Под волчьей шкурой спряталась овечка

      Приторно-сладкий аромат восхищения витал в школьном коридоре, как дорогие духи. Аканэ Ториясу скользил по начищенному полу, выполняя свой долг члена Студенческого совета. Его визиты в клубы были подобны королевским смотрам: вежливые улыбки, одобрительные кивки, восхищенные вздохи. – Ториясу-сан! Подождите, пожалуйста!       Он обернулся с идеально отрепетированным, мягким выражением лица. Перед ним стояли три ученицы, их щеки пылали румянцем. В дрожащих руках они сжимали конверты, перевязанные кружевными ленточками. – Мы приготовили для вас! — прошептала самая смелая из них, протягивая письмо.       Аканэ принял его с таким видом, словно ему вручали государственную награду. Его пальцы мягко коснулись конверта. – Благодарю вас, дамы. Я обязательно прочту его, когда выпадет свободная минутка. Вы очень милы.       Его голос был теплым медом, а улыбка — солнечным светом. Девушки взвизгнули от восторга и убежали, перешептываясь. Аканэ держал письма, не глядя на них. Он не удивлялся. Это была рутина. Они сходили с ума по его лицу, по его манерам, по тому идеальному фасаду, который он воздвиг. Они были влюблены в образ «прекрасного принца», и он с радостью его играл. Мир желал видеть его добрым — значит, он будет самым добрым. Так было проще. Так было безопасно.       «О, мои дорогие глупышки,» — пронеслось в голове, пока он шел дальше. «Если бы вы знали, какую пустоту вы пытаетесь заполнить своими наивными признаниями. Вы любите маску. А что под ней? Интересно, смогли бы вы полюбить то, что скрывается в темноте?» ---       После уроков комната Студенческого совета погрузилась в деловую атмосферу. Воздух был наполнен тихим гулом голосов и стуком клавиатуры. Президент, Мегамо Сайко, сидел во главе стола, безупречный и холодный, как айсберг. Его светло-голубые волосы и идеальная челка были такими же безукоризненными, как и его репутация.       Аой Рюгоку, с синими волосами и черной повязкой на глазу, прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его сутулая, расслабленная поза кричала «правонарушитель», но он был здесь, на стороне порядка — странное противоречие.       Широми Тораёши, закинув ноги на стол и держа руки за головой, беззвучно смеялся чему-то своему, а его шарф, похожий на шкуру белого тигра, съехал набок. Рядом с ним, выпрямившись во всей своей дисциплинированной строгости, сидел вице-президент Куроко Каменага, поправляя свои прямоугольные очки. Шатен шлепнул по колену товарища, и тот сразу убрал свои ноги со стола.       Аканэ занял свое место, отложив в сторону любовных писем. Он участвовал в обсуждении, кивал, вносил заметки своим каллиграфическим почерком. Его комментарии были кратки, вежливы и точны. – Итак, подводя итоги, — голос Мегамо был ровным и безэмоциональным, — сегодня никаких подозрительных инцидентов, связанных с Аяно Аиши, зафиксировано не было. Наблюдение продолжается. Продолжайте не подпускать её к себе слишком близко.       Казалось, собрание подходило к концу, но тут с стены отделился Аой. Его единственный глаз сверкнул. – А что насчет настоящей проблемы? — его голос прозвучал грубо и резко на фоне размеренной беседы. — Правонарушители. Эта банда Осоро Шидесу. Они позорят нашу престижную академию. Надо разобраться с ними раз и навсегда. Им не место здесь.       Мегамо даже не повел бровью: – Это вопрос к методистки, Генке Кунахито. Не наше дело вмешиваться в дисциплинарные взыскания, Рюгоку. – Методистка слишком мягка! — огрызнулся Аой. — Это все она, Шидесу! Она своим дурным влиянием испортила тех пятерых. Они как зомби, готовые на все по ее слову. Она — корень зла.       В этот момент Аканэ перестал слушать. Его взгляд упал на лежащие перед ним конверты. Белые, с сердечками. Символы его иллюзорной чистоты. И вдруг в памяти всплыло утро: вагон метро, розовые волосы, собранные в хвостики, и полный ужаса голоса: «Я лучше сяду с с-страшной тётей-правонарушительцей... Чем с вами».       «Они видят зло в ней», — думал Аканэ, бесстрастно глядя на разгневанного Аоя. – «Они видят демона в рваном плаще со шрамами. А на меня смотрят как на ангела. Какой же это смешной, глупый фарс».       Он не причинял никому боли. Никогда. Он загонял своего «внутреннего демона» в самую глубокую клетку, заковывал его в цепи вежливости и обаяния. Он не был как Осоро — она не скрывала своей сути. А он... он был волком, который надел овечью шкуру так искусно, что забыл, как снять ее. И только одна маленькая девочка каким-то необъяснимым чутьем учуяла запах хищника, скрытый под ароматом корицы и сладких речей.       «Они боятся ее открытой угрозы» , — продолжал свой внутренний монолог Аканэ, пока Аой и Мегамо обменивались холодными репликами. – «А моя, скрытая, куда опаснее. Потому что ее никто не ждет».       Он поднял взгляд и улыбнулся своей самой безобидной, кроткой улыбкой. – Аой-кун, возможно, ты прав. Но, возможно, эти ученики просто ищут того, кто их поймет. Может, нам стоит проявить к ним не строгость, а участие?       Его слова прозвучали так искренне, так светло. Куроко одобрительно кивнул. Широми ухмыльнулся. Аой фыркнул.       Аканэ снова посмотрел на любовные письма. Белые, чистые конверты. И мысленно представил, как они медленно обугливаются по краям, превращаясь в пепел.