Жемчужины

Варрик выглядит ужасно, и Доу не может понять себя, от него словно ускользает что-то важное, едва он от Варрика отворачивается. Ему кажется, что на нем шоры, но нет, дело в другом.       Нэв говорит — мы в Тени. Но Нэв маг, а Доу Тени особо и не знает, и думает, может, это ее влияние. То, что у него в голове каша. Тени и того, что ему вообще-то череп проломило, хотя и без следов на лице, как у покрытой синяками Нэв.       Тень не отличается от кладовок особняка де Рива — пыльно, странно, все старое и пора бы всё выбросить и нанять хороших каменщиков. Не впечатляет.       Они ссорятся на первом же собрании, усталые и раненые, тогда как Хардинг едва сдерживает истерику из-за случившегося, обостряющуюся их бездействием.       Хорошо, думает Доу. Хорошо, говорит он. Если Нэв может стоять, идём в Арлатан, ищем зацепки, которые нужны детективу. Ищем хоть что-то.       Почему-то стоя перед зеркалом Доу не думает, что оставляет в гребаной Тени Варрика одного. А стоило бы. Может быть, это зародило бы сомнения и тогда…       — Ты со всеми знакома, Нитка? — хмыкает Доу, когда выясняется, что нелепые остроухие с серьёзными выражениями лиц, это очередные контакты Хардинг.       Та только улыбается миленько, пока эльфы соскребают остатки артефакта, который их не убил? и своего соратника с просохшей уже под палящим солнцем травы.       Глава этих оборванцев смотрит на Доу так, словно хочет взглядом из него душу выдавить, только Доу плевать.       Никто не повесит на него вину за произошедшее. Никакая ушастая рожа.       ОН пожимает плечами, нейтрально отвечает на прямое обвинение, и тут Нэв охает.       Приходится отправить ее, не без сопротивления, с эльфами в лагерь.       Доу бы и сам с удовольствием отправился в лагерь, голова болит так, что у него перед глазами все темнеет, обезболивающие зачарованные нюхательные соли из дома ему не помогают, и он прилагает все силы, чтобы не сесть под дерево и не завыть. Но им с Хардинг надо идти в туман, искать некую Беллару…       Которая оказывается очень забавной, и постоянно болтает да так мило и непосредственно, что у нее даже получается сгладить весь ужас ситуации с тем, что они не могут выйти из завесного пузыря.       К счастью, они справляются до окончания суток. Приходится, правда, уложить огра… Но кто вообще может таким похвастаться из Воронов? Вот же, какое достижение, жаль только, что от больной головы ни это, ни настойки, которыми делится Хардинг, не помогает.       — Ты настоящий защитник, такой… телохранитель, — восхищает Беллара, еще не знающая, что его работа вообще-то обычно в противоположном.       Доy предвкушает отдых после нескольких часов блужданий и сражений, но едва они достигают лагеря, становится понятно, что порождения тьмы в глубине Арталатана — это не единичный случай, как-то неожиданно спровоцированный произошедшим. Лагерь полон беженцев, полон стонов, шепотов, страха и страдания.       Делу немного помогает только рыженькая торговка, открыто флиртующая с Доу, даже не смущенная тем, что он выглядит очень не очень сейчас…       Никакого отдыха ему никто не предлагает.       — Переправа Д'Меты, мы должны проверить что с поселением, почему они не выходят на связь, — вся трепещет Беллара, и выбора не остается.       Они грузятся в лодку и отправляются.       На пристани в лодку грузится Нэв и делает движение рукой, когда Доу спрашивает о ее самочувствие. Он спрашивает, намекая, что она едва на ногах стоит, а движение, которое она показывает, называется «закрой-ка ротик». Вероятно, потом она жалеет что поперлась, потому что после переправы Д’Меты они все получают дополнительный страх и дополнительный сюжет ночных кошмаров.       Доу смотрит на селян и думает, что их тоже контролируют магией крови. Благодаря магии крови в какой-то части его головы теперь удобно устроился Солас (вероятно, всё же действительно древний бог), и как-то не очень нравится перспектива, что если Солас не врет, и просто количество крови было маловато — то Доу мог бы стать чем-то подобным.       Сложно уходить, понимая, что ничего сделать невозможно и страшно от того, что такое вот действительно непоправимо. Как непоправимо и распространение скверны. На обратном пути они молчат, каждый думает о своем, и только Нэв неодобрительно поглядывает на Доу, осуждая видимо за оставленного погибать старосту. Беллара вообще, кажется, не моргает, сидит с выпученными глазами, невидяще смотря в дно лодки, но хотя бы дыши. Хардинг переплетает косички, крепко держа между коленок свой маленький гномский лук с бешеной силой натяжения. Доу думает про дракона, вот им, блядь, только дракона не хватало вприкуску с двумя древними богами. И скверной. И магией крови. И Соласом.       Блядь.       Уже в Лагере Беллара вдруг оживает и делает огромный акцент на том, что Рук — великолепен. Он аж из фляжки себе в воротник наливает сильно мимо рта, когда Беллара рассказывает, как он их с Хардинг и Нэв по очереди через разлитую скверну на руках переносил, а потом еще собой закрывал, когда было подозрение на опасность и апогей его геройства — свистнуть дракону, отодвинув своих спутниц обратно за ворота деревни, чтобы дракон их не заметил, а заметил только его.       Хардинг смеется, почти болезненно, побелевших от усилия губ не разнимая, чтобы только в голос не заржать, увидев, как он облился. Нэв стоит с выгнутой бровью и морщится, потому что это движение бередит зашитую рану на ее лбу.       Где-то в этот момент к ним пикирует птица и превращается в женщину.       Доу думает мимолетно, что все-таки головой его Солас приложил безвозвратно, и тут Хардинг с этой женщиной здоровается.       Да, похоже, она действительно знает всех в Тедасе, эта Хардинг.       Почему-то с появлением женщины-птицы Морриган начинается не просто разлад, а настоящий спор, хотя вроде Страйф — руководитель этих ушастых, больше похожий на хмурого вышибалу, — назвал ее давней знакомой.       Доу трогает себя по мокрой под нагрудником груди из-за перелитой фляжки, вздыхает, и приходится включиться.       Уже когда они провожают Беллару на Маяк через эллювиан, она улучает момент и говорит Доу, стоя рядом:       — Ты настоящий лидер! — И хлопает этими своими глазищами. — Всё взял в свои руки, всем нарезал заданий, всё по полочкам разложил! Я буду стараться разобраться с эллювианом, пока вас нет, а потом… Я верю, что с тобой у нас есть шансы помочь остальным. После переправы Д’Меты… Но я верю.       Доу кивает, трогает ее по плечу и что-то говорит ободряющее, но, когда возвращается из эллювиана обратно в лес, роняет лоб в ладонь.       Варрик мог бы уже начать писать очередную серию книг, она вышла бы охрененно юмористической, с такими-то поворотами.