Хочу и все!

Я выскользнул до того, как дядя решил, что он мне запрещает, и до того, как Истребитель решил, что мне нельзя быть первым, потому что я обману Семена за первые три секунды. Ну или научу, что соврать, а это-то, конечно, куда страшнее. Обманывать его Истребительское величество нельзя, а то и правда обидится. Не то, чтобы мне было приятно оставлять его с дядей наедине… Но ведь дядю тоже не исправишь. Дядя давно этим занимается. Он не даст себе навредить всерьёз… Я вышел в коридор. И открыл дверь, на что рыжий, естественно, тут же открыл рот. И даже отшатнулся. — Слава?! Что… Что ты тут делаешь?! Хотел бы я сказать, что я тут связал и избил Истребителя, но… Не в этот раз. Рыжий должен быть… Готов к сотрудничеству. А то знаю я его, барана… Выведет дядю, дядя ещё сильнее выведет Истребителя и… Не до того. — Демонстрирую украшения. — Какие ещё украшения?! — голос у него был все ещё ужасный, сорванный, но моё присутствие к его сохранности явно не подходило. Надо выбить из Истребителя что-нибудь… А то слушать невозможно. — Мужские. Кстати, можно твои? — раз уж это последствие здесь, пусть сразу и то, что похуже. Он не успел ответить или сообразить. Я схватил его руки и вытянул вперёд. Я сжал зубы. Ну да. Запястья просто прекрасны. Хотя, помнится, после наших столкновений, бывало и поинтереснее… — Ну рыжий… Зря это. Я того не стою. И мне даже противно… От мысли, что он так отчаянно пытался, стал пытаться, только когда коснулось меня. Это так неправильно… После стольких-то лет ненависти! Растяпкин вырвал руки. — Я ничего не сделал, Слава! Это не то!.. Я не помню… — Я знаю, рыжий, — как можно тверже ответил я. А он… Не сразу, но через полминуты, вдруг сообразил. Вздрогнул. — А… Твои тогда?.. Того, чтобы ему это открыл дядя или, тем более, Истребитель, я точно не хотел. Поэтому сам приоткрыл хламиду. Рыжий… Естественно, весь позеленел. Если такое даже дядю проняло, то уж его-то могло бы вообще надломить. Но он устоял, только вот глаза все промокли. Гадко, но ожидаемо. — И ты ещё мне говоришь!.. — все-таки, губы у него задрожали. — Так, уймись, рыжий. Я жив. А в соседней комнате Истребитель, а ты его знаешь. Он всхлипнул, но все-таки как будто собрался с силами. Ради Истребителя он не станет рыдать, спасибо и на том. А мне противно будет, если меня станут оплакивать. Даже если сдохну. Не это мне нужно. Не это. Только месть. — Я так испугался, когда нашёл кровь… — прошептал рыжий. Я вздрогнул. — Нашёл? Правда? Он не стёр мою кровь, нет? — Нет. — Послушай, рыжий, это же очень важно! — я схватил его за плечи, не давая спрятать глаз. — Я единственный, с кем это случилось, и может быть, он облажался! Ты понимаешь?! А нож? Может быть… — конечно, наивная надежда, но если он забыл стереть кровь, мог ошибиться в чем угодно ещё! — Ты ведь прислал своих туда, правда? — только Истребитель явно не в курсе. Хотя, нам с дядей он не сказал бы, даже если бы и знал. Но рыжий покачал головой. — Мы с Федором, — блять! И этот уже там?! — Забрали нож, чтобы не пугать маму, но… Нож этот наш, из дома, не чужой. И, понимаешь, Слава… Кажется, ты прав. А если ты прав, опасно звать помощь из Академии. Логично. Даже слишком логично, видимо, зверюга сообразила… — Значит, он сбежал… А чего это ты сразу решил, что я прав? — даже запись ещё не слышал, а уже такой вывод. Я, конечно, рад, но это подозрительно. — Фёдор его видел. Он не помнит, кто это был, но он видел, и он запомнил… Что это был кто-то свой, безопасный! Я медленно выдохнул и мне показалось, что воздух во мне замёрз. Все ясно. Федор меня и выдал. Задушил бы тварь, но шея у него сейчас шире моего обхвата рук. Ничего, изобрету способ. С особым садизмом… — Ладно, рыжий, мы с дядей поработали лучше вашего. У нас есть кое-что лучше, чем показания хомяка-вредителя. Запись. Ну то есть, аудиозапись. — И кто?! — Этого мы не знаем. Пошли. Может, хотя бы при тебе Истребитель согласится её прослушать. Штука не из приятных, скажу тебе сразу. Семен тяжело вздохнул, шмыгнул носом, отер глаза. Кивнул и все равно уронил несколько крупных слез куда-то на пол. Ему все ещё нехуй делать среди агентов, ну правда же! А впрочем, тогда все, что делает дядя, станет для меня просто скучной работой. Злодейские монологи без достойного слушателя толкать бестолку. У Истребителя вот иммунитет, если только его улиткой не завернешь и не свяжешь… Но даже тогда, с ним чаще говорит дядя! Хотя я, конечно, нашёл бы вариант, если бы рыжий бросил это всё, но… — Тринадцатый, — Истребитель уже стоял у стола, с совершенно приличным видом. И с видом совершенно мрачным блестел глазами с дивана дядя. Но тоже одетый и вовсе не растрепанный, будто ничего и не было. Рыжий дрогнул, а я криво усмехнулся. — Директор, у вашего тринадцатого в горле гвозди плавают, налейте ему чаю, — важно. Если дядина теория невиновности Истребителя неверна, то сейчас для меня самое главное быть ещё наглее. Так он или выдаст себя или убедит меня, что я в его глазах далеко не дядя. Истребитель тяжело посмотрел мне в глаза, а дядя холодно фыркнул с дивана. — Ну что ты, гостеприимства нет в кодексе Академии, он не может… — Во всяком случае, там нет и инструкции, как покрепче связать незванного гостя и сколько всего вещей у него украсть. — Ну да, у тебя это называется изъятием… — Потом поцелуетесь! — плюнул я. Впрочем… — Ну если Академия по хозяйству и правда без рук, то ладно, пошли, рыжий, — а то ещё вздумает пялиться на дядю. Конечно, по какой-то тупой причине Семен его «великодушно простил», но это не означает, что ему, Семену, больше не стоит дядю бояться. Стоит даже ещё больше. — Остановитесь, — кратко отрубил Истребитель. На рыжего сработало… — Агент тринадцать, для начала… — Здравствуйте, — тут же забито догадался Семен. Ну отлично, теперь потратим ещё денёк на формальности. Истребитель медленно моргнул. Затем так же медленно дошёл до небольшого шкафчика у стены и протянул Семену, видимо, леденец, вроде тех, противных, от першения в горле. И продолжил, не дожидаясь, пока рыжий изваляет несчастную конфету на полу: — Полагаю, Орлов уже передал тебе все подробности своей легенды, тем не менее, я хочу знать, при каких обстоятельствах ты сообщил ему о деле, которое ведёшь. Рыжий стал ещё рыжее, ну или краснее, и вначале не знал, куда деть взгляд, но потом зацепился им за меня, и встал прямее. — Нет, я не знаю, что он вам рассказал. В день, когда сбежал господин Тэ, мы устраивали облаву на преступников в здании старой Академии. Мы с Федором разделились, потому что ему показалась подозрительной пустая комната… А я… — он заметно сжался. Похоже, в тот раз всерьёз беспокоился. Ну нельзя ведь быть таким доверчивым, особенно, со мной! — Я услышал, как Сла… Как Орлов кричит, и подумал… Мне показалось, что происходит что-то плохое. — Например, арест, — хладнокровно предположил Истребитель. Дядя фыркнул. Ну он-то бы предпочёл, чтобы меня арестовали, чем то, что было на самом деле. — При аресте он бы кричал совсем по-другому! В общем, я… Я пошёл и нашёл его. И попал в ловушку… — Которая заключалась в том, чтобы выяснить, какое дело ты ведёшь? — Да нахуя? — огрызнулся я. — Вроде я к вам обратно в агенты не набиваюсь, чтобы лезть в какие-то расследования. Если б Семен вёл дело наше с дядей… Ну во-первых, не вёл бы, а во-вторых, не сказал бы. Дядя выразительно закатил глаза, и я кожей чувствовал, как он хотел бы… Чтобы я был в его когтях в этот момент. Ничего, потерпит, ему сегодня и так потехи хватит. Семен вздохнул. — В общем, нет, не такую. Но дело в том, что Слава был связан, то есть, прикован, обнажен ниже пояса, и на его… Теле и вокруг… Были следы мужских выделений… — он закрыл глаза. — И он так сильно злился, что я… Я подумал… Может быть, это то же самое дело?! Истребитель не изменился, но даже я ощутил его тяжесть. — Следы мужских выделений, жертва прикована после акта и находится в сознании. Почерки не совпадают. Тебя это не смутило, тринадцатый? — Нет, — но в этот раз рыжий почему-то не звучал виновато. — Нет! — и он посмотрел Истребителю прямо в глаза. — В тот момент я был уверен, что… До такого, как Слава, другой бы не смог добраться. И что даже такому, может быть, он смог бы помешать сделать все так, как обычно…