Безумцы

ОПЕРАТИВНЫЙ ОТЧЁТ ПО ПРОЕКТУ «СКВЕРНА»

Получатель: Иерофант

Ответственный: Грозный Глаз

ТЕКУЩАЯ СИТУАЦИЯ

• Цель достигнута: 92% чистокровной элиты Министерства и семей Пожирателей регулярно употребляют Скверну

• Контроль над поставками: 100% через подставные фирмы Уизли

• Ключевое преимущество: Противоядие существует только в лаборатории Ордена

ТАКТИЧЕСКИЕ ДЕТАЛИ

Механизм контроля:

1. Первая фаза — усиление магических способностей (приманка)

2. Вторая фаза — психологическая зависимость (через 2 недели регулярного приёма)

3. Третья фаза — зависимость + ломка при отмене

Симптомы ломки (требуют изучения и больше данных):

• Неконтролируемые мышечные спазмы

• Временная слепота

РЕЗУЛЬТАТЫ

Достижения:

• 7 высокопоставленных Пожирателей передают информацию под угрозой лишения дозы

• Финансирование Ордена увеличено на 800%

Недавний успех:

Драко Малфой согласился саботировать приказ Реддла в обмен на двойную дозу

Информация подтверждена, передача состоялась

СЛЕДУЮЩИЕ ШАГИ

• Увеличить концентрацию в поставках для семей Розье и Лестрейндж

• Внедрить «плацебо-версию» для выявления шпионов

• Мамочка вашу идею поддержала

ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

ВСЕМ АГЕНТАМ:

При захвате противником использовать капсулу с противоядием немедленно.

Как показал пример Наземникуса, лучше смерть, чем плен в состоянии ломки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

«Продолжаем в том же духе. Если Реддл хочет чистокровное общество, мы дадим им их чистоту — в фиолетовом цвете. На следующей неделе начинаем поставки в Хогвартс через Лань».

Подпись: _____ (Грюм)

Дата: 31 октября 1998 г.

Уничтожить после прочтения

***

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ОТЧЁТ ДЛЯ АРХИВА ОРДЕНА ФЕНИКСА

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Автор: Гермиона Грейнджер

«СКВЕРНА»

НАЗНАЧЕНИЕ:

Усиление магической силы волшебников. Цвет — фиолетовый с мерцающими серебристыми искрами, напоминающими звёздную пыль.

ИНГРЕДИЕНТЫ:

1. Чёрный аконит — 7 соцветий

Собирается в полнолуние на заброшенном кладбище. Корни должны быть пропитаны тёмной магией.

2. Алмазная пыль — 3 щепотки

Алмазы, добытые в рудниках гоблинов, перемалываются в пыль в ступке из обсидиана.

3. Слёзы русалки — 5 капель

Собираются во время шторма, когда русалки оплакивают погибших моряков.

4. Пепел феникса — 1 щепотка

Добывается из гнезда феникса после его самосожжения.

5. Кровь молодого единорога — 1 флакон

Тёмный ритуал, проводимый в Запретном лесу. Кровь должна быть свежей, иначе теряет силу.

6. Зуб василиска — 1, измельчённый в порошок

Хранится в свинцовом контейнере.

ИНСТРУМЕНТЫ:

• Ступка и пестик из чёрного обсидиана.

• Котёл из вулканической базальтовой породы.

• Мешалка из кости древнего дракона.

ПРОЦЕСС ПРИГОТОВЛЕНИЯ:

1. В ступке смешать алмазную пыль и зуб василиска до образования однородного серебристого порошка. Добавить слёзы русалки, перемешивая до консистенции густой пасты.

2. В котёл поместить чёрный аконит, полить его кровью единорога. Нагревать на медленном огне до кипения.

3. Добавить в котёл пасту из алмазной пыли и пепел феникса. Перемешивать костяной мешалкой против часовой стрелки, пока смесь не приобретёт фиолетовый оттенок.

4. Варить на убывающей луне 7 часов, пока жидкость не начнёт мерцать.

5. Процедить через ткань из паутины акромантула.

ЭФФЕКТЫ ПРИ УПОТРЕБЛЕНИИ:

• Мгновенное усиление магической силы.

•Глаза потребителя на мгновение становятся фиолетовыми с серебристыми бликами.

ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ (ТРЕБУЮТ ИЗУЧЕНИЯ И БОЛЬШЕ ДАННЫХ):

• Зависимость

• Истощение организма

• Кошмары

• Бесплодие

СТАТУС:

Скверна запрещена Министерством магии. Несанкционированное использование карается пожизненным заключением в Азкабане.

Ага, и поэтому они все на ней сидят!

Фредерик Гидеон Уизли, как ты вообще умудрился испортить финальный экземпляр отчёта!

***

Кожа покрылась мурашками от холода — спать обнажённой оказалось ошибкой. Гермиона, съёжившись под тонким одеялом, безуспешно пыталась согреть окоченевшие пальцы, но холод проникал глубже, в самые кости, напоминая о нехватке Скверны. Горячая вода на время вернула её к жизни. Одевшись, она остановилась посреди комнаты. Вот у этой самой двери вчера её пальцы впились в куртку Чарли, притягивая к себе, пока губы не встретились в жадном поцелуе. А здесь, на этом участке стены, он прижал её, и ничего больше не существовало, кроме его рук, которые укрощали драконов. И она всё испортила. Годы украдкой брошенных взглядов, молчаливой надежды — всё перечеркнуло одно чудовищное желание. Не поцелуй, а укус. Не страсть, а жажда. Почти вампирская потребность ощутить на языке его чистую кровь, забрать её себе. Если бы он был легилиментом, как Гарри… Он бы не целовал её шею, а сломал бы её, задушив ту тварь, что пряталась под кожей Гермионы. Пальцы дрогнули на гладкой коже живота — ни шрама, ни воспоминания о вчерашней ране. «Невилл — гений». Мальчик, с которым они иногда делили узкую кровать в приюте Уизли. Её Невилл, что шептал заклинания от ночных кошмаров и делился последним куском хлеба. Именно его руки, когда-то неловко перевязывавшие её разбитые коленки после драк с другими сиротами, теперь варили зелья, что за сутки ставили на ноги после смертельных ранений. И давали силы, чтобы в следующие сутки отправить на тот свет парочку Пожирателей. Раньше его руки с нежностью прикладывали к её ссадинам подорожник, а теперь же измельчали корень мандрагоры, способный заставить чистокровного уснуть вечным сном. Мадам Помфри… Десятилетия, отданные больнице Святого Мунго, карьера ведущего лекаря — всё это рухнуло в один день с приходом новой чистокровной политики. Но Поппи не стала дожидаться унизительного падения — она сама захлопнула дверь Министерства и пришла к Дамблдору. В подполье её знания оказались дороже любого чина. И её самым способным учеником стал именно Невилл — тот, чьи пальцы помнили каждую ранку на теле Гермионы. Тогда и сейчас. Он научился у Помфри тому, чего не могла постичь даже Гермиона — как превращать обычную ромашку в оружие, как заставить скромный подорожник не просто заживлять, а оставлять смертельные язвы. Их детская дружба, рождённая в слезах и синяках, теперь оборачивалась смертоносными зельями в склянках — месть миру, что когда-то заставлял их прятаться по углам. Возможно, у Невилла и было это обострённое чувство справедливости, заставлявшее его рваться на подпольные арены. Будь то аристократы из Аркадии с их надменными ухмылками или озлобленные бедняки из магических подворотен — ему было всё равно. Он ломал и тех, и других с одинаковой яростью. И Гермиона понимала это. Ей даже нравилось. Он был единственным, кто по-настоящему чувствовал ту же горечь унижения, что разъедала её изнутри. Когда-то он был неловким мальчиком с дрожащими руками, а теперь стал мужчиной, способным свернуть шею любому, кто посмотрит на его друзей косо. А она… она так и осталась слабой грязнокровкой. — И опять всё сводится к крови… — прошептала Гермиона, опуская кофту. Волшебница вышла за дверь. Утро было холодным и туманным. Лаборатория близнецов надёжно укрылась в одном из лондонских подвалов под слоем защитных чар, доступных лишь избранным членам Ордена. Мысль о том, что Фред может выполнить своё вчерашнее обещание и явиться, чтобы притащить её за шкирку, заставила Гермиону невольно ускорить шаг и трансгрессировать в Лондон. Она представила Фреда, постукивающего пальцами по столу, и Джорджа, перебрасывающегося с ним замечаниями. Психи. Что эти дылды собираются ей сказать? Станут отчитывать, как неразумного ребёнка, за отказ от противоядия? Джордж полгода назад лично уменьшил для неё дозу Скверны, когда её истощение стало слишком заметным. И именно ей пришлось вписывать в официальный отчёт для Ордена собственный побочный эффект — этот позор теперь вечно хранится в архивах у мадам Пинс. А что, если Джордж вообще запретит ей принимать Скверну? Это… это невозможно. Стать одной из тех аристократок из Аркадии, что готовы продать тело за крупицу порошка в грязной подворотне, лишь бы не ощутить на себе всю тяжесть ломки… «Нет, только не это…». — Одал, Тейваз, Хагалаз… Одал, Тейваз, Хагалаз… Три руны. Три древних символа, выцветших на страницах потрёпанного учебника по тёмным искусствам. Эта книга была доступна лишь элитным студентам Хогвартса. Но она разгадала тайну. Просто вгляделась чуть дольше, чуть внимательнее — и страницы ожили, зашептали, открыли ей свои тёмные секреты. Одал, Тейваз, Хагалаз. Род. Победа. Разрушение. Она повторяла их снова и снова, когда волна тревоги подкатывала к горлу, заменяя ими счёт до пяти. И за ними — всегда кровь. Только кровь. Когда эти три знака всплывали перед глазами, они смешивались с навязчивым видением — долгожданной чистой крови. Она видела её, чувствовала её сладкий привкус на языке. Одал, Тейваз, Хагалаз. Скверна делала руны почти осязаемыми. Они горели на её сетчатке, требовали воплощения. Её пальцы непроизвольно сжимались, ногти впивались в ладони, воображая, как они вырезают эти знаки на коже. На коже чистокровного. Чтобы магия запела. Чтобы магия усилилась. Одал, Тейваз, Хагалаз. «Чистая. Чистая. Чистая. Ты — чистая…». Гермиона резко мотнула головой, не давая себе поддаться шёпоту. Пальцы сжали палочку, лёгкое касание к кирпичной кладке — и скрытый проход открылся. Один шаг — и она перенеслась из переулка в просторную прихожую. «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» — именно так близнецы в шутку называли это место, хотя на деле это был дом только Джорджа. Фред же вечно торчал здесь, не расставаясь со своими взрывчатыми смесями и усовершенствуя их опасной магией. Но жил старший из близнецов чёрт знает где: то снимал роскошные апартаменты в самом сердце Аркадии, то обосновывался в хижине по соседству с «Ракушкой» Билла и Флёр, то и вовсе исчезал в шотландской глуши. Гермиона считала это странным — иметь столько денег, но не найти себе постоянного угла. Его вечные скитания вызывали у неё раздражение. Хотя, возможно, в это неспокойное военное время он был немного потерян, искал что-то новое. Впрочем, как и все они. — О, всё-таки соизволила пожаловать! Молодец! Фред, неспешно спустившись с лестницы, подтолкнул к входу в подвал. — Джорджик уже заждался. Дверь в подвал открылась, впустив их в царство алхимии. — Привёл нашу зависимую, — бросил Фред, разваливаясь в потрёпанном кресле у стены. — Знаешь, что она вчера устроила? — Его губы растянулись в усмешке. — Что? — не отрываясь от колбы с мерцающей жидкостью, спросил Джордж. — Накинулась на Адама и пыталась вырвать у него конфетку, — хмыкнул старший близнец, закидывая ноги на подлокотник. — Тот мальчик? — Ага! Гермиона, стиснув зубы, шагнула к столу. — Может, не стоит давать детям Скверну? Сколько раз я об этом говорила? — Не могу пойти против воли матери, — Джордж на мгновение оторвал взгляд от пробирки. — Да и… вдруг правда поможет их магии… Садись. Нужно проверить, сколько Скверны осталось в крови. Надо точно рассчитать противоядие. — Не нужно мне… — прошептала Гермиона, отступая. — Сядь! — рявкнул Фред. — Пока мы тебя не привязали. Волшебница нехотя опустилась на стул рядом со столом, заваленным склянками, алмазным порошком и другими магическими субстанциями. Она замерла, не сводя глаз с иглы. В голове стучала одна-единственная мысль: «Только бы красная… Только бы не тёмная…». Её пальцы судорожно впились в подлокотники, когда Джордж ввёл иглу. Она заворожённо следила, как алая струйка наполняет шприц, и с облегчением выдохнула — кровь была чуть темнее идеала, но не та ужасающая густая масса, которую она боялась увидеть. — Ты слишком напряжена, — мягко заметил Джордж, аккуратно извлекая иглу. — Боишься вида крови, Грейнджер? — донёсся язвительный голос из угла. — Хотя в Нотте-старшем копошилась с явным удовольствием. — Может, заткнёшься? — бросила парню Гермиона, опуская рукав. Пока Фред корчил ей глупые рожицы, а она пыталась прожечь его взглядом, Джордж перелил её кровь в узкую стеклянную колбу. Жидкость заиграла тёмно-рубиновыми отсветами, пока он водил над ней палочкой, внимательно изучая магические реакции. Спустя пару минут он задумчиво почесал затылок, и на его лице появилось выражение полного недоумения. — Хмм… Странно… Та доза была практически смертельной, но… Не могла же она полностью исчезнуть за это короткое время… Ты абсолютно чиста. Ни следа Скверны. Могу я проверить ещё раз твою руку с… ну, ты поняла. Гермиона снова закатала рукав и протянула левую руку. Джордж принялся внимательно изучать её, рассматривая надпись «Грязнокровка». — И тех фиолетовых прожилок, что расходились от букв… тоже нет… — Кажется, у кого-то тут полно секретов… — не прекращал своих никому не нужных комментариев Фред. — И как ты его терпишь, Джордж? — с раздражением спросила Гермиона. — Сам не понимаю, но все двадцать один год, что мы знакомы, я постоянно хочу его придушить, — безразлично произнёс Уизли, не отрываясь от изучения её руки. Девушка не сдержала короткий смешок, и в этот момент в лабораторию буквально ворвался Чарли. При виде его рыжих волос и загорелого лица Гермиона мгновенно вспомнила вчерашний инцидент и почувствовала, как по щекам разливается горячая волна краски. — О, пришёл! — оживился Фред, вскакивая с кресла и бодро хлопая брата по плечу. — Ага, — коротко бросил Чарли, и его взгляд сразу же устремился к Гермионе. — Ну? — Это ты его позвал? — с подозрением посмотрела Гермиона на Фреда. — Зачем? — Как «зачем»! — Фред широко улыбнулся. — Он точно сможет уговорить свою драгоценную Грейнджер встать на путь исправления! — он обратно плюхнулся в кресло с видом человека, совершившего гениальный манёвр. — «Драгоценную»? — поднял бровь Джордж, оторвавшись от колб. — Вы что, встречаетесь? — Нет! — выпалили хором Чарли и Гермиона, и оба покраснели ещё сильнее. — Мерлин… Какие милые голубки… — Фред закатил глаза. — Жмётесь, как подростки на первом свидании. — Как она? — Чарли проигнорировал выпад брата и сделал шаг вперёд. Джордж жестом показал на колбу с рубиновой жидкостью. — Чиста. Абсолютно. Ни намёка на Скверну. — Он покачал головой, всё ещё не веря собственным глазам. — После той дозы это… невозможно. Но факт есть факт. — Не может быть! — Фред присвистнул, поднимаясь с кресла. — Для нашей местной сквернонаркоманки, которая готова была продать душу за пузырёк, это слишком подозрительно. Может, она подменила свою же кровь? — Да заткнись ты уже! — Гермиона вскочила, её глаза сверкали от ярости. — Я не «наркоманка»! — Ага, конечно, — Фред скрестил руки на груди, насмешливо склонив голову. — Просто вчера ты готова была вцепиться в ребёнка, а сегодня чиста, как слеза младенца. Очень логично. — Может, хватит издеваться? — она сжала кулаки, чувствуя, как магия закипает в жилах. — Ты всегда всё превращаешь в шутку! — Кто, я? — волшебник приложил руку к сердцу с притворной невинностью. — Я просто выражаю здоровое любопытство. Внезапное исцеление от Скверны — это вам не шутки, Грейнджер. Хотя в твоём случае, похоже, именно шутки. — Знаешь что? — Гермиона выхватила палочку. — Сейчас я покажу тебе кое-какую шутку! Джордж тут же встал между ними, поднимая руки. — Ребята, прекратите. Фред, хватит подливать масла в огонь. Гермиона, убери палочку. Чарли медленно покачал головой. — Этого не может быть. Вчера, когда мы… — он резко оборвал себя. Гермиона стала отчаянно водить глазами по комнате, лишь бы не встретиться ни с чьим взглядом. — Вчера она определённо была под Скверной, — твёрдо закончил Чарли. Из угла донёсся сдавленный смешок Фреда. Гермиона впилась в него взглядом, полным ярости и унижения. «Он сейчас представляет нас в постели! А ведь ничего такого не было… Как и не было Скверны. Я просто… сорвалась». Джордж устало провёл рукой по лицу. — Ладно, — он взял новую стерильную пробирку. — Давай ещё немного. Для чистоты эксперимента. Холодное прикосновение иглы к коже заставило Гермиону вздрогнуть. В её сознании чётко и ясно прозвучал ледяной шёпот: «Хватит. Он забирает твоё». Она непроизвольно поморщилась, сжав кулаки. — Нет, она точно боится вида крови, — констатировал Фред, ухмыляясь. — Замолчи! — резко выкрикнула она, обращаясь к внутреннему голосу. — Эй, успокойся… Я же шучу, — поднял руки Фред, но в его глазах плескалось веселье. Джордж, закончив забор крови, поставил пробирку на полку. — Я тщательно всё изучу и скажу, что делать дальше. Но пока… — он строго посмотрел на девушку, — никакой Скверны. Ни капли. Договорились? Гермиона коротко кивнула, уже отступая к двери. Ещё мгновение — и она вылетела из лаборатории, резко захлопнув дверь. Запыхавшись, она остановилась в коридоре, прислонившись лбом к стене. Позади раздались неторопливые шаги. Она обернулась и увидела Чарли. — Прости за вчерашнее… — прошептала она, глядя куда-то в сторону от него. — Я правда не хотела. Я не… Вместо упрёков он просто крепко обнял её, прижав к своей груди, и начал медленно поглаживать непослушные кудри. — Тихо, — его шёпот коснулся её виска, и это прикосновение заставило плечи наконец расслабиться. Гермиона закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте, в тепле его сильных рук. — Я знаю. Это была Скверна, а не ты. Она по-разному действует на волшебников. Просто на тебя… слишком сильно. Его ладони нежно приподняли её лицо. Мужчина коснулся губами её лба, а затем последовали тёплые поцелуи на веки, на переносицу, на разгорячённые щёки. Она хотела, чтобы поток этой нежности смыл все остатки её напряжения. То, что было вчера, — её срыв, её мысли… Нет, она точно любит его. — Мы справимся с этим вместе, — продолжал Чарли, снова прижимая её к себе. — Я никуда не уйду, Гермиона. Она прильнула к нему, уткнувшись лицом в твёрдые мышцы груди, вдыхая любимый драконий запах. — Кхе-кхе-кхе! — раздалось сзади. Фред стоял, скрестив руки, с ухмылкой во всю его наглую рожу. — Проход заблокирован? Не хотите разлепиться, а? С преувеличенной неловкостью он протиснулся мимо них, подмигнул и бросил через плечо: — И, кстати, если решите заняться чем-то шумным прямо здесь, имейте в виду — у Джорджа аллергия на неприличные стоны из-под двери. Говорю по личному опыту! С этими словами он пулей взлетел наверх. Чарли закатил глаза: — Иногда он действует мне на нервы хуже, чем непокорный дракон. — А меня он просто доводит, — хихикнула Гермиона, прижимаясь к Уизли ещё сильнее. — Тогда позволь сегодня вечером довести тебя до более приятного помешательства. Я знаю одно место в магловском квартале. Никаких Пожирателей, никаких заседаний Ордена, никаких склянок и особенно — никакого Фреда… Только ты, я и свечи. — Договорились, — кивнула она, поднимая на него сияющие глаза. — Значит, это свидание? — Свидание, — подтвердил Чарли и накрыл её губы поцелуем. Когда они оторвались друг от друга, он прошептал: — Только постарайся сегодня не кусать меня так сильно… Хотя, — в его глазах заплясали озорные искорки, — в этом безумии была своя прелесть.

***

Гермиона стояла перед открытым шкафом, разочарованно разглядывая висящие наряды. Платье-футляр безвольно обвисло на её худощавой фигуре, шёлковая блузка подчёркивала излишне выступающие ключицы, а юбка болталась на талии, словно на вешалке. С досадой она сбросила очередной неудачный вариант на растущую гору отвергнутых вещей. — Всё сидит как на скелете! — буркнула она, сжимая в руках очередное платье. В дверь постучали. — Войдите! В комнату вошла Джинни. На ней было короткое чёрное платье, облегающее каждый изгиб её соблазнительной фигуры, а рыжие волосы выгодно оттеняли загорелую кожу. «Где она отдыхала на этот раз? Сицилия вроде бы…» — Гермиона, привет! Я дарила тебе зелёную кофточку? Ту, что с… — Джинни замолчала, окинув взглядом творящийся в комнате хаос и расстроенное лицо девушки. — А… свидание? Гермиона смущённо опустила глаза, когда рыжая хитро сверкнула глазами. — С Чарли, да? — Откуда ты?.. — Просто он на тебя так смотрит… — рассмеялась Джинни, легко перебирая платья в шкафу. — Но эта твоя унылая одежда не подойдёт. Нужно что-то более… возбуждающее… Прежде чем Гермиона успела возразить, Джинни крепко схватила её за руку. Ещё одно проклятие её крови — трансгрессировать она могла лишь саму себя. Два пассажира, три — были за гранью её сил. Мир сплющился, выплюнув их в роскошной гостиной лондонской квартиры младшей Уизли. Широкие панорамные окна открывали вид на вечерний Лондон, а безупречная мебель и разбросанные модные журналы кричали о безукоризненном вкусе хозяйки. — Здесь мы найдём тебе подходящий наряд, — уверенно заявила Джинни, подводя Гермиону к гардеробной, где за стеклянными дверцами переливались шёлк, атлас и кружева. Джинни с азартом перебирала свой гардероб, отбрасывая одни наряды и пристально изучая другие. Наконец её глаза загорелись — она извлекла из глубины шкафа бордовую шёлковую блузку с изящным корсетом, украшенным тонкой цветочной вышивкой. — Идеально, — прошептала она, добавляя к комплекту узкие чёрные джинсы, облегающие как вторая кожа. — Натягивай. Гермиона нерешительно взяла вещи. Между девушками висело напряжённое молчание — они никогда не были подругами, их связывали лишь обстоятельства и общий круг общения. «Да и как можно дружить с той, что спит с Пожирателями…». — Отвернись, — резко попросила Гермиона, меняя одежду под пристальным взглядом Джинни. Рыжеволосая ведьма медленно обошла её, изучая каждый изгиб фигуры в новом наряде. — Да, так гораздо лучше. Хоть ты и худосочная, но задница — просто огонь. Гермиона закатила глаза, оглядывая себя в зеркале. Джинни подошла к резному шкафчику из красного дерева и достала оттуда комплект чёрного кружевного белья, которое выглядело откровенно даже просто лёжа в руках. — Знаешь, моему брату такое должно понравиться… — протянула она, игриво проводя пальцем по атласной завязке на трусиках. — Особенно когда будет развязывать это зубами… О-о-о, вижу, как ты вспыхнула. Значит, рассчитываешь на продолжение! Не дав девушке опомниться, Уизли швырнула бельё в её сторону и вышла из гардеробной, оставив дверь приоткрытой. Переодевшись вновь, Гермиона вышла в гостиную. Джинни, развалившись на бархатном диване с бокалом вина, говорила по телефону: — …Нет, Блейз, не оправдывайся. Твои жалкие пять минут вчера сложно назвать сексом. — Она с силой поставила бокал, расплёскивая вино. — Да, я помню, как ты вошёл сзади, но это было так… примитивно. Никакой страсти. Ты думал, несколько грубых толчков — это всё, что мне нужно? Заметив Гермиону, она намеренно продолжила громче: — И не говори мне про свои «размеры». Размер — ничто без умения, дорогой. Когда ты резко схватил меня за бёдра, я подумала, что ты пытаешься не трахнуть меня, а сломать мне позвоночник. Волшебница поспешила к лифту. Джинни, не прерывая разговора, проводила её холодным насмешливым взглядом. «Озабоченная!».

***

Гермиона стояла у входа в ресторан в магловском районе Лондона, снова и снова поправляя складки на своей новой блузке. Где-то вдали гудели машины, прогуливались парочки, держась за руки. Услышав хлопок трансгрессии, она повернулась. И… да, кажется, у неё перехватило дыхание. Чарли шёл к ней твёрдой походкой, и он выглядел… определённо не как типичный представитель их грязного Запретного города. В мягком свете фонарей его рыжие волосы отливали медью, а лёгкая щетина покрывала сильный подбородок и щёки. Тёмные брюки и простая рубашка с расстёгнутым воротником подчёркивали мощь его плеч и загар кожи. Он выглядел одновременно элегантно и… Гермиона не хотела звучать как озабоченная Джинни. Увидев её, его лицо озарилось тёплой улыбкой. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он, касаясь её руки. — Пойдём, здесь уютно. Внутри ресторан оказался похож на сказочный лесной уголок: кирпичные белые стены были расписаны изящными узорами — стайками птиц, порхающих среди виноградных лоз и папоротников, а с потолка свисали кашпо с живым плющом. Официант провёл их к уединённой нише, где мягкие диваны утопали в зелени. Чарли усадил её рядом с собой, находя ладонь волшебницы под столом. — Форель здесь божественна, — сказал он, принимая меню. Когда Чарли подмигнул ей, а его пальцы нежно сжали её руку, Гермиона почувствовала, будто всё вокруг замерло. Перехватило дыхание? Это было слишком слабо. Казалось, будто кто-то выдернул вилку из розетки, отключив все её мысли, кроме одной: он настоящий. Она читала о Золушке, о Рапунцель, о принцах, пробуждающих девушек от вечного сна. Но сейчас, под мягким светом ресторанных ламп, с его ладонью в её руке, она поняла: все те сказки были лишь блёклым эхом того, что она чувствовала сейчас. И да, если бы у неё выросли крылья в этот миг, она бы без колебаний взлетела — не к люстре, нет, а выше, сквозь потолок, прямо к звёздам, которые вдруг показались ей такими близкими. — Я возьму утиную грудку с гранатовым соусом, — заказала она, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Это же твоё первое свидание? — спросил Чарли, когда официант удалился. Гермиона кивнула: — В двадцать лет это должно казаться смешным, да? Всю сознательную жизнь провела за книгами… «И за тайным восхищением твоими плечами…» — усмехнулась она про себя. — Значит, я буду твоим первым. Во всём, — волшебник поднёс её руку к своим губам, касаясь тонких пальчиков лёгким поцелуем. Его рука переместилась к её талии, и Гермиона поняла, что Джинни была права — этот наряд действительно сидел на ней идеально. Особенно когда Чарли смотрел на неё так, словно она была единственным существом во Вселенной. Когда подали ужин, он отрезал кусочек своей утки и протянул ей. — Попробуй. Хотя… — его глаза хитро блеснули, — судя по тому, как ты на меня пялишься, кажется, основное блюдо для тебя — вовсе не на тарелке. Гермиона приняла угощение, наслаждаясь тем, как сладковатый соус тает на языке. — Не знала, что ты такой искусный соблазнитель, Чарли Уизли. Где ты этому научился? У драконов? — Что ж, драконы и правда учат терпению и внимательности… Учат читать язык тела, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её кожи. — Но нет… — его шёпот стал ещё тише, — просто когда рядом ты, хочется запомнить всё. Вкус вина на твоих губах… — его взгляд прилип к её приоткрытому рту, — как дрожат твои ресницы в свете свечей… Как пахнут твои волосы… Пальцы мужчины медленно провели по спине волшебницы, и шёлк внезапно показался ей невыносимой преградой — так отчаянно хотелось ощутить тепло его кожи. Чарли провёл языком по нижней губе, и этого жеста хватило. Гермиона не смогла устоять перед россыпью карамельных веснушек на его лице, перед его карими глазами и этим выражением дикого желания. Она подалась вперёд и поцеловала его. — Ммм, Чарли… — успела выдохнуть она, прежде чем его язык вошёл в её рот, а собственное тело ответило волной огня. Гермиона потеряла счёт времени и, наверное, счёт вздохам, которые должна была делать в перерыве между поцелуями. Третий раз. Это был уже третий раз, когда они оказывались так близко, и каждый раз её охватывала одна и та же неутолимая жажда. Ей хотелось впиваться в него губами, кусать, царапать, поглощать. Да, именно поглощать — стать с ним одним целым, чтобы не осталось ничего, кроме этого пожирающего пламени. И она не думала сейчас о крови, о вчерашнем инциденте, о чём бы то ни было — только о том, что это правильно. Что вот он, её счастливый финал — в объятиях мужчины, которого она любила с детства. Того самого, чьей добротой и силой она тайно восхищалась все эти годы. Она не хотела, чтобы он её спас, но это не значит, что она не хотела, чтобы он стал её принцем. Она точно любила его. «Точно?» — закопошилось в голове. «Люблю!». Её первое свидание должно было быть только с ним. Все её первые разы должны быть только с ним. Её сердце рвалось наружу с каждым новым поцелуем и тем, как его горячий язык скользил по нёбу. А она сама была готова разорваться от одного этого — от того, что он сейчас здесь. С ней. Её Чарли. С глухим стоном Чарли разорвал поцелуй: — Всё-таки еда здесь и правда чудесная… Они продолжили болтать, шептаться, и с каждым мгновением Гермионе становилось всё лучше и лучше. Вот он. Её Чарли рядом с ней и смотрит на неё любящими глазами. — Ты не думал, как бы сложилась жизнь, если бы ничего этого не было? — вдруг задумчиво спросила Гермиона. — Ни подполья, ни Скверны, ни этих вечных войн… — Честно? Никогда. Вся эта борьба… она всегда была частью нас. Моя семья никогда не была в почёте у чистокровных, и… я не представляю другой жизни. Хотя я думал о спокойной жизни в домике с женой, — Чарли подмигнул девушке, — парочкой детишек и ручных дракончиков, но… Сейчас такое время… Что мечты только заставляют отрываться от реальности. Гермиона заметно помрачнела: — Да… Наверное, ты прав… Они опасны. — Мечтали у нас это близнецы или даже Флёр с Биллом… А я… Реалист по сути своей. В этом мы с тобой похожи. Ты опираешься на факты из книг, а я на свой личный опыт, — Чарли чмокнул Гермиону в щёку и перешёл на губы. — Как тебе идея прогуляться по вечернему Лондону? — Я согласна, — улыбнулась Гермиона. Чарли взял её за руку, помогая подняться из-за стола. — Тогда пойдём. Покажу тебе уголки, где редко бывают маглы. Расплатившись, они вышли на улицу. Чарли положил руку ей на талию, притягивая ближе. — Видишь вон ту арку? — спустя какое-то время их прогулки кивнул он в сторону узкого прохода между зданиями. — Там находится один из старейших магических пабов Лондона. Как-нибудь свожу тебя туда. Гермиона поцеловала волшебника в щёку. — Мне нравится эта прогулка. И твой Лондон. — А мне нравится, как ты сегодня выглядишь… — Чарли завёл её за угол тёмного переулка. — Сводишь меня с ума с той самой минуты, как я тебя увидел. Гермиона прислонилась к прохладной кирпичной стене, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Свет фонаря выхватывал из темноты его улыбку и тёмные зрачки. — И эти джинсы… — он провёл ладонью по её бедру, заставляя дыхание застрять в горле. — Я весь вечер пытался быть джентльменом, но ты… будто бы специально надела это, чтобы я забыл о всяких приличиях. — Чарли… — Доверься мне. Позволь мне побыть тем самым принцем из твоих сказок… который не может устоять перед своей принцессой. — Принцы обычно не зажимают принцесс в тёмных переулках. И уж точно не раздевают их посреди Лондона… — Значит, я — исключение, — он тихо рассмеялся, распахивая корсет. — И в твоих книгах явно не хватает нескольких захватывающих глав. Его губы опустились в ложбинку между ключиц, заставляя её выгнуться. Пуговицы одна за другой поддавались его пальцам, обнажая кожу под прохладным ночным воздухом… Когда блузка распахнулась, он замер. Сквозь почти прозрачное кружево лифчика отчётливо проступали ореолы сосков. — Ты вроде не носишь лифчики… — проговорил он хриплым голосом, не в силах оторвать взгляд. — Это… Я хотела надеть что-то особенное для тебя, — Гермиона притянула мужчину к себе, пряча смущение в поцелуе. — Мне нравится… Но ещё больше мне нравится, как ты сейчас таешь от моих прикосновений. Готова ли ты к этому, принцесса? — ладонь Чарли неожиданно опустилась на застёжку её джинс. — Подожди… — её голос прозвучал слишком слабо, слишком испуганно. — Не здесь… это мой первый раз… — Гермиона… Чарли не слышал её. Он расстегнул первую пуговицу, не прекращая влажных поцелуев. Что-то в Гермионе сжалось от страха. Она хотела его — до дрожи, до боли, но… Вдруг перед глазами поплыли фиолетовые пятна. Сначала едва заметные, они начали пульсировать в такт учащённому сердцебиению, наполняя зрение странным свечением. — Чарли, пожалуйста… — её просьба утонула в его поцелуе, но не в фиолетовой пелене. Она стала чувствовать, как что-то в ней стало подниматься. Оно ползло по венам, сливаясь с её грязной маглорождённой кровью. Из самых глубин поднималось нечто безжалостное, окутанное этим тревожным сиянием. Не магия, не заклинание — тёмная часть её самой, пробудившаяся в момент опасности. Это нечто готово было защитить её. Разорвать, уничтожить, если понадобится. — Ты вся горишь, — прошептал он, прижимаясь так, что твёрдый бугорок в его брюках давил точно в цель. Она и правда горела — не только от его прикосновений, но и от фиолетового огня, пульсирующего в кончиках пальцев. Её руки сами потянулись вверх по его телу, скользя по напряжённым плечам, поднимаясь к шее, к той самой вене, что ритмично пульсировала под кожей. Пальцы сжимались абсолютно непроизвольно, повинуясь тёмному шёпоту в крови — властному инстинкту, требовавшему не ласки, а уничтожения угрозы. Гермиона издала сдавленный стон, когда Чарли рванул молнию на её джинсах. Её пальцы впились в его шею, готовые сомкнуться в смертельном объятии, но… Из темноты улицы донёсся знакомый презрительный голос. — Ты собираешься ещё и этот магловский бар разгромить, чтобы нам и туда запретили вход? Драко Малфой. Буквально в нескольких метрах от их переулка. Наваждение Гермионы рассеялось мгновенно. Чарли инстинктивно прикрыл её своим телом, быстро застёгивая её джинсы и блузку. — Только тише, — приложил палец к губам мужчина. — А что, я не имею права рвать и метать, когда мой отец мёртв?! — прошипел чей-то надтреснутый голос, и Гермиона сжала руку Чарли, узнавая Теодора Нотта. — Гойл сказал, что эта грязнокровка… Грейнджер… — выплюнул Нотт, — рылась в теле моего отца! Копалась своими грязными руками в трупе! Орден Феникса совсем обезумел — никакой чести, никакой морали! — Заткнись! — резко оборвал Драко. — Реддл обещал, что за взрыв кладбища в Литл-Хэнглтоне они ответят. Отомстишь своей Грейнджер. Хватит ныть! Твой папаша никогда не был тебе отцом, не притворяйся скорбящим сыном. — Но он… — Пошли. Здесь несёт магловским дерьмом. Чарли выдохнул, когда пожиратели скрылись. — Срочно! Надо доложить всё Грюму! Уизли схватил Гермиону за руку, и они трансгрессировали на площадь Гриммо. Он почти с силой поволок её к двери в дом Блэка. За кухонным столом сидели трое: Грюм в обтягивающей чёрной футболке, обнажающей мощные бицепсы, Нимфадора Тонкс, чьи волосы сегодня были цвета бирюзы, и Артур Уизли, с озабоченным видом теребящий очки. — Что случилось? — Грюм резко встал, и его взгляд скользнул по их растрёпанному виду, но он ничего не спросил, сосредоточившись на главном. Тонкс шагнула к нему, их плечи почти соприкоснулись — мгновение, выдавшее больше, чем следовало. — Мы подслушали Малфоя и Нотта, — выпалил Чарли, всё ещё не отпуская руку волшебницы. — Они говорят о новой атаке. О кладбище в Литл-Хэнглтоне. И… — он взглянул на Гермиону. — Это всё. На кухню ворвалась Молли. Её цепкий взгляд мгновенно оценил обстановку: напряжённые позы, сцепленные пальцы Чарли и Гермионы… «Боже… Я даже не застегнула блузку как следует…». — Кажется, я прервала нечто важное, — её губы тронула лёгкая улыбка, когда взгляд задержался на распухших, явно зацелованных губах Гермионы. — Но судя по вашим лицам, дело не только в романтических порывах. Она плавно подошла к столу, положила руку на плечо мужа, но продолжала изучать взъерошенную парочку. — Так какой же шторм принёс вас сюда в таком… взволнованном состоянии? Пока вокруг кипело обсуждение — Грюм склонился над картой, Тонкс метала громкие проклятья, а Артур строил предположения о возможных целях Пожирателей, — Гермиона стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу. «Позор, — настойчиво кружилось в голове, — он даже не спросил… просто выставил наши отношения напоказ, как объявление в «Ежедневном пророке». Её мысли прервал голос Артура, обращённый к Чарли: — В этот раз, сынок, ты должен быть рядом. Ты должен наконец сражаться — хватит отнекиваться. Реддл усилил заглушки магии, а наши информаторы провалились. Если бы не вы… Мы бы остались в неведении. У них преимущество. Мы не можем позволить себе проиграть эту войну. Ты нам нужен. Чарли напрягся. Его пальцы слегка сжали её запястье, прежде чем он коротко кивнул: — Хорошо, отец. Гермиона замерла, глядя на Чарли. Он стоял перед ней — добрый, улыбчивый мужчина с рыжими волосами и веснушками. Чарли всегда казался ей воплощением спокойствия и света. Его улыбка могла растопить лёд, а смех — развеять тучи. Именно эта его отстранённость от войны, внутренняя чистота и привлекали её. В нём не было озлобленности, присущей членам Ордена, не было постоянной готовности к бою. Но теперь… Теперь его лицо выражало что-то чужое. — Чарли… — потянула Гермиона его за рубашку, но он не обернулся. Его взгляд был прикован к отцу, к Грюму, к карте на столе — ко всему, кроме неё. Её укротитель драконов, её принц с сильными руками, которые ласкали крылатых созданий, внезапно решил обнажить когти. Он всегда был тем, кто залечивал раны на чешуйчатых боках, а не оставлял новые. Его пальцы, способные так нежно касаться её кожи, никогда не держали оружия. Он смеялся, когда дракончики облизывали его лицо своими языками. Её принц не нуждался в доспехах — его сила заключалась в доброте. Но теперь он принял решение, которое разрывало её сердце на части. Её укротитель драконов готовился стать убийцей.