Хочу и все!

Орлов. Так уж повелось, что с самого начала и, видно, до самого конца Сему надо защищать от его дурного влияния. И ещё какого влияния! А ведь, казалось бы: и предали тебя, и в грязь втоптали, и чуть не угробили вообще! Уж после такого-то забудь и не вспоминай, кроме случая, когда есть шанс вломить по зубам! Но сейчас, в этом дурацком человеческом теле, кажется мне, что никогда это все и не кончалось. Притуплялось, что ли, а потом опять по-новой, по-новой, по-новой! Конечно, и то правда, что если человек продолжает нырять в болото, может быть, вполне, что только того ему и надо, и каждый раз его вытаскивать нет смысла. Но Сема дело другое, он ныряет туда, потому что шнурки опять забыл завязать! Как бы там ни было, когда Орлов явился к Арнольду первый раз — ведь точно узнал меня, скотина злодейская! Может, даже и сам помогал с этим планом, а теперь делает удивлённые глаза!, — так вот, когда он явился в первый раз, я, может, ему и не поверил. Долго ли ему соврать, особенно, перед Арнольдом, с которым у них явно соревнование за роль лучшей злодейской дивы? Но вот во второй раз, уже в их со Златом доме — дело другое. Посерьёзнее. Тут я уже забеспокоился. Что-то происходит, уж не иначе, даже если Орлов вообще обо всем соврал! А уж что высшие гвардия сомнительная, это я всегда знал. Только запуганные дети их и уважают до слепоты, что говорить… В общем, ясно было, что хватит мне на злодейском содержании прохлаждаться! А тут и Орлов мне помог, как раз. Наверное, сам даже и не понял, а помог. Конечно, куда уж ему даже подумать, что его действия могут помочь мне, он же Златова умничка, обманул Академию в ноль лет! А я, между прочим, уже и так собирался заняться делом! И ещё до его явления, уже стащил у одного такого, умного, ножик. Они их, ясное дело, таскают, чтобы красоваться, а пока не требуется — не следят. А тут и Орлов всех их разогнал. Естественно, как только он сам ушёл, я решил, что пора и мне. Пилить веревку это не то, что грызть, но с другой стороны, меньше гадости во рту. И я её, собственно, разрезал. Веселье снаружи было громкое, хоть бы я и фейерверк устроил. Так что, можно было, конечно, оказать городу услугу и прирезать лично Злата, но Сема всё-таки важнее! Работа ему нужна, опять же, а кто, как не мастер-суетолог продолжает её подкидывать? Да и Истребитель, небось, затоскует! Ни дня без мирового зла… В общем, вылез я через окно, пока никто не хватился. И побежал, как мог. Не особенно-то хорошо я мог, надо сказать! И хромал, и запинался, и дышать было как-то не так удобно, как обычно. Ну неродное тело, неродное! Так что, может, я и не ушёл бы далеко, если бы за мной гнались. Я и думал, что погнались: кто-то выскочил из дома и как побежит, вопя! Но побежал он куда-то не ко мне, так что… Да что. Дохромал я до рощи, там и сидел всю ночь. И весь день, страдая от жажды, голода и вообще, добирался туда, куда Сема, даже при своем везении, и даже пешком, мог добраться за пару часов. Зато уж добрался, это важнее. Думал, сейчас завалюсь, сейчас меня обратно расколдуют! И вот тогда-то мозги мне и отказали. Вломился я в дом, (а что, город полон злодеев, а один даже адрес твой знает, зачем дверь запирать, да?), а меня даже не заметили! Ну, оно нестранно, вломился я в самый драматический момент. — А я… А я… Люблю его, и все! — вот прямо с порога я это услышал. Тут уже хоть стой, хоть падай, а упасть мне хотелось… Вот только оставь без присмотра, уже и любовью это все стало! — Да какая любовь?! — Виктор Васильевич явно был такого же мнения. — Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь?! О ком?! Он же… Он же… — не говорит, значит, Елена Григорьевна тоже там. — Он же мальчик! — А ты вообще не имеешь права мне такое говорить! Нет, совсем без меня от рук отбились! Чтобы Сема на отца голос поднимал! Пока у них там драматическая пауза тянулась, я и вышел к ним. — Отставить конфликты, я тут, между прочим, вернулся, а никто и не встречает! Ну… Говорю же, мозги отказали. Елена Григорьевна закричала и бросилась Сему спасать, и Виктор Васильевич весь подобрался, словно броситься на меня собрался. Семка вот сам же полез туда, где вечно свои пугалки прячет… — Да вы чего?! — Вы кто такой? — отчеканил Виктор Васильевич. — Здравствуйте! Федор я! Елена Григорьевна, широко распахнув глаза, пролепетала: — Но Фёдор же… Хомяк… И тут-то только до меня дошло. Надо же, спасибо большое, предатели держат слово! И никто тут… И не догадывается о том, что со мной было! А я… Но уже пришёл я, что делать! — Так ведь я, Елен Григорьевна, несчастный хомяк! Лабораторный! Издевались надо мной всю мою жизнь, пока ваш сын меня не спас, спасибо ему большое, а последствия дел их ученых вот все со мной! И вот, мутировал я! Сема, глаза наивные, поверил в это очень даже быстро, а Елена Григорьевна только улыбалась. Какая-то она для себя странная, может быть, даже к обычному сознанию возвращаться начала… Только Виктор Васильевич серьёзным и остался. — Лена, поднимись наверх, хорошо? Если это Фёдор, мы в этом сейчас убедимся, а если нет… — Но, Витя… — Иди, — повторил он. Она беспокойно оглядела нас всех и все же скользнула в сторону лестницы. Виктор Васильевич вытащил один из стульев в центр комнаты и сел. — Ну, господин хороший, я и не знаю, что у вас спросить, чтобы убедиться, что вы — наш Фёдор, а не посланный Орловым. — Слава Фёдора ненавидит… — тихо буркнул Сема. — Не так давно я слышал, что он и тебя ненавидит, — видно, даже сейчас разговор, прерванный мной, был важнее. — Не знаю!.. — обиделся Сема. И чего уж там знать… — Да слишком уж это мудреный план, а Орлов недавно сам сюда являлся! — встрял я. — Чего это ему меня-то посылать? Ну а уж если сомневаетесь, так я могу коды вызова высших повторить! Сема чуть не подпрыгнул. Но отец его все-таки посчитал это хорошей проверкой. А я, между прочим, коды эти получше Семы помню! Так что, скоро уж Сема кинулся обнимать меня, а все я чувствовал — неладно дело. Вроде и радуется, а вроде и что-то не то… — Нужно тебя накормить. И… Не знаю, наверное, придётся тебе спать на диване. И… — Нет, — и я решил уйти. Ну как сказать «уйти». Сделать вид. — Кормить — корми, есть я страсть хочу! А вот про спать думать рано. В Академию я поеду, пусть расколдовывают назад! Сема удивлённо ойкнул. Виктор Васильевич кивнул, но с сомнением. — Ну, что верно, то верно, не держать же нам тут целого мужчину как питомца… Так что под вечер я выполз на улицу снова. Дополз до куста побольше, там и устроился, очень удобно. Благо, стричь кусты в этой семье никто и не пытался. Ну и что же я увидел? Естественно! Как ночь, так Орлов. Как к себе домой, хоть и быстро. И в Семино окно. А он и открыл, олух несчастный! Хотел я кинуться туда, да удержался. Чего-нибудь ещё снова испортится, если так, не думая. Может, там шантаж какой или ещё… Надо потихоньку. Надо осторожно. Но я и из куста выйти не успел. Откуда-то сверху резкий голос поинтересовался: — Вы кто такой? Что вы здесь делаете? Повернулся я, хотел сказать, что вообще-то семья моя, куст мой, а он тут мимо проходил. И так и остался, с открытым ртом. — А… Это вы…