записки октября

      проклятия были частью его сути. он и был проклятием.       немертвый, лич, нежить. старый, сильный, алчный. безумный.       каждый раз, с каждой отобранной жизнью, он все больше превращался в создание, которое не руководствуется человечностью. поначалу это пугало. когда он впервые сорвался, вырезав половину селения, он даже пытался найти способ прекратить существование. только не нашлось некроманта, который смог бы это сделать.       юнхо смирился, со временем начав получать удовольствие.       он принялся переезжать каждые несколько десятков лет, пока отличия от других людей не начинали бросаться в глаза. пока случайные смерти, пропавшие люди, убийства не начинали привлекать внимание, или того хуже — складываться в логическую цепочку.       до появления минги. некромант вычислил его лет сорок назад. просто однажды появился на пороге его дома, с улыбкой швырнув в него какой-то пакостью.       дальше юнхо обнаружил себя лежащим на полу, пока минги сидел сверху, пытаясь привести его в чувство, вливая кровь ему в рот, прямо из распоротой руки.       — да блять, приходи в себя! кто ж знал, что тебя так покоробит обычное «упокоение», — в голосе некроманта слышалось раздражение.       — да ты бы, с расстояния в метр, получил бы в мертвое сердце, я бы на тебя посмотрел! — юнхо спихнул мужчину с себя, вытирая кровь рукавом. — что меня выдало?       — глаза. они бликуют в темноте, а если знать, кого искать, то все складывается как два плюс два.       — какой умный некромант, откуда тебя только выкинуло на мою голову, — юнхо резко поднялся, пытаясь сбросить раздражение. — ты же вроде как наш священник из церкви?       — значит маскировка работает, раз даже ты не заметил. а слухи о тебе… слухами земля полнится. ты сам искал некроманта, способного тебя убить.       — лет двадцать назад, милый. неактуально. хотя… — взгляд немертвого скользит по минги с нескрываемым интересом. — ты в моем вкусе, хм…во всех смыслах. и чует моя, прошу прощения, душа, что-то ты темнишь, некромантик…       минги смотрел в глаза немертвого, делая шаг ближе, поднимая руку к его лицу, проводя по щеке почти нежно, замечая как трепещут ноздри существа, которое он сам когда-то создал.       — ты даже не представляешь, как ты прав, юно…

***

      поцелуй рваный, резкий, отчаянный. руки скользят по телу, сидящему на его бедрах, стонущему его имя, пока член врывается в его нутро. так тесно, жарко, пошло. так желанно и запретно.       в этой стране мужеложство не в почете, слабо сказано. церковники уже заподозрили их, уже чувствуется напряжение.       или это от того, как сладко и сильно юнхо сжимает его член в себе, пока изливается в экстазе на их животы?       минги перехватывает контроль над ситуацией в свои руки, убивая парня сверхстимуляцией, вырывая из него не стоны — скулеж и хаос...       — нам нужно что-то придумать… — минги лениво водит пальцами по разгоряченной коже, наблюдая как она пружинит под давлением ладони.        разнеженный юнхо лениво приподнимает голову, млея от незамысловатой ласки, жмется ближе.       — что тут придумаешь? принц и чернокнижник, пойманные на мужеложстве, в стране, где церковники, со своими изысканиями — верх власти, хотя у самих рыльце в пушку?       — ты мне доверяешь, юно? — глаза в глаза, близко, нежно, немного тревожно.       — я лежу на тебе голый, отдав тебе, буквально, свое тело и любовь. как ты думаешь? — насмешливый поцелуй лег на его губы, ладонь мягко провела по насупленному в тревоге лбу.       — я проживу еще очень много лет, юно, но ты? я эгоист, и не хочу терять тебя, поэтому спрошу еще раз, ты мне доверяешь? — тон минги был необычайно серьезным и требовательным.       — я готов на что угодно, если рядом с тобой, минги.

***

      ритуал подходил к концу, душа юнхо уже была оторвана от тела, для удобства помещена в кулон из кроваво-красного камня, на время, пока минги будет превращать его в немертвого.       удар кинжала — сердце не бьется.       удар в дверь, крики «убийство принца», «лови чернокнижника»… торжествующий взгляд младшего церковника:       — я говорил тебе, минги, что добром ты не закончишь…       — иди к черту, ты не получишь ни меня, ни его!       бросить под ноги толпе отвлекающее заклинание, вызывающее галлюцинации, метнуться к телу, вкладывая в его поднятие почти всю свою силу. главное, поднять, с душой разберемся потом, поднять и вложить приказ: «выживать любой ценой».

***

      когда некромант сжимает ладонь, разрушая камень, с заключенной в ней душой, озвучивая последние слова заклинания, пространство на миг лишается всех красок и звуков. тишина.       и в этой тишине, прямиком из центра огромного мелового рисунка, раздается мелодичное, томное и невероятно требовательное:       — минги, почему так долго?

***

      — сколько лет ты гонялся за мной? — руки шарят по телу, срывая остатки ненужной сейчас одежды.       — почти тридцать. я не предполагал, что твоя сущность начнет воспринимать меня как угрозу, — минги говорит это куда то в податливо открытую шею, выцеловывая каждый ее миллиметр и помечая так, как давно хотел. — хотя ты и доверился мне под конец…       — секс в той церквушке был потрясающим… — юнхо выгибается, скользя когтями по спине минги, оставляя борозды, касаясь пахом паха, пытаясь получить как можно больше контакта.       — расскажешь мне все завтра… я скучал, юно, так сильно скучал по тебе…