Обещание Белки

Впервые за всю жизнь у Эстер было ощущение, что она не просыпается, а воскресает после воистину невиданного насилия: как если бы её засунули в мешок и хорошенько отмутузили битой, а потом вытряхнули в кровать в совершенно неидентифицируемой для живого существа позе. Кэтрин вчера и правда дала лишку, трясясь над дочерью словно наседка: ни та, ни другая не ждали, что матушка-Природа постучится со своими изменениями так рано. Ситуация была улажена, разговор матери и дочери состоялся, за что Эстер была признательна, но вот чего точно Кэтрин не могла обеспечить, так это того, чтобы весь процесс полового созревания девочки прошёл как можно более спокойно. Целую ночь Эстер находила ту самую золотую середину между желанием улечься поудобнее и устроиться так, чтобы ничего не запачкать. Теперь, выпростав ногу из одеяла, девочка являла собой подобие эдакого сонного зверька, вытряхнутого наружу прямо посреди спячки: взъерошенная, с мешками под глазами, по ощущениям будто легла только что, смежила веки – и вот тебе будильник. Забыла его выключить, хотя мама разрешила сегодня отлежаться. Эстер хотела было уже спрятаться обратно под одеяло, но тут у дверей появилось мерцание, и на пороге возникла та, кого девочка ожидала увидеть в последнюю очередь. – Аннабель? – подняла брови младшая из Фрилингов, – Бен не у меня. Ты что-то хотела? – О, дорогая, – призрак актрисы без спроса прошествовал к её кровати, складывая ладошки в жесте умиления, – Я вчера слышала ваш с Кэтрин разговор и хочу сказать, что это очень важный и жизнеутверждающий период. – Да. Мне уже не нравится, – Эстер хотела было опустить голову обратно на подушку, но тут девушка её брата даже руками всплеснула: – Ну как же так, дорогая? Несмотря на то, что ты плохо себя чувствуешь, это же, право, никуда не годится. – Чего? – наивно полагая, что посетительница уйдёт вон, заметив, что девочка укрылась одеялом, Эстер была вынуждена снова уставиться на призрачную актрису. – Ты больше не ребёнок, пройдёт пара лет – и ты превратишься в прекрасную леди, – защебетала Аннабель, без спроса усаживаясь на краешек кровати, – А это значит, что пришёл конец играм и этим твоим... Мальчишеским наклонностям. О, нет-нет, теперь тебе надлежит вести себя сообразно полу. – Неужели? – остатки сна были окончательно попраны, и Эстер, преодолев желание подтянуть ноги к груди, уставилась на посетительницу с прищуром, – Например? – В первую очередь это касается общения с мальчиками. Мужчины, даже маленькие, могут быть весьма коварны, – не заметив никакой иронии в вопросе, с радостью принялась разглагольствовать подружка Бена, – Быть может, тебе будет полезно попрактиковаться на этом вашем... Демоне-варваре. Я знаю, это будет нелегко, он… – Аннабель заговорила тише, – Весьма неотёсан, с этими его хтоническими манерами, хотя слово громковато, однако же, я полагаю, будет недурно, если ты, прося его о чём-нибудь, будешь говорить «будь так любезен», и он обязательно преисполнится. Разумеется, и над твоей собственной внешностью придётся порабо… – Абаддон? Преисполнится? Ха! – Эстер улыбнулась во все зубы, – Да он скорее решит, что у меня горячка, если я начну разговаривать с ним в таком ключе! Аннабель, не хочу тебя обижать, но времена сейчас совершенно другие. Ты уж прости, но женщина теперь – это не просто изящное приложение к мужчине, кормильцу и добытчику, которая всегда в настроении, всегда одета с иголочки и умеет готовить блюдо даже из подсохших куриных костей. И не надо, пожалуйста, пытаться забить меня в какую-то категорию только из-за того, что у меня впервые начались месячные. На слове «месячные» лицо Аннабель исказилось так, как будто её вот-вот хватит инфаркт, наверняка озвучивать такое вслух было для неё верхом неприличия, и, наверное, хорошо, что подружка Бена уже была призраком, поскольку в следующую же секунду она исказила лицо, но в последний момент, взяв себя в руки, проговорила: – Прекрасно. Как я погляжу, тебе больше нравится оставаться дикаркой. Учти, милочка, что если ты не прислушаешься к моим словам, то так и будешь общаться с демонами гораздо больше, чем с нормальными людьми. – Да я не то чтобы возражала, – в пику ей отзеркалила Эстер, после чего Аннабель не оставалось ничего другого, нежели покинуть комнату. – Ого, чего это она у тебя забыла? – в комнату вошёл Натан, улыбаясь племяннице. – Так, морали читала, – Эстер наконец встала с кровати, некоторое время сверяясь с дислокацией боли, которая равномерно перетекала по всему её телу. Поморщилась. И что, вот с этим носиться добрую неделю, а то и больше? Какой ужас. – Я уговорил Кэтрин приготовить для тебя вкусненькое, а то ведь такое себе положение, даже не представляю, насколько ты обескуражена, – мягко проговорил Бен, и уж кому-кому, а ему, сидящего на краешке её кровати, Эстер была рада, – Я обещаю не лезть к тебе с этим, если тема тебе неприятна, просто знай, что если что, я готов на обнимашки… Хоть в моём случае они и призрачные, – криво усмехнулся он, и девочка охотно подошла к нему, пусть её руки и обхватили пустоту, а не живое тело: – Я уже говорила, что ты замечательный дядя? – Нет, но я был бы рад слышать это как можно чаще, – проурчал в ответ Натан, а затем заглянул ей в глаза, – Мне нужно знать, куда вы там с Абаддоном вчера лазили? – Да никуда мы не лазили, – Эстер постаралась, чтобы лицо её было непроницаемым, однако же дядя усмехнулся, и она, дёрнув плечом, произнесла: – У него идея появилась всё же вернуться к себе, ритуалы и всякое такое, небольшое исследование, если хочешь. – А, так вот почему он так долго маринуется в одном из своих тайных уголков, от него ни слуху, ни духу, – с пониманием кивнул Натан, – Обычно он к этому времени уже клянчит хлопья или разносит одну из комнат. А тут тишь да гладь. Вы так с ним почаще выбирайтесь, Кэтрин будет только рада, в коем веке отель останется цел на ещё один день. – Она не всегда в восторге от моих приключений, – дёрнула плечами Эстер, прислушиваясь: где-то наверху прозвучал глухой «бум», и девочка была на все сто уверена, что это именно Абаддон, чем-то недовольный. Неудивительно, ему всю ночь пришлось изучать старинный фолиант, который клял на чём свет стоит даже отец его сосуда. Должно быть, то ещё испытание. О, точно. – Дядя Натан, – прежде чем тот ушёл, окликнула почившего родича Эстер, – А у нас ведь есть сканер, да? – Есть подержанный, там немного крышка отходит, но два куска скотча всё решат, и он рабочий. А что? Девочка помешкала, а затем улыбнулась: – Мне нужно сделать копию кое-чего... важного. И будет большой наглостью попросить ламинатор? – Для моей дорогой племянницы ничего не жалко, но вот плёнки всего пара листов. Ты знаешь, я бы одолжил тебе денег, но теперь расходы полностью под юрисдикцией Кэтрин, – с напускным важным видом произнёс Натан, выворачивая карманы, от чего Эстер хихикнула: – Да, очень жаль, что так, но, видимо, придётся мне поклянчить… Или зажать в клещи Бена за то, что мне приходит читать морали его подружка. – Не суди Аннабель так строго, ей просто скучно, как и многим обитателям отеля Underwale, – в этой констатации не было ничего обидного, однако Эстер показалось, что в глазах дяди мелькнула грусть. К сожалению, ни при его жизни, ни после того, как отель перешёл к Кэтрин, золотых гор это предприятие их семье так и не сулило. Впрочем, пусть об этом думают взрослые, у самой Эстер были дела поинтереснее. Наскоро приведя себя в порядок и переодевшись, она отправилась разыскивать Абаддона для того, чтобы выяснить, как продвигается изучение Codex Ossium. Абаддон, проведший бессонную ночь над вытащенным из библиотеки талмудом, который, как оказалось, был ладно сложен, но крепко сшит – ни одна страница не изволила оторваться или раскрошиться в руках демона, – который час медитировал, уперившись в обрез бумаги, о содержании которого он не имел ни малейшего понятия. Подобно многим мистикам, Теодорик Норвежский изволил выражаться витиевато, местами витиевато настолько, что требовались все усилия и демонического, и человечьего мозга, чтобы хотя бы приблизительно вникнуть в суть. Значительная часть книги была посвящена костям и их использованию, согласно автору, для магии требовалось сделать сложный подвес на нитях и костях мелких животных, и именно он должен был стать проводником по местам силы. Но дальше... Абаддон вертел рисунки то так, то я так, а когда корешок начинал трещать, сам перемещался боком, заходя то с одной, то с другой стороны, как полубезумный краб. Бесполезно. То ли Норвержского к тому времени разбил паралич и безумие, и он уже толком не понимал, что выводит на страницах своего фолианта, то ли самому Абаддону не хватало ума понять, что перед ним. Ранее аккуратно обведённые чернилами кости превращались в тёмные силуэты, образовывавшие сложные сигилы, когда по четыре, а когда и по шесть на одной странице, но как они получились, демон не имел ни малейшего понятия. Он пролистнул страницу, надеясь, что хотя бы там будет нечто, способное вселить в его тёмное сердце надежду, но просчитался и здесь, поскольку... «Знай же, адепт, что путь твой будет долог, но в тех скитаниях ты обретёшь истину и смирение, даже если они будут крыться в землях бесприютных, там, где не ступала нога человека, но старые сказания всё ещё живут в камнях и деревьях» Абаддон перелистнул страницу обратно, посмотрел на все те конструкции, что были изображены ранее, и до него стремительно дошло. Он буквально плюхнулся на пятую точку, смотря перед собой. В голубых глазах итак было мало света, но после этого померк и оставшийся. Абаддон только-только получил в свои руки могущество, в коем веке способное вернуть его домой, спустя триста лет унизительного заточения – и тут оказалось, что он попросту не может отправиться в это путешествие. Каким бы крутым демоном не был бы Абаддон, как бы ни была сообразительна Эстер – но они для других людей всё равно что дети. Это были не те дикие времена, когда спустя милю от города ты уже ничей, свободный путник, чей маршрут может быть омрачён лишь капризами погоды или же дикими животными. О, нет. Эта книга говорила о пути, немыслимом пути, и звал в эту дорогу тот самый костяной ветряк, который призывал сделать Теодорик Норвержский. Это было не в окрестностях города, даже не в окрестностях штата, скорее всего, маршрут мог пролегать через всю страну, ибо какая волшба, таков и путь. Испытание подобных масштабов действительно должно был научить смирению, но что касалось Абаддона, то он ощущал себя тигром, которого вдруг заставили вышивать крестиком. Как хорошо, что сейчас его никто не видел, поскольку лицо сосуда изобразило сначала оторопь, а потом и совершеннейшую растерянность, более характерную для девятилетнего мальчика, оставшегося без попечения старших. Совершенно унизительно, мимические мышцы демона не должны складываться в подобную конфигурацию, но Абаддон понял очевидное – Эстер ещё мала, а Кэтрин не пойдёт ему навстречу. Ни за что в жизни не одолжит эту свою волшебную повозку, называемую машиной – да какой там, она скорее переедет его, Абаддона, всеми четырьмя колёсами, нежели позволит ему пуститься в это приключение со своей одиннадцатилетней дочерью! Невыносимо, просто невыносимо! Памятуя о том, что книгу лучше не трогать, ибо Эстер просила вернуть её на место после того, что называлось «сканированием», демон пнул кое-что из чердачных вещей, ящик с неизвестным ему содержимым, который отозвался глухим шумом, наверняка слышным на остальных этажах. Плевать! Абаддон заходил из стороны в сторону, не в силах совладать с собственной яростью. Быть так близко – и оказаться так далеко только потому, что этот сосуд выглядит как малолетний ребёнок! Будь проклят тот день, когда он позарился на это тело, тогда казавшееся идеальным, но ныне продолжавшим быть его тюрьмой! – Ты чего тут бушуешь? – дверь со скрипом открылась, и к демону подошла Эмбер, держащая в руках серебристое нечто, должно быть, один из тех приборов, назначение которых Абаддону было непонятно – по крайней мере, тех из них, которые не могли кромсать, вроде излюбленных блендеров. – Здесь написана сущая тарабарщина, – он остановился, словно стреноженный конь, раздувая ноздри, дабы впустить в лёгкие побольше воздуха, – Ты-то как? – Если не считать визита Аннабель с утра пораньше, то вполне себе хорошо, – она несмело улыбнулась, а затем посмотрела на раскрытую книгу, – Понятно что-нибудь? – Понятно, что впереди много работы, – демон по-старчески вздохнул, крепко зажмурился, а затем обратил внимание на предмет в руках девочки, – А это что такое? – Как я и сказала, сделаем копии страниц, дырокол у меня есть, так что будет нам копия трактата, а потом, как настанет ночь, вернём потихоньку туда, откуда взяли. – Какая-то ты становишься покладистая, – чтобы хоть немного отыграться за неудачу, хмыкнул демон, после чего младшая из Фрилингов нахмурилась: – Ну знаешь, ты-то свободен в своих перемещениях, а меня могут посадить на домашний арест на веки вечные. Решив, что веки вечные его всё-таки не устраивают, ведь всё ещё можно было дождаться, пока Эстер подрастёт, Абаддон всё же счёл разумным пойти на попятную: – Ладно, сделаем, как ты придумала. Это долго? – Сканер совсем старый, – ноготь Эстер прошёлся по кусочку скотча, сдерживающего две половинки от неминуемого развала, – Ничего не поделать, придётся набраться терпения. – Терпение – это всё, что у меня есть, – подумав, что, должно быть, оставлять подругу в неведении неправильно, демон, однако же, мотнул головой, – Неважно. Пошли, раньше начнём – раньше закончим.