Жемчужины

Возвращаются они втроем.       Даврин довольно скептически воспринимает идею, что они не просто попадут в Тень, а еще и будут там периодически находиться, но в целом он довольно благодушен. Продолжает шутить, поглаживая Ассана, пока они добираются по Перекрестку до Маяка, но уже у пристани Хардинг вдруг встает в лодке на сиденье коленями и трогает Доу по плечу.       — Что-то не так, наши на причале.       На причале действительно три фигуры. Когда подходят ближе, видно, что Беллара машет им руками.       Напряжение повисает такое, что дышать становится трудно.       Они даже не успевают представить Даврина. Нэв кричит, пока лодка швартуется.       — Дракон напал на Минратоус! — она бледная, насколько это возможно с ее смуглой кожей.       Доу сцепляет зубы, спрыгивая на причал, но тут он слышит Луканиса.       — И на Тревизо, — хрипло говорит он, и Доу на секунду оказывается в звенящей тишине, и только голос Луканиса продолжает: — Оскверненный дракон.       Доу вздыхает, время словно замедлилось. Ужас от услышанного и шок сменяются пустотой.       Он делает жест Нэв, чтобы заткнулась.       — Нэв Хардинг, Беллара, Даврин, берите всё что может пригодиться и срочно в Минратоус. Мы с Луканисом идем в Тревизо.       — Но Рук! — Рявкает Нэв. — Минратоус столица! Если она падет, венатори получат власть!       — Я. Всё. Сказал. — рявкает Доу. — Манратоус столица самой военизированной страны севера! А у Тревизо есть только Вороны!       Пока Нэв смотрит на него широко открытыми глазами, а Луканис смотрит в пол, Даврин прочищает горло.       — Слушай, Рук, ты прости, но я пойду с тобой. — вклинивается он. — Мы с Ассаном пойдем. Мы тут только тебя знаем.       Но Нэв и Доу сцепились взглядами и она дышит, раздувая ноздри, а Доу не понимает что тут можно не уловить. Тревизо — вся его жизнь. Он легче погибнет, чем оставит город. Он срывает с пояса кинжал Соласа и подает его Нэв.       — Возьми. Это единственное, что я могу отдать тебе.       — Не надо, — отмирает Нэв, отодвигает его руку. — Я отправляюсь прямо сейчас.       Девочки бегут за ней следом и грузятся в лодку, пока Луканис виновато смотрит им в след.       Только Даврин более-менее расслаблен, не очень погружен в происходящее.       — Рук, ты из Тревизо? — спрашивает он, когда они тоже уже в лодке, и Луканис нервно трогает рукояти своих ножей.       — Да, я Ворон, — говорит Доу.       Даврин кивает одобрительно.       — Вообще это может не к месту, но я в не помню чтобы у какого-то еще города был огромный пуляющийся огненными шарами дворец и армия бешеных магов. — тихо говорит он, имея в виду Минратоус. — Если они не смогут себя защитить, вряд ли это твои проблемы, Рук.       Доу только кивает ему. Потому что на самом деле его проблема не столько Минратоус, сколько Нэв. И он не знает, что будет дальше. Трогает кинжал на поясе, и он жжет ему ладонь холодом.       — Если получится закончить в Тревизо все быстро, постараемся успеть в Минратоус, — говорит он.       — Никогда не убивал драконов, — хмыкает Даврин.       — И я тоже, — сглатывает Луканис.       Город объят паникой. В казино только воронята, но они дают хоть какую-то информацию о происходящем. Антаам атаковали город и одновременно с ними — дракон, нападают вместе. Когда они выходят на крыши, повыше, Доу чувствует, что дрожит, его топит ненависть. Его город. Его люди.       Впереди, на шпиле над одной из площадей видно уродливую извивающуюся фигуру Гилланайн.       — Сука, — сплевывает Доу.       Он указывает туда и они по крышам, прерываясь на встреченных антаам, добираются к площади.       Всюду, всюду тела мертвых Воронов. Гражданских почти нет. Луканис бесконечно ругается сквозь зубы, Даврин молчит, а Доу старается не потерять разума, настолько он взбешен.       И испуган.       Но если он поддастся ужасу и скорби, что он сможет сделать, чем сможет помочь.       Воронята направили верно — там, где Гилланайн, Вороны ставят катапульты, и там же Доу видит Тейю. Она тоже видит его, и бросается навстречу, даже улыбается коротко, увидев, что он с Луканисом.       Но Доу добравшись до нее, быстро осмотрев, что она цела, говорит только хрипло:       — Виаго?       — Он жив, — кивает Тейя.       Дракона не берут катапульты и магия, пока он в воздухе. Но у них есть взрывчатка, они могут сделать заряды, которые пробьют чешую — только стрелять надо наверняка, иначе разнесут полгорода сами.       Над городом кроме криков и шороха крыльев летит еще и шепоток Гилланайн, бормочущей какую-то чушь.       Доу командует стрелять, как только дракон приземлится.       — Но как мы узнаем куда он приземлится? — хмурится Даврин.       — Сюда, — показывает Доу на площадь. — Готовьте катапульты.       Никто ничего не понимает, но Луканис и Даврин не отстают ни на шаг, пока он бежит на площадь. Гилланайн вращается на шпиле, явно чувствуя его. Или, скорее, кинжал.       — Эй, уродина! — кричит Доу, поднимая кинжал над головой.       Он прекрасно ощущает это оружие, знает хотя бы маленькую часть его силы, и поэтому не удивляется, что резонируя с его ненавистью, кинжал издает тонкий, но оглушающий звон, и Гилланайн наклоняется в их сторону.       — Жалкие пешки Ужасного Волка, — только и говорит она.       Командует дракону отобрать кинжал… но едва дракон приземляется, катапульты срабатывают. Его чешуя лопается под ударами ядер, взрывающихся едким горючим, воспламеняя его кровь. Пока тварь рычит, Дарвин перерубает ей перепонку крыла, действуя довольно уверенно, а Доу распарывает очевидно мягкий участок мелкой чешуи под горлом тем самым кинжалом. Кинжал входит, как в воду — легко и мягко. Дракон ревет. Катапульты заряжаются снова. Скверна истекает из ран в чешуе и впитывается в землю.       Доу подспудно ощущает, что им не победить, но хоть что-то…       И тут Гилланайн говорит:       — Уходи.       И Дракон, хрипя, поднимается, скверна пеленает его уничтоженную перепонку, и он с трудом, раскидав их троих чудовищной силы взмахом крыльев, поднимается в небо.       — Это только начало, — обещает Гилланайн.       — Ты сдохнешь, — в тон отвечают Доу и Луканис, и выглядят одинаково хмуро.       Антаам отступают в свои районы, сразу, как дракон убирается прочь. Долго ждать нет возможности, как и чем-то еще помогать — едва становится ясно, что опасность миновала, они мчатся к эллювиану, коротко простившись с Тейей. Ассан с клекотом мчится рядом, бросаясь под ноги — лететь ему запретили, чтобы в неразберихе его случайно не сбили, приняв за демона.       Доу думает только, что не видел Виаго. Не знает, действительно ли он жив.       Но разруха и разрушения в Тревизо ни в какое сравнение не идут с тем, во что превратился Минратоус. Зеркало ведет теперь в бездну — часть здания в котором был ломбард, рухнула, множество кварталов ушло под воду. Скверна заполняет нижние уровни города и доков.       Нэв взбешена. И объектом своей злости она выбирает Доу.       — Дракон улетел! — рявкает она. — Вы опоздали!       Беллары и Хардинг с ними нет, но зато есть Тарквин и явно раненый, очень хреново выглядящий Ашур. Пока Доу подбирает слова, Даврин присаживается рядом с Ашуром и говорит, обернувшись к Доу:       — Скверна.       История о том, как Ашур уводил дракона спасая людей и получил когтем в живот ужасна. Доу понимает, что из всего гребаного Минратоуса ему и жалко-то одного только Ашура. И кошек.       Тарквин молчит недолго. В итоге он срывается и орет на Доу, повторяя уже слышанное им не раз: твоя вина, ты выпустил богов, и даже не пришел помочь.       Венатори захватили дворец архонта. Они, как и антаам в Тревизо, действовали с драконом заодно.       Тарквин очень близок получить леща, но Ашур откашливается и просит прекратить.       — Рук ни в чем не виноват, — хрипло говорит он. — Он не виноват.       И Доу максимально благодарен ему.       — Уходите, — вздыхает Нэв. — Мы сами разберемся здесь, пока всё очень... напряженно. Займись пока богами, Рук.       И они уходят. Уже пробираясь к эллювиану, Доу спрашивает Даврина есть ли шанс спасти Ашура.       — Мы попробуем, — хлопает его по спине Даврин, и свистит, подзывая спрятавшегося у эллювиана Ассана, которого они в целях безопасности с собой не брали. — С этими зеркалами мы его можем доставить Антуану, а там уже будет проще найти хоть какой-то выход.       Уже в лодке на Перекрестке, видимо, стараясь успокоить бледного, заляпанного кровью антаам Доу, Луканис вдруг говорит.       — Мы не могли поступить иначе.       Даврин снова ободряюще гладит Доу по спине, а Доу говорит:       — Не могли. Ни в каком случае.       Он не сомневается в своем выборе. Тревизо — его жизнь. Виаго — его жизнь. Тейя. Вороны. Он пошел бы в Тревизо с кинжалом или без, с кем-то или один. Это не имеет значения. Здесь вообще нет никаких других вариантов. То, что гребаная столица Тевинтера не смогла защитить сама себя — проблема Тевинтера. Не его. Они на весь Тедас кричали что готовы к войне, готовы дать опор хоть Кун, хоть Северу с их Кругами.       А в итоге сожрали сами себя.       Он не чувствует вины или сожаления. Он кипит от злости на Нэв, и эта злость обессиливает его, потому что понимает, что впереди их ждут вообще не лучшие времени. Не только из-за богов и драконов, а еще потому что их милая дружеская идиллия в Маяке уже явно не восстановится.