Под волчьей шкурой спряталась овечка

      Утро в этом районе города всегда было ласковым и безмятежным. Солнечные лучи золотили крыши особняков, а воздух был свеж и прозрачен. Аканэ Ториясу стоял у ворот своего дома, с изящной улыбкой на устах, но с внутренним раздражением, которое клокотало, как кислота. Его личный водитель опаздывал. На целых семь минут. В голове уже проносились картины «воспитательной беседы» с несчастным, но лицо Аканэ выражало лишь легкую, понимающую грусть. – Не беда, — мягко произнес он сам себе, — пройдусь до метро. Полезно для здоровья.       Его походка была легкой и грациозной. Рыжие волосы цвета спелой хурмы отливали медью на солнце, одна прядь живописно спадала на щеку, вторая была аккуратно заведена за ухо. Глаза, как всегда, были прикрыты, скрывая от мира все, что происходило в их глубине. Вежливый, ласковый, обаятельный секретарь Студенческого совета. Идеал, воплощенный в плоти. Прекрасный принц из девичьих грез.       Вагон метро оказался предсказуемо душным и полным сонных людей. И именно там, в углу, он увидел ее. Осоро Шидесу. Она сидела с устрашающей небрежностью раскинув локти на своих мускулистых ногах, затянутых чёрные шортики под юбкой школьной формы. Светлые волосы почти скрывали ее лицо, но был виден тот самый шрам в виде креста на щеке. Ее черный, рваный плащ лежал на плечах, как мантия изгнанной королевы. От нее веяло таким ледяным спокойствием и опасностью, что люди инстинктивно садились подальше.       Аканэ приблизился, и его голос зазвучал, как мед, сладкий и теплый: – Доброе утречко, дорогая. Надеюсь, что ты ничего натворишь плохого в вагоне. Я буду следить.       Осоро даже не повернула головы. Ее карие глаза, холодные и равнодушные, скользнули по нему, не выразив ни капли интереса. Она просто проигнорировала его, как игнорировал бы король жужжащую муху. Это задело его глубже, чем он готов был признать.       В этот момент в вагон влетела запыхавшаяся девочка с розовыми волосами, собранными в две высокие хвостики. За ее спиной болтался огромный рюкзак. Она сделала несколько шагов и замерла, ее взгляд метнулся от Осоро к Аканэ и обратно. И на ее лице застыл настоящий, животный страх.       Аканэ внутренне усмехнулся. Ясно. Испугалась грозную правонарушительницу. Идеальный момент, чтобы продемонстрировать свою доброту и в очередной раз утвердиться в роли защитника. Его улыбка стала еще лучезарнее, а голос — бархатным, полным участия. – Тебе нечего бояться, милая, — сказал он, указывая на свободное место рядом с собой. — Если сядешь ко мне, я тебя защищу от этой... страшной тёти-правонарушительцы.       Он мысленно уже представлял, как девочка с облегчением подбежит к нему, а он погладит ее по головке, демонстрируя всем контраст между ним, светом, и Осоро, тьмой. Он думал, что девочка будет смотреть на него с обожанием, а он украдкой бросит торжествующий взгляд на лидера правонарушителей.       Но произошло нечто немыслимое. Все пошло не по плану.       Девочка с испуганным лицом посмотрела прямо на него и, задыхаясь, прошептала: – Н-нет...Я лучше сяду с с-страшной тетей-правонарушительницей... Чем с вами.       Мир на секунду замер. Звуки метро превратились в оглушительный гул. Девочка, не сводя с Аканэ полного ужаса глаз, шмыгнула на сиденье рядом с Осоро, словно ища защиты под крылом самого опасного существа в вагоне. Как птенец, ищущий спасения под крылом хищной птицы.       А что же Осоро? Она не оттолкнула ее. Не сказала ни слова. Она просто позволила ей остаться, и в ее молчании было больше благородства, чем во всех сладких речах Аканэ.       Он медленно опустился на свободное место напротив, сохраняя на лице маску легкого недоумения и доброжелательности. Но внутри все кричало.       Она предпочла ее? Меня? Она выбрала бандитку, а не меня?       Поток ядовитых мыслей хлестнул по его сознанию. Неужели эта мелкая тварь почувствовала? Унюхала то, что он так тщательно скрывает за вежливой улыбкой и прикрытыми глазами? Увидела в нем не прекрасного принца, а хищника? Волка в овечьей шкуре? Его садистскую натуру?...       Паника, острая и жгучая, сменилась леденящим оправданием. Разум поспешил найти безопасное объяснение.       Нет, не может быть. Она просто боится мужчин. Да, конечно. Возможно, у нее был неприятный опыт или её родители сказали опасаться всяких дядей. Поэтому она инстинктивно потянулась к девушке, пусть и к такой, как Шидесу. Это не я. Это не во мне дело.       Он украдкой взглянул на парочку напротив. Девочка успокоилась, ее дыхание выровнялось. Осоро сидела все так же неподвижно, словно скала, о которую разбиваются все волны. И в этой картине была какая-то жуткая гармония, которую он, Аканэ, с его фальшивым светом, нарушал.       Снаружи в окно вагона бил яркий утренний свет, но в душе Аканэ Ториясу он внезапно погас, сменившись непроглядным, холодным мраком. И в этом мраке шепталась одна-единственная мысль: «Интересно... насколько больно ей будет кричать?». Мысль, которую он тут же отогнал, водрузив на лицо новую, еще более совершенную улыбку.       Волк должен оставаться в овечьи шкуре. До поры до времени.