Хочу и все!

И очнулся я непойми где. Воняло благими вонями, но принимать их за благо я отказывался. Хотел бежать, но что-то противно врезалось в… Снова мне захотелось удариться головой обо что-нибудь. Точно, точно ведь! Вот что случилось, вот чего я и отрубился! Я…       Я!.. В человека превратился! А лживый сыночек Тэ этому поспособствовал! Гадость какая! Стыд какой! Нет, люди, они, конечно, сами пусть живут, как им положено, а мне голым!.. И… И руки ещё эти… И ноги. Ноги-то вообще… Все затекли. Их так просто не отгрызешь! Не успел я это подумать, как прямо с моей спины свесилась ещё сильнее пахнувшая голова. Я дернулся пару раз, но голова сваливаться не думала. — Ну вот ты и проснулось, грязное животное… — очень довольно почти что пропел Арнольд. Конечно, это был он, кто же ещё! — Сам ты грязное! — огрызнулся я. — А я чистоплотный, между прочим! — хотя, конечно, кое-кого, кто за меня отвечает, трудно убедить, что для этого мне нужны некоторые вещи. Арнольд только рассмеялся. Весело ему! Выберусь и его загрызу! Ну или… Побью, что ли… Неудобно в этом теле! А прошло-то всего минут пять, как я в нем! — Ворчи-ворчи, — гадко проворковал Арнольд. — Тебе так это идет. У тебя так трясутся щеки… Я негодующе фыркнул. — А ты, значит, ради этого ученых гонял и деньги тратил? На щеки мои посмотреть?! — совсем уж ничего не ценят в жизни, поганцы злодейские! — Ну да, — легкомысленно согласился Арнольд. — Я вот решил, что тебе уже хватит служить всяким жалким… И развлекать Орлова — тоже хватит. Будешь теперь… Моим рабом. — Разбежался торопясь! — совсем из ума выжил, а все почему? Потому что делать ничего ему в жизни не надо! — Не буду тебе служить, поганке мелкой! — А зачем «служить»? — невинно улыбнулся он. — Я слышал, у грызунов огромные члены… Я аж воздухом подавился. Вот что от скуки у них бывает! Людей им мало, давай нас, хомяков!.. — С тобой обсудить забыл! — заверещал я. — А ну отпусти меня, извращенец белорукй! А он, ну как специально, вытянул вперёд свои впрямь белые, холеные ручки! Просто женские, вы посмотрите, а! — Ну Фёдор… Если бы я был извращенцем, — теперь он схватился за мои щеки и бессовестно за них тянул, как я ни старался отвертеться или его укусить, — я бы оставил тебя зверюгой. А так… Я как раз совсем-совсем нормальный, — Ну-ну, видал я такие «эталоны»! Примерно на примере Орлова с его верностью! — Понимаешь… — голос Арнольда аж зазвенел печалью! — Ведь вокруг меня одни идиоты… Поговорить не с кем. И положиться не на кого… Так печально и одиноко… А ты — самый умный хомяк, из всех… — Кого злодейская твоя рожа съела на ужин! — огрызнулся я, но все-таки, по-дурацки… Ну не без гордости. Что же я, спорить, что ли буду? В прислужники к злодеям умный человек, уж конечно, не пойдёт! А уж говорящих хомяков-то и вообще… В мире больше нет. — Ну что ты… Я тебя не съем, — продолжая тянуть мои щеки, проворковал Арнольд. — Во всяком случае, точно не в том смысле… А только в смысле очень-очень приятном. С таким интеллектом, у тебя, уж конечно, нет хомячьей невесты, правда? — Тебя это не касается! — ну уж то, что в лаборатории, где, кроме Крысы, чтоб её кошки подрали, ни с кем было и не познакомиться, конечно, правда, но это же не значит, что мне теперь с людьми надо! — Ой, ну конечно, конечно, совсем не касается, — закивал Арнольд. — Ведь теперь, даже если она и была, ей тебя не видать… А что потом было… Мне даже говорить не хочется!