Смерть — явление временное

Мерлин нёсся быстрым шагом по улицам, как смерч. Люди старались не вставать у него на пути, потому что каким-то образом сразу замечали тревожную энергетику от парня. Волшебник не отслеживал, куда идёт и как давно. Он просто шёл. Эмрис давно не чувствовал одновременно такой злости и такой печали. По пути Мерлин пару раз наткнулся на прохожих, а кому-то даже отдавил ноги. И откуда вообще люди в середине рабочего дня?! Почему им не сидится дома?! Парень втянул как можно больше воздуха в лёгкие и, задержав дыхание на пару секунд, медленно и шумно выдохнул весь углекислый газ. Гнев уходил. Вместо него волшебник чувствовал, как обливается болью сердце. Даже после всего того, что Эмрис высказал Артуру, он не почувствовал, что камень упал с его души. Нет. Такое чувство, будто сверху положили ещё один или даже два. Да. Возможно, всего лишь возможно, Мерлин в грубой форме поделился своим страхом. В тот момент великий волшебник сам был на грани, к которой его подвёл король. Он давно хотел поделиться этим, однако это не получалось сделать тогда. Мерлин чувствовал страх не столько за себя, сколько за то, что решение падёт на плечи Артура. Если бы он узнал правду ещё в Камелоте… неизвестно, что бы сделал Утер с ними. Нет, ну с мальчишкой-слугой понятно — его ждал бы костёр. Но и принц бы тоже пострадал, пусть и не был бы лишён жизни. Хоть, может, и был шанс того, что Артур сохранил бы его секрет, но отчего-то Мерлин не мог тогда полностью доверять. Но когда Артур стал королём Камелота, волшебник как будто совсем утратил возможность раскрыть свою тайну. Пусть и не было уже Утера, который сулил бы ему смерть, а их отношения короля и слуги уже давно переросли в крепкую дружбу. Страх оставался, а вместе с ним появилось чувство вины. Мерлин так старался отгородить Артура, делая тем самым неверные шаги, отдаляя их от союза магии и меча. Эмрис остановился. На его бесчувственном лице появилась грустная улыбка. Союз магии и меча. Как же это было бы славно. Почти каждую ночь, свободную от кошмаров и спасения королевства, волшебник представлял, что бы они могли сделать вдвоём, если бы он не был так труслив. Мир в Альбионе начался бы ещё тогда. Магия была бы свободна от гнёта. Воцарился бы золотой век. Но вместо этого остров захватили бритты и саксы, магия чуть не исчезла, как и все, кто ею обладал, что уж говорить про волшебных существ, что залегли в самые гущи лесов и боялись показаться. Определённо не это предсказывали ведуны и драконы. Однако самым болезненным, как оказалось, была сегодняшняя реакция Артура. Он надеялся, что друг поймёт его, хоть немного. Поймёт, примет и подарит прощение. О, боги, как же он был глуп. Мерлин заметил, что глаза его были полны слёз, только когда одна скатилась из уголка глаза. Конечно, ну какое прощение? Какое принятие? Эмрис сам настроил Артура против магии и пожинает плоды этого до сих пор. Мерлин не заслуживает прощения. Это он во всём виноват. Он должен был быть умнее, мудрее, сильнее. Ему нужно было думать наперёд и принимать верные решения. Он не чувствовал больше гнева — только печаль и удушающую вину. Хоть и прошло полторы тысячелетия, и он, как старец, стал мудрее и опытнее, но смириться с этими чувствами не мог до сих пор. Тело парня начало дрожать. Слёзы одна за другой скатывались. Он не видел ничего перед собой — куда идёт, что впереди, да и не хотел видеть. Магия лишь мягко направляла, чтобы он не убился по дороге. Хотя даже этого не произойдёт из-за чёртового бессмертия. Мерлин вышел к Темзе. Из-за порывистого ветра вода была неспокойной. Впрочем, маг чувствовал себя так же, как и река. Что вообще было с Артуром не так в последние дни? Король уже не первый день был в таком хмуром настроении. Небольшой компанией из трёх человек и филина они сидели в домике в Милглене уже около недели и в целом никуда не выбирались. Артур хоть и спал больше, чем бодрствовал, но всё равно чувствовал себя уставшим и сонным, как он сам не раз говорил. Может, это, а может, то, что его жизнь стала иной, так повлияло на настроение в последние дни. Короля веселили тренировки с Эйданом, перепалки с Мерлином, смешные видео, и иногда его можно было застать с улыбкой, окучивающего грядки. Вот его мечта, сбежать и стать фермером, стала реальностью. Только пришлось для этого проспать на Авалоне полторы тысячи лет. Да, определённо, его быт изменился… но что мог с этим поделать Мерлин? Волшебник и так старался помочь королю адаптироваться максимально, как мог. И он не знал, что должен делать Артур ради своего предназначения, но был готов поддержать его всеми руками. Эмрис вздохнул. Хоть королю былого и будущего казалось, что он ничего не делает, но Мерлин видел, что тот делает, и это было немало. Только сам Пендрагон не замечал этого. Помимо, конечно, изучения всего и вся, Артур неведомым для волшебника образом завоевал доверие всего Милглена. Мистер Флетчер имел длинный язык, и сплетня, что у всеми любимого Колина живёт его друг, которого бросила то ли невеста, то ли девушка, а для сплетен лучше вообще жена, разлетелась быстро. В их небольшом поселке новое лицо всегда получало много внимания. А учитывая, что король былого хорош собой и безумно обаятелен, даже если мало понимал, что ему говорят, то, возможно, доверие было не так сложно завоевать. Пендрагон наведывался почти к каждой семье, чтобы помочь с чем-либо, даже если руки, умеющие это делать, были в доме. Многим нравилось стремление мужчины помогать, а также его дружелюбие. Было что-то в нём, что заставляло довериться и полюбить бедолагу, здесь оказавшегося. То ли редкая тёплая улыбка, то ли мудрый взгляд, то ли солнечная аура вокруг него. Поначалу Артура многие жалели из-за причины, по которой он жил здесь, но и это постепенно забывалось. Хоть многие дамочки и хотели бы выдать своих внучек и дочерей за красавца блондина. Но даже завоёванная любовь и доверие жителей Милглена не были единственным, что делал Артур. Необъяснимым для Мерлина образом, ему удавалось находить контакт со всеми встречными, которые словно тянулись к нему с проблемой или вопросом. Даже несмотря на то, что король былого и будущего без использования заклинаний их практически не понимал. Взять даже сегодняшнее утро, когда они приехали в Лондон. Только вышли из автобуса — и на них тут же набросилась женщина, потерявшая ребёнка. Бедняжка уже была вся на нервах, кого бы она ни спрашивала — никто не видел трёхлетнего мальчика. Артур не просто успокоил её чуть ли не одним словом, так ещё и нашёл за пару минут ребёнка. И это не единственный такой случай с момента его пробуждения в этом времени. Эмрис и до этого знал, что Артур готов всегда оказать помощь тем, кто её просит, не важно, кто бы он ни был. Возможно, рыцарь сам не замечает за собой этого. Впрочем, волшебнику казалось раньше, что эта способность его короля ограничивается только маглами. Однако этот случай с гоблином внёс корректировки в его мнение. Пусть Мерлин и схватил с помощью магии вора, удерживал от побега, именно Артур смог придумать, как выманить и поймать его. Дальше маг ожидал, что тот отправит вредную волшебную тварь куда подальше, если уж не на земли Авалона. Однако Пендрагон использовал невероятную способность договариваться. У Артура всегда выходило красиво говорить перед людьми — он же король. Его речи успокаивали горожан, вдохновляли рыцарей и переманивали на их сторону врагов. Это только с близкими и друзьями он позволял себе выражаться как простолюдин и всех раздражать. И в этой ситуации с гоблином король былого и грядущего удивительно чётко подобрал слова, что коротыш не только отдал вещи, расколдовал бедную уличную кошку, но и согласился не ввязываться в неприятности и вернуться к семье. Скорее всего, он безбожно врал, но Мерлин всё же надеялся, что слова Артура затронули гоблинское черствое сердце. И Пендрагон будто этого совсем не замечал — то, как менял людей и существ вокруг. К нему прислушивались, его уважали, им интересовались. Их небольшая деревушка Милглен ожила с появлением Артура. И вот бы это распространилось на всю Британию — он выполнил бы своё предназначение, и всё было бы хорошо. Мерлин тяжело вздохнул и убрал кудри со лба. Как жаль, что это не работает так просто. Про Артура тяжело было думать. Их ссора колола сердце. Маг чувствовал себя непонятым и виноватым ещё больше. Он старался объясниться с другом, но как будто сделал только хуже. Однако он сам болван! Мог бы и поблагодарить Мерлина за все те разы, когда волшебник вытаскивал его из опасности и спасал от смерти. И даже после того, как Эмрис поделился своим страхом и болью, тот вообще сказал, что ошибся в их дружбе… Может, они совсем друг друга не поняли? Больно всё равно было. Но поговорить им всё-таки нужно было. Великий волшебник оглянулся. А где он вообще? А, ну эту улицу он знает. Он всё ещё около Темзы. Но где Артур? У парня похолодели руки. Он начал слышать стук своего встревоженного сердца. Пиздец. Ну не может же он быть таким идиотом, чтобы забыть, как его друг свернул в другой переулок? Или всё таки может… Пальцы начали подрагивать от собирающегося количества магии на кончиках. Волшебство было готово в ту же секунду откликнуться на любое движение своего владельца. Волнение начало скручивать живот. Где, блять, Артур?

***

Мерлин сорвался и побежал вниз по улице. Он пробирался через небольшие скопления людей. Ему было всё равно на них. Ветер дул ему в лицо, мешая передвигаться. Эмрис полагался на свою магию. Она, как верная помощница, показывала примерный путь и, дай богам, он был верным. Пусть глаза Мерлина и светились, но на улицах Лондона этого никто не замечал или не придавал значения. А может, вообще показалось — мало ли какие новомодные технологии молодёжь себе в глаза пихает. Волшебника поглощала тревога. Он же обещал себе, что не потеряет Артура. А что если с ним что-то случится? Ну нет! Волшебник не переживёт подобного во второй раз! Он так и представлял: смерть от машины, смерть от идиотов-мошенников, смерть от автоматической двери, смерть от падения в люк, смерть от развязанных шнурков! И во всём этом будет снова виноват Мерлин! Никакого пророчества, никакого объединения маглов и магов, никакого возвращения магии! Он так долго бежал, что великому волшебнику стало казаться, будто магия его плутает. Он потерялся во времени и не совсем понимал, сколько времени прошло… две минуты или тридцать две? И след ли это вообще Артура? Может, это какое-то волшебное существо? Если честно, в поиске Мерлин был не так хорош. Волшебник метался от одного угла к другому, но никак не мог найти знакомые блондинистые волосы. Пара человек хотели спросить и помочь парню в поисках, но Мерлин так резко дёргался и убегал, что те решали молча продолжить свой путь — без помощи ближнему своему сегодня обойдутся. Спустя ещё пятнадцать нервных минут на улице потемнело, включились фонари. Ветер усилился — будет дождь. Великого мага это не волновало. Но вот же! Мерлин остановился около огромного стекла, за которым проглядывалась небольшая кофейня. Магия вела его куда-то сюда. На него в отражении посмотрел кудрявый парень со сверкающими золотыми глазами. А за этим отражением он увидел знакомое лицо. Артур! Ну наконец-то… От сердца сразу отлегло, Эмрис мог наконец-то спокойно вздохнуть. Моргнул для приличия и, вернув себе обычные голубые глаза, парень влетел в заведение и тут же оказался около короля Камелота, что сидел за столиком с кем-то ещё. — Ты! Просто болван! Куда ты вообще ушёл?! Я полгорода обежал, пока тебя искал! А ты тут чаи гоняешь! — выдал Мерлин, подлетая к столу и ткнув Артура пальцем в грудь. — И тебе привет, Мерлин, — невозмутимо ответил тот, откинувшись на спинку стула. В руке у него был стакан с чем-то пряным и подозрительно ароматным. — Отрадно видеть, что за века ничего не изменилось: сто́ит мне присесть отдохнуть, как ты являешься и сеешь смуту. — Хотел убедиться, что ты не решил погибнуть самым нелепым образом в истории человечества. — Ты, как всегда, очень высокого мнения обо мне, — уколол Артур, противно ухмыльнувшись. — Кто-то же должен быть, — буркнул Мерлин, скрестив руки. Мужчины могли бы и дальше вести полный острот разговор, но услышав свист, маг и король повернули головы на звук. С каменным лицом и развеселившимся личиком на них глядели Персиваль и Гвейн. И если первому было неловко слышать перепалку едва знакомого парня с его… другом, должно быть… то второму было ой как весело. Улыбка Гвейна была хитрющей и совершенно нескромной. — Гвейн? Персиваль? — Эмрис тут же остыл от своего гнева на дурака-короля. Появление двух его старых друзей застало его врасплох. Они совершенно не изменились, не считая того, что сейчас их украшала не кольчуга с мечом, а обычные свитеры и стаканчики с кофе. — Мы знакомы? — спросил Гвейн, откинув волосы назад. Сразу было видно, что его шальной характер не потерялся, а приобрёл даже больше шарма. На нём был короткий свитер, под которым виднелось слаженное тело. А вкупе со смазливым личиком и гладко выбритым лицом он мог быть ещё тем Казановой. — Извини, красавчик, я в этом месяце завязал с клубами. Если и виделись, то это было давно и не правда. — Тебя не удивляет, что он и меня знает? — подал голос Персиваль. Этот здоровяк также остался таким же, как в памяти Мерлина. Единственное — в его голосе появилось больше интонаций, но это всё влияние Гвейна, не иначе. Персиваль был в водолазке и ветровке, под которой виднелось мощное тело. — Перси, мне не интересно, с кем ты проводишь свободное время, — Гвейн кинул быстрый взгляд на не верящего в происходящее до сих пор парня и перевёл его на нового знакомого. — Артур, это твой друг? — Это Мерлин. Он мой… предоставляет мне кров. Верно временно, — неопределённо ответил мужчина, уведя взгляд. Волшебник картинно закатил глаза. — Ну, а мы помогли Артуру не отправиться на тот свет сегодня, — заговорщически сообщил Мерлину парень в свитере. — Этот парень чуть не попал под колёса! Хорошо, что мы были рядом. — Да… действительно. Маг чуть отошёл от своего потрясения и, забрав стул с соседнего столика, подсел к компании. Гвейн в этот момент пересказывал всю историю их невероятного знакомства с замечаниями Персиваля, по словам которого всё было не так героически и крышесносно, как в рассказе его друга. Волшебник пару раз кидал взгляды на Артура, но тот не обращал внимания, даже больше отворачиваясь от друга, чем обычно. Мерлин определённо не ожидал здесь увидеть рыцарей Камелота. Поправочка — бывших рыцарей Камелота. Эти люди совершенно не отличались от своих воплощений в прошлом. Было ли это перерождением? Скорее всего. Эмрис за долгие годы своей нелёгкой жизни встречал знакомых, что перерождались в прошлых веках. Но таких случаев по пальцам можно было пересчитать. А тут сразу двое! И как удачно, что они попались Артуру! Хотя, зная судьбу, их встреча была не просто так. Тема перерождений в своё время была очень интересна великому волшебнику. И он определённо мог сказать, что всё, что описано в магических трактатах и книгах, — абсолютная чушь. Не мог каждый переродившийся (а таких было немного) помнить о своей прошлой жизни. Догадываться — да. Но не помнить и уж тем более не записывать. Сам Мерлин вывел для себя заключение, что души перерождаются, несмотря на то, владели ли они магией или нет. И происходило это не быстро — минимум через пару столетий, если вообще судьба такое планировала. Многие люди просто рождались, жили свою безумную и насыщенную жизнь, вершили судьбы людей — и больше не появлялись. Отследить, конечно, этот поток душ было не во власти Мерлина. Не всем было уготовано родиться в этом мире ещё раз. И даже если это получалось, не всегда последующая жизнь представляла нечто грандиозное. — …и мы решили зайти сюда. Перси и Артур, может, и не выглядят как замёрзшие люди, но вот я хотел согреться, — Гвейн закончил свой рассказ и взял недопитый стаканчик. — Тем более когда тут работает такая очаровательная бариста! За стойкой стояла невысокая девушка, общающаяся со своей коллегой. Она не раз поглядывала на их компанию, а если быть точнее — на Гвейна. Мерлин улыбнулся. Было приятно видеть старого друга, который не изменяет себе и флиртует со всем, что движется. Пару раз во время своего рассказа он даже кинул несколько взглядов в сторону старого мага, интерпретировав которые Мерлин мог бы сказать, что тот проверяет почву. Улыбка волшебника растянулась. Не может быть… но это очень приятно! Если раньше бисексуальность и могла кем-то порицаться, то сейчас бывший рыцарь мог спать со всеми направо и налево, что, похоже, он и делал. — Ах, Гвейн… Ни одна юбка не спасётся от твоего обаяния, верно? — с весельем спросил Артур. Король выглядел более спокойным, чем утром. Мерлин продолжал поглядывать на него, ждал ответа на свои немые вопросы. Но тот продолжал его игнорировать. Впрочем, маг не знал, что пока не смотрел на друга, Артур тоже поглядывал на него. Единственные, кто это замечал, были их старые-новые знакомые, которые переглядывались и не могли понять, что за семейные ссоры у этих двух парней. — Ну почему только юбки. Мерлин пропищал внутри от смеха. Гвейн флиртует с Артуром? Что за взгляд у бравого рыцаря из прошлого? А король совершенно не понимает этого! О боги, возможно, потеря Пендрагона днём и стоила того, чтобы он нашёл этих двоих. Только Персиваль на всё это закатил глаза. Волшебник до этого не заметил, но у того на шее висели друидские защитные амулеты, которые были пропитаны магией. Так вот что за след он так же уловил, пока искал короля. — Персиваль, у тебя интересные украшения. Увлекаешься таким? — аккуратно решил спросить Мерлин. В этом гиганте он не чувствовал магии, как в обычном волшебнике, но определённое количество энергии вокруг него было. Были ли то что-то помимо амулета — Эмрису было интересно узнать. Мог ли Перси знать о волшебстве или общаться с друидами? — Эти? — мужчина указал на шею. — Немного. Люблю вырезать из дерева. — Вы бы видели! У него полно таких штук в комнате. Тебе, кажется, не семья ли передаёт? — в диалог вступил и Гвейн. — Каждый раз приезжает с новыми побрякушками. — Это семейная традиция. Тебе бы тоже не помешало навестить семью, — поддел Персиваль, на что Гвейн произнёс что-то неразборчиво и отвёл взгляд. — Так вы делите один дом? — спросил Артур, чуть повернув набок голову. — Да, мы снимаем. Так проще. — Как пара…? — уточнил Мерлин, обводя их обоих пальцами. — Что? Нееет! — Нет. Два перевоплотившихся в новом времени рыцаря замахали головами. И, как отметил Мерлин, делали они это уж слишком рьяно. — Мы просто друзья, — поспешил с ответом Гвейн. — Может, и кажется, что этот здоровяк секс-гигант, но я точно уверен — он скучен в постели. — В таком случае, я уверен, что тебя дольше минуты не стоит ждать. — Чего…?! — Гвейн недовольно посмотрел на своего сожителя. — Вообще-то… Длинноволосый мужчина начал расписывать чуть ли не все свои любовные подвиги. Однако, взглянув на них, было видно, что подобные разговоры были частью их жизни, и особого негатива они не испытывали. Хотел ловелас ответить ещё что-то своему другу, как услышал смешок со стороны новых знакомых. — Говоришь с изрядным знанием дела, — не чуть не смеясь, произнёс Артур. Мерлин понимающе закивал, скрывая свою улыбку. — А вы сами-то, — Гвейн прищурил глаза, — не парочка? Ссоритесь как будто в браке сорок лет. — Что?! С ним?! Да упаси меня судьба! — король Камелота с таким напускным отвращением и раздражением это сказал. Открестился как мог. Мерлин чуть опустил голову уведя взгляд в сторону. Но пока Гвейн перебегал глазами от одного к другому, видел больше, чем казалось блондину. Великий волшебник лишь извиняюще улыбнулся и пожал плечами. Возможно, Артур действительно так считает, несмотря на все спорные моменты. Однако бывалого ловеласа было не провести в таких вопросах. Они всё ещё чувствовали себя неловко, сидя рядом. Но, опустив свои обиды, королю и магу хотелось поговорить с Персивалем и Гвейном. Впрочем, это напряжение всё равно чувствовалось за столиком. Длинноволосый рыцарь понимал для себя это как трудный момент в их отношениях и, видимо, затронул больную тему, потому, покивав, решил сменить разговор. — Понял, понял. Тогда другой вопрос, — мужчина почесал щёку, — откуда ты, Артур? У тебя странный говор. Корнуолл? Ньюкасл? Может, Уэльс? — В каком смысле «странный»? Разве я не говорю вполне по-людски? Гвейн и Персиваль посмотрели друг на друга пару секунд, совершенно не убеждённые в словах короля. — Определённо говоришь иначе, — подтвердил Перси, играясь с амулетом на шее. После слов Мерлина мужчина заметно напрягся и начал крутить волшебный артефакт. — Может, он актёр и это для роли? Знал я пару артистов из британского театра… — Может, он учился в Кембридже? — А может, он шпион, и это специально для прикрытия? — И для какого прикрытия нужно говорить так архаично? — скептично спросил Персиваль, видно смеясь над своим другом. — Он просто любит старомодные выражения. Начитался средневековой литературы и всё — волшебник прервал размышления двух парней. Те посмотрели на него не убеждённо. Мерлин никак не ответил на их взгляды. Тема в целом была близка к тому, чтобы подумать о них как о сумасшедших. — Моя речь и впрямь звучит непривычно? — спустя пару секунд спросил Артур. Он понимал, что современные слова довольно необычны и новы для него, но не задумывался, что сам может звучать для них старо. Всё же заклинание Мерлина давало понимание и общий смысл сказанного, но порой современного в диалоге было в избытке, и вся фраза собеседника превращалась просто в набор непонятных звуков. — Да. — Да. Но это не то чтобы плохо, — тут же добавил Гвейн, согласившись с Персивалем. — Просто непривычно и интересно. Так откуда ты? — Я из… Это место, где мне обычно не задают столько вопросов, — туманно ответил Артур, а потом добавил: — И где честь и правда что-то ещё значили. Эмрис тут же посмотрел на своего друга и закатил глаза, отворачиваясь. Хоть волшебник и испытывал сейчас вину за сокрытие своего секрета и обиду за то, что его лучший друг не понял его и вообще отвернулся и убежал, но как только он видел короля, сразу появлялось раздражение, которое хотело подколоть Артура за боль, которую он сейчас испытывал. — Точно, — Гвейн повернулся обратно к Персивалю, как будто только сейчас всё понял. — Камелот. В этот момент король и маг напряглись. Могли ли рыцари прошлого что-то вспомнить?.. — О чём ты? — не понял мысль друга мужчина с друидскими амулетами переспросил. — Я в детстве читал, но забылось название. Ты просто посмотри: его зовут Артур, рядом с ним его друг Мерлин, он говорит архаично, как какой-то монарх, и он, как идиот, чуть не попал под колёса, — начал с весёлым тоном перечислять Гвейн. — Скорее это смешное совпадение, но скажи, ты из Камелота прибыл к нам или просто твои родители угорали по артуриане? Пендрагон сидел с широко открытыми глазами и пока не знал, что ответить. — Артур, ты чего такой серьёзный? — тут же спросил Гвейн. Оглядев парня, он тут же изменился в лице. — Оу, приятель, извини, если задел неприятную тему. Можешь не говорить, откуда ты, это не важно. Я просто иногда могу начать сильно разгонять. Артур собрался и отпустил напряжение. Снова взглянув на старого друга из прошлого, он ответил: «Всё в порядке. Да. Я из Камелота, оставим так — тебе будет проще». — Ха-ха, отлично, ваше высочество! — отсалютовав стаканчиком, Гвейн допил свой кофе. Парень решил продолжать эту шутку, раз уж его новый друг был не против. — А вы сами-то, Персиваль и Гвейн, — подал голос Мерлин, в котором слышался смех, — разве сами не из Камелота? Король тут же кинул быстрый взгляд на мага, не поворачивая головы. В какие игры играет волшебник? — Просто совпадение, — ответил здоровяк. Мерлин понимающе покивал головой. Гвейн лишь хмыкнул, оценив подкол. — Мерлин, разбираешься в таком? — Перси указал на амулет, висящий на шее. Чувствовалось, что он слишком заинтересован в ответе, хоть и не показывал этого. Молчаливый парень в водолазке будто хотел прощупать почву. Эмрис чуть затянул с ответом: «Немного. Похоже на украшение кельтских друидов. Занимаешься древней историей?» — Отчасти, — Персиваль снова начал перебирать амулет. — Я эко-защитник. Сохранение древностей часть моей работы. — А чем ты чаще занят? — аккуратно спросил Артур. Мерлин расценил этот вопрос как то, что король не совсем понимает, кто такие эко-защитники, но не хочет прямо говорить, что не знает. — Я работаю в организации, мы стараемся, чтобы люди меньше вредили земле, воде, животным. Иногда это скучные бумаги и собрания, а иногда по колено в грязи, когда спасаем лису из нефтяной лужи, — Персиваль усмехнулся, будто вспомнил пару таких историй. — Чаще всего приходится доказывать, что та или иная корпорация незаконно сливает свои отходы в реки. Порой получается. — Значит, ты на страже здешних лесов? — Можно и так сказать. А чем вы занимаетесь? Артур кинул быстрый взгляд на Мерлина. Спустя мгновение маг сделал то же самое. Король чуть затянул с ответом: «Мои дни ныне состоят из того, что я узнаю новое». — Учишься? — предположил Гвейн. Он поставил локоть на стол и опер голову на руку. — В вузе? На кого? Не то чтобы ты староват для этого, но всё же интересно. — Он изучает политологию, — перебил Мерлин и Гвейна, и пытающегося придумать что-то Артура. — Я воспитываю новое поколение. Пендрагон хмуро посмотрел на Эмриса, давая понять, что отговорка так себе. Мерлин даже не обратил внимания на взгляд Артура. Гвейн и Персиваль, впрочем, выглядели вполне поверившими. — Уважаю, — произнёс здоровяк в водолазке. — У меня дома младшие неуправляемые. А ты, значит, справляешься с преподаванием? Мерлин склонил голову, делая вид, что польщён. — Не прибедняйся, ты хорошо своих приструнил, я знаю, — произнёс Гвейн, толкнув кулачком друга в плечо. — А политология это вообще что? Что там изучают? — Политику, историю, руководство, этику, искусство лидерства, — не задумываясь ответил Артур. В этой теме он всё же что-то понимал, не просто так его учили всю жизнь быть королём. — Впрочем, если воспитывали тебя к трону, подобное даётся не так уж трудно. — Хах, должно быть, да. Мне, честно, никогда не нравились эти дворцовые игры, — усмехнулся длинноволосый ловелас. — Я коп из Скотленд-Ярда. Не поверите, но очень романтичная работа. — Ты? Полицейский? — со смехом спросил Мерлин, не веря, что кто-то вроде Гвейна может быть представителем закона. — Констебль? Инспектор? — Я сержант, между прочим, — хоть бывший рыцарь и произнёс это серьёзно, всё же чувствовалось, что он не прочь посмеяться над собой. — Расследую дела, убийства и прочее, координирую зелёных юнцов, ну и переписываю отчёты за этих идиотов. — Ты так и не принял должность инспектора? — больше утвердил, чем спросил эко-активист за столом. Гвейн почесал щёку и промычал что-то, глядя в сторону, после чего ответил: «Не, не хочу. Это весь день сидеть в офисе с бумажками и отчётами — не по мне. Но видит бог, через года два-три мне не отвертеться от этой должности, если мой босс так и будет курить по две пачки в день.» — Смотри сам не окажись на его месте со своей одной пачкой в день, — подколол друга здоровяк в водолазке. Сержант показал язык. Выходило весьма забавно. Во времена Камелота Гвейну было чхать на закон и порядок. Он поступал согласно своей совести и чести. Когда же стал рыцарем Артура, то, конечно, стал меньшим нарушителем правил и больше слушался короля — хоть и всё равно действовал по своим принципам. Однако на него всегда можно было положиться. Гвейн был храбрым и верным, а его идеалы совпадали с идеалами Мерлина и Артура. Было удивительно, что спустя полторы тысячи лет он стал блюстителем закона, как и в прошлом. Но, почему-то, Эмрис был уверен — он всё ещё поступает по своему внутреннему кодексу, и даже так его ценят. Время и новая эпоха не изменили этого человека, и это грело сердце. А вот ситуация с Персивалем складывалась интересная. Волшебник был удивлён, когда услышал, чем занимается в этой жизни здоровяк. Работа в Скотленд-Ярде подошла бы ему больше, чем защита природы. Перси хоть и был молчалив, но всегда предлагал самые гуманные варианты исходов, стараясь избежать жертв. У него был самый светлый моральный кодекс — то, что идеально подходило бы полицейскому. Однако, вспомнив это, Мерлин понял: удивляться тут особенно нечему. Верно. Учитывая, каким миролюбивым всегда был Персиваль, вполне закономерно, что и в этой жизни его путь оказался таким. Взглянув ещё раз на амулет защиты на его шее, Мерлин понял, что всё может быть не так просто. Пока трое мужчин за столом разговорились на новую тему, волшебник ушёл в себя. Эмрис знал: несколько друидских территорий были под угрозой исчезновения из-за маглов. Те не знали о священности этих мест, да и не просто было бы объяснить им: «Здесь не копать и не строить, тут мы общаемся с богами, и вообще магия существует». По этой причине некоторые из друидской общины уходили в магловский мир — бороться с капиталистическими желаниями построить новые ЖК и курорты на священных землях. Среди них были как обладатели магии, так и обычные люди. Часто у них имелись связи с обоими мирами — друзья, родители, обучение в школе, — потому адаптировались они легче. Пусть Персиваль и не обладал магией как таковой, но вокруг него чувствовался её шлейф, а на шее висел настоящий амулет защиты. Если присмотреться внимательнее, можно было заметить и другие детали: вышивку заклинания, сохраняющую тепло одежды, едва различимую на изнанке куртки. Возможно, было и ещё что-то, но Мерлин был не настолько наблюдателен, чтобы заметить, например, фото на заблокированном экране телефона, где угадывалась одна из локаций, ныне принадлежащих друидам. Персиваль вполне мог знать о волшебстве этого мира. Однако, по всем признакам, Гвейн — ни сном ни духом. Забавно выходит: даже при таких различиях эти двое снова нашли друг друга. Впрочем, и в Камелоте их нередко можно было застать в компании друг друга. Мерлин только сейчас обратил внимание на тему разговора — о каком-то сериале, который он сам хотел показать Артуру. Чтобы тот не нахватался спойлеров, маг тут же вмешался, чем вызвал смех у Гвейна. Слово за слово, и разговор перетёк дальше. В кофейне люди то собирались, то расходились. Был небольшой наплыв в обеденное время, но и он схлынул. Хоть помещение и было небольшим, но по-английски уютным. Играла лёгкая позитивная музыка. За стойкой бариста всё так же украдкой поглядывала на Гвейна — как и он на неё. Интерьер создавал ощущение дома. Общение со старыми друзьями навевало воспоминания у Артура и Мерлина о прошедших днях. Словно вот они снова пришли в таверну, где проиграли все деньги слуге короля (теперь Пендрагон знал как и почему) и сидели с кружкой эля, смеясь и обсуждая свои приключения. На какое-то время Артур даже забыл о своём пробуждении в другом веке — и это хоть немного успокаивало его тревогу и мысли о Мерлине. Он был так рад видеть рыцарей, что вспоминал о маге только когда поворачивал голову, чтобы подколоть его. Улыбка тут же слетала с его лица, будто он просто проверял, тут ли ещё сидит парень. Мерлин, конечно, замечал это и резко отводил глаза. Ему всё ещё было больно, оттого его внимание чаще сосредоточивалось на Гвейне и Персивале, почти не касаясь Артура. Эко-активист и коп видели, что между новыми знакомыми происходит нечто, но не знали, стоит ли вмешиваться. Их знакомство длится от силы пару часов. Хоть ребята, казалось, и находились в ссоре, но часто без слов понимали друг друга. Впрочем, возможно, они ещё помирятся. И не раз. Это уже додумывал Гвейн, будем честны. — Ну как? Ну нереально смешно, не правда ли? — засмеялся сержант, откинувшись на спинку стула. Он так заразительно хохотал, что и Артура тронула улыбка. — Не вполне понимаю, — король держал телефон копа, где на повторе проигрывалось видео, которое Гвейн назвал «разрывным». Над чем тут смеяться, Артур не понимал. Отсмеявшись, мужчина вытер слёзы: «Ну… ха-ха, может, такой юмор не для широкого круга зрителей, хотя на работе угорали все!» — Верю, — Артур ещё раз взглянул на экран. Его палец соскользнул — и появилось следующее видео, за ним какой-то текст. — А что это сие? — Ты про приложение? Или про лайфхаки для косметики? Увлекаешься таким, ха-ха? Не осуждаю, как видишь сам смотрю. — попытался по-доброму подколоть Гвейн. Он вернулся в прежнее положение и, взяв телефон из рук нового друга, положил его на стол, листая ленту. — Это новая соцсеть «Бабаба», там в основном молодёжь. Я там сижу по работе, ну и ради смешных видео. Смотрю, о чём думает молодое поколение. У тебя есть аккаунт? — Эээ, нет. — А телефон? — Нет. Гвейн чуть нахмурился и склонил голову к плечу: «Ну и правильно. Детокс от телефонов — это хорошо. Я тоже иногда хочу отключить звук и не брать его в руки неделю, но, знаешь, иногда хочется встретиться с кем-нибудь вечером.» Несомненно, Артур обратил внимание на то, как посмотрел на него Гвейн. Это был один из тех взглядов, которыми он когда-то очаровывал девушек в тавернах. Теперь Пендрагон понимал, почему у них потом было такое выражение лица. — Надеюсь, ты говоришь о службе, а не одно из тех “дел”, о которых потом нужно молчать, Гвейн. — Ну и о ней тоже, конечно! — сержант хотел добавить ещё что-то, но заметил время на телефоне. — Ох ты ж срань господня! Перси, мы засиделись. Мне завтра на сутки. Прерванный на полуслове здоровяк посмотрел на друга, потом на время. Кивнув, извинился перед Мерлином, что не обсудит сегодня тему древних обрядов кельтов. Волшебник махнул рукой. — Если хочешь, пиши мне, я готов хоть ночью о них говорить! — уверенно произнёс Эмрис. — Ребят, с вами реально хорошо общаться! Словно знаю вас много лет! — рассмеялся Гвейн. Персиваль рядом покивал, соглашаясь. В этот раз, когда Мерлин и Артур решили взглянуть друг на друга, пока другой не видит, они встретились взглядами — и тут же отвернулись, будто ничего не произошло. — А хотите с нами пойти на фест? — Что за фест? — В честь Самайна, именно Самайна, не Хэллоуина, — ответил весельчак, даже подняв палец, будто был очень серьёзен. — Но не думаю, что кто-то будет придираться. Можете прийти в хеллоуинских костюмах, если хотите. — Вход свободный, напитки и еда бесплатные, — добавил Персиваль. — Локация — Эппингский лес, ночь с 31 октября на 1 ноября. — Да, точно. Но вас нужно будет встретить, — сказал Гвейн, убирая волосы назад. — Перси говорит, там не так просто найти место. Сам фестиваль небольшой, но будет много молодёжи, так что не унылое мероприятие. Плюс музыка, но не клубная, а типа фолк, да? Персиваль кивнул: «Живые инструменты.» — Короче, вот так. Если хотите приходите. Мы будем рады с вами затусить. — Я бы не прочь почтить Самайн, — воодушевлённо сказал Артур, улыбнувшись своим рыцарям. — Мерлин? — перевёл взгляд весельчак. Эмрис улыбнулся и кивнул. — Супер! Тогда я по времени и месту встречи скину тебе, Мерлин. — Хорошо, приятель. Гвейн кивнул и накинул куртку. Знакомство хоть и было неожиданным, но особенно понравилось полицейскому. Эти двое, может, и делали вид, что в ссоре, но слишком внимательно следили друг за другом. Коп сомневался, что они не в отношениях, но это уже не его дело. Хотя, конечно, посплетничать с Персивалем после выхода он не откажется. — До встречи, Артур, Мерлин, — уже одетый здоровяк попрощался с новыми друзьями. Дождавшись Гвейна, они оба вышли из кофейни. Ловелас всех сердец достал из кармана джинсов пачку сигарет. Закурив одну, они с Персивалем медленно пошли по улице и вскоре скрылись из виду. Мерлин выдохнул, собрался с силами и повернулся к Артуру. — Нам надо поговорить. — Нам следует поговорить. Фразы прозвучали в унисон. Мерлин удивлённо поднял брови. Пендрагон внимательно смотрел на него. — Я возьму что-нибудь горячее и поговорим, — Мерлин поднялся из-за столика. — Тебе взять что-нибудь? Помявшись, король ответил: «Да. Принеси то, что зовётся с шоколадом… и с этими белыми подушечками» Кивнув, Мерлин отвернулся. На его лице появилась лёгкая улыбка. Может, всё не так плохо, как он успел себе напридумывать, если Артур готов поговорить. Он направился к бариста.

***

— Ваш заказ — самый вкусный капучино, чтобы не было грустно! — произнесла невысокая девушка-бариста, ставя два стаканчика на столик. — И тёплое какао с маршмеллоу, чтобы растопить сердце! Кудрявый мужчина взял горячий стаканчик из её рук и поблагодарил. Кофе был приготовлен для парня, который долгое время сидел в компании ещё трёх красавчиков. Один из них — тот, что с длинными волосами — всё время подмигивал девушке, словно собирался её съесть. Это было немного пугающе, но, не считая этого, бариста бы с радостью присоединилась к их разговору. А может, и позже вечером поболтала бы у кого-нибудь из них в спальне. — У вас интересные тоннели в ушах, вам очень идёт, — отметил парень. Девушка сразу искренне улыбнулась и хихикнула. Она не ожидала внимания от этого красивого посетителя. Со стороны вообще казалось, что девушки его не слишком интересуют. — Спасибо! Приходите ещё! — ответила она уходящему парню, что был очень мил, хоть и хмур. К её стойке подошла молодая высокая девушка с тёмным хвостом, перекинутым через плечо. Она была в длинном пальто и казаках, что звонко цокали при ходьбе. Девушка выглядела элегантно, но с хитринкой в светло-серых глазах. — Здравствуйте! Мне, пожалуйста, сытно-пятно-пряно-тыквенный банановый бон-бон на безлактозном молоке с дубайским шоколадом и шёпотом мальчика-гея, — мило улыбнулась девушка. Бариста тут же встрепенулась: «Конечно! Но знаете, он будет готовиться чуть дольше обычного, поэтому можете подождать в соседнем зале — мы принесём!» — Спасибо! И моему другу сделайте раф на кокосовом, — подмигнула высокая девушка. Бариста кивнула и начала делать заказ. Девушка с длинным хвостом подошла к двери и, дёрнув ручку два раза, зашла в подсобное помещение. Никто в зале на это не обратил внимания.