Под волчьей шкурой спряталась овечка

      Ярость Осоро была не пламенем, а холодной, закаленной сталью. Каждый удар хлыста по ее спине, ногам, руке оставляющий жгучие полосы, она встречала сжатыми зубами и глухим стоном, запертым в горле. Она не была неженкой. Ее тело помнило удары куда тяжелее — пьяные затрещины отца, порезы от стекол в уличных драках, тупые удары палками. Боль была старым, знакомым врагом, и она научилась не подчиняться ему, не давать ему власти над собой.       Аканэ, стоя над ней, постепенно терял свое сладостное спокойствие. Его дыхание стало тяжелее, а на лбу выступили капельки пота. Он ждал криков, мольб, рыданий — музыки ее страдания. Но вместо этого слышал лишь прерывистое дыхание и скрежет зубов. Его идеальная маска начала трещать, обнажая раздражение и досаду. – Что же ты так тиха, моя плохая девочка? — его голос прозвучал резко, без привычной сладости. — Разве я не стараюсь? Разве тебе не больно? Или ты просто привыкла, что тебя бьют?       Ториясу опустил хлыст, его лицо исказила гримаса разочарования. Ее молчаливое сопротивление было оскорблением, более горьким, чем любое ругательство. «Нет... Ты просто зажата. Напряжена. Нужно... расслабиться».       Аканэ повернулся к тому самому пакету, из которого доставал презервативы. Его пальцы снова порылись внутри и извлекли новый предмет – небольшой прозрачный флакон с белой жидкостью и одноразовый шприц в стерильной упаковке. Его пальцы ловко набрали вещество в шприц, выдавив пузырек воздуха. Жидкость внутри была мутной, подозрительной. – Перед тем как перейти к... более интимной части моей мести, — его голос вновь обрел сладковатые, лекторские нотки, — я дам тебе кое-что, что поможет тебе расслабиться. Снять этот ненужный контроль. Открыть свои истинные чувства.       Осоро, увидев это, почувствовала, как ледяная волна страха наконец пробивает ее броню из гнева и стойкости. Боль она могла вынести. Унижение — перетерпеть. Но это... это было неизвестно. Это было вторжением в самое ее существо, похищением ее воли. – Нет... — вырвалось у нее сдавленно. — Что это? Что ты собрался колоть, ублюдок?! Я тебя убью!... – Нечто, что сделает тебя более сговорчивой, — равнодушно ответил Аканэ, подходя к ней. — После того, как я купил презервативы, я наведался к одному... деловому партнеру моего отца. У якудзы всегда есть что-то на любой вкус. Они очень почтительны к нашей семье.       Он опустился на колени рядом с ее связанным телом. Его глаза, холодные и безжалостные, смотрели на нее без тени сомнения или жалости. Он искал место для укола. – Не бойся, дорогая, — его шепот был ледяным ветром, несущим обморожение. — Скоро ты будешь чувствовать себя... гораздо лучше. И тогда мы наконец-то услышим твои настоящие крики.       Осоро отчаянно дернулась, пытаясь откатиться, вырваться, но веревки держали ее мертвой хваткой. Она выкрикивала самые грязные ругательства, какие только знала, ее голос срывался на хрип. Но это не останавливало его. Холодное прикосновение спиртовой салфетки к коже на ее плече заставило ее содрогнуться. Она зажмурилась, чувствуя, как острая сталь иглы упирается в ее плоть, готовый пронзить ее и впустить внутрь неведомый, калечащий душу яд.