую смерть. Может быть, это магическое наказание за то, что юноша посмел сопротивляться собственной судьбе? Глупо. И излишне жестоко. В любом случае - плюхнулся на траву Азур уже всем телом, разводя руки-ноги в сторону и смотря в тёмное, закрытое слоями грунта “небо” — Прости, папа. Я не справился — он закрыл глаза от истощения, уже не надеясь проснуться. Отдых для селянина закончился почти мгновенно - тонким, высоким, противным голосом — Эй! Послушай! Поднимайся, лежебока! — Да кто теперь… — медленно очухавшись и подняв голову, юноша увидел крохотного человечка, помещающегося в руку, размером с куклу. Одет человечек был в платье из жёлтых листьев, а из спины торчало два тусклых, янтарных крылышка, как у бабочки. Изо рта юноши вырвалось — ФЕЯ! — тело привело в движение сильнейшая эмоция - гнев. Поражаясь своей энергичности, Азур поднял туловище, схватил существо здоровой рукой и сжал — Пришла насмехаться над моей болью, да? Омерзительное насекомое. Будет от тебя хоть какая-то польза. Мяса хоть и маловато, но чем фомор не шутит… — Ты что, съесть меня собираешься?! А ну закрой пасть, варвар! — в открытый рот юноши летит крошечная горка яркой пыльцы. Он ей давится, пользуясь этим фея выскальзывает из его руки и, покрывая пыльцой уже себя, принимает другую форму. Вместо куколки перед Азуром встаёт молодая девушка примерно его роста, с аристократически бледной кожей и ярко-выраженными скулами. Её крылья стали намного больше и разделились из двух в четыре, начав по своему виду напоминать скорее моль, чем бабочку. Их внутренняя сторона состояла из причудливой мозаики яркого янтаря, а внешняя - из сухой, жилистой шкуры, как будто снятой с тела какого-то зверя. Крылья сложились на фее так, что стали выглядеть, как длинная роба и капюшон - такой наряд закрывал всё тело, кроме лица, рук, и стоп. Устало выдыхая, она упёрлась на появившеюся из ниоткуда длинную косу, и с раздражением посмотрела на юношу — Подбери челюсть с земли. Я понимаю, что нагую женщину ты увидел впервые, но у меня не так много времени чтобы с тобой сюсюкаться — К-ха! Да я от твоих фортелей с трансформацией скорее удивился. Не каждый день такое вижу. И чего фоморской колдунье от меня понадобилось? — Как ты можешь сохранять такой невыносимо самоуверенный и гневный тон даже в такой ситуации? Претендуешь на Архонта Невыносимости? Ты очень близок. И никакая я не фоморская колдунья - к вашим заокеанским захватчикам не имею никакого отношения. Я - осенняя фея. То есть, фея энтропии — А? — Забудь. В общем-то, ты сюда не просто так попал - тебя призвали. И теперь Королева хочет тебя видеть. Не стоит заставлять её ждать — Я голодный, уставший, обезвоженный, голый и раненый. Может, сначала лагерь разобьём? Хвороста полно, камешков тоже. Только дичи, вроде, нет, да и не идти на дичь с фермерским инструментом — осенняя фея громко расхохоталась, опираясь всем весом на косу, и хватаясь за живот обеими руками. Нахмурившись, юноша не задумываясь пнул конец древка косы, из-за чего девушка полетела лицом вниз - но успела взмахнуть крыльями, встать на твёрдую землю и снова прикрыться, на этот раз взяв косу в руки как оружие — Тебе повезло, что твоё время ещё не пришло. Но я буду ждать возможности доставить тебя в Третий Ручей собственными руками. Еда, вода, раны…Ах, держи — в её руках появляется небольшой жёлудь, открытый сверху и исполняющий роль крохотной тары. Мгновение - жёлудь оказывается в руках Азура. Внутри яркая жёлтая жидкость, пахнущая ферментированными яблоками — А больше беличьей пинты сидра жалко было мне дать? — Это не сидр. Пей и не жалуйся. Хотя бы на мгновение займёшь рот чем-то другим — пожав плечами и подумав, что была-не-была, юноша залпом выпил несидр. Жажда, голод, усталость - всё испарилось в мгновение ока. Ошарашенно селянин начал сгибать и разгибать левую руку. А его не обманули. С новой энергией, он поднялся на ноги, демонстративно и требующе показывая на свою наготу — Чтоб ты провалился — сделав ленивый жест рукой, замученная фея призвала лиственную набедренную повязку, закрывающую всё от пояса до икр…но только спереди — Это что за чушь, я почти голый! Можно мне нормальную одежду наколдовать? — Обойдёшься! Какой надоедливый - быстрее тащи зад за мной. Пусть с тобой возится Королева — с этими словами, она с нечеловеческой скоростью начертила в воздухе два символа - и на их месте сразу же открылась словно трещина в пространстве, открывающая вид на богатый тронный зал. Фея поплелась внутрь. Азур - за ней Тронный зал Королевы Осени выглядел крайне примечательно. Азур со своей спутницей стояли в самом начале огромного помещения - в длину оно было метров пятьдесят, настолько широкое, что здесь без проблем мог бы пробежать полк кавалеристов. Потолки были настолько высокие, что даже стоя на трёх Эрикурах, Азур не дотянулся бы даже до украшений на люстре. В не менее исполинских окнах виднелись очертания того самого дерева, которое с этого ракурса простиралось по сторонам будто бы бесконечно. Пока пара двигалась по мягкому ковру, а юноша ошарашенно осматривал своё окружение, они прошли через ботанический сад, наполненный экзотическими деревьями и цветами, ни одно из которых в своей жизни селянин не видел. Но, что странно для богатого сада, все растения находились на грани смерти. Увядали, усыхали, печально склонялись и рассыпались на глазах. Дальше шёл прямоугольный стол, за который вполне комфортно могла усесться и сотня гостей - стены вокруг него были украшены сотнями черепов и голов трофейных животных, как обычных, так и казавшихся Азуру вымышленными. Волки, медведи, гарпии, гидры, лоси, совы, драконы… — Ну что, не найдётся колкости в этой ситуации? — с озорной ухмылкой спросила фея, легонько толкнув плечом юношу — Нет, тут даже я не смогу найти, как повыкаблучиваться — Если будешь меньше болтать и продолжать радовать своим видом, мы даже подружимся — Я радую тебя своим видом? — широко улыбаясь, она подмигнула и кивнула в его сторону. Селянин вопросительно посмотрел на своё одеяние, потом снова на фею. Та энергично закивала. Азур тихо зарычал в слабой, ленивой агрессии, поворачивая голову вперёд, в глаза бросился бледно-жёлтый ковёр, изображающий колесо лишённое половины спиц - по крайне мере, именно это юноша увидел в странном, абстрактном символе. От королевских залов ожидались детализированные гербы изображающие полдюжины деталей, а не простую форму которую без особых проблем мог перерисовать даже он. Но видимо в другом мире почти всё по-другому - от размышлений и ковра Азура отвлекла тихая мелодия, и красивый мужской голос, неуверенно но крайне эмоционально параллельно декламирующий стихи — Раскаляющий до красна жар, обратит мои слёзы в пар… — Перед высоким троном из окаменелой древесины на небольшой кушетке сидел мужчина в дорогой и роскошной тоге. В глаза бросались его ярко-рыжие волосы - он исполнял музыку на арфе, перед высокой, бледной женщиной в короне из острых терний, напоминающих оленьи рога. Тёмно-синие тени привлекали внимание к небольшим, мутным, карим глазам. Губы свернулись в лёгкой ухмылке, и она игралась со своими длинными волосами, по цвету и текстуре казавшимеся длинными стебелями рогозы. Плечи украшали плотные клочки смотрящих вверх чёрных перьев, являющимися частью невероятных богатых одежд которые состояли, кажется, из медленно текущей болотной воды, которая чудом умудрялась сохранять форму вечернего платья со скромным, но заметным декольте. Кроме того, эта женщина даже сидя была намного выше и Азура, и её придворного певца - вкупе с сочетанием неестественных цветов, монарх Осени казалась образом из горячечного сна, неведомым образом получившим плоть. На этот раз Азур бы точно застыл с отвисшей челюстью, если бы за ухо так не зацепилась поэма арфиста — Бесперебойный молота стук, преврати меня в инструмент избавления… — мужчина застыл, видимо, додумывая рифму на ходу — От мук? — машинально вырвалось изо рта юноши. Музыка остановилась, и теперь все на него уставились. Сердце пропустило удар. По лицу музыканта медленно расплылась блаженная улыбка, и он вскочил на ноги, продолжая выступление — Бесперебойный молота стук, преврати меня в инструмент избавления от мук! Скажи, разве это не прекрасно? Проснуться однажды в мире, где больше не страшно? Возложи на меня свои мечты и желания… — на этот раз, селянин вставил свою идею перед тем как пауза успела заметно затянуться — Живи счастливо, несмотря на мои страданья — Чудно, чудно! — Королева захлопала в ладоши, хохоча как маленький ребёнок которому впервые показали трюк с исчезающим большим пальцем — Какая душевная песня, моя птица. Мне очень нравится мотив. Жду не дождусь, когда ты её закончишь! — она перевела восторженный взгляд с поклоняющегося в конце выступления мужчины на Азура — Чудесная импровизация, малыш. Ты как раз вовремя пришёл — А? — от многочисленных противоречивых эмоций, в том числе от испуга, голос юноши сломался, и из его рта вышел около мышиный писк. Королева хихикнула, медленно поднимаясь с трона и выпрямляясь во весь рост. Конечно, она не была даже в половину такая высокая как Эрикур, но всё равно заметно выше человеческого максимума. Держа руки под водяным платьем, осенняя повелительница медленно подошла к селянину, нависая над ним и опуская голову полностью вниз, подбородком прикасаясь к своей ключице, чтобы иметь возможность держать зрительный контакт. Музыкант поклонился и Азуру, поспешно и молча покидая зал, а фея-проводница будто испарилась - в поле зрения её точно уже не было. Да и на это по большей части было уже всё равно… — Это вы…меня сюда позвали? — Ну-у-у, не совсем. Видишь ли - в двор фей нельзя просто так попасть. Кто-то должен очень, очень, очень сильно желать твоего появления здесь - и договориться с одним из местных правителей. Само заклинание довольно простое, но не каждому человеку хватит смелости просить помощи у Королевы Фей! Тем более, у меня… — Я не особо разбираюсь в том как у фей всё устроено. Я Азур. Ну, вы наверное уже знаете. А кто захотел чтобы я попал сюда, госпожа?... — Да, падение Империи правда имело катастрофические последствия для уровня эрудиции и образования…Что же - позволь мне представиться, малыш. Я буду называть тебя… — доставая левую руку из-под своего платья, фея подняла голову вверх и задумчиво почесала подбородок длинным, белоснежным ногтём — Аззи! Я - Федальвир! Королева Осени, первая дама осеннего двора, госпожа энтропии, владычица гниения, старения, болезни, увядания, покровительница убийц и повстанцев, дочь Хаоса и невеста самой смерти! Каждый человек, каждое животное, каждое растение, любое рукотворное изделие…рано или поздно, встречает свой конец. И попадает в мою реку. Урожай умершего и уничтоженного пожинают мои верные слуги. Наверное это слишком много информации…Особенно для того кто не умеет читать. Кстати, про невесту смерти это просто выражение. Я не замужем — Федальвир снова опустила голову, легонько прижимая ноготь к подбородку Азура, поднимая его взгляд на свои глаза — Ещё вопросы, Аззи? — Э…Ну…Так…кто в итоге попросил вас спасти меня? Спасибо, кстати — А, точно! Твоя очаровательная любовница - оставила сигил у тебя на спинке, ты наверное заметил. Я конечно могла забрать тебя к себе хоть в тот же вечер, но решила дать тебе время закончить со своими делами. Мне очень понравилось как ты медленно прикончил того гиганта! И трюк с мечом в конце - просто чудесно! Ты настоящая находка. Просто создан для моего двора — Спасибо… — Королева хихикнула, и легонько махнула свободной ручкой, снова пряча её под водой — Морна, значит…Она не моя любовница — Да? — внезапно, Федальвир оказалась у Азура за спиной, и поставила свою голову ему на плечо — Вы так, просто время от времени дурачитесь? — Нет, такое впервые… — сделав шаг, осенний монарх снова оказался перед лицом у юноши, на этот раз склонив голову подобно сове и медленно наворачивая круги вокруг собеседника, не спуская с него взгляд. Тот, кроме того что был наполнен очень противоречивыми чувствами по отношению к самой фее, не говоря уже о том сколько всего произошло за такое короткое время, это откровение так же наполнило юношу противоречивыми чувствами по отношению к Морне. Получается, она его обманула? Это всё было трюком? Чтобы спасти его. Только его? Почему его? Беспорядочный поток мыслей как назло вырвался изо рта — Объясняет, почему всё вышло…как всегда. Она совсем о другом думала, да и делала… — Ха-ха-ха! Как жестоко! Ты мне нравишься! — Королева еле успела прикрыть рот когда на неё напал приступ хохота, и с наигранно печальным взглядом, но не в силах утихомирить свою улыбку, подошла к селянину и на этот раз взялась за его подбородок кончиками пальцев — Ты будешь идеальным агентом разрушения, Аззи… — Что? — инстинктивно, Азур отринулся от прикосновения после последней фразы. Хоть улыбка Федальвир и поубавилась, не похоже что это её особо расстроило. Ей хотелось поиграться — Агентом разрушения? Вы…Ты шутишь надо мной? — Шучу? Нет! Аззи, я госпожа энтропии. Я обожаю разрушение! Твой маленький бунтик против Воертингеруса утопит Север в крови - и я помогу тебе этого добиться! Я так ненавижу эту скучную стагнацию со времён падения Империи. Ничего кроме маленьких стычек и рейдов тут и там! Мы с тобой, малыш, подарим этому убогому континенту настоящую войну! — во время своей небольшой речи, Королева продолжила наворачивать круги вокруг юноши. Внезапно, в огромной комнате стало так тесно - а ещё теснее стало у Азура в груди. Ощущение, будто его сердце сейчас лопнет. На плечи неожиданно легли чужие руки — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — грубо вырываясь из чужой хватки, селянин замахал руками во все стороны. Федальвир пропала, и через несколько секунд тишины появилась перед своим троном, уже в паре шагов от Азура. Самоуверенная улыбка и хищный взгляд никуда не делись — Ой, у нашего котика прорезались зубки? — За кого ты меня принимаешь?! — проигнорировав насмешку, он сделал шаг вперёд. Королева осталась на месте — Ты думаешь что я какой-то кровожадный маньяк, который с удовольствием вылижет тебе пятки ради шанса убить как можно больше народу?! — Ну, да! Какой ты у меня умный. Даже порядок угадал. А что? Чего ты ещё хочешь? У тебя будет еда, вода, ночлег. Сможешь охотиться, отдыхать, спариваться когда захочешь и сколько захочешь. Что ещё питомцу нужно? — Я не животное! Для меня есть вещи важнее того чтобы жрать и срать! Достоинство, мораль! — Откуда ты узнал такие умные слова, деревенщина? Единственное что отличает тебя от животного это наличие гордости, которое я кажется задела. Ой. Потешить своё эго у тебя тоже будет возможность. И ты сможешь добить Воертингеруса! Ну же, чего тебе ещё нужно? — Я не хочу никого убивать! Я никогда не хотел никого убивать! Я убивал только из нужды! Я скорее умру сам чем буду убивать кого-то ради твоего больного удовольствия! — Это ты всегда успеешь — Королева сделала шаг навстречу. Азур заметно дёрнулся, но остался стоять на месте, сжав кулаки и челюсть со всей силы, держась за себя как за опору — Меня забавляет как тебя аж трясёт от урагана эмоций. Тебе правда так обидно? Так жалко себя и своих друзей людишек? Ты правда думал что ты хоть чего-то стоишь? Я шокирована что животному вроде тебя хватает мозгов даже чувствовать боль унижения — Я теперь понимаю почему ты управляешь царством гнили — Удиви меня — Потому что ты гнилая внутри! Прогнившая до сердцевины, меня от тебя тошнит! Я скорее бы сношался с разлагающимся трупом чем с тобой, бессердечный ты комок гноя! — А-ха-ха… — наигранно хихикая, Федальвир пропала, и возникла прямо перед юношей, нанизывая кожу над его ключицей на свой ноготь, без труда поднимая его на свой уровень, медленно подходя к окну — Ты сумасшедший? Откуда идёт твоя бесконечная уверенность в себе? Ты ничто даже среди других людей. Безымянный, безродный, никому не сдавшийся мальчишка, плачущий по маме с папой. Ты для меня как муравей. Жив только по моей прихоти, и эта привилегия ускользает из твоих липких ручек. Обдумай свои следующие слова хорошенько — Закрой рот — Что? — улыбаясь без намёка на доброту, она медленно сделала ещё несколько шагов вперёд, заставляя Азура висеть на одном ногте, практически на высоте птичьего полёта. Ему не нужно было смотреть вниз, чтобы ко рту подступила рвота от страха — Завали свою пасть. Только и можешь что отрывать лапки муравьям, да? И пытаться соблазнить животных. Убивай, на здоровье. Моя смерть не сделает тебя менее жалкой — У меня к тебе такие противоречивые чувства, Аззи. Мне так давно никто не отказывал. И так сильно не выводил из себя. Даже не знаю, разорвать тебя на части или расцеловать? — искренне хихикая, Королева вернулась в своё старое состояние. Кажется, ему правда удалось вывести из её из себя, хоть и всего лишь на пару минут — У меня есть компромисс. Я не убью тебя - выброшу в самые дебри земель осеннего двора. Если умрёшь - то в агонии, от голода, отравления, или может тебя живьём съест кто-то другой? А если выживешь…отправь весточку. Ты мне нравишься. Пока-пока — резко выдернув ноготь из кожи, Федальвир отправила Азура в свободное падение, пока пространство вокруг него искривлялось в тошнотворном калейдоскопе. На этот раз, его точно занесёт фомор знает куда… По улицам Валентии со всей скоростью мчалась закрытая, укреплённая повозка. Впереди её галопом двигалось трое из рыцарей Воертингеруса, сзади - ещё двое. Кортеж перемещался настолько быстро, что не давал времени горожанам как-либо отреагировать - разве что убраться с дороги, услышав подобный грому рокочущий грохот, заглушающий происходящее внутри. Теперь уже неоспоримый Король Севера, магистр Нового Круга и подопечный Королевы Зимы лежал на спине, покрытый каплями пота, стонущий в агонии уже который час. Один из его верных рыцарей, взрослый мужчина с первыми признаками седины в волосах, крепко держал торчащий из живота своего господина меч, тянул его на себя со всех сил — Лупа! Лу-у-у-упа! Как же больно! Либо вытаскивай уже либо хватит тянуть! А–а-а! А-а-а! Не туда, не туда, ты кажется снова кишку задел! — Как для кого-то при смерти вы очень долго и громко кричите, ваше величество! Ничего я не задел, я не двигаю его в бок уже битый час! — ДИНЬ КИХТ! Закрой мою рану пока у меня говно в кровосток не пошло! Мама, папа, все на свете, как же лупа больно! — обычно грозный, устрашающий, и считающийся мудрым и терпеливым воин и монарх, намного старший обоих присутствующих при нём соратников рыдал от боли и колотил кулаком по деревянному дну, проклиная всё на чём свет стоит — Зачем я позволил тому белобрысому выродку подойти ко мне так близко?! — Воертингер, успокойся, всё хорошо, ничего тебе не задели! Ну, ещё, в смысле…И ты ведь знаешь что моей магией не стоит злоупотреблять? Я так или иначе никак не помогу тебе с болью, прости… — ДА МНЕ НАСРАТЬ! ОСТАНОВИТЕ ЭТО! ИЛИ УЖЕ ДОБЕЙТЕ! ПУСТЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ! — Нет, это нереально… — покачав головой, второй мужчина отпускает рукоять, делает шаг назад, и падает спиной к стенке повозки — Всё как в легенде, господин. Эту штуку вытащит только тот её засунул. Ну или мы убьём его, а потом меч выберет кого-то ещё, и…кого? Когда? Нет, наверное убивать чудо-мальчика не вариант… — Может быть уже хватит убивать?! Гектор, тебе всё это не надоело?! — Целительница поднимается на ноги, и закрывает лицо руками, начиная хныкать и машинально царапать себя. Обеспокоенный Гектор быстро поднимается, берёт её за плечи и начинает легонько насвистывает колыбельную — Тихо-тихо-тихо дорогуша, нам не нужен ещё один инцидент со змеями, ладно? Ручка раз, ручка два, убираем с лица, во-о-от, молодчина… — медленно но настойчиво взяв девушку за запястья и легонько потянул себя, после чего широко улыбнулся, смотря на заплаканное лицо Динь Кихт — Вот, даже Воертингер успокоился! Всё хорошо! — ИДИ В СРАКУ! — повозка резко остановилась, и встала на месте. Возчик прокашливается, и отдёрнув занавес, громко заявил — Приехали, ваше величество Гектор, одетый в старые легионерские доспехи под плотным плащом, выпрыгнул на землю, передал своё копьё и перчатки первому попавшемуся слуге, и закинув себе в рот жменю жевательного табака, приготовился вместе с Динь Кихт помочь Воертингерусу добраться до своих покоев. Девушка, прикрывающая себя с ног до головы белым брезентом, медленно становится на землю, таща за собой монарха на одном плече. Второй рыцарь подхватывает его, и вместе, они медленно проходятся по дворцу - все остальные обитатели замка, от элитных солдат королевской стражи до простых уборщиц и кухарок, с молчаливым испугом смотрели, как их короля, с торчащей из живота рукоятью меча, медленно тащат после короткой, “победоносной” экспедиции. Никому не хватило смелости даже спросить, что случилось - пока троица медленно поднималась по винтовой лестнице, пока голубая кровь капала на голубой ковёр, лицо неумолимого среброволосого лиса опущенное в полном истощении, полном поражении. В роскошных серебряных палатах встал немой вопрос - и чего стоит такая победа? — Мы почти добрались, ещё немного… — тихо проговорил Гектор. Ему ничего не ответили. Проходя через пустой тронный зал, они входят через высокие двойные двери, замарав придорожной грязью перемешанной с кровью и сажей очередной ковёр, и медленно кладут Воертингеруса на постель — Фух. А ты набрал веса, Воертингер! В прошлый раз я тебя один на хребте донёс! — Испоганили все покои…Жаль этот деревенщина не дотянулся до моей шеи…Завяжите жгут чтобы я перестал кровоточить и оставьте меня одного. Мне нужно отдохнуть — А переодеться? Медвежьей шкурой на столичные шелка не годится — Мне настолько, настолько, настолько…безразлично, Гектор. Мне вообще плевать. Честно — Ясно. Жгут и проваливать. На подходе — разминая плечи, мужчина молча, поспешно выполнил первый приказ - а потом и второй, выводя за собой Динь Кихт аккуратно положил руку на её спину, переговариваясь о чём-то тёплым шёпотом. Воертингерус остался один. Прикрывая глаза и начиная засыпать, он резко дёрнулся - знакомый, ужасно холодный бриз, пробежалась по всей комнате, пробирая до костей - хотя окна были закрыты. Открыв глаза, Воертингерус увидел как на грязный ковёр спадает подол длинной робы, напоминающей что-то среднее между спальным халатом и монаршей накидкой, состоящей из изображения заснеженного и замёрзшего ландшафта через толстое стекло, которое перемещалось с каждым шагом владелицы. Неестественно высокой и бледной женщины со слегка опухшим лицом, напоминающая оживший труп, сохранённый в столь близком к жизни виде, что крохотный диссонанс внушал ужас похлеще “нормально” разлагающегося мертвеца. Подол, рукава, и воротник её одежды был обрамлён казалось бы естественными образованиями снега - но как бы она не двигалась и сколько бы снег не спадал с робы, его форма и количество никак не уменьшались. Более того, даже упав на землю в душной, закрытой, и тёплой комнате он не таял. Через изоляцию ковра король слышал как громко стучали каблуки, пока Королева Зимы медленно приближаясь к нему, опираясь на высокий, изысканный посох покрытый толстой и прозрачной ледяной оболочкой, свободной рукой поправляя без преувеличения белоснежные волосы, заставляя их сосулькой спадать по правой стороне лица — Госпожа Гильведид — с невольной, нервной улыбкой пробормотал Воертингер, пытаясь поклониться в сидячем положении — Не ожидал вас так скоро у… — Молчать. — Д-д-да… — бормотание на пару секунд превратилось в жалобный скулёж, а потом в тишину. Улыбка стала ещё шире, и уголки губ начали ритмично дёргаться — Что ты натворил, кретин? Тебя обманул ребёнок. Ребёнок! Это какая-то шутка, или с возрастом ты растерял остатки ума? Неужели было так сложно разобраться с крошечной деревушкой? Мало того что ты сжёг её дотла, так ещё и умудрился чуть ли не умереть в процессе! — Госпожа, там были имперские рыцари - Бедивэр, Ансель… — Но ты проиграл не Бедивэру! Не Анселю! А ребёнку который меча в жизни не видел! О чём ты только думал когда подошёл в упор к человеку с железным мечом когда ты с ног до головы одет в подаренный мной артефакт! Эта шкура может быть пронзена только железом, и тебе нужно было подойти в упор к человеку именно с таким оружием чтобы насадиться пузом на его меч?! — Нету у меня пуза… — поразительно обиженно вырвалось из Воертингеруса — Да какая разница?! Ах, да я бы тебя придушила если бы могла себе это позволить! — бессильно сжав воздух в кулак, Гильведид с тяжёлым вздохом поставила обе руки на посох — Послушай, Воертингер. Ты провал. Полный провал. Абсолютное разочарование. Я направляла тебя всю жизнь чтобы смог наконец-то принести порядок на эту землю, но за четыре десятилетия ты не смог управиться даже с одной пятой! — То есть? После падения Принципса, весь север принадлежит мне! — Да-а-а, не считая того что твои владения кишат бандитами и ворами, и который год ты до сих пор воюешь с остатками Преторианской стражи и Рыцарей Круга. И с ребёнком, конечно, как я могла забыть…Достойный тебе противник — Он не простой ребёнок — Но ты признал что ребёнок, да? Молодец. Сделал первый шаг. В любом случае, я не собираюсь с тобой спорить и торговаться - океан моей доброй воли высушен. Я поставлю тебе условия, ты их выполнишь. Если хочешь оставить свою пустую голову на плечах — Да, госпожа… — Чудно. Очевидно, тебе не хватит времени чтобы разобраться даже со всеми проблемами Севера, не говоря уже об остальном Терратусе. Поэтому, ты должен срочно заняться вопросом престолонаследия - и даже не смей заикаться про ваши варварские культурные нормы которые “требуют” чтобы у тебя были наложницы. Ты произведёшь на свет наследника, неоспоримо чистокровно и легитимного, от законной супруги благородной крови. Я выращу его сама - у нас нету времени растить его в человеческом мире, и такую важную задачу я тебе не доверю — С этим есть проблема, госпожа. Даже две. Кого мне брать в супруги, и… — Ту дворянку которую ты и так уже притащил в замок — Гильведид нагло перебила Воертингера — Да, но вот только…как бы вам объяснить — Что? Только не притворяйся, что тебе как-то мешает её возраст или положение. У меня чудесная память - я прекрасно помню всех кто был в твоём гареме. Распусти его, кстати. Сегодня же. Спасибо, что напомнил — Конечно… — мужчина закрыл лицо рукой. От горечи унижения начинало буквально тошнить - и от того, что всё это происходит именно с ним. Разве он не заслужил хорошей удачи, как чемпион порядка и единственная надежда этих земель на то чтобы восстановиться после поколений бессмысленной войны, которая до сих пор продолжается из-за упрямства и гордыни, хотя она была проиграна когда он ещё пешком под стол ходил? — Дело в том что, мой возраст…вряд-ли это позволит. Я уже не тот кем был в этом вопросе, плюс…на старости лет плодовитость тоже практически меня покинула — Сколько с тобой сложностей…А раньше нельзя было об этом подумать? Ладно, плевать - я потяну за несколько ниточек в Весеннем дворе. А ты постарайся навести в своём королевстве порядок. Хоть какое-то его подобие. И достань этого мальчишку, чтобы он вынул из тебя этот дурацкий меч. И сделай это сам - я не стану гоняться за ним по всем четырём направлениям от Мабиноги. У тебя всё ещё есть восемь рыцарей из девяти — Но… — Никаких но! У тебя есть приказы. У тебя есть ресурсы. Выполняй - разговор окончен — ударив древком посоха по земле, Королева Зимы пропала, оставив на память ещё один леденящий бриз - и всё ещё не тающий снег на ковре — Балор меня разорви, за что мне всё это?! — с сжатыми кулаками, придерживая свою рану король севера еле дотянулся до колокольчика на тумбе. Взяв его в руки, он гневно начал махать и звенеть им, переде тем как со всех оставшихся в себе сил не швырнул его об дверь - тот треснул — ФОМОРОВЫ ЯЙЦА, Я СЕЙЧАС КОГО-НИБУДЬ УБЬЮ! Азур упал на землю, больно ударившись копчиком и уколов зад об острую траву, комично вскрикнув и попытавшись прыгнуть толком не приземлившись, из-за чего он покатился вперёд, ободрав чувствительную кожу ещё сильнее, и на этот раз приземлился лицом вниз. Но юноша был живой! Его сбросили с высоты птичьего полёта, но по ощущениям упал он с не особо высокого дерева. Поднимаясь на ноги, поправляя свою набедренную повязку, селянин выдохнул и осмотрелся - впереди, вдалеке виднеется лес. Сзади - подступы к замку Фельвадир. Справа и слева, так называемая Третья Река - ходить в незнакомые леса не особо безопасно, но это лучше чем торчать на пустыре, так что расправив плечи, магистр пошёл вперёд. По ощущению, путь занял несколько часов - и когда он наконец-то добрался до места назначения, опираясь спиной к невероятно мягкой древесной коре чтобы передохнуть, заметил как река, единственный источник освещения, стал намного, намного более тусклым, как собирающееся спрятаться за горизонт закатное солнце — Лупа! Нашли что позаимствовать из нормального мира! Кроме еды ещё укрытие искать… — оттолкнувшись от дерева, Азур повернулся к нему, и кое-что осознал - это было не дерево. Это был стебель огромного цветка, не меньше десяти метров в высоту - сами лепестки смотрели вверх и в сторону противоположную от юноши, поэтому кроме глубоко алого цвета, ничего узнать про это растение не удалось. Насколько известно селянину, цветы не очень-то и питательные, хоть и как правило не ядовитые. Но энергия которая потребуется чтобы сожрать кусок толстенного стебля точно не будет им возмещена - но по крайней мере, там должна быть какая-то жидкость. Как жаль, что шило осталось в том огромном уроде! Так что, подобно кроту, он начал пробивать щель голыми руками и ногтями. Где-то через минут десять мучений, в лицо тугой струёй ударила вода, заставив Азура резко чихнуть выталкивая её из носоглотки. К счастью, после нескольких секунд, поток утихомирился, и у магистра появилась возможность спокойно попить - неизвестно насколько она была чистой и безопасной, но после стольких часов обезвоживания, во время активных физических нагрузок, нужно было выпить хоть что-то. Любой риск предпочтительнее гарантированной смерти - всего за тридцать секунд юноша умудрился выпить столько воды, что у него заболел живот, и пришлось сделать перерыв, чтобы отдышаться. Отдых перебил высокий смех, и исходящий откуда-то сверху голос — Ма-а-альчи-и-ик — повернув голову вверх, селянин увидел как верхняя часть цветка с громким хрустом сначала выпрямилась, а потом наклонился к нему. Сердцевина была закрыта тенью от лепестков, и единственное что выходило разглядеть - это два отсвечивающих в кромешной тьме глаза — Давай дружить! — голос был ужасно неестественным, напоминающий скорее искажённое эхо чем прямую речь. Чувствуя страх, юноша резким рывком отскочил в сторону, и не зря - через пару секунд, “голова” цветка практически мгновенно соприкоснулась с землёй, оставляя глубокую вмятину. После чего, начала медленно выпрямляться и возвращаться в изначальное положение — Ма-а-альчи-и-ик, давай дружить! — Ну его… — еле слышно пробормотав это, селянин решил что нужно делать ноги, и держаться от всего потенциально живого подальше. Кроме того,ему всё ещё нужно было найти убежище, и желательно поесть. Аккуратно пробираясь через цветочный лес на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху, Азур быстро обнаружил вход в пещеру, из которой исходил тусклый зелёный свет - в то время как река практически полностью потухла. Рядом со входом стоял предупредительный знак - маленький череп, размером с кулак, который скорее напоминал человеческий, чем животный, насаженный на столб из цветочного столба. Вряд-ли жители этого места были дипломатичными и цивилизованными, но времени искать другое убежище уже банально не было времени. Собравшись с силами, Азур крадучись пробрался внутрь, протиснувшись через очевидно искусственно созданный, но точно не рассчитанный на габариты взрослого человека, вход Изнутри, пещера было освещена довольно хорошо - однако учитывая цвет грибов и их неотрицаемую связь с рекой разъедающей бронзу, пробовать их не то что есть, а даже касаться Азур не стал. Кроме того, стало очевидно что не только вход был рукотворен - левая от входа стена была выровнена, и она, от края до края была занята витиеватой фреской, разукрашенной холодными, пастельными цветами. Мурал изображал грибной лес, посреди которого стоял большой дом из неизвестного материала, вокруг которого собрались прямоходящие, человекоподобные рогатые жуки. Часть из них держала в руках инструменты - молотки, топоры, примитивной и грубой формы, но очевидно рабочие. Жуки-работники имели чёрный, ониксовый окрас хитина, и стояли по краям группы, видимо любуясь своей работой - в центре стояли сгорбленные жуки с облупленным панцирем, которые в свою очередь брали в кольцо горстку маленьких насекомых со светлым окрасом - кажется, детей. Остальные части картины также изображали быт, и развитие конкретной общины. С каждым фрагментом поселение расширялось, как и количество изображённых жителей, которые вели поразительно похожую на человеческую жизнь. Расчищали место для новых построек, воздвигали монументы, памятники, мельницы, кузницы - общались на площади, праздновали, скорбели - жили как обычные, нормальные люди. Просто рогатые, с грибами вместо деревьев и зелёной рекой на горизонте вместо жёлтого Солнца. Всего на каких-то жалких двадцати метров выровненного камня была изображена история целой деревни, в формате о котором Азур слышал разве что в умных книжках Морны, да видел пару перерисовок там же. Впереди было слышно журчание воды, и кажется звуки какой-то живности. Что же - лучше познакомиться с местными жителями сразу, раз уж он залез им в дом - или хотя бы полюбоваться издалека. Пройдя к началу тоннеля ведущего вглубь, прижавшись спиной к стене, юноша заглянул через угол, видя как в реке из кажется разведённой в обычной воде зеленой жиже медленно плывёт подгоревшая фурнитура. Перед ней, небольшая группа из полуголых карликов с тёмно-красной кожей и грязно-серыми густыми волосами, покрывающие практически всё тело,, вытаскивали из воды знакомый объект, параллельно дёргая своими острыми, длинными ушами. На берег вытащили помятую жаровню из принципской бани — И-я-ха-ха-ха! — один из пятерых пещерных человечков, одетый в какое-то подобие штопаного мешка для муки хаотично заляпанного краской, залез прямо внутрь, и принялся довольно сидеть в жаровне. Остальные, одетые в грубо связанные верёвкой куски металла, начали танцевать, хлопая в ладоши и улюлюкая какую-то неразборчивую мантру. К своему удивлению, прислушавшись повнимательнее юноша разобрал слова - карлики по слогам повторяли слово “коробка” — Ко-роб-ка! Ко-роб-ка! — Это называется жаровня, и она моя! — не сдержавшись, селянин вышел в их поле обзора, поставив руки в боки. Эти фоморы даже до паха ему не дотягиваются, и их не так уж и много - он справится — Вылезай, лупов сын! — А-а-а! Фея! — глава пятёрки спрятался в жаровне, прикрываясь крышкой. Остальные, вооружившись черенками от садовых лопаток и ножками стульев, встали между голосливым любителем коробок и Азуром — Светловолосая фея? — спросил, как-будто риторически, один из них. Они крайне странно орудовали человеческим языком - как-будто не совсем понимали, что говорили — Сильная фея! Большие руки, круглая грудь! Мускулы, мускулы! - уверенно заявил второй карлик, тыкая пальцем в Азура — Бескрылая фея? — наклонив голову спросил третий, после чего испуганно вскочил, словно облитый холодной водой, и затрясся - остальные повторили за ним — Бескрылая фея! Как Большая-Зима! Убийца, грабитель, тиран-тиран! — взяв себя в руки, отряд встал в кривую пародию на шеренгу, на этот раз с заметной агрессией - кажется, без кровопролития не обойтись. Но когда Азур уже собирался действовать, из жаровни вылезла башка, судя по всему, местного старейшины — Ты друг Большая-Зима? Друг фея? — Я ненавижу фей — присев на колени, юноша ответил медленно, чтобы его точно поняли, со всей снисходительностью сельского учителя, который привык общаться с далеко не самыми умными ребятами — О-о-о-о-о! И мы! — каждый из красных с энтузиазмом подтвердил эти слова — Мы - гоблины. Королевство Листорезы. Ты? — Человек. Я сверху. Королевство…Потухших Плеяд — А? Не понимать. Дай имя. Желудочная язва — Желудочная язва? — смотря в лишённое разума лицо и крохотные глазки уродливого, волосатого, носатого и ушастого человечка с ужасно гротескными чертами лица и пропорциями тела, магистр переспросил — Да! Я - желудочная язва! — А. Замечательно. Рад за тебя. Я Азур — Небесный? — Нет, Азур — Небесный! — Аз-ур! — Не-бес-ный! — Ой ладно, на здоровье. И можешь оставить жаровню себе. Считай подарком. У вас есть что-то съедобное? — Небесный щедр! Но и Язва не дурак! Бартер! Небесный работать, Листорезы кормить — По рукам, Язва — Ха-ха! С днём рождения! Иди за нами, не отставай! — выпрыгнув из жаровни, энергичный гоблин побежал вглубь пещеры, и остальные за ним. Перед тем как проследовать за ними, юноша решил вытащить из реки привлёкший внимание объект - торчащую рукоять секиры Эрикура. Взявшись обеими руками, сделав глубокий вдох - селянин потянул со всей силы, и полетел назад, снова ударившись задницей о землю. В руках вместо двуручной секиры размером с него, было то, что осталось от неё - ручной топорик длинной с расстояние от плеча до локтя Азура, и с лезвием только с одной стороны. Ухмыльнувшись и перехватив оружие поудобнее, направился за Листорезами. Пройдя пару десятков шагов, он прибыл в большую, круглую “комнату”, по которой были расставлены неровные, маленькие хижины. По крохотной деревушке активно передвигались ещё десятки гоблинов, перенося туда-сюда мусор, сооружая себе одежду, мебель, и новые пристройки. За то небольшое время что юноша искал глазами Язву с остальными, парочка халуп даже успела обвалиться. Ожидали его в северней части полости, где находился собранный из всякой-всячины трон - по дороге он также приметил два туннеля вниз, один налево, и один направо, вверх. Стоит заранее продумать пути отхода, на всякий случай. Неподалёку от трона также находился клетка, где сидело два десятка прямоходящих рогатых жука, хотя с первого взгляда это не было понятно - большинство из них либо сидели, либо валялись на боку. В отличии от гоблинов, одежды на жуках не было — Привет, Небесный! — ужасно пухлый и жирный гоблин в короне из помятого золота поднял обе руки. На его шее висел кривой ключ, который сливался с густыми, чёрными волосами на теле - если бы не верёвка, Азур его бы точно не заметил — И тебе не хворать, ваше сиятельство. А что это за жуки в клетках? — А, эти? — король Листорезов ткнул пальцем в клетку. Юноша кивнул. Показывая свои кривые, чёрные, немногочисленные зубы и противно хохоча, гоблин ответил — Рабы! Отдыхают! Отличные работники, а какие вкусные! Если Небесный хорошо поработает, у него тоже будут рабы. И свой домик! — Рабы? Я правильно услышал? — инстинктивно хмурясь, селянин покрепче сжал топорик — Язва, ты разве не жаловался на тиранов? — О, да! Большая-Зима страшный тиран, берёт гоблинов рабство, гоблины не любить быть в рабство! Но гоблины любить брать рабов! — Какая у вас чудесная и культурная цивилизация, друзья — несмотря на невероятно чёткий яд в голосе и выражении лица, до красного в робах кажется не дошёл сарказм. А вот король напрягся — Небесный над нами шутить? Небесный что-то не нравится? Небесный говорить сразу — А? Да нет, всё замечательно. Меня всё устраивает. Хочешь узнать секрет, кстати? На ушко — Любить секреты! Я интеллектуал! — растягивая второе слово, самопровозглашённый интеллектуал сразу же расслабился, наклоняясь поближе к Азуру. Тот ухмыльнулся, и в мгновении ока - голова короля полетела на землю, а ключ оказался в руках у юноши. Тишина. Пять десятков омерзительных карликов повернулись к магистру — Я убью вас до последнего, маленькие твари! — пнув Язву в нос и разрезав двух стоявших между ним и клеткой гоблина, юноша прыгнул к клетке спиной, засунул ключ в скважину, повернул и открыв дверь, параллельно крича и маша перед собой топориком — Ну! Давай, нападай! Один на сорок восемь - мне нравятся мои шансы, сволочи! — С ДНЁМ РОЖДЕНЬЯ! — с чудаковатым боевым кличем, толпа ринулась на Азура, который в свою очередь, размахивая перед своими ногами отвлекал и вёл их к тоннелю, ведущему вверх. Плотную группу врагов косило как траву, а летящие во все стороны раненые и трупы создавали давку, выигрывая больше времени для юноши. К сожалению, усталость замедлила его на подходе к месту назначения, и прямиком в правую ногу влетело маленькое копьё, размером скорее со стрелу - но даже этого хватило, чтобы повалить бегущего со всех ног селянина на землю, который в попытке затормозить содрал кожу с обеих ладоней — ЭТО ВСЁ?! — резко повернувшись на спину, он начал толкать наступающих гоблинов левой ногой, пытаясь сосчитать сколько их осталось, но бесполезно - даже с теми кого Азур убил по дороге, и учитывая тот факт что освобождённые жуки начали потасовку в тылу, врагов всё равно были десятки. Начал отползать он слишком поздно - в правую ступню влетело ещё три копья, каждое с разных сторон, и невольно крикнув магистр вскочил на ноги, согнув колено и начав прыжками двигаться вверх по туннелю, пока его продолжали преследовать. Большая часть метаемых копий со свистом летели мимо, но даже одного из десяти в этой ситуации хватало, чтобы открыть несколько ран на спине юноши. Сердце бешено колотилось, и от этого кровь текла наружу только быстрее - за минуту погони в глазах начало двоиться. Невольно прикрывая тяжёлые веки, край глаза зацепился за висящий со стены гриб - выставив топор перед ним, и быстро подняв левую руку после соприкосновения, кислотные брызги полетели на гоблинов - за спиной встал хор из воплей боли, но хвост всё не отставал. Дыхание сбилось, левая нога ужасно устала пока правую даже не выходило выпрямить, и предательский блик света в конце туннеля заставил Азура потерять концентрацию, поскользнуться, и снова проехаться по острым камням, на этот раз левым боком, пока дневной свет ослеплял даже через закрытые глаза. По обеим ногам полетели удары тупым оружием. Резко перевернувшись, практически не видя что перед ним из-за танцующих зайчиков и кровопотери, магистр решил обороняться здесь до победного конца - считая убийства чтобы держать разум в тонусе, и не вырубиться — РАЗ, ДВА, ТРИ! — прошёл широкий, рассекающий удар по темноте, задевший трёх дикарей с дубинками прямо по головам. Переборов боль, магистр резким рывком спрятал ноги под себя, и прижался к левому краю тоннеля, чтобы закрытый им свет ослепил на этот раз гоблинов — ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ, ШЕСТЬ, СЕМЬ, ВОСЕМЬ! — внутри пещеры встал около поросячий визг. Селянин постоянно двигался из бока в бок, не давая противникам привыкнуть к освещению — ДЕВЯТЬ, ДЕСЯТЬ, ОДИННАДЦАТЬ, ДВЕНАДЦАТЬ, ТРИНАДЦАТЬ! — несмотря на плотную стену из взмахов топором, несколько гоблинов проскочили вперёд - в голую грудь зашли три маленьких ножа. Грозно рыча и оттолкнувшись от земли, Азур полетел вперёд, сбивая карликов на своём пути и используя что живых, что мёртвых врагов как щит от острого камня. Юноша сам не заметил, как резко начал считать убийства в уме - и на двадцать пятом враге, он вонзил топорик в землю, успешно остановившись перед разлитой лужей кислоты - в то время как полдесятка гоблинов полетели дальше. Даже после этого, ещё несколько израненных листогрызов остались живы, с оглушительным визгом, обожжённые и кровоточащие, ринулись в последнюю атаку. Но на тридцать четвёртом, внутри окровавленной пещеры воцарилась тишина. Азур, невольно припав к стене, борясь с собственным телом вытащил из себя копья, прикусывая губы до крови чтобы сдержать крик. Поднимаясь на ноги и медленно поворачивая голову, через пелену слабеющего сознания послышались тихие шаги в его сторону — Ещё хотите? Ничему не учитесь… — Нет! Ты освободил нас! — перед магистром возникло лицо рогатого жука - его единственный рог был сломан в самом основании, а хитиновая пластина сидевшая на лице как шлем была исцарапана сверху до дна. Голос жуков был тише, сопровождался скрипом жвал, и был наполнен подобным человеческому интеллектом — Позволь помочь, только ответь - почему? — Потому что - я рыцарь — ответил Азур, выпуская уставший смешок