Before Tyranny

Азур был сыном стеклодува. Эта профессия была лишена гламура и престижа, но и не обязывала копошиться в твёрдой грудной породе, ломая себе спину, или опускаться на сутки в шахты, откуда далеко не каждый раз можно было вернуться живым. Жизнь в Принципсе была короткой - этот маленький шахтёрский городок переживал не лучшие времена даже до падения старой Короны, но теперь он практически превратился в город-призрак. Скоту здесь было мало где пастись, скупые залежи меди и "золота дурака" также не приносили дохода, а местная дичь была худая, пугливая, и зачастую больная. Всему Терратусу, переживавшему сейчас коллапс и кровавую войну, было совсем не до поддержки мелких, бедных деревенек - из-за чего здесь и в окрестностях появилась россыпь руин. Молодые и здоровые пошли искать удачи в крупных городах, а те, кто не смогли присоединиться - остались умирать. Азур был один из немногих, кто, несмотря на возможность уйти, решил остаться с остатками своей семьи, помогая держать быт и ежедневную рутину поселения хотя бы в частично приличном виде. В свои восемнадцать лет, он умел шить, кроить, рубить дрова, изготавливать мебель, и ковать - никому из Принципса не удавалось сравниться с ним ни в энтузиазме, ни в мастерстве. Юноша быстро учился, и наверняка его многочисленные таланты могли бы дать ему достойное жильё и работу у любого меркаторес, или даже патриция. Но как бы Азуру не хотелось увидеть весь мир, увидеть, как живут состоятельные люди, примерить на себе роль прославленного ремесленника, эксцентричного драматурга, нежного поэта, или отважного солдата - тяжелый груз ответственности приковывал его к этому умирающему месту. Он был последним здоровым мужчиной во всей деревне, и от него банально зависело слишком много, чтобы даже задумываться о каких-то амбициях. Поэтому, юноша смиренно вёл свою службу, день ото дня, как идеальная машина - снять одежду с сушки, покормить скот, набрать воды, набрать хворост, зажечь печи, протереть печи, посчитать сколько голов скота осталось… После шести часов тяжкой работы, возможности полностью отдохнуть у Азура не было. Однако, пасти овец требовало намного меньше сил, так что Азур каждый день ждал полудня, чтобы дать мускулам отдохнуть от постоянного труда. Доведя скот до окраины деревни, он присел на землю, ёрзая и пытаясь найти более-менее мягкий кусок почвы, опираясь спиной на кору лысого дерева. Животные у него были тихие, спокойные, пугливые и любвеобильные - даже если он сейчас заснёт, они не отойдут от него дальше, чем на десять метров. Но спать ему совершенно не хотелось - поставив подбородок на пастуший посох, юноша мечтательно глядел в серое, безоблачное небо. Мечтая о другой жизни, там, далеко на юге, в роскошной, тёплой, процветающей столице. Со временем, голова и веки потяжелели, и невольно Азур задремал, попав в состояние между полноценным сном и бодрствованием - он всё ещё видел окружающий мир сквозь слегка приоткрытые глаза, но его разум не осознавал происходящее. Несмотря на это, он захрапел, начал пускать слюни на свои руки, трость, и редкую траву. Тихий шёпот лёгкого бриза и тихое меканье скота ощущались колыбельной. Такие приятные, знакомые, родные звуки… Но гармоничную симфонию нарушил грубый мужской голос, выдающий низкий, басистый крик сквозь сжатые зубы и недостаток воздуха. — УБЛЮДКИ! НЕЛЮДИ! ТЫСЯЧУ ПРОКЛЯТИЙ НА ЗАОКЕАНСКИЙ РОД, ТЫСЯЧУ ПРОКЛЯТИЙ НА ВАШУ ЗЕМЛЮ! — Азур подскочил на ноги моментально, сбрасывая с себя пелену сна и перебарывая лёгкое головокружение, он взял посох в обе руки, острым свистом приказав овцам двигаться назад. — ПУСТЬ ВАШИ ПОЛЯ НАВЕКИ ИССОХНУТ! ПУСТЬ КАЖДЫЙ ПЛОД СГНИЁТ В УТРОБЕ, ВМЕСТЕ С МАТЕРЬЮ! — перед глазами юноши предстал крайне необычный в этих краях посетитель - солдат в искусной бронзовой броне, со шлемом, украшенным желто-горячим гребнем из конского хвоста. Броня и шлем буквально разваливались на нём, пока копьё, щит, и походный мешок норовили сорваться. Он шёл по дороге как одержимый, игнорируя скот и Азура, по кривой грязевой дороге, пока не оступился, падая на землю спиной - шокированному селянину не хватило сил, чтобы остановить его падение, так что вместо этого он замедлил незнакомца достаточно, чтобы тот скорее прилёг. — Мальчик… мне нужна вода, прошу, хотя бы каплю... — после быстрого кивка, Азур протянул мужчине свой бурдюк, предварительно открыв его. Солдат залпом опустошил сосуд, перед тем как упасть на землю снова. — Господин, вы ранены? — из мужчины вышел печальный смешок, и он закашлялся в придорожной пыли. — Да какой я, к чёрту, господин… Я был центурионом, но что это теперь значит? Просто пустой звук… На тебе одни кожа да кости, малец. Оставь меня здесь. Я своё отвоевал, пользы от меня нету. — Не говорите так! — Поспешно двигая кривые обломки бронзового доспеха, удалось установить что кровотечения у центуриона нет, лишь тупые травмы и сильное истощение. — Я уже не встану. И ты меня не поднимешь со всем этим металлом. Брось. — Азур его даже не послушал — резкими движениями, получив несколько царапин, он стянул остатки нагрудника и швырнул их к дереву, быстро распустил узлы на наручах и поножах, и легонько толкнул шлем. Копьё с щитом он взял под левую подмышку, повесив на то же плечо рюкзак, закинул на правое плечо раненого легионера, принявшись использовать копьё и посох как дополнительные опоры, и медленно повёл раненого мужчину в свою деревню. — Какой же ты настырный дуралей. Твоё великодушие тебя похоронит, щенок! — Это не самая худшая смерть, господин. Я согласен на неё. — изо рта солдата рекой полился заливистый смех. Центурион совсем не заметил, как уснул - истощение было настолько сильным, что он просто вырубился неудачно моргнувши. А сейчас он находился в странном состоянии полудрёмы - солдат видел вокруг себя незнакомый, потухший очаг, чувствовал тёплую подушку, пропахшую его засохшим потом, и замёрзшие пальцы ног, торчащие из-под мехового одеяла. Еле слышно бурча и пытаясь вернуть себе сон, он покрепче взялся за одеяло, потянулся телом вверх и немного свернул его. Тяжёлые, будто наполненные свинцом, веки быстро упали, но в них начал бить непривычно тусклый солнечный свет. Сцедив зубы, мужчина перевернулся и уткнулся лицом в подушку, но резко подскочил от шагов за спиной, пытаясь нащупать своё оружие. Повернувшись к источнику звука, он увидел сельскую девушку с большой деревянной ложкой, и слегка красными руками - наверное, от чистки буряка. — Доброе утро, господин. Простите, что побеспокоила. — Всё в порядке… — центурион внимательнее рассмотрел незнакомку - кожа была поразительно чистой и светлой как для простолюдинки, запавшие скулы казались чертой аристократичности, а не голода, и тёмные круги под глазами привлекали к ним внимание. Большие и яркие, цвета выцветшего на солнце синего стекла. Во взгляде были сдержанная изящность, кошачий интерес, и нотки… интенсивности, не присущей покладистым дамам. Даже с ложкой в руках селянка могла представлять угрозу. — Наверное, стоит представиться. Меня зовут Эсток. Эсток из Нерии. — белокурая девушка кивнула и встала, как вкопанная. Эсток жестом приказал ей назвать и своё имя. — Моргейн. Из Принципcа. — Я так понимаю, вы жена юноши который привёл меня сюда? — селянка начала смеяться с широко открытым ртом. То ли от хохота, то ли от чего-то ещё она обрумянилась, и даже лёгкое покраснение бросалось в глаза на фоне светлой кожи. Эсток не мог объяснить почему, но было в незнакомке что-то...болезненное. Нездоровое. И это было связано не только с отсутствием манер. — Я так понимаю, вы ей не являетесь. — Верно. Я сестра Азура, господин. — Давайте без господина. Вы случаем не приболели, Моргейн? — Нет, — повисла неловкая тишина. Изначально собеседница излучала холод и безразличие, но, видимо, фразочка легионера её знатно рассмешила — девушка не скрывала улыбку, и игриво крутила ложку туда-сюда, время от времени выпуская смешок. Она всё ещё смотрела на своего гостя, но, кажется, просто-напросто ждала завершения разговора. На уме у неё точно было что-то другое, и было тяжело понять, почему селянка просто не ушла сама — этикет её точно не сковывал. — Я хотел бы встретиться с Азуром. Где он сейчас? — Пошёл по дрова. — А где мои вещи? — настороженный солдат только сейчас приметил, что кроме туники, белья, и лежащих подле кровати сандалий ничего из того, с чем он пришёл в этой комнате не было — Я не знаю. — Как это, не знаете? — Брат мне не сообщил — мужчина насупил брови, быстро надел и застегнул сандалии, после чего поднялся на ноги. Тело всё ещё ныло и болело, но, в сравнении с вчерашним состоянием живого трупа, Эсток будто заново родился. — И как давно он ушёл? — На рассвете. — А где солнце сейчас? — В зените — тишина. На ум пришла нехорошая мысль - вдруг вчерашний спаситель решил сбагрить весь металл в качестве награды? В этой глуши за бронзовые доспехи можно выручить состояние - даже если они не в лучшем состоянии. — Когда вернётся? — Думаю, скоро. Вы не против, если я вернусь к готовке? Вы же наверняка проголодались. — мужчина кивнул. — Что на обед? — Грибная похлёбка, — и тут солдат снова насторожился. — А буряк зачем? — Какой буряк? — А что это красное у вас на руках? — Моргейн прикусила губу, пытаясь силой сдержать ухмылку. Эсток слышно заглотил слюну, опасаясь худшего. — Поймала вредителя. — Понятно… — оставаться наедине и в закрытом помещении с этой девицей было крайне нежелательно. Центуриону было стыдно, что его и правда успешно запугала сельская молодуха, годящаяся ему в дочери, но всё-таки он сейчас один, истощённый, безоружный, и застрявший в захолустье, где до цивилизации без лошади добираться где-то локоть. Cолдат решил не мешать девушке с её делами, и жестом объявил, что диалог окончен. Моргейн сразу же ушла в глубины хижины, пока Эсток вышел на улицу. Жилище Азура был крайне скромным по меркам родных мест легионера — двухэтажный дом из грубо огранённого кирпича. Кажется, глина, смешанная с известняком. Окна представляли из себя квадратные дырки, а крышей служило туго связанное сено. Остальная деревня выглядела довольно похоже, хотя другие дома были в более плачевном состоянии. Заброшенных зданий также хватало, и от стоящей мертвецкой тишины складывалось ощущение, что в этом месте вообще никто не живёт. Было ужасно не по себе — особенно солдату без оружия. Он присел на траве, во дворе приютившего его дома, постоянно оглядываясь по сторонам. В это же время Азур практически закончил cо сборкой дров. Одной рукой он держал тяжёлый мешок, а во второй слегка затупевший таёжный топор. Юноша присел на пенёк, делая медленные и осторожные глотки из бурдюка, считая каждый. На пятом он вытер рот рукавом и, закрыв его, повесил бурдюк на пояс, снова поднимаясь. Одежда промокла от пота и ещё не успела высохнуть, так что оставаться сидя на ветру не стоило. Весна на Севере была влажной, грязной, и лишь относительно тёплой. Пришедшие из сердца империи имели все шансы подхватить серьёзную пневмонию - в тонких хлопковых туниках и открытых сандалиях ходить по окрестностям Принципса было бы чистой воды идиотизмом. У самого Азура были толстые и грязные ботинки, покрытые многочисленными слоями засохшей грязи. Они, словно круги на срезе дерева, свидетельствовали о возрасте этих сапог - и это за ними ещё вёлся хороший уход, что оставались лишь тонкие слои и маленькие кусочки - в противном случае обувь бы стала на два-три размера больше. Штаны были из плотной бычьей кожи, как и туника. Поверх была толстая куртка с тканевым плащом и капюшоном, защищавшим от непогоды и голову. Всё, что было надето на селянине, кроме ботинок, было его рук делом. Остальная, унаследованная от отца и других мужей, одежда давным-давно износилась и была пущена на тряпьё. Что уж говорить о броне или вооружении - всё, что было у местного гарнизона, растащили до последнего кусочка скупой меди ещё при деде Азура, а до него, кроме словесного описания, ничего не дошло. Впервые настоящие доспехи он увидел вчера, как и настоящее оружие. Благо, ему удалось скрыть свой детский восторг от этого зрелища и перебороть желание примерить любые из вещичек легионера тоже. Их он надёжно спрятал, подальше от своей сестры. Ей было сложно доверять ложку в руки, что уж говорить о копье или гладиусе? Моргейн было запрещено прикасаться даже к кухонным ножам. И на то были свои причины. Держался юноша спокойно и прямо, ходил по глубокому лесу как в своём собственном дворе. А что? Хищники здесь были до чёртиков пугливые. Ни на что больше зайцев никто не нападал. А изредка попадавшиеся бандиты обычно пугались одного вида крепкого мужчины с большим топором, а в противных случаях - особых навыков правильного ведения боя Азуру не пригождались во время столкновения с мародёрами и голодранцами, по глупости забредшими до Потухших Плеяд - так люди с большой дороги называли россыпь деревень-призраков, к которым принадлежал Принципс. Большинство приходящих сюда охочих до наживы глупцов всегда поражало присутствие тут Азура, и те, так или иначе, практически всегда встречали тут свою смерть. Если и не от тупого дедовского таёжника, то от холода, кровотечения, и инфекции. Природа Плеяд была беспощадна, и без благословения немногочисленных местных, живыми отсюда уходили изредка. Особенно потому, что приходили сюда те, кому уже нечего было терять. Да и в сам лес, кроме юноши, уже который локоть никто не выходил. Воздух здесь был сырым, наполненным ароматом умирающей растительности и трупным смрадом изголодавших зверей. Но когда Азур уже начал разворачиваться к своему дому, в нос ударил крайне непривычный для этих мест запах — дым. Инстинктивно, юноша прижался к ближайшему дереву, принюхиваясь поближе. Запах идёт с севера, в известной селянину цифре шагов. Значит, крайне недалеко — максимум полусотне. Несмотря на довольно высокую влажность, не до конца потушенный костёр мог всё равно привести к лесному пожару, так что проигнорировать его было нельзя. Размяв плечи, сделав ещё пару глотков, и взяв топор в правую руку, он направился в сторону запаха. Медленно, тихо, пользуясь знанием местности, высматривая признаки чужаков. Присутствие здесь чужаков редко сулили чем-либо хорошим, и рассчитывать стоило в лучшем случае на разговор на повышенных тонах. В худшем, на очередную схватку. Изначально Азура обрадовало предположение, что если запах исходит от зажжённого костра, то, значит, путники истощены, и так или иначе всё будет проще. Но надежда быстро разбилась. У потушенного костра сидело два человека. Молодой юноша, низкий и коренастый, со светлыми, неухоженными волосами, одетый в льняную тунику, поверх которой отблёскивала бронзовая кираса, имеющая рельеф мышц торса. На спине была излишне короткая накидка, а на поясе висело нечто продолговатое, покрытое толстой, чёрной тканью и обмотанное верёвками - предмет высокой ценности, очевидно. В правой руке он держал потускневшее железное копьё, а левой лениво крутил по земле бронзовый щит с какой-то вычурной, хоть и выцветшей эмблемой, которую во время движения было совершенно невозможно разобрать. Напротив сидел ещё один человек, печально смотрящий на два обломка железного меча из-под тёмно-зелёного капюшона. Клинок разбился по диагонали, оставив всего пару сантиметров металла на правой стороне рукояти. Плащ второго незнакомца был намного длиннее, но из-под него также виднелась такая же кираса, а также светлые, сероватые, спадавшие практически до солнечного сплетения волосы. Присутствия Азура не было замечено, и он решил проследить за путниками. Очевидно по обмундированию, что это не простые отбросы с большой дороги. Возможно, товарищи того легионера? — Ну сколько, файкс, уже можно? Это захолустье тянется от океана до океана, что-ли? Сколько ещё дней до Валентии Минор? — послышался усталый и раздражённый голос юноши с копьём. Очень высокий и мягкий, будто у солдата не то что борода не выросла - ещё молоко матери на губах не сошло. — Без лошади, и такими темпами… Локтя два дороги. А если с перерывами — возможно и все три — ответил спокойный, нежный, приятный уху голос мужчины постарше. Тот выражался грамотно, мягко, как будто из его рта вышло не утверждение, а ненавязчивое, но крайне убедительное предложение — Да это же кошмар! Сколько мы ещё протянем на хлебе с водой? У меня уже слюни от вида собственных пальцев текут! — Баретес, прошу тебя. Я ценю твою честность, но терпение - не меньший благодетель. А в нашей ситуации, даже более полезный... — Сейчас нужно действовать! — Нам понадобится кто-то из местных. Нам нужен кров, пища, и кто-то способный указать дорогу - а то иначе мы будем блуждать в этом мёртвом лесу. А рыцарям не по достоинству умирать вне достойного боя. А здесь, кроме природных сил, лишь головорезы Воертингеруса. Посмешище, одним словом. — Да нету здесь местных! Это мёртвая земля! Тут даже волков не водится! — Была бы она мёртвой, никто бы не пытался построить здесь королевство. Нужно просто внимательнее искать, Баретес. — ДА ГДЕ?! Под землёй, что-ли? Или нам улыбнулась судьба, и мы найдём проводника за вон тем дубом?! — копьё нетерпеливого рыцаря указало на то самое дерево, за которым прятался Азур. Решив, что самое время вмешаться, знакомство селянин решил начать с колкости. — Это ель, — невозмутимо произнёс юноша, выходя из-за него, и закинув таёжник на плечо. Демонстрируя, что нападать он не собирается, но защититься более чем способен — Г-ах! — перепугавшись, младший солдат побелел и подался назад, свалившись на спину, в, благо, сухую и твёрдую землю, а не грязную лужу. — Баретес! — обратился к нему с укором старший. Он поднялся, помог подняться и товарищу, перед тем как повернуться к Азуру, и низко поклонился. — Приветствую вас, господин. Вы из местных? И не имеете связи с Воертингерусом или его людьми? Могли бы мы просить вашей милости и гостеприимства? Мне и моему спутнику нужны еда и ночлег на нашей дороге в Валентию Минор — Баретес неподвижно пялился на незнакомца, как на диковинное лесное создание, пока длинноволосый рыцарь не бортанул его плечом, требуя также поклониться. Азур сдержал смешок и откинул капюшон, демонстрируя вполне человеческое лицо. — Я местный, но ни малейшего понятия не имею ни о чём из названных вами вещей. Из названий, то есть. Еда и свободные кровати у меня есть. — А разве Воертингерус не местный "король"? — спросил с очевидным неуважением к упомянутому уже Баретес. — Я впервые о нём слышу. Не знаю, кем он там себя называет, но в наших местах правления давным-давно нет. Плеяды это свободная территория, как и Принципс. — Интересно. Что же, позвольте нам представиться, раз уж мы просим принять нас как гостей, — рыцарь со сломанным мечом также снял капюшон, показывая своё лицо Азуру. Невероятно утончённое, красивое лицо, от которого было сложно отвести взгляд. Обрамлённое, казалось бы, чистым серебром, оно выглядело шелковисто мягким, слегка выгнутым, как что-то среднее между прекрасной девой и произведением искусства. Была в нём и толика мужественности - но аккуратной, изящной, экзотичной мужественности. Сойти солдат мог без проблем и за принца, и за принцессу. Лицо было гладко выбрито и практически блестело, большие зелёные глаза казались то роскошными изумрудами, то малахитом - как будто сам свет не мог наиграться с его прекрасными глазами, в отражении которых всё казалось намного приятнее - словно портал в измерение очарования. Скулы гладко переходили в щёки, и взгляд никак не мог оторваться от небольших, розоватых губ, напоминающих стыдливо раскрывшиеся лепестки молодой розы. Местный юноша улавливал каждое слово, сладким мёдом плавающих по ним, и невероятно сильно хотел оказаться на их месте. — Меня зовут Бедивэрос, но зачастую упрощают как Бедивэр. Мы с моим дорогим спутником Баретесом рыцари Империи. И хоть ей пришёл конец, рыцарство продолжает жить. Мы на невероятно важном задании - мы должны уберечь ценную реликвию. Несложно догадаться, что вам наверняка приходится тяжко, но кроме моральных богатств мы ничем не обладаем. Отплатить можем лишь трудом наших тел - на поле боя или поле обычном. Но во втором случае вам придётся показать, что да как. Наши руки никогда не держали плуга, господин — Азур внимательно выслушал слова Бэдивера. Юноша не страдал малосердечием, и помочь нужденному незнакомцу всегда был рад. А в этой ситуации тем более - рыцарь хорошо знал, как заставить любое предложение звучать невероятно заманчиво. Нервно глотая слюну и почувствовав лёгкое головокружение, он повернул топор и упёрся им в землю — Об этом поговорим позже. Следуйте за мной — деревня близко. Близко - это крайне относительное понятие. Ту дорогу, что приходилось проходить Азуру ежедневно, он с лёгкостью мог назвать близкой - а вот не привыкшим к долгим пешим маршам рыцарям это расстояние казалось бесконечным. Тем более по пересечённой местности. И одежда, и доспехи солдат совсем не были приспособлены к местному климату. Им было одновременно тяжело и холодно. — Конская залупа, эта дорога когда-нибудь закончится? — БАРЕТЕС! — Да потише вы. Приманите ещё хвост какой-нибудь своими воплями - без мотиватора прямо перед своим лицом, энтузиазм у юноши сильно поуменьшился. Не говоря уже о том что ему из-за этого красавца и его недалёкого компаньона пришлось тащить дрова намного дольше. — Прошу прощения, господин Азур. Моему спутнику крайне не хватает манер— Давайте без господина - переступив через последний, кривой куст по дороге домой, он так же спокойно и уверенно перебросил себя через забор. К его удивлению, несмотря на ужасную задержку, на заднем дворе его никто не ждал. А вот у парадного входа был слышен незнакомый мужской голос. Парень сразу же уронил дрова на землю, взял топор в обе руки, и направился туда. Секунду переглянувшись, Баретес и Бедивэрос поспешно последовали за ним. Перед входом стояла его сестра, закрывавшая собой дверь, а перед ней - пятёрка крупных, вооружённых людей. В кольчуге, с железными шлемами и копьями, деревянными щитами с незнакомой символикой и крепкими ламеллярными ботинками. У них были накидки и юбки покрашенные в цвет морского прилива, с небольшой красной полосой на конце. Солдаты, не имперские - и не лыком шитые. По крайней мере не их обмундирование — Кто вы такие и что делаете на моей земле? — не позволяя себя запугать, юноша встал между Моргейн и мужчинами, крепко держа таёжник наготове. Конечно, железо им не пробить, но челюсти и горла у них открыты - вспарывай не хочу. — Аккуратнее с выражением, парень, а то зубов не досчитаешься. Мы из дружины Воертингеруса, правителя этих земель. Пришли за данью. Половина зерна, овощей, и мяса — крепко стоя на месте и на своём, Азур громко и насмешливо фыркнул, держа с самым старшим дружинником прямой зрительный контакт. — Какой ещё Воертингерус? Кто он такой, чтобы претендовать на мой хлеб? — Воертингерус правит всем от Валента до побережья от имени короля всего Терратуса. В его вотчину входит твоя деревня. Ты обязан отдавать ему часть своих доходов, в обмен на защиту и разрешение жить и пользоваться этой землёй. — Какую ещё защиту? Я со смерти отца себя, семью, деревню в одно лицо защищал! От таких же дармоедов, как и вы, и не раз! Пшли куда подальше, отребье - налоги плачу только топором в глотку! — во время крайне напряжённого разговора между солдатами и селянами, рыцари спрятались за близлежащим деревом, готовясь в любую секунду вступить в сражение. Целого оружия у Бедивера не было - он планировал выхватить одно из копий, пока Баретес и Азур их отвлекают. Численное преимущество у них всего в два человека, плюс, зато элемент неожиданности был только у рыцарей. Нужно выждать лишь первого замаха любой из сторон — Да как ты смеешь, безродный выродок? Мы посадим тебя на кол, сожжём дом и заберём себе твою жёнушку, если ты сейчас же не примешь своё место! — вместо ответа, дружинник получил смачный плевок в глаз, и, покраснев как помидор, замахнулся на юношу щитом - тот ловко проскочил мимо, заставив солдата нагнуться вперёд и вниз - этим же сразу воспользовалась Моргейн, вогнав острый кухонный нож прямо ему в горло, как и было обещано. — Шлю...ха… — это были последние слова старшего дружинника. В девушку сразу же полетели три колющих удара копьём - два Азур смог отразить точным движением таёжника, а третье он принял себе в щёку. Оно скользнуло, пошло вверх, сделав небольшой надрез до виска. Это же самое копьё внезапно покинуло руки своего владельца и ударилось в его шею. За одну секунду, с громким треском и она, и древко копья сломались надвое. Бэдивэрос прикусил губу сдерживая ругань, стремительно вонзив верхнюю половину оружия в глаз ближайшему противнику. Пока тот пытался перебороть боль, Барет нанёс удар в основание его хребта, сокрушая кость и заставляя его упасть на землю. Оставшаяся пара дружинников всё ещё собирались добраться до Моргейн сквозь Азура, которому во второй раз не удалось спарировать атаку дружинника - из-за мощного удара он потерял равновесие, свалился назад и упал, прижав к земле сестру, выронив топор из гудящих рук. Один из солдат, с реденькой бородкой с широкой улыбкой пнул тот куда подальше, а второй, с неухоженной и чумазой бородой, ринулся атаковать юношу — ЛОВИ! — в руки селянина полетел меч в роскошно-исписанных ножнах. Он успел схватить его, выставить перед собой, и наконечник разбился о поверхность ножен, даже не поцарапав их. Пользуясь шоком, Азур подался вперёд, уверенно, хоть и неумело доставая меч из ножен, совершая широкий замах на обоих копейщиков. Рыцари стояли за их спинами, уже прикончив своих оппонентов, в ступоре и с отвисшими челюстями, пока юноше пришлось отбиваться от супостатов самому. По одному из их щитов удар прошёлся вскользь, а на втором он попал прямиком в железный центр, снова отдавая сильную вибрацию и отбрасывая горе-мечника назад. Благо, на этот раз Барет и Бэдивер подоспели - атаковали обоих в спину, и убили не дав возможности воспользоваться неумелостью селянина. Помогая своей сестре встать и извиняясь за то, что отдавил ей все ноги и туловище, не отошедший от адреналина Азур отреагировал на своих спасителей с агрессией. — ЛУПА, МЕНЯ ЧУТЬ НЕ ПРИБИЛИ! ВЫ НЕ МОГЛИ КАК-НИБУДЬ ПО-БЫСТРЕЕ МНЕ ПОМОЧЬ?! СТОЯЛИ КАК СТАТУИ! — Простите нас господин, примите наши глубочайшие извинения, просто...Этот меч не простой. Не каждый может вынуть его из ножен, точнее... — АЗУР У ТЕБЯ КРОВЬ! — Моргейн резко, крепко обняла своего брата, и намочив слюной большой палец, начала быстро вытирать текущую из надреза кровь. — Да не при людях! Просто принеси чистую тряпку, мы же не собаки! — СЕЙЧАС! — девушка забежала в дом, оставив дверь открытой, и изнутри вышел полусонный легионер в одном нижнем белье. Он прозевался, пробурчал что-то, и медленно открыл глаза, видя, как его вчерашний спаситель стоял в луже крови вместе с двумя рыцарями, держа в руках известный ему меч. — АРНЕТ! — ЧТО?! — адреналин и боль от этого столкновения ещё не прошли, и каждый раздражитель задевал юношу сильнее обычного. Развернувшись к легионеру, Азур машинально полоснул мечом воздух — Господин, успокойтесь пожалуйста! Мы сейчас всё вам объясним! — Да чтоб мне провалиться! —Эсток ударил себя по бедру, протёр глаза, и продолжил пялиться на казавшуюся невозможной картину — Сельский парень Арнет из ножен вытащил! — Очень смешно! Думаешь, потому что я деревенский, не догадаюсь как меч вытаскивать?! Южане самодовольные, тьфу… — смачно харкнув на землю, юноша поднял ножны с земли, сдул с них грязь, и вернул в них оружие, принявшись рассматривать резьбу. Здесь был изображен целый ряд неизвестных ему символов, выбитых на позолоченной рукоятке. Навершие представляло из себя шар чистого золота, на котором была изображена карта огромного куска земли, и имеющая масштаб совершенно не подходящий для ориентирования по ней. На обеих сторонах гарды были изображены лавровые лозы, и сами ножны тоже были покрыты неизвестными символами. Они были довольно простыми - даже совершенно лишённый артистического таланта человек мог бы без проблем срисовать их, имея пример под рукой, но понять значение с перспективы Азура было невозможно. Ясно было одно - эта штука стоила состояние. Куда только богачи не вкладывают свой капитал - одни ножны могли бы прокормить несколько поколений его деревни. — Господин Азур, вы меня слышите? — А? Ты что-то говорил, Бедивэр? Прости, засмотрелся. — Это какая-то жестокая шутка судьбы…Но, по крайней мере, нам незачем обходить весь север в поисках того засранца. Приехали, получается — Баретес размял руки, загнал свой щит в землю, проверил насколько крепко он держится, и после этого присел на него, закидывая ногу на ногу — Так как ты не услышал Бедивэра, я дам тебе краткую версию - меч избрал тебя как Магистра Магнуса всея империи. Ну то есть, из всех недобитых рыцарей, ты за главного. Как-то так. — Ты что, издеваешься надо мной? Как я могу быть ма…главным среди рыцарей, не будучи даже рыцарем. Я за два взмаха этой хуйнёй сам себя чуть не угробил, о чём вообще идёт речь? — к дому неспешно подтянулись все обитатели деревни, которые ещё могли ходить. Им было не впервой видеть гору трупов на входе, и спокойно стоявшего посреди них юношу. Всё-таки, желающие снискать “налоги” время от времени находились, но чтобы вместо очевидных голодранцев по их душу пришли настоящие солдаты, так ещё и отбиться помогли загадочные воины, и весь этот разговор про рыцарей…Даже от вида меча, который сейчас держал Азур, вокруг них кольцом сомкнулась толпа словно зачарованных, и они с трепетом и в полной тишине наблюдали за сценой — Вы, скорее, первый из равных, господин Азур. А так, Баретес сказала чистую правду - Арнет избрал вас нашим магистром. — Подожди…Этот шкет на самом деле девушка? —совершенно позабыв о шоке от прошлого откровения, юноша невольно двинул меч вперёд, указывая навершием на усевшегося рыцаря — Нет, ну вы точно надо мной издеваетесь. — Да пошёл ты… — перед тем, как фразу удалось закончить, Баретес схватили за ухо, как непослушного ребёнка, и Бедивэрос спокойно, будто зачитывая с листочка, приказал ей проявлять больше уважения к магистру. Моргейн из дверного проёма, и принялась очень тщательно вытирать порез на лице Азура, не обращая внимания на то, что она сама стояла в луже крови, замарав к тому же подолы платья. — Нет, сынок, о таких вещах не шутят. Арнет веками использовался, как способ выбора нового магистра. В старые времена, только самым достойным рыцарям позволялось даже увидеть его, не говоря уже о том, чтобы попробовать его вытащить. Так что, насколько я знаю историю, такого ещё не происходило — легионер успел несколько прийти в себя и осознать обстановку. Он также приметил кучу трупов и озерцо крови, но пока решил эту тему не поднимать. Раз уж их уже убили, здесь всё равно ничего не попишешь, так что оно подождёт. — Вы что, хотите сказать что никто кроме меня не может вытащить этот чёртов меч из ножен? Что за бред? — Азур демонстративно начал вынимать и засовывать меч обратно. От этого зрелища у рыцарей и Эстока ещё пару раз отвисла челюсть — Да вы издеваетесь! Честно, клянусь! Моргейн, попробуй ты! — Ты же вроде не доверяешь мне острые предметы — Это тебе не помешало припрятать как минимум один нож у себя. Под моим надзором можно. Давай — И-хи-хи-хи… — плотно закрыв меч для чистоты эксперимента, он передал его своей сестре, и она со всей силы потянула за рукоять. Меч не сдвинулся ни на миллиметр. Моргейн попробовала и так, и сяк даже поставила его на землю и прижав ногой потянула вверх — Погоди, у меня есть идея. Может, маслом его смазать? — С ума сошла?! Куда масло хорошее переводить! Не выходит так не выходит, поняли. У тебя просто руки не очень сильные —в качестве демонстрации, Азур взял меч в руки, и толкнул гарду большим правым пальцем, без проблем выталкивая часть клинка наружу — Ты забыл, кто из нас двоих мясо разделывает?! Не может у нас быть такая большая разница в силе, что я с двух рук не могу, а ты одним пальцем можешь! Значит, меч и правда волшебный! — Это, конечно, замечательно, но не то что бы мне от этого особо горячо или холодно. Продать не могу, в хозяйстве не пригодится. Забирайте — перехватив оружие за ножны, юноша перевернул его позволяя мечу полностью войти в них, и протянул рукоятью вперёд к Бедивэру — Что значит забирайте?! Господин Азур, Магистр не каждый день избирается! Если реликвия нашла вас достойным, это значит что вы избранный! — Избранный мечом, которым я особо даже пользоваться не умею. Вы точно не можете найти кого-нибудь ещё? — Арнет выбрал вас! Пока вы ходите по этой земле, хотите вы того или нет, вы наш магистр! Вы обязаны принять свою роль и ответить на зов судьбы. Вы должны — Кому и чем я должен? С какого перепугу? Всё, что ты видишь вокруг себя сейчас - моя заслуга. Никому я ничего не должен — А как мы, ваши верные рыцари? Как же народ Империи, который в нас нуждается? — Я тебя меньше суток знаю. Без обид, но ты для меня буквально никто с красивым личиком. Спасибо за помощь с этими уродцами конечно — селянин легонько ткнул труп одного из солдат носком ботинка — Но учитывая, что привёл я вас сюда, чтобы услужить едой и ночлегом, совсем скоро мы будем квиты. А так, желаю вам удачи в ваших благородных деяниях — аккуратно кинув меч в руки Бедивэросу, Азур размялся и поднял на плечи два трупа, поворачиваясь к толпе. Почти все либо старики, либо калеки. Помощи с ручной работой он у них не стал бы просить — Чего вылупились - обычное дело с этими горе сборщиками податей. Вечереет, ветер холодный, кыш по домам пока не простудились. Я лишний раз на болото за травами не попрусь — Но Азур, почему ты… — начал говорить один из зевак. Крепкий мужчина среднего возраста, один глаз которого заменяла стеклянная копия, а правая рука заканчивалась аккурат перед локтём - сам обрубок был завязан остатками рукава. Ему не дали закончить фразу — Ротри, разговор окончен. По домам. Моргейн, покажи нашим гостям, где они будут спать и подай ужин — не дожидаясь ответа, юноша сразу же двинулся переносить трупы куда подальше — Да, Азур — сделав глубокий и медленный кивок, девушка жестом позвала рыцарей за собой. Ожидавшая подобного исхода Барет с неприятной улыбкой поднялась на ноги, закидывая щит себе на плечо, а очевидно не ожидавший такого поворота Бедивэрос застыл на месте, пока не получил сильный шлепок по спине — Идём. У нас ещё полно времени, чтобы убедить этого осла — Вот именно. Не вешай нос — вмешался и Эсток. Моргейн бросила на обоих еле заметный укорительный взгляд, но ничего не сказала. Её слабо интересовали эти люди - она вела себя с ними так, как ей говорил Азур, и Азур сказал обращаться с ними, как с гостями, не меньше и не больше.Она подождала, пока все приглашённые на ужин не переступят через порог хижины, перед тем как крепко закрыть дверь изнутри