Мы же братья..

Дин (22)/Сэм (18) Братья вошли в дом, тяжело ступая после долгой, изнурительной охоты. Запах сырости, пороха и чего-то еще, звериного, все еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли. Их плечи были натружены, а мышцы ныли от напряжения, но на лицах уже читалось облегчение от возвращения в их временное убежище. Джон, бросив на них короткий, усталый взгляд, лишь буркнул что-то неразборчивое и, шаркая ногами, поднялся по скрипучей лестнице наверх, оставляя парней наедине. Как только скрип последней ступеньки затих, Дин, кивком предложив Сэму, направился к холодильнику. Мерцающий свет из открытой дверцы и тихий звон доставаемых бутылок нарушили наступившую тишину. С легким хихиканьем, которое они тут же подавили, чтобы не разбудить отца, парни вернулись в гостиную. Дин, не раздумывая, рухнул в глубины старого, пыльного кресла, издавая приглушенный стон облегчения. Не успел он толком устроиться, как Сэм, с полупустой бутылкой в руке, практически плюхнулся сверху, приземлившись прямо на колени брата. Его длинные ноги вытянулись через весь проем, почти до подлокотника с другой стороны, запотевшая бутылка в его руке опасно наклонилась, и несколько холодных капель упали на грудь Дина. Дин лишь слегка подался назад, чтобы приспособиться к весу, и недовольно хмыкнул. «Эй, придурок!» – прошипел Дин, дернув того за прядь кудрявых волос, но в его голосе не было злости, лишь привычная усталость и легкое раздражение. Сэм, удобно устроившись, хоть и на брате, откинулся на подлокотник тихо посмеялся, его взгляд был прикован к запотевшей от холода бутылке, которую он медленно покачивал. Крошечные блестящие капельки стекали по стеклу, оставляя влажные следы, а золотистая пена лениво ползла вверх, предвещая первый глоток. Дин тем временем, с привычной, отработанной годами ловкостью, щелчком снял крышку со своей второй бутылки. Резкий шипящий звук лопнувшего газа смешался с приглушенным, едва слышным рокотом какого-то фильма по телевизору, доносящимся откуда-то из глубины сознания.В комнате воздух стал плотнее и мягче. Единственная лампа на журлнальном столике отбрасывала теплый, низкий свет, выхватывая из полумрака их уставшие, но расслабленные лица. Сэм, его взгляд был задумчив и серьезен, почти не моргая, впитывал каждое слово Дина, словно тот держал в руках невидимую нить, ведущую их обоих сквозь этот вечер. Бутылки пива опустошались одна за другой, и с каждым глотком легкое хмельное головокружение усиливалось, смешиваясь с чем-то гораздо более глубоким – с этой осязаемой близостью, что всегда существовала между ними. Разговор углублялся, слова становились тяжелее, искреннее. Наклонившись ближе, так близко, что их красные щеки почти касались, а тепло тел смешивалось, голоса братьев перешли в шепот, интимный и доверительный, словно каждый хотел слышать только другого, и больше никого. Сэм сидел, устроившись на Дина, голова у него немного кружилась, а тело расслабленно обмякло в теплом кресле. Он держал в руках полупустую бутылку пива с влажными конденсатом следами на стекле. В комнате светлым фоном горел телевизор: что-то старое и незначительное, а единственный источник тусклого освещения был в столике рядом, отбрасывая теплые полоски на лица братьев. Дин откинул голову на твердую спинку кресла, прикрывая глаза и наслаждаясь короткой передышкой. Его пальцы машинально перебегали по запястью Сэма, почти незаметно поглаживая нежную кожу. Он сделал долгий медленный глоток из своей бутылки, а потом, едва слышно хмыкнув, повернул голову к младшему, тихо спросил: «Куда ты смотришь?» Сэм чуть повернул голову, скосившись на Дина. Его взгляд был рассеянным, а губы едва заметно влажно блестели от пива. Он ответил нехотя, словно слова давались ему с трудом.— Никуда, — хмыкнув, он тоже медленно сделал очередной глоток.Дин хмыкнул и снова отвернулся, делая большой глоток. Глазами он машинально скользил по силуэту младшего, задерживаясь на точеных чертах лица и длинной шее Дин снова повернул голову, прищурившись. Его губы чуть дрогнули — почти улыбка, но не до конца. — Ты как будто в облаках, — прошептал он низко, голос густой от усталости и пива. — Опять за свои? Мечтаешь о доме с белым забором? — Да иди ты… — прошептал Сэм, но без злости. Он только слабо улыбнулся в ответ, глаза всё ещё блестели от хмеля. Потом медленно провёл языком по нижней губе, стирая каплю пива. — Просто… думал о тебе. О том, как ты всегда встаёшь между мной и огнём. Даже если не надо уже... Дин тяжело вздохнул, покачав голову. Тихо и устало. Он сделал последний глоток из своей бутылки, а затем поставил её на столик. — Я же старше, Сэмми, — произнёс он тихо. — Мой долг — защищать тебя, а не наоборот. — Вот идиот, — Сэм говорил тихо, пристально смотря на Дина. Его взгляд казался слишком серьёзным и почти трезвым, как будто алкоголь совсем не коснулся его сознания. — Мы оба знаем, что я не беспомощный ребёнок. — О, не сомневаюсь, — подхватил Дин, его пальцы с силой сжали запястье младшего, — Ты слишком умный маленький засранец с мозгами, что работают постоянно, даже во сне. — А ты слишком самоуверенный засранец старшего поколения, — парировал Сэм, даже не пытаясь высвободиться из захвата. — Который думает, что может и должен делать всё вместо младшего братишки.