Жемчужины

Кинжал они находят, но у Хардинг случает натуральная истерика на тему «я должна была херануть пару стрел Соласу в Спину, а не давать Варрику говорить с ним», и выясняется то у Нэв нет эмпатии как нет и таланта переговорщика. Почти вцепившуюся в нее после жесткого комментария Хардинг Доу ловит за руку и честно говорит, что тоже очень жалеет, что они не убили Соласа на месте.       Вот это — успокаивает Хардинг.       — А ты ее хорошо знаешь, — тихо обращается к нему Нэв, когда они уже безуспешно стараются подстрелить или просто догнать утащившее кинжал порождение тьмы.       — Мы давно вместе, — незаинтересованно отвечает Доу.       Они давно вместе, как и с Варриком, но вот когда Хардинг его отодвигает от кинжала, не давая поднять, и хватает за рукоятку сама — вот тут это на нее вообще не похоже.       Потом у него случается небольшой разрыв сердца, рисковавший стать смертельным, когда Хардинг срывается с внезапно поползшего обрыва, и Доу не успевает ее удержать. И они то ли прокляты, то ли благословлены, но поднявшаяся из самой толщи камня сияющая как лириумная жила Хардинг, говорящая чужим голосом — все это почти заставляет Доу помолиться пророчице. В которую он вообще-то не верит.       Не верил.       Но кто знает, может после истории с поиском Фен-Харелла его наймут и Андрасте поискать.       Но то, что Хардинг умеет теперь двигать камни оказывается очень полезным уже сразу. Очень удобно.       На Маяке их ждет испуганная Беллара, рассказывающая, что он раскопок в глубинах магического механизма эллювиана ее оторвали какие-то странные звуки, будто шевелились стены. Причина этой странности обнаруживает детективом Нэв: на Маяке расчистилась новая комната.       — Это будет комната Рука, — говорит Нэв.       Все соглашаются. Самого своего лидера никто почему-то не спрашивает.       И никто не тревожит его, когда он долго говорит с Варриком, в основном, конечно, рассказывает о пережитом, сам не знает зачем. Варрик все рано толком ничего не советует. Только приободряет.       Он уходит из лазарета с каким-то туманом в голове, странное ощущение испытывая.       Пока он переодевается, вымывшись, к нему в свежеобретенную комнату приходит Нэв, садится на край стола и после недолго паузы, дав ему влезть в рубашку, говорит:       — Раз мы имеем дело с древними магами, нам не помешал бы убийца магов.       Доу заинтересованно оборачивается, а Нэв говорит:       — Демон Вирантиума.       — Луканис Делламорте? — искренне удивляется Доу.       Вдохновленное выражение на лице Нэв сменяется подозрительным:       — Ты не очень рад такому предложению?       Доу качает головой. Осторожно рассказывает, что уже с год не слышал о Луканисе ничего. Это первое, что не очень. Второе, что не очень, чтобы найти Луканиса нужно обращаться к Первому Когтю, Катарине Делламорте.       А она очень не любит Доу.       — Серьёзно? — ухмыляется криво восхищённая Нэв. — Ты насолил самой главной среди Воронов, и поэтому тебя отослали прочь?       — Ну там очень удачно всё сложилось, — рассказывает немного устало Доу. — Среди пленников, которых я тогда вытащил, был Варрик, и он так мной был впечатлён, что с порога предложил меня нанять. А когда новость о сорванном мною плане дошла до Катарины, она потребовала у Когтя моего Дома мою голову.       — И твой Коготь согласился отдать тебя Варрику? — смеётся тихо Нэв. — Ловко.       — Да, тут относительно удачно получилось, поэтому я нынче жив и даже кожу не сняли, — разводит руками Доу. — Теперь ты знаешь, почему я не уверен в успехе этого предприятия с Демоном Вирантиума.       — Но мы попробуем? — уже чуть шире улыбается Нэв, и Доу кивает.       — Конечно, мы попробуем. На фоне Эльгарнана и Гилланейн, скверны и Соласа, угроза получить пару десятков плетей от Катарины вообще не пугает.       Пробуют почти тут же, Доу успевает только яблоко съесть, чудом каким-то притащенное из Арлатана.       Беллара, уже сколько часов ковыряющая всё ярче светящиеся внутренности волшебного зеркала говорит сама с собой громче, чем обычно, но, если ей это помогает, судя по лицам Нэв и Хардинг, она может даже петь. Лишь бы зеркало заработало.       И зеркало, всколыхнув драную серебряную гладь, оживает. Отражает оно, в принципе, не то чтобы желанную картину реальности, а скорее какой-то искажённый мираж, где в небе парят обломки корабли, а за ним парят башни.       — Это Тень! — охает Беллара. — Просто другая ее часть!       Вроде, по словам Морриган и Соласа, эллювиан должен вести не в эту задницу, думает Доу, но додумать не успевает — прямо перед ним из такого же серебристого сияния, как само зеркало, вдруг собирается довольно странного вида фигура в маске с множеством глаз.       Дальше сцена почти немая, потому что эта фигура («Дух!» — вместе охают Беллара и Нэв, одна — восторженно, другая — удивленно), что-то извещает звенящим голосом о приключении и клыке волка, который теперь у Доу судя по жесту, а потом опять распадается на тряпки.       Им требуется пара минут на обсуждение после этого. Закончив совершенно не волнующую Доу тему «а друг или враг нам эта духовная чувырла», Беллара изрекает истину.       — Кто-то должен остаться на Маяке, на случай, если эллювиан перестанет работать и закроется.       Логично, что этот кто-то должен суметь починить эллювиан и сделать как было — поэтому остаётся, конечно, Беллара, хоть она и не очень рада такой перспективе.       Дух снова появляется перед ними, когда они выходят из зеркала в очередную часть захламленной и полной разбитых колонн и плитки Тени.       — Ты будешь помогать нам здесь не заблудиться? — спрашивает его Хардинг, видимо, оценив масштаб разрухи и осознав, что в таком бардаке разведчиком особо не побудешь.       — Эванурисы собираются захватить это место. Я не смогу вас защитить, — журчит Дух.       Доу очень хочется наконец уже хоть куда-то уйти, потому, что, возможно, где-то там получится поесть и хоть немного поспать, потому что на данный момент такой возможности нет и хочется к ней хоть чуть приблизится.       Поэтому он проходит мимо Духа и говорит:       — Возможно, это мы сможем защитить тебя в таком случае.       Проводник им не то чтобы нужен. Часть пространства на так называемом Перекрестке заняты лозами скверны, и судя по словам Духа, это Гилланайн где-то распространяет свое тлетворное влияние. Задача очень простая, почему-то обычно все к этому и сводится: надо найти и убить всё, что не принадлежит этому месту. Это очень упрощает задачу.       Цел только один причал в этой части Перекрестка, не заблудишься. Покатавшись на лодочке по воздуху, они попадают сначала в целую толпу галдящих призраков, а потом в целую толпу галдящих венатори. И если первые были мертвы, то вторые скоро к ним присоединяются.       Весь Перекресток похож на какой-то сон под лихорадкой, поэтому ориентироваться в нем непросто, и когда они наконец-то видят эллювианы, они вбегают в первый попавшийся, картинка за которым хоть немного напоминает реальный мир.       Судя по всему, Дух все-таки им помогает, потому что оказываются они в Минратоусе. В какой-то канализации правда, но это уже намного лучше, чем было!       Нэв молниеносно находит с кем им нужно переговорить и очень скоро их встречают два довольно вызывающе разодетых для руководителей подпольной организации мужчин, Тарквин и Змей.       В историю о богах они совершенно правильно и трезво не верят, но допускают сомнения, поскольку среди венатори уже ходят жуткие слухи о переправе Д`Меты и это немного подкрепляет рассказ Нэв и Доу. Хардинг очень внимательно слушает, но пока молчит, гладя пойманную тут же кошку.       И очень зря молчит, потому что Доу то ил из-за головной боли, то ли из-за еще чего неожиданно сам для себя дав Нэв свободно общаться со своими знакомыми вдруг понимает, что они втянуты в поиск какой-то реликвии. Весьма и весьма далеко и сомнительно соотносящейся с первичной целью их сюда визита, если не сказать «ни хрена не связанной»!       Когда он пытается осторожно спросить у Нэв, а точно ли им именно ЭТИМ надо сейчас заняться, та применяет запрещенный приём:       — Ты можешь подождать меня на Маяке, пока я тут закончу, — говорит она безразлично с короткой улыбкой.       Конечно, после такого приходится идти с ней. И она явно этому рада, потому что тут же они натыкаются на кровавые жертвоприношения и полный церковных двор трупов прихожан и служащих церкви. Хардинг бесконечно вздыхает и охает, а Доу механически идет за Нэв, стараясь не дать венатори ее располовинить.       Хорошим в этом всем оказывается только натянутый над морем в порту трос, по которому они преодолевают пропасть, и свежий ветер от такой поездочки ощутимо продувает Доу голову и привносит хоть немного счастья в его ставшее несколько безумным существование.       — Прям как дома, — улыбается он, когда за ним приземляются немного бледны Харидинг, а за ней не очень уверенно спрыгивает Нэв, позволив Доу себя придержать за плечи.       Как видимо обычно в Минратоусе, во всем виноват оказывается сын магистра. Доу что-то такое слышал по времена Инквизиции и Бреши, там тоже был подобный мальчонка, рванувший в Орлей спасать мир. Только здесь сынок магистра наоборот, видимо, решил миру наподдать под зад и доставить реликвию через венатори к Эльгарнану, и это уже намного лучше и понятнее, зачем они вообще это все делали.       Никого, конечно, не наказывают, но реликвии приходит конец.       Они сообщают дивные новости Тарквину и, по ощущениям Доу, ни с чем, только ещё сильнее уставшие, возвращаются на Маяк.       Единственный плюс — Доу успел передать весточку Тейе в Тревизо, потому что если ему нужна помощь, только она может организовать хоть что-то, без сарказма, подколов и кислой морды, как некий усатый Коготь.