Хочу и все!

— Вы отстранены от дела, агент двенадцать. Вначале я охуел. Это было так ненормально и так правдоподобно, что я едва ли не почувствовал желание кинуться к Истребителю и клятвено его уверять, что дальше-то я буду вести ебаное дело правильно! Потом почувствовал… Что я ещё на земле. Что дядя рядом. Что нихуя, блять, я не ебаный агент! И мне тут же стало легче. — Отлично, — я улыбнулся во весь рот и всю противность, — так легче. Так вот, блять… — Так вот, ваши домыслы не относятся к делу. Не больше, чем крики Злата, как я вижу. — Домыслы, — прошипел дядя, вытягивая из кармана моей же хламиды тот самый вибратор. Ради такого дела дядя ввинтил в него дырку для наушников. Сделать это, наверное, пиздец как трудно, но издевательство над Истребителем, конечно, дороже денег. — Наши домыслы подкреплены фактами, Исечка. Интересно, давно дядя его так зовёт? Где-то на задворках сознания кажется, что это сокращение дядюшка где-то украл… — Убери эту дрянь, — хладнокровно потребовал Истребитель. — Что до следа от парализатора, то никто из нас не забыл, сколько техники Академии вы оба украли. Все-таки, заметил… Молодец. А то, что с Семеном происходит игнорирует, и давно ли? Я так чувствую, что да! Я вдохнул. Истребитель глыба непробиваемая. Говорить с ним так же полезно, как Семену просить меня не пытаться убить хомяка. Что мне кажется достаточно естественным, но почему дядя?.. Дядя щелкнул чем-то, и звук тут же вышел наружу. — Вы арестованы, агент тринадцать. — З… За что?.. И тут же щелкнул обратно, не дав Истребителю даже сдержать то, что он там надумал почувствовать. — Значит, тринадцатый действительно часть всего этого, — медленно, глухо проговорил Истребитель. На дядю он как будто не смотрел. Как будто. Но я чувствовал, что дядя изо всех сил демонстрирует свою ужаснопреступность, так что можно было и усомниться. — Проеб не такой большой, как то, что дядя в курсе, где вы живёте, — заметил я, пока он не подумал отправить рыжего под трибунал за бытие жертвой вместо того, чтобы быть суперагентом каменного ебала. — Ненадолго. Такой кирпич хуй проморгаешь, как ни крути. Или есть особая причина, например, желание, чтобы дядя за ним бегал? — Да все равно не такой значительный. Кто рыжий, а кто вы. — Я задаюсь вопросом, Ярослав, почему ты вдруг его защищаешь. Я передернул плечами. И дядин взгляд в этот момент мне не нравился и нравился одновременно. — Да я всю жизнь его защищал. От того, чтобы быть совсем уж ненужным в вашей шараге. А сколько учебных заданий он мог проебать без меня… — нет, нет, и нет, ни о какой дружбе речи не шло. Но ведь хуй же ты получишь похвалу, если станешь кидать сослуживцев в беде. — А сейчас я просто не хочу, чтобы вы отвлеклись на проверку правильности его действий, и занялись делом. Я понимаю, кто я. Но если Академия не в состоянии защитить своих, то не пора ли её уже закрыть ко всем хуям? Мне противно враждовать с такой жалкой организацией. — Судя по закаченной истерике, Злат так же не защитил тебя. Дядя мрачно хмыкнул. Я заставил себя улыбнуться. Истребитель плохо влияет на всех. Либо ты издеваешься над ним, либо он загоняет тебя в свои рамки глухого кирпича. — А я не ваш тринадцатый. Я сам себя защищаю. — Прекрасно справляешься. Сука. Вот бы выцарапать эти квадратные глаза… — Это случилось один раз, — прошипел дядя, — на чужой территории. — Полагаю, тринадцатый так же не находился в Академии. Что ж. Я готов выслушать более полный доклад. — Для начала, предложи нам сесть. — Предложение шестилетней давности все ещё актуально. Дядя презрительно цокнул и сам нашёл для себя диван, куда утянул и меня. Чувствуя, что ему как-то, помимо всего прочего, весело донимать Истребителя, я сам сел к дяде на колени и обнял его за плечи. — А что там дополнять? Я ничего не помню, все на записи. — Что ж, с тех пор, как ты учился в Академии прошло действительно много лет. Я чуть было не задохнулся от возмущения. Только дядя, резко стиснувший меня прямо под хламидой, смог удержать… Желание доказать, что ничего я не забыл. Вдохнув воздуха сразу с дикими смешинками, я устроился на дяде ещё удобнее. — А с тех пор, как вы работали с теми, кто вам не смотрит в рот, наверное, целая жизнь. — Я хочу знать, — игнорируя эти слова, продолжил Истребитель. — При каких обстоятельствах тебе стало известно про это дело и почему тринадцатый рассказал о нем. — А разве важно? — Ну конечно, — прошипел дядя. Объятия его становились все более неоднозначными, но замечал ли он это… Вопрос. — Кое до кого никак не дойдёт, что если его агента не разговорить под пытками, то можно найти сотню других способов. При чем без глупостей с эликсирами… А в силу скудного воображения, о каждом способе ему надо знать подробно. И судя по чуть сморщенному носу, дядя все ещё считал, что мой способ был довольно отвратительным. Ну что ж… — А в этот раз все вышло само, директор, — протянул я, — у меня не было цели выяснить, какое дело он ведёт. Но в силу некоторых обстоятельств и своей особенной доброты, он посчитал, что я вхожу в число жертв. И все. Дядя, конечно, был не очень рад. Но такой метод выпытывания он на Истребителе все равно не провернул бы. А рыжего если и подставлять, то с умом, не по такому вот поводу. Это было наше личное дело. Истребитель какое-то время молчал. — Откровенность за откровенность, — дядя не мог бы совсем не использовать даже то, чем недоволен так остро. — Как давно все это происходит? — Это дело долгое время вела полиция. Чуть больше двух лет. Дядя скривил губы. Похоже, это не подходило к его идее. Ну естественно, если бы он был прав, и я был в списке, все началось бы куда раньше. — Ладно. А теперь, вернёмся к нашим «домыслам», — и тут же растянул по губам улыбку. — Тебе достаточно послушать запись, но, видимо, ты предпочитаешь услышать от нас, что ваши запертые подальше от рук всех, даже агентов, наноботы, нам красть не доводилось. Истребитель все же кивнул, хотя и очень медленно, вероятно, с неохотой. — Однако, способов стереть память больше. — Да? — дядя подался к нему с хищным интересом, а я на всякий случай обнял его крепче. — Расскажи-ка мне о них, и побольше. Чтобы ещё так чистенько, чтобы жертва не помнила конкретных моментов… Давно о таком мечтаю. — Злат. — Мммм… — Я не собираюсь верить твоему слову, — отрезал Истребитель. — И что касается записи, я заметил, что голос говорящего искажен. С тем же успехом, прийти с арестом к нему мог даже ты. — Его реакция была бы другой. Истребитель сделал над собой героическое усилие и с сомнением поднял брови. — Ну если, — ехидно протянул дядя, — ты считаешь, что мне так просто прийти и притвориться тобой, и твои агенты поверят, то я, конечно, с удовольствием устрою им проверку на зрение в следующий раз. Я рассмеялся, с успоением обнимая дядю. Вот это была бы картинка!.. Истребитель устало вздохнул. А затем вышел из комнаты. Я вопросительно посмотрел дяде в глаза. Он презрительно скривился. — Похоже, сейчас твой драгоценный рыжий тоже будет здесь.