Костёл

***

      На скамейке в Лопатинском саду Смоленска сидел темноволосый джентльмен в шляпе и исследовал в смартфоне достопримечательности города, которые планировал посетить. Одет он был слегка франтовато для провинциального городка. Дед Слава, приметив незнакомца, почуял неладное. Присел рядышком и поприветствовал гостя. Джентльмен одарил его белоснежной улыбкой. «Пендос» — безошибочно по зубам, избалованным дантистом, определил дед и потер переносицу. — Хау ду ю ду? — спросил дед, как его когда-то учил Женёк. — Я говорю по-русски, — снова мягко улыбнулся незнакомец. — А вы местный укротитель медведей? Простите за нелепую шутку. Полл Хилл. Американец протянул руку. Славик хмыкнул и ответил на рукопожатие. — Хорошо, что не Воланд… Я Кривич Слава. Стесняюсь спросить, но нада. — дед уставился на иностранца в упор. — Кормиться приехал, болезный? У себя в своей Америке чего не остался? Монсеньор отвел взгляд в сторону плавающих в пруду лебедей. Понятно, что свой свояка чует издалека, но чтобы настолько стремительно развивались события он не ожидал от местного братства. — Я путешествую, — произнес он с акцентом, который не истребить ни одним вампирским талантом. — Ой, тока не нада вот это. — Слава нетерпеливо передёрнул плечами. — Границы можно сказать закрыты. Али ты шпионить сюда наведался? Али жрать. — Не знаю слово жрать, сэр. Я в своей стране персона нон-грата, чтобы шпионить. Видите ли, сэр, по моей вине истреблён целый остров прихожан католической церкви. Я уцелел благодаря дарам своего ангела, сотворившего меня. И как понимаете вечность обязывает прибегнуть к изучению окружающего нас мира. У вас тихо, я хочу здесь поселиться и восстановить католический собор, Костёл, как его именуют. Вам известна его историческая ценность? — Так ты не отрицаешь, что мы с тобой одной крови, — ухмыльнулся дед. — Видишь ли, я сразу тебя услышал по стуку сердца. Мне плевать, что ты в своей пендосии натворил, пошли ко мне, тебе все наши будут рады. У нас организованный клан, гастролеров мы не любим. А раз ты собрался жить в нашем городке, то будь добр, отмечайся и будь паинькой. Вижу ты слишком юн по сравнению со всеми нашими. Когда обратился? — В 2022. — Кому обязан? — Ангелу… — Ага, тогда я тоже ангел, — Слава захохотал и дружески похлопал джентльмена по спине. — Пошли выпьем красненького… за встречу и мир во всём мире.Насчёт спокойствия в городе, это спасибо ВВС. Бывает шумно в небе нынче. А так, ты правильно сделал, что к нам приехал. Пол Хилл кротко улыбнулся и кивнул. Он совсем не против был найти свою диаспору и познакомиться с её немногочисленными фриками. Деду было спокойнее взять шефство и курировать новичка, натворившего своей глупостью много дел, да ещё и иностранного гражданина. А ну как его спецслужбы выследят, да дадут задание, он же бессмертный, тем более фанатичный настолько, что готов под флагом Господа начать крестовый поход. Дед, как истинный патриот, как всегда перехватил бразды правления в свои руки. Так спокойнее. Оба поднялись и под шуточки Кривича неторопливо направились к его старой квартире, где наверняка их уже ждал накрытый круглый стол с наполненным кровью графином, Аннушка, Жан и иные «рыцари» этого круглого стола.

***

— Прошу до нашего шалашу, — Дед пригласил иностранного гостя в свою хорошую квартиру.       Пол осмотрелся. Его старое жилище на Крокетте было обставлено более скудным образом. Но его, как аскета всё устраивало. Это сейчас в образе туриста, не отягчённого саном священнослужителя он позволил себе немного вольности в одежде, ведь до принятия сана он был светским человеком, единственным сыном известного адвоката, не имеющего нужды ни в чём. — Значит хочешь реставрировать Костёл? — старик суетился с графином, наливая гостю вожделенный бокал крови. — А зачем? У нас вроде все тут православные. — Храм прекрасен. Неоготический стиль лишь подчеркнёт индивидуальность этого старинного города, — произнёс монсеньор, принимая бокал с человеческим соком. — Бруденшафтаться не будем, — подмигнул ему старик и отхлебнул большой глоток бордовой жидкости. — А то я знаю ваши там нравы… Раз поцелуешься, и уже не мужик. Иностранец едва не поперхнулся от смеха. Отставил выпитый до дна бокал и замотал головой, спеша признать. — О, не беспокойтесь по этому поводу, сэр. Я монах. Хотя… грешил. — Я догадываюсь, — хмыкнул дед. — Видать крепко ты грешил, раз перешёл в мою языческую веру. — Привет, дед, — послышался у входной двери голос Жана. — У нас гости? Молодой человек импозантно поздоровался с Полом, давно снявшим пальто и шляпу, сидевшим напротив Святослава за столом. Монсеньор в свою очередь добродушно оскалил зубы и ему. — Я рад, мистер… — Жан. — Жан. Рад познакомиться с вами. Святослав пояснил доктору на его немой вопрос во взгляде. — Сидит один. Потерянный. В Лопатинском. Ну, думаю, наш, но не наш. Ща обчистят за неопытностью, накинется, искусает кого-нибудь… Сам понимаешь, ему нужна моя опека. — Ты хоть спросил, нужна ли? — Жан присел за стол, потирая руки и наливая себе. — Хряпнем на троих? — А ты не видишь? Совсем зелёный. Своей неопытностью весь остров перетравил кровью бешенного «ангела», что все сгорели акромя него.       Пол понимал их речь, но не мог определить в чем суть диалога двух древнейших существ. То ли они насмехаются над его наивностью, то ли жалеют, то ли он полный кретин и ничего не знает об этой странной стране, где пугаются широкой улыбки. Тем не менее участливый дед напоминал ему того самого ангела, обратившего его, отца Прьюитта, в вампира. Только этот не сидел дикарём в пещере, а участвовал в жизни своей общины, в жизни своих обращенных. — Кстати, я хотел у вас узнать, господа, почему мы с вами привыкли к солнцу? Вы, сэр, доктор, могли бы пояснить? — Пол отпил кровь из бокала и почувствовав удовлетворение его клыки обнажились сами по себе. Такого раньше он за собой не замечал. Но в этой компании можно было не стесняться своей необычности. — Мы наследуем от своего прародителя все свои навыки. У нас это дед Слава, у вас? — Я встретил его в развалинах Иерусалима, когда деменция завела меня к нему в пещеру. Он дал мне молодость и ясность ума. Но он не возился с моим становлением, он лишь давал мне свою кровь для причастия. Всё вышло не так как я хотел. Моя дочь не пожелала обратиться, началась смута, я не знал как их всех спасти и решил принять рассвет со всеми, сгореть, как это было предопределено. Но я остался. Все обрели покой кроме меня. Солнце не опалило меня. Тогда я нашёл уцелевший катер и выбрался на материк. Нашёл в «Гугле» информацию о полуразвалившемся храме в русском городе и решился приехать сюда. Способность убедить любого в исполнении того, что мне нужно, помогло. И вот я встретил таких, как сам и очень этому рад. — Значит кровь вашего ангела откатила годы назад? Омолодила вас? — поинтересовался Жан. — Да, она способна поднять на ноги умирающего и вылечить калеку. Поэтому я считал сей дар благоволением небес. Но сейчас не уверен, — с тихим смирением произнес Пол. Жан и дед переглянулись. Им как раз такое лекарство могло бы понадобиться для лечения Ириночки Витальевны, которая вполне может посодействовать с дозволением иностранцу пользованием католическим храмом. Пришедшая со службы измотанная Аннушка привычно оценивающе посмотрела на нового члена семьи. Ибо к деду уж если кто-то попал, то он его точно не отпустит. Ему в хозяйстве всё сгодится, даже иноязычный беглый пастор. — Вас точно не будут искать? — лишь спросила она, метнув взгляд на деда. — Нам не хотелось бы светиться в Интерполе. — Всё дело в том, что меня знают как восьмидесятипятилетнего старца Джона Прьюитта. Вампиром я сильно помолодел. Вряд ли моё лицо хоть как-то напомнит кому-либо вообще о моём существовании. Дочь и возлюбленная погибли. Все, кто меня знал истреблены высшей волей. — Но вы преступник, святой отец, — задумчиво сказала Аннушка, выпивая свою дозу крови из бокала. — Вы правы, — Пол склонил голову. — Бог меня не слышит больше. Я сорвал свой белый воротничок. И всё же я хочу, чтобы Смоленский Храм Непорочного Зачатия Святой Девы работал и украшал этот город. — Там был офис НКВД, потом морг. Это здание осквернено ужасами пыток и смертей, — сдвинув брови ответил на его раздумья Жан. — Хотя, если в нём будет служить мессы вампир, то атмосфера вполне себе готическая.       Пол категорически не хотел признавать себя принадлежащим к этой расе. Но как ни крути, так ведь и было. Слепое подчинение вере в чудо сыграло с ним плохую шутку. Однако делать нечего. Хошь —не- хошь, а живи.       Женчик вышел из своей комнаты и обескураженно уставился на нового сожителя. Дед ему просто сказал «фу» и парень понял, что лучше обойти новенького сторонкой. А вот графиня со своим альфонсом долго молча принюхивалась к бывшему священнику. От неё шел сильный поток эротической энергии, что все почти перекрестились, зная, что дамочка уже на сносях, иначе романтический образ падшего монаха заставил бы женщину-вамп, коей она была, наброситься на новоприбывшего с непреодолимой похотью. Её положение обязывало быть благовоспитанной, и она попыталась ею стать.

***

      Ночевать Полу пришлось в комнате с Женьком, после того, как все разошлись по своим «кельям», а графиня с Сержем укатили в ночь. Парень с любопытством рассматривал его чётки, и, кажется это его отвлекало и успокаивало. Утром монсеньор отправился в лабораторию Жана сдавать свою кровь для лекарства или причастия, трудно пока определиться. Ничего не подозревающий, народ сновал в узких улочках по своим важным и не очень делам. Сама идея снова спасать своей кровью от смерти кого-то, пусть даже достойного, Полу не нравилась. Но уж больно жалким и опасным выглядел изнутри прекрасный храм, который он поклялся облагородить. Для этого требовались большие деньги, а их у него не было. Жана несколько раз отвлекали миловидные сестрички в мини-халатиках, он извинялся перед Полом, выходил за дверь и снова возвращался. — Простите, мистер Хилл, все нуждаются в ласке. Кстати, будте осторожнее с графиней, мне кажется она положила на вас глаз. Её Сержик полный кретин с тех пор как стал вампиром. — О, мсье, не беспокойтесь, — ответил по-французски отец Пол, сжимая кулак для того, чтобы доктору было легче ввести катетер. — Я монах, умею держать себя в руках. — Правда? — сказал Жан на родном языке. — Но я бы не был так уверен. Поверьте, тот кем вы были и тот, кто вы сейчас очень разные существа. Мы наделены сексуальностью сверх меры. Просто вы к себе не привыкли. Откуда знаете язык? — Был миссионером в Африке, — улыбнулся священник. — Зачем вы церемонитесь со своими Хранителями? Вы же не уязвимы по сравнению с ними… Что они могут сделать с вами? — Нас очень мало. Людей много. Вампира можно убить. Сегодня вас представят Хранителям. Для одной из них ваша кровь. Ну вот и всё, — Жан упаковал пакет с кровью в переносной холодильник. — Можете прогуляться. Город посмотреть например. Пол кивнул и вышел. День быстро становился знойным, ноги священника сами привели к костёлу. Обострённые способности чувствовать не позволяли заблудиться на каком бы краю света он не оказался. У храма стояла действующая часовенка, вероятно и верующих католиков было не мало из числа беженцев и просто, чтущих веру своих отцов. Семья Пола были католиками со времён бытности своей в Ирландии. Так и продолжал он свято чтить традиции ирландо-шотландских предков. Но теперь всё изменилось. — Так и ожидала встретить вас здесь, — он услышал женский знакомый голос и повернулся на него. Аннушка открыто улыбалась приезжему. Её синее форменное платье подчеркивало стройность фигуры. — О, вы меня искали? — будто старик виновато засуетился молодой человек, выходя из спасительной тени деревьев кладбища при храме. — Нет-нет, я проходила мимо, — она показала кожаную папку с документами. — Увидела знакомый силуэт. Её слова теплом отозвались в кровоточащем от боли утрат сердце священника-вампира. Он смутился и опустил глаза, как на зло, зацепившись взглядом за её стройные ножки и красивые коленки. Что-то не просто добродушное и участливое слышалось в голосе девушки, а то, о чём Жан предупреждал его утром. — Вы запомнили мою сутулую спину? — засмеялся впервые всё время монсеньор. — Она у вас не сутулая вовсе, наоборот, — встряхнула хвостиком на затылке Аня. Обычно строгое лицо сегодня было необычайно румяным. — Засыпали комплиментами старика, — он заложил за ухо свой непослушный чёрный локон при этих словах про старика, что показалось девушек ещё более забавным. — Пора привыкать к юности, Пол, — заметила она. — Пойдемте внутрь храма, с моим удостоверением пропустят. Кирпич валится со сводов. Есть ли там каски. Каски им не дали, Аня пообещала сторожу быть осторожными. Они прошли в помещение храма. Пол вдохнул запах сырости и тлена. — Почему никто им не занимается? — Многие годы считалось, что Бога нет вообще. Людям не позволяли даже в православный храм ходить, не то, что в Костёл. Вот и запустили. Использовался не по назначению. А вы тут смотритесь не плохо Пол, — улыбнулась она, разглядывая священника в бликах лучей, пробивающихся сквозь цветные витражи. — Вы напоминаете мне мою дочь Сару. Она была такой же умницей и красивой. У неё была девушка, но они не афишировали свои отношения, — Пол действительно часто вспоминал о дочери, и это разрывало его сердце. — У вас была дочь? А как же обет безбрачия? — удивилась девушка, но быстро поправилась, — Извините… — Всё нормально. Как вы уже сказали вчера, я преступник. Так вот первое, что я преступил — это клятву не прелюбодействовать, второе — ложь; моя дочь росла, зная другого отца, третье — амбиции, из-за которых я убедил паству, что сам почти Бог. Не удивительно, что оказался не достоин смерти. Анна склонила голову, потёрла мыском туфли плиту пола, на котором раньше оставляли трупы. Она часто ходила сюда на опознание. Яд впитался в пол и стены. Стоит ли восстанавливать это место? — А где сейчас ваша дочь? — Я убил её. Аня вскинула большие серые глаза и с недоверием поймала его раскаявшийся взгляд. — Косвенно я виноват в её смерти. Они стояли в полумраке совсем одни, если не считать голубей, рассекающих в сводах здания своими крыльями. Что-то, о чём говорил Жан, и во что не верил Пол наполняло атмосферу между двумя вампирами электричеством. Всё эти разговоры о нарушениях обета, прелюбодеянии, сожаление о прожитой неправильно жизни, сравнение с дочерью подтолкнули их будто в спину друг к другу. Этот их долгий поцелуй не был похож на поцелуи Милли. Откуда-то изнутри его порочная, но не понимающая этого душа обнажила клыки, глаза в темноте храма засветились. Аня зажмурившись от неожиданности происходящего с ними не видела метаморфоз, она давно научилась владеть вампирскими инстинктами, но его дикость подтолкнула девушку обнять отца Пола за шею. Она буквально чувствовала пульсацию в нём животной силы, захлёстывающую её сознание. Кто-то должен был остановиться, но думать в этот момент они не могли. Пол поранил губы о клыки Ани, девушка от вкуса крови священника, как от наркотика, едва не осела на пол, но он подхватил и приподнял её за талию. Всё в их головах кружилось, время замерло. Таких эмоций от новизны ощущений друг от друга они ещё не испытывали. Пол для неё был одновременно кристально-чистым и безумно опасным, как вулкан или цунами, как сама буйная природа, созданная истинным Богом. Анин поцелуй напомнил ему родник, которым он не мог насытится. Кто-то должен был прекратить иначе случилось бы непоправимое. В кармане Ани зазвенела мобилка. Пол неохотно опустил офицера полиции на пол, вытащил белый платок и вытер губы, убеждаясь, что клыки уходят в челюсть. Аня отвернулась, пытаясь взять в руки и себя и мобильник. — Да, дедуль? — проговорила она осипшим голосом не в силах справиться с волнением. Дед звонил редко, но метко. — Да-да, он рядом. Едем. Она повернулась к священнику, и не глядя ему в лицо, произнесла: — Нам нужно держаться подальше друг от друга. Дед Слава сказал срочно приехать, там нотариус приехал, право на аренду костёла будет сегодня оформлено на вас. — Быстро, а говорили, в России бюрократия, — тихо произнес он, не зная как им теперь общаться. — Здесь место силы для таких как мы, Энни, не находите? — Я знаю только, что мы с вами больше оставаться наедине не будем… — Как скажете, простите, если был не деликатен, Жан предупреждал, а я, самонадеян как всегда.

***

Костик внимательно изучал иностранца, подписывающего документ на русском языке. — И что, даже не прочитаете? — спросил молодой управленец-бизнесмен человека с судьбой главного героя из книги «Поющие в Терновнике». Уже все знали о грехе отца Пола, о его обмане и преступлении на которое он пошел, чтобы вернуть молодость возлюбленной. — Может я вас обманул. Пол Хилл оторвал взгляд от бумаг и исподлобья взглянул на молодого человека, теребя в пальцах ручку. — Я прочитал, — рыкающее «р» и смешное «тч» вместо «ч» в произношении американца позабавили смоленского олигарха. — Я знаю русский язык. Мне восемьдесят восемь лет, сэр. Просто поверьте, что я учился в духовной академии Ватикана. Там внимательно относятся к России, как к преемнице Византийской духовности. От деменции я излечился тем же способом, которым сейчас лечится ваша мама. — Ну ладно-ладно, — Костик махнул холёной рукой. — Я так… А деньги? На восстановление. Вы же не иноагент я полагаю, у Ватикана просить не станете? — Ватикан не знает отца Пола. И если узнает мою тайну, то, боюсь без инквизиции не обойтись. Там есть свои хранители и специалисты по демонологии. Пол вздохнул и отбросил ручку на стол. Он отдал себя на милость русской мафии, о которой давно был наслышан. — Я подписал документ, мне нужен ваш Эвини, помочь с блогом в интернете по сбору средств. Думаю, многие магнаты Смоленска пожелают облагородить лик родного города, возможно магнаты Америки родом из Смоленска вспомнят его красоту. Дед Слава сокрушённо уставился на своего недоумка. — Так Женёк пока дитё не разумное, какой ему тырнет? Пол попросил у, стоящей неподалёку Аннушки, бокал, вскрыл прямо при любопытном хранителе вену на запястье отрощенным острым ногтем на мизинце и наполнил сосуд, который тут же протянул Женьку. Пацан хлопнул кровь залпом и передёрнулся. — Какая горькая, будто полынь с кедровой живицей, — буркнул паренёк облизнувшись, и все поняли, что он полностью восстановился. — Нда, странное воздействие, — озадачился дед, — Кедр говоришь, не ливанский ли ладан? Как же ты, батюшка, свою благость сохранил? При таких то грехах, нас, язычников, чьей сейчас кровью причащаешь? — Богу всё равно, кто перед ним, у него свой замысел, — Пол быстро отвел взгляд, до этого устремлённый совсем не на мальчишку. Костик, обрадованный мгновенным оздоровительным эффектом поспешил к матери узнать, насколько ей полегчало при первой инъекции Жана. А три вампира: Женёк, Аня и Пол засели за ноутбук. Дед Слава не стал им мешать, а степенно пошаркал в свои апартаменты, рассуждая про себя: «За мелким надо глаз да глаз. Силён, собака, всю силищу своего Первородного загрёб после его гибели. А ни хрена не знает, что с ней делать. Как бы не распознал свою мощь да не натворил беды в невинном городке. Вон, Женёк и тот посерьёзней будет. А этот америкос, как обезьяна с гранатой. Эхе хе. Не хватало мне тут второй графини». — Смотри сюда, — Женёк указал на камеру ноута. — Надо фотку, иначе тебя за мошенника примут. Рясу потом подфотошопим. Отличный снимок. Парень установил аватар Пола на нескольких аккаунтах и заёрзал, перекинувшись в свой смартфон. — Давай, пиши там, что надо, Ань, помоги ему предложение сформировать, а то они у него корявые получаются куча запятых и смысла ноль, — сказал Женёк, не отрываясь от чтения нового фанфика про графиню. Аннушка и Пол одновременно положили руки на клавиатуру ноута. Аня хотела отдернуть руку, но сверху прижимала его тёплая ладонь. кроме того они находились слишком близко, чтобы не почувствовать флюиды друг друга. Отец пол спокойно убрал руку и позволил ей присесть на своё место. — Что писать? — слегка дрогнувшим голосом спросила девушка. Женёк оторвался от чтения и с удивлением посмотрел на Аннушку, потом на нового вампира. — Эй, вы там чего? Лови чётки, старик, успокаивают… монах говоришь? — усмехнулся паренёк со знанием дела. — Ты, Ань определись уже. Там в больничке твой бывший под капельницей очумевает. А ты уже с новым флиртуешь. — Заткнись, — прошипела вамп назойливому малолетке, будто это был её младший брат. — Вы, молодой человек, весьма грубы по отношению к близким вам людям, — попытался возразить Пол. — То что увлекаетесь чтением порно не даёт права фантазировать об Энни разные непотребства. — А вам, сэр, я бы сказал держать подальше от неё свою кукушку. Она мысли читает, не знал? — съязвил пацан. — А другая внушает. — Ну а я что могу не подскажешь? — спросил Пол. Женёк вгляделся падре в переносицу. На секунду замешкался, потом отвернулся, решив промолчать. — Продолжим? — улыбнулся священник Ане. — Пишите: В парке Соловьиная Роща будет проводиться боготворительная ярмарка с представлениями и выступлением музыкантов… Как там его Сержа… не помню дальше, Фокусница-гипнотизёр графиня тоже имя укажи сама плиз. Мальчик Флэш, то бишь Эвени. Все средства пойдут на восстановление памятника архитектуры… В этот момент дверь распахнулась и в неё влетел Костик: — Мама! Все обомлели, неужели умерла? — Ей снова двадцать пять, она моложе меня, ей Богу! — сияющий от счастья Костя схватил руку американца и с благоговением затряс её. — Огромное спасибо за иновацию в сфере здравоохранения. Мы можем открыть столько клиник по восстановлению молодости… Это нечто. Вы бы видели её! Но Пол вырвал руку. Весь этот восторг был ему уже знаком и радости не принёс. Он снова растерянно взглянул на Аню и стремительно вышел из гостиной в комнату Женька, где стояла его раскладушка. — Чего это он? — спросил обескураженный Женчик. — Чего-чего, больной для него вопрос… кровавые дела, — проворчал вернувшийся на шум дед Слава. — Так говоришь помолодела? Может назад в Хранители вернётся?

***

— Ну что за дела, Паш? — Аннушка положила руку монсеньору на плечо. Он сидел на старом стуле, принадлежавшем партизанскому подполью в Отечественную, которым руководил дед Слава. — Ты нам помог, и мы поможем. — Ты не понимаешь? — вырвалось у него с вполне вампирской злостью. — Он хочет запустить это в производство. Мою кровь… Я что, как это… кау, корова? — Нет конечно, — улыбнулась девушка. — Он просто мыслит как предприниматель. Не обижайся ты на дурака. — А ты? Ты говоришь, что не будешь наедине, а сама здесь. И кто тот бывший, его тоже нужно омолодить? Фак! — Он зажал рот, испугавшись, что Бог услышит его матерок. — Нет, бывший справится сам. Я любила его, когда он был человеком. Но такова судьба вампира, любовь не для нас, — вздохнула девушка. — Я могу уйти, если тебе мешаю. — Но… нет, спасибо, твоё присутствие успокаивает. Я действительно пропал бы наверно без вас всех. Изгой на Родине, изгой в вере, изгой среди людей. Ты очень милая девушка. Я говорил, что ты напоминаешь мне дочь? — Да, я думаю, она была славной. В дверь постучал Женёк. — Эй, банда старпёров, харе шушукаться. Если что, никаким Флэшем я не буду. Хватит тут со своими «марвелами» молодежь в моём лице растлять. — Уж тебя растлишь, — засмеялась Аня. — Паш, а правда, графиня ведь тоже не захочет в цирке уродов участвовать. Может не будем объяву давать? В дверь сунул свой длинный крысиный нос Костик: — Маман сказала дать денег на ремонт твоего собора. У нас была хорошая заначка, отмытая на ремонте старой Смоленской дороги, ну да там время терпит, Наполеона гнать не надо. Короче, я спонсирую. — Ну вот и порешали, — погладил свой седой чупчик дед, оттолкнув Костика и нарисовавшись в проёме. — Нормально всё? А, пиндос? Пол улыбнулся всей своей добродушной компании. — Какой же я теперь пендос, если вы меня Пашей зовёте. Давайте легенду… Павел Хохлов, профессор психологии. Пойдет? — О, это по нашему, — потёр руки дед. — Аннушка, давай там у себя сваргань вид на жительство новорожденному россиянину. ИНН и что там ещё полагается нам, пенсионерам? Девушка кивнула, она легко могла всё уладить, лишь бы её никто не подставил. А то ведь время беспокойное, могут за госизмену загрести. Житие вампирское весьма хлопотное. — А теперь надо это всё отметить за рюмочкой человеческого сочку, где там Жанчик задерживается? — дед суетливо пошаркал накрывать на стол. — А я пойду тоже отмечу, — поторопился слинять Костик, не преминув шепнуть на ухо Полу: — Про бизнес подумай, сэр. Дело выгодное. Монсеньор почувствовал как, обычно смирные, клыки его выползают наружу. Костик увидел, что-то хищное в лице американца и ретиво поскакал к входной двери. Анна снова положила мягкую руку на плечо новоявленного профессора, заглянула в светящиеся глаза и отрицательно помотала головой. — Его все сожрать хотят, но нельзя. Чревато последствиями. Полу не нравилась вся эта история с Смоленскими Хранителями. Почему им обязательно нужно подчиняться? Если от одного вида клыков они писают в штанишки. — Эй, я тут твоё имя в аккаунтах менял, на Gmail.com письмо пришло от какого-то Уилла. — уже сидя за столом Женёк подвинул Полу под нос ноут. — Он знает кто ты. Обещает направить письмо в консульство. Аннушка опешила, влезать в политику вампирам ещё опаснее, чем в криминал. Жан потёр лоб. Куда не поверни, везде крендель. — Не докажет, напиши, что я не знаю никакого Джона Прьюитта и Пола Хилла. Я Павел Хохлов. И могу за клевету выдвинуть против него обвинения в поджоге его деревни, — жестко и убедительно ответил американец. — Мало ли на свете похожих лиц. Тем более в интернете, где каждый второй не тот кем кажется. — Истину глаголет, — поддакнул Слава. — Ну, пьём за смекалку! На том и сошлись.

***

Костя был в восторге от результатов лечения матери. И у него действительно зрел план как раздобыть денег на тот самый, важный для Пола Хилла храм. Не успел он войти в кабинет, как зазвонил правительственный телефон, будто тот, кто звонил уже зал о его прибытии. Бредихин взял трубку с замиранием сердца, никто по пустякам оттуда не звонит. — Hello! Is this Smolensk? — Йес, — ответил Костик, подумав, что кто-то ошибся номером. — Are you worried about Interpol. Peter Vincent. — Ага? — делал вид, что понимает английскую разговорную речь Бредихин. — I'm bothering you about Mr. Paul Hill. He is hiding in your city. He's an outlaw. He will be executed. For concealing a criminal, you face legal proceedings… I'm coming to you tomorrow, and you're giving me this vampire. — Знаете, что… идите на хрен, Интерпол, — брякнул Костик, так ничего и не поняв, положил трубку. — Будут мне ещё указывать, как в своём городе с вампирами управляться. Но как оказалось зря он это сделал. Рано утром в резиденцию Бредихиных въехал чёрный мерседес, из которого вальяжно вышел утончённый молодой человек с тонкими чертами лица. Питер Винсент, специалист по вампирам, собственной персоной, был принят господином Бредихиным в его гостиной, где и возник у них важный разговор, грозивший перейти в международный скандал. Перевод американца исполняла голосовая колонка Сири. Костин Перевод принадлежал Олегу из Т-Банка, «парень» мог находить синонимы непереводимых русских слов налету и без стеснения. — Господин Винсент, я не очень понимаю мотивы вашего визита, — начал Бредихин, разглядывая эпатажного молодого человека. — Монсеньор Джон Прьюитт был инициирован полгода назад. Вернулся из Израиля на остров Крокетт, где у него была немногочисленная паства рыбаков. Причастил всех кровью так называемого ангела, который впоследствии сгорел на полпути к материку из-за, разорванных при сопротивлении ему, крыльев. Вся паства перегрызла друг друга и, как результат, все сгорели на солнце. Кроме него. Пол Хилл вампир. Опасен тем, что как и ваш подвид не горит на солнце. — Вы моего подвида не касайтесь. А что до Пола, так он попросил политического убежища. Его халатность при обращении с церковными принадлежностями, вином под названием кагор и проповедями конечно имеет место быть. Но опять, же у него не было куратора. А настоящий виновник трагедии, как вы говорите, помер. Вопрос решён. Пол принимает наше гражданство. Все вопросы в Дипконсульство. Гражданин нашей страны не может быть выдан без серьёзного обвинения. Кому вы скажете про священника-вампира? Правильно, вам даже про адренохром не поверят. Винсент заулыбался, закурив длинную, тонкую сигарету. — Вы мне нравитесь, Константин. — Я не по той части, чтобы вам нравится, молодой человек. У меня дочь растёт, — с некоторым пренебрежением огрызнулся русский. Винсент захохотал в голос. — Да, восточная культура даёт о себе знать. То, что я хвалю вашу выдержку, не значит, что пристроюсь сзади. а может вы и меня примете в свой «тихий омут». — Вы не вампир. — А остальные вакансии у вас не закрыты? Я знаю все способы как их истреблять. У меня целый арсенал древнего оружия для борьбы с ними, если вдруг найдётся в их рядах дикий, не желающий соблюдать кодекс. — Я подумаю, — Костик встал из-за овального стола. — Аудиенция закончена. Передайте в Интерпол, что больше я на их звонки не отвечаю. Павел Вениаминович Хохлов читал лекцию по концепции психологических типов Карла Густава Юнга студентам второго курса кафедры клинической психологии Смоленского государственного медицинского университета. И его отрешенный взгляд то и дело натыкался на дерзкие раскосые зелёные глаза студентки, ни под каким предлогом не желавшей первой отвести их в сторону. Он давно чувствовал повышенное внимание женской аудитории к своей персоне. И то, что льстило бы Жанчику, Пола тяготило. Кроме того, что он едва справлялся с повышенным эротическим вожделением, убийственным для порядочного человека, так ещё его не покидала эйфория от разнообразия вокруг его бессмертной души чистой, сильной, пульсирующей крови юных бестий, открыто флиртовавших со своим холостым профессором. Не осознающих насколько трудно ему даётся не показать свои клыки, когда дистанция между ними сокращается. Теплые, будто ароматные булочки, девушки сбивались в стайки и шептались, поглядывая на брюнета с грустными глазами, вызывая у него головокружение от потока похотливых мыслей в его адрес, которые он не так давно научился слышать. — Я что-то не то говорю, Наталья? — произнес он в адрес упертой ведьмочки, уставившейся на него. — Вы так смотрите, будто желаете прожечь мне дыру в переносице. Кострицина, я к вам обращаюсь. — А правда, что вы монах? — в лоб спросила бестия, вызвав в нем шквал противоречивых чувств. — Говорят, вас выгнали за прелюбодеяние. — Это все что вас интересует на моей лекции? — спокойно ответил Пол вопросом на вопрос. — Да. Мне интересно знать, что за человек мне толкует о врачебной этике. — Время вышло, можете расходиться, а вы Кострицина останьтесь, я вам объясню то, что вы не усвоили. Все зашушукались, но поспешно вышли из аудитории, понимая, что атмосфера накалилась. Зеленоглазка подошла к его столу и вальяжно присела на краешек, покачивая стройными ножками. — Ну расскажите как вы соблазняли монашек в Ватикане, — продолжала ерничать самонадеянная студентка. Пол встал, прошелся до двери, повесил на ручку со стороны коридора табличку «экзамен, не беспокоить» и вернулся к наблюдавшей за ним девушке. Надо ли говорить, как кипела вампирская необузданная сущность внутри него. Наверно понятно любому, когда очень хочется, но нельзя. — Я лучше покажу, — произнес он, приблизив губы к ее ушку настолько близко, что в горле девушки что-то защекотало. Она перестала, наконец, катать во рту жвачку. Пол положил теплую руку ей на колено, слегка погладил, проведя ладонью под подол юбки, услышал, как замерло ее дыхание и бешенно запульсировала сонная артерия. Другой рукой, он отодвинул густую прядь русых волос от того места на тонкой шее, куда, как она думала, он ее сейчас поцелует и, обхватив затылок, нежно вонзил свои острые, как иглы, зубы в яремную вену. Жертва не могла сопротивляться. Ну хотя бы потому, что Пол стал более опытным, он не хотел все испачкать и поэтому включил телепатический сеанс медитации в ее зачарованной глупой головенке. Пол едва не потерял контроль слишком увлекшись свежей, чувственной, молодой кровью, но вовремя остановился, оставив пищу в покое. Вытер губы носовым платком, спрятал его в карман джинсов и потряс девушку за плечи. — Наташа, вы в порядке? Девушка промычала что-то нечленораздельное. — Вам вызвать такси? — Угу, — кивнула Зеленоглазка. Профессор набрал на телефоне 20-20-20 и поискал ее адрес в планшете, где хранил данные своих студентов. Взяв ее под руку, он помог девушке выйти из здания и дойти до такси. — Завтра можете лекцию пропустить, — заботливо произнес он, пожалев о содеянном. — Вы вероятно плохо себя чувствуете, раз потеряли сознание. Лечитесь, Натали. Она рухнула в пассажирское кресло, ничего не соображая кивнула головой, шофер кавказской национальности осуждающе посмотрел на студентку, потом на Пола и дал понять, что считает ее наркоманкой. Вампир не стал его переубеждать, назвал ее адрес и несколько минут смотрел вслед удаляющемуся такси. Пока из оцепенения его не вывел британский акцент Питера Винсента. — Хитро. Ее будут лечить от лейкемии, профессор? — С кем имею честь беседовать? — спросил Пол, оглядев парня с ног до головы. — Винсент, охотник на вампиров. И я знаю, что вы этой девушкой кормились, что есть нарушение статьи 678 международного кодекса вампиров. — И что? — прищурился Пол. — Что ты мне сделаешь? Винсент озадачился. Он и сам не очень понимал, как он сможет усмирить Смоленскую диаспору вампиров, настолько сильную, что вряд ли какое-то оружие ему поможет. Отец Пол мягко положил ему руку на плечо, сверкнув фамильным изумрудным перстнем. — У нас в шесть вечера сегодня собрание анонимных алкоголиков, я там председатель. Приглашаю, дружище. От вас разит сивушным Дербентским трехзвездочным. Пойдёмте со мной. Мне понятна ваша тяга к алкоголю. А вам моей не постичь. Как говорят русские, сытый голодного не понимает. Питер аккуратно снял со своего плеча податливую руку вампира. — Нет, увольте, сэр, я может и пьяница, но от того, что на глазах моих в детстве вот такая вот зверушка вроде вас лакомилась моей семьёй. Кстати я его казнил, он был похож на вас, Пол. — Соболезную, у меня самые близкие погибли по моей вине. Утешения в Господе мне не найти. Ваш осиновый кол скорее всего на меня никак не повлияет. Казнить Костик меня не станет, я ему нужен как источник древней иерусалимской крови, которая обладает какими-то священными свойствами. Мне кажется, нам с вами следует держаться вместе в этой стране. В одиночку не выжить. Пол говорил казалось искренне. Но Питер не верил вампирам на слово. — Я вынужден доложить о вашем беспределе в высшие инстанции, — произнес охотник не так уже уверенно, как прежде. — Доложите, но не забывайте, что там наверху вами управляют тоже вампиры, а далеко не люди. Подумайте, молодой человек. И я жду вас на собрании. Вино само по себе не хорошо и не плохо, дело в человеке, который его потребляет. Пол кивнул на прощание и удалился по парадному входу университета очевидно к себе в кабинет. Питер остался стоять в раздумьи как ему поступить, но ничего так на ум не пришло и он отправился в Tirol, выпить рюмочку другую в спокойной обстановке. Там подавали не плохие вегетарианские блюда. ##### Вернидубович отворил дверь своей старенькой квартирки, на пороге стоял Павел Вениаминович с искрящимся взглядом, бодрый и помолодевший. — Такс. — вмиг нахмурился дед. — Что? — по привычке оскалился белозубый американец, понимая, что прокололся. — Ты значит где-то напузырился, а на общак не выделяешь. Кто она? — дед неумолимо не пропускал падре дальше коридора. Старик ко всему привык за тысячи лет, но увидеть как мгновенно приходит раскаяние не ожидал. Пол сдвинул брови домиком и сокрушённо вздохнул. — Она меня спровоцировала. Не удержался. Слишком насыщенный вкус пирожных, грильяжа в шоколаде и латте. А эротики столько, что до сих пор вштыривает. — сложив руки домиком перед носом пробормотал монах. — Грильяж тебе в дышло. А нам что делать? От тебя амбрэ стоит на весь наш город-ключ. Куда ее дел, вольнодумец? — Так домой отправил, — пожал плечами Пол. — Жанчик, давай или сюда и объясни бедолаге, что она теперь тоже вампир. — Разве? Я же ей своей крови не давал, — оправдался священник. — Тут такое дело, слюна имеет более слабый эффект, но в ее кровообращение, сэр, она проникла. Девушка заражена. Поздравляю с новорожденной. — Зевнув в кулак произнес, вышедший из комнаты на возмущения деда, Жан. — Вот жеш америкосы, не успели на новую землю ступить, давай размножаться, — проворчал дед и поплелся к холодильнику. — Адрес хоть помнишь ее? — Да, помню конечно. Но… Я не знал… — Не знал он. Всю малину нам спалишь, похуже графинюшки гемор. — Вернидубович осуждающе зыркнул на француза. — Басурманское племя. — А я что? — огрызнулся Жан и хлопнул за собой дверью спальни.