Смерть — явление временное

— И это всё? Неужто мои ожидания снова оказались тщетны? — Ну извини, что ты возвращаешься не увенчанный славой полководцем, — саркастично парировал Мерлин в спину Артуру.       Маг и король медленно шли по лондонским улицам. Сегодня было прохладнее. Всё же спустя неделю осень решила, что пора закрывать лавочку с тёплой погодой. Мерлин прятал руки в длинных рукавах своего синего свитера из шерсти нифлера — мягкого и блестящего, но притягивающего к себе мелкие металлические предметы. Артур, как обычно, продолжал ходить в своей полюбившейся белой облегающей футболке. Как он говорил, ему не было холодно. Да и честно, только посмотрев на него, волшебнику уже становилось жарко, поэтому он верил словам друга.       Однако король встал сегодня не с той ноги. Всё утро он был тише и хмурее обычного. Мерлин не мог понять почему, оттого также раздражался. — Я ожидал битвы, испытания ума или, на худой конец, достойной моральной дилеммы.       Мужчины вышли на широкий проспект, где было довольно тихо. — Ну, один сложный моральный вопрос гоблина-вора ты сегодня решил, разве не так? — вьющиеся волосы Мерлина, почувствовав прохладный ветер, растрепались. Волшебник поёжился. — Хотелось испытания посущественнее, чем гоблин, ворующий пироги, — проворчал Пендрагон, скрестив руки. — Уже две недели я влачу праздное существование: с тобой катаюсь да смотрю, как измельчал мир.       По плану мага сегодня они отправились в Лондон, поскольку слышали о пропажах вещей, людей и в целом странных случайностях. Хоть научный и технический прогресс шёл вперёд, обычные смертные всё так же пугались страшных теней, пробежавших кошек и протухших пирогов.       Но, как оказалось, всё это было проделками обнаглевшего гоблина, который не только крал всё, что плохо лежало, но и учинял мелкие пакости. Особенно ему доставляло удовольствие запугивать местных кошек, бить окна и зловеще выть в трубах. После своих дневных проделок его можно было найти в волшебном казино, где он, обменяв всё по курсу валют, играл в азартные игры.       Это было не такое серьёзное дело для авроров, поэтому ещё долго никто не приходил разбираться. Да и кто будет жаловаться? Маглы совершенно не в курсе магических дел — действительно ли это выдуманное существо из сказок или просто деменция местных жителей, забывших, что готовили пирог.       Артур и Мерлин приехали разобраться, в чём дело. Бывший король ожидал, что здесь будет по меньшей мере приключение как в старые добрые времена. Но по итогу помощь рыцаря и не понадобилась: можно сказать, он приехал за компанию.       Однако великий маг был рад, что ничего серьёзного в этом спальном районе не оказалось — никаких аномалий, глупых волшебных животных, трафика проклятых артефактов и уж тем более смертельной опасности. — Может, тогда ради интереса попробуешь помочь по хозяйству? — в который раз попытался кучерявый волшебник вовлечь Пендрагона в шуточный диалог и расслабить его.       Мужчина остановился и посмотрел на друга так, словно тот сморозил такую глупость, что, слава богу, никто не слышал. — Я к тебе не нанимался, Мерлин. Если ты забыл, я — король. — Это в прошлом. А ты в настоящем. Точнее, в будущем, — поправил сам себя великий маг. — Смотри-ка, как поменялись наши роли, ха-ха. — Мерлин, я рождён властвовать, а не мести полы, — мужчина закатил глаза. — Неужто ты столь немощен, что не можешь взмахом руки творить чистоту? Где же твоя великая магия? — Волшебством не стоит злоупотреблять. — Да что ты? — Артур приподнял бровь и, не веря ни единому слову, посмотрел на мага. Тот замялся. — Не ты ли возлёг на диване и поджаривал рыбу в воздухе, даже не соизволив встать? Не ты ли чаруешь всё вокруг, лишь бы не шевельнуть пальцем? — Согласен, страшный грех желание, чтобы была чистая кухня и горячий ужин, — Мерлин закатил глаза.       Взгляды парней встретились. Настроение у обоих было подпорчено. Эмрис не понимал, куда клонит Артур. Почему он так раздражён сегодня? Что у него в голове? Впрочем, этот вопрос он задавал себе довольно часто.       Пендрагон остановился на тротуаре. — Знаешь, я размышлял: коли ты столь силён, то тебе не страшны были ни разбойники, ни мечи, даже колдунов ты раскидываешь на раз-два, — Артур говорил спокойно, но загривком Мерлин чувствовал, что это не к добру. Мужчина обернулся в полоборота к другу, пытаясь поймать его взгляд. — И сейчас я ищу ответ: зачем ты отправлялся в дорогу со мной? Прятаться за моей спиной… чтобы что? — Я хотел удостовериться, что ты не погибнешь, — честно ответил Эмрис, посмотрев в глаза королю. — Пару раз отводил стрелы и клинки, между тем бегал останавливать армию скелетов или обозлённых магов на твою семью.       Артур ничего не ответил, но по взгляду Мерлин понял, что надо бы разрядить обстановку. — Ну что ты, что ты… не благодари. Я ведь спасал тебе жизнь всего лишь сотни раз. — Ты колдовал не только по хозяйству? — Ну, ты же не думаешь, что все эти невероятные случайности в виде упавших брёвен, заплетающихся ног, неумелых мечников и побед над самыми смертоносными существами и испытаниями были случайными?       Взгляд бывшего короля изменился. Маг почувствовал, что тот стал очень серьёзен и точно не в состоянии воспринимать шутки. Его друг выглядел как человек, которому только что сообщили неприятные вести.       Мерлин не понимал, почему Пендрагон так реагирует. От простого «спасибо» он бы не рассыпался! — Ты творил чары и надо мной? Как часто? — Ну-у… — и не сосчитать, сколько раз бывало так, что Мерлин усыплял то принца, то уже короля. — Некоторое количество раз. — Все мои победы… твоя заслуга, не моя? — тихо спросил Артур. Его взгляд был потерянным, но всё больше наполнялся неверием и отрицанием. — То есть? — не понял Мерлин. — Я бы сказал, что помогал тебе во всех, подчеркиваю, твоих победах.       Пендрагон нахмурился ещё сильнее: — Всё это время ты полагал, что я беспомощен без твоей магии? Играл мной, как фигурой на доске? Скажи, хоть одно слово твоё было правдой?! — Конечно, каждый вечер сидел и придумывал, как бы тобой поиграть: то спасти тебе жизнь, то прикрыть спину, то вытащить из очередной засады, — иронично ответил волшебник, закатив глаза. Ещё одна попытка вывести всё в шутку. Может, не самое верное решение, но слова уже вылетели из его рта. — Хоть раз ты доверил мне истину, а не игру в полуправду? — Что… простите?! — Мерлин возмутился, чувствуя себя оскорблённым. — Не в твоём ли королевстве была под запретом вся магия? Я каждый день, под угрозой сожжения, использовал её ради тебя! Я всегда был предельно честен с тобой, насколько мог! — Но, вижу, не настолько, чтобы открыть всю правду.       Повисла пауза.       Мерлин понял, что разговор стал каким-то странным. Всё было странным! Мага начинала злить эта ситуация: его сердце билось сильнее и быстрее, он даже не совсем понимал причину волнения.       Парень наклонил голову вбок. — Почему ты только сейчас об этом заговорил? Ты живёшь уже две недели со мной, и до этого моя магия не вызывала вопросов… я думал, мы решили этот вопрос… — Решили? — Артур взорвался сарказмом. — Похоже, между нами остались не ответы, а тени, особенно твоих поступков.       Мерлин непонимающе смотрел на короля. — Так что же ты делал в Камелоте, Мерлин? С какой целью пришёл на самом деле? — голос короля стал холоднее. — Скрывал, притворялся, выбирал, что мне знать и как поступить?       Мерлин чувствовал каждой клеточкой тела, как начинает закипать. Магия отзывалась на эмоции своего хозяина. Хоть и прошло полторы тысячи лет, и Эмрис думал, что смог обуздать и магию, и свои чувства, но рядом с Артуром всё это вмиг улетучивалось. Рядом с ним он снова превращался в того двадцатилетнего Мерлина, у которого было слишком много эмоций, находивших выход либо в споре, либо в магии. Казалось бы, столько лет прошло, а рядом друг с другом они оба снова становились мальчишками, а не мудрыми мужами.       Однако сейчас в волшебнике скопилось столько всего невысказанного. И похоже настал час, когда всё это могло вырваться наружу. — Что я делал в Камелоте? — тихо начал Мерлин, но Артур видел, что друг зол. — Пришёл… потому что должен был. Потому что судьба решила, что моя жизнь теперь принадлежит тебе. Я не выбирал этот путь, Артур. Я просто шёл за тобой. И каждый раз против себя. — Что ты хочешь этим сказать?       Эмрис усмехнулся, но в голосе уже чувствовалось напряжение: — Ах, конечно! Как я мог забыть, что ты у нас мастер не понимать очевидное! — Осторожнее со словами, Мерлин! Здесь нет колодок, но верь мне, замену им я найду! — Пф-ф, обожаю твои угрозы. Может, я должен был прийти с табличкой: “Здравствуйте, я волшебник, сожгите меня на костре, пожалуйста”? Твой отец каждые несколько дней сжигал виновных и невиновных, магов и обычных людей! — шипел волшебник.       Он медленно подходил ближе к Артуру. Было ли это природное явление или нет, но на этих словах подул не просто холодный, а леденящий ветер. По Пендрагону прошли мурашки, но он не опустил головы, глядя прямо в голубые глаза напротив. — Скрывал? Да, скрывал. Притворялся? Ещё как! — голос мага стал громче. — Потому что если бы я сказал правду, твои рыцари вытащили бы меня на площадь, где уже сложен костёр! А ты… ты бы стоял рядом и даже не моргнул, потому что для тебя маги — мерзкие твари!       Мерлин резко сделал шаг ближе, не выдержав, выкрикнул: — А я и был той самой мерзкой тварью!       Он хотел сказать спокойно, но голос сорвался. Все эти годы, все эти костры стояли перед глазами до сих пор. В сердце снова всколыхнулись воспоминания того страха. — Той самой, что стояла рядом, помогала, поддерживала, спасала, ждала хоть раз… хоть раз, чтобы ты сказал, что такие, как я, не враги… — он почувствовал, как магия вокруг него откликнулась, словно и она сама злилась. Резкий порыв ветра снова прошиб обоих мужчин.       Эмрис смотрел в такие близкие и такие далёкие синие глаза. — И всё это время мой лучший друг ненавидел таких, как я… Таких, как я, Артур! Меня!!!       После этих слов повисло молчание. Хоть Мерлин и выговорил всё, что так долго лежало на сердце мёртвым грузом, легче почему-то не стало. Было ли дело в том, как смотрел на него Артур, или в чём-то ещё, великий маг не понимал.       Прошло меньше половины минуты, но для Эмриса это показалось часом. Он не понимал, почему человек напротив не реагирует. Напряжение и тревога росли. Почему Артур так смотрит на него?! — Я… я будто впервые вижу тебя, — тихо произнёс Пендрагон. Его лицо из разъярённого стало мягким и незащищённым. — Артур!.. — Эмрис понял, что их ссора зашла слишком далеко — Я верил тебе, как другу, Мерлин… — взгляд короля стал потерянным. Волшебник видел, как что-то надорвалось между ними. — Видно, я ошибался.       Задержав взгляд ещё на некоторое время на Мерлине, рыцарь отвернулся и посмотрел на асфальт тротуара. Через секунду он быстрым шагом скрылся в ближайшем повороте, чуть не врезавшись в ничего не понимающего, откуда ни возьмись появившегося прохожего.       Мерлин чувствовал, как его ноги стали тяжелее. Он не мог сделать и шага в том направлении, тупо глядя вслед Пендрагону. Его руки нервно подрагивали. Великий волшебник был на грани того, чтобы снести магией ближайшую стену. Окружающий мир совершенно перестал восприниматься. Чувства Эмриса, словно плита, придавливали его к земле.       Все эти ощущения были оглушающими. Но Мерлин испытывал одну из них наиболее чётко и ярко — гнев.       Он злился так сильно на Артура, на магию, на судьбу… но сильнее всего на себя. — Блять! — с чувством произнёс волшебник и, резко развернувшись, пошёл в противоположном направлении.

***

      На этой улице было шумно. Большая масса людей двигалась в хаотичном направлении, как в улье. Раньше в городах не было столько горожан. Артур только успел увернуться от мужчины в костюме, как чуть не врезался в стайку подростков. И как они тут все живут в такой спешке? Они вообще отдыхают или постоянно куда-то бегут?       После нешуточного диалога с наглым предателем-пердуном-магом, как монарх успел обозвать Мерлина, Артур Пендрагон вышел на широкий проспект. Вне тихих спальных дворов здесь жизнь кипела. Люди спешили, бежали и просто ходили. Особенно молодые даже сидели на ступенях величественного здания, похожего на те, что остались после римских завоевателей, только это поновее выглядело.       Машины — и такие, и сякие — ездили по кольцу и уезжали дальше. Артур немного узнал о транспорте современного мира, пока неделю сидел у наглого-предателя-пердуна-Мерлина дома. Новые повозки его привлекали: было бы интересно сесть за руль. Это ведь как управлять конём?       Мужчина вспомнил своего бравого коня, который остался в Камелоте. Наверное, его кости давно истлели. Пока Артур размышлял о прошлом, в каждом воспоминании был предатель-маг. Всё сводилось к Мерлину. Вот же чертовщина! Пендрагон ушёл, чтобы не быть рядом с ним. Ему нужно было немного времени побыть одному.       И всё равно все мысли возвращались к предателю-пердуну-Мерлину.       О, боги! Он действительно всё это время притворялся его другом?       Артур чертыхнулся и сдался. Лучше пустить эти мысли как есть, чем пытаться отвлечься. Всё равно не помогает.       Как бы король ни хотел, а в голове диалог проигрывался снова и снова. Каждая фраза. Было больно осознавать, что предатель-пердун Мерлин не доверял ему до конца, ведь Артур, наоборот, всегда был честен. Хоть и в своей странной манере, скрывая всё за шутками.       Честно, бывший король всегда думал, что знает своего слугу и друга как облупленного. Что можно взять с этого неуклюжего дурака Мерлина? Даже встав перед важным выбором, он глупо и храбро выбрал бы смерть и, пока шёл бы к ней, раз десять запутался бы в своих ногах, а потом бы выжил. Теперь Артур понимал, каким образом им удавалось выбираться из любых передряг.       Пендрагон как мог старался принимать магию пердуна-Мерлина. Это было непросто, порой даже сложнее, чем видеть, как Эйдан колдует. Было странно и непривычно видеть этого дурака в другом свете. Честно, после того как карты раскрылись и оказалось, что Мерлин маг, тот изменился. Словно расправил плечи и выглядел счастливее. И это было здорово. Но сейчас Артур видел, что на самом деле не знал своего друга. Это мучило его изнутри всю последнюю неделю.       А сейчас… сейчас он и не знал, что думать. Обманывал ли предатель-Мерлин его только в колдовстве? Мог ли он умолчать ещё о чём-то? Или, наоборот, рассказать лишнее и выдуманное? Король нередко спрашивал мнение своего слуги, а порой поступал именно так, как тот советовал. Были ли эти советы во вред Камелоту и самому Артуру? Сложно сказать, что было бы иначе, если бы Пендрагон не слушался мага, а делал по-своему.       Мысль, что Мерлин манипулировал королём в каких-то своих целях, уничтожала Артура. Впрочем, не впервые. Но то, что это был именно Мерлин, его близкий друг, товарищ, один из самых родных (наравне с Гвен) — вот, что убивало. Отец, дядя, советники, сестра — почти все пытались склонить его на свою сторону, и не всегда это шло на пользу Камелоту. Почти все они хотели лишь исполнить свои желания, а на горожан и королевство им было всё равно. Может, это Артур такой странный, что хочет мира и спокойствия для своих земель и людей?       Мерлин. Мерлин. Мерлин. Мерлин. Мерлин.       Сердце жгло, желудок переворачивался, а ком застревал в горле. Было паршиво.       Артур чувствовал себя пешкой в чужой игре — и это бесило. Его просто использовали. Всё это время он смеялся над королём? Расправлялся с монстрами, драконами, колдунами, а потом бежал поздравлять рыцаря с победой, когда всё это было его, Мерлина, рук дело. А турниры? Были ли и эти победы честными и заслуженными Артуром?       Но чего добивался предатель-пердун-Мерлин? Пендрагону показалось, что во время их спора они вообще не слышали друг друга. Король так и не получил ответа на свой вопрос, а маг словно говорил о другом — о боли и страхе за свою жизнь в стенах замка. В стенах его дома. Артур понимал, почему пердун-Мерлин не раскрывал свой секрет, по крайней мере первые два-три года. Но после? Они знакомы не меньше десяти лет! Разве за это время король не заслужил доверие? Он всё так же не мог рассказать?       Шанс, что его отправят на костёр в первый год знакомства, был не так уж велик. Скорее, пришлось бы просто прогнать колдуна, что притворялся слугой. Но когда умер отец и принцу пришлось стать королём, Артур понимал, что не смог бы прогнать или казнить мага. Честно, он даже не знал, что тогда сделал бы.       И что же получается? Предатель-пердун Мерлин хотел вернуть магию в Камелот? Для этого рассказал про пророчество? А есть ли вообще это пророчество или это его фантазии? В любом случае мысль логичная. Мерлин — маг и, как любой маг, он хочет жить свободно и безопасно. А поскольку этот маг является Мерлином, то он хочет того же и для других. Для этого он поступил на службу к принцу, чтобы склонить его доверять волшебству. Впрочем… к этому всё равно не приблизились.       С каждым приключением король понимал, что обладание такой силой опасно. И какие бы законы регулировали её использование, непонятно. Возможно, этим законом мог бы стать сам Мерлин… Да. Сразу после того, как захватил бы власть и убил Артура после легализации магии.       Пусть в голове монарха в последний год жизни в Камелоте и стали появляться мысли об объединении Альбиона, где не было бы войн за кусок земли или ресурсы, не было бы вражды, страха и смерти. Вместо этого — свободная торговля, возможность передвигаться без опасности, процветание и мир. А чтобы был мир, нужно, чтобы все, кто жил на землях будущего Альбиона, чувствовали себя в безопасности, не знали притеснения и вражды. И это касалось в том числе и… колдунов. Это была дикая мысль. На тот момент. Сейчас уже она не казалась такой невозможной, по крайней мере в голове Артура. Воплотить это в нынешнем времени, где у него нет ни королевства, ни рыцарей, ни власти, ни ресурсов, звучало амбициозно и смешно. — Болван! Ты куда смотришь?!       После этой фразы Артур почувствовал, как его резко оттянули назад за футболку. Перед глазами на высокой скорости пронёсся автомобиль, а гудок машины звенел в ушах. — Парень, ты суицидник, что ли?! — Он ослышался или этот голос звучал знакомо? Как бы он не относился к магии, но это заклинание пердуна-Мерлина понимать других он любил! — Если уж ты хотел умереть, то извини, не сегодня и не при мне, придурок! — Успокойся. Наверное, замечтался. Не заметил.       И этот голос! Не может быть…!       Обернувшись, король Камелота от шока и волнения не смог сказать ни слова. Его глаза расширились, а улыбка поползла вверх.       Перед королём стояли Гвейн и Персиваль. Его бравые рыцари Круглого стола.