Розовая куртка

      Жить стало легче.       Легче, потому что он больше не пытался собрать осколки того, что уже нельзя было склеить. Легче, потому что он перестал ждать, что прошлое вернётся и подарит ему то, чего оно никогда не могло дать. Легче, потому что он наконец понял: отпустить — это не значит забыть. Это значит перестать держаться за то, что больше не держит тебя.       Он больше не боялся одиночества, потому что понял: он не одинок. Он просто свободен.

***

    Майк проснулся от резкого звука — это был не будильник, а дверной звонок, который он обычно игнорировал, но сегодня звук был настойчивым, почти раздражённым. Голова слегка ныла, словно напоминая о вчерашних банках пива и бесконечных разговорах. Он потянулся к телефону, который каким-то образом оказался под диванной подушкой, и взглянул на экран. Десять сорок семь утра. На уведомлениях светилось сообщение от цветочного магазина, того самого, где он покупал букет для мамы: «Здравствуйте! Это цветочный салон Флора. Вы оставили у нас свой зонт. Приезжайте, мы уведомили наш персонал о вас.»     Майк нахмурился, пытаясь вспомнить, был ли у него зонт вообще. Букет для мамы — да, её удивлённая улыбка — тоже, но зонт?     Звонок снова прорезал тишину, и Майк, спотыкаясь, поплёлся к двери. Комната выглядела как после небольшого урагана: пустые банки от пива, которые Ден вчера выстроил в шаткую пирамиду, теперь валялись по полу, кроссовок каким-то образом переместился с пола на подоконник, а подарочная футболка от Дена висела на спинке стула, слегка помятая. Он открыл дверь и замер. На пороге стояла мама, с её привычным выражением лица — смесь укоризны и лёгкого удивления. — Доброе утро, Майк, — сказала она, скрестив руки. — Или уже почти день? Ты вообще собирался вставать? — Мам? — Майк моргнул, пытаясь собраться с мыслями. — А ты что тут делаешь?     Она вздохнула, шагнув внутрь, и сразу бросила взгляд на хаос вокруг. — Ключи, Майк. Ключи от машины. Мы же договорились, ты вечером оставишь её у меня, чтобы я могла сегодня съездить за продуктами. Но, судя по всему, ты опять забыл. Или не успел?     Майк почесал затылок, чувствуя, как щеки начинают гореть. Он смутно вспомнил, как вчера, после всех посиделок, решил, что «завтра успеет», и, вместо того чтобы поехать к маме, плюхнулся на диван с телефоном в руках. — Ну... да, — пробормотал он, оглядываясь в поисках ключей. — Они где-то тут. Погоди, я найду.     Мама прошла на кухню, аккуратно обходя разбросанные вещи, и поставила сумку на стол, который был завален пустыми упаковками от чипсов и парой смятых салфеток. Она бросила взгляд на раковину, где лежали три ложки, покрытые засохшим кофе, и покачала головой. — Майк, ты хоть иногда убираешься? Это что, теперь коллекция ложек? — спросила она. — Ладно, найди ключи, а я пока чайник поставлю. Заодно расскажешь, как прошёл твой день рождения.     Майк, роясь в куче вещей на столе, кивнул, хотя его мысли уже унеслись куда-то к сообщению от цветочного. Вдруг это написала Стейси? Придумала предлог, чтобы встретиться с Майком… Он перевернул пару подушек, заглянул под диван и наконец вытащил связку ключей из кармана вчерашней куртки, которая валялась на полу. — Вот они! — гордо заявил он, протягивая ключи маме. — Всё под контролем.     Она взяла их, скептически подняв бровь, и включила чайник. — Под контролем, говоришь? Ну, садись, именинник. Как отпраздновал? Друзья были? Том, Эмили, Ден?     Майк плюхнулся на стул, пытаясь собрать мысли в кучу. Он вспомнил вчерашний вечер: смех друзей, стейк, который он так и не съел. Коллег, которые внезапно заявились в кафе, и Мишель с её новым имиджем. Всё смешалось в какое-то яркое, слегка размытое пятно. — Были, да, — начал он, потирая шею. — Сначала мы у меня дома посидели, потом в кафе поехали. Ещё коллеги мои зашли, Алекс и Нейтан, ну, я тебе про них рассказывал. Потом Мишель приехала, такая вся... в чёрном как рок-звезда. Было весело.     Мама налила кипяток в две чашки, поставила одну перед Майком и села напротив. — Весело, значит? — она слегка улыбнулась. — А что ты такой задумчивый? Устал или что-то не так прошло?     Майк пожал плечами, глядя на пар, поднимающийся от чая. Он не знал, как объяснить, что вчера, несмотря на шум и смех, он где-то в глубине чувствовал себя немного лишним. Или, может, это было просто похмелье от пива и усталости. — Да нет, всё нормально, — сказал он, отпивая глоток. — Просто... много всего было. И телефон ещё этот... Весь день в нём просидел.     Мама посмотрела на него внимательно. — Ты бы хоть иногда его откладывал, Майк. А то живёшь как в двух мирах сразу. Друзья рядом, а ты где-то там, в экране... Они не обижались?     Он замер, вспомнив, как Том, Эмили и Ден ушли раньше, и как он даже не сразу это заметил. Может, мама права? Но признавать это вслух ему не хотелось. — Да нет, они привыкли, — отмахнулся он с лёгкой улыбкой. — Это же я. Все знают, какой я.     Она покачала головой, но не стала спорить. Вместо этого достала из сумки небольшой пакет и положила на стол. — Вот, это тебе. Открытка и немного сладостей. Всё-таки день рождения был, надо хоть что-то дома иметь, кроме банок и чипсов.     Майк улыбнулся, заглянув в пакет. Там лежала открытка с надписью «С днём рождения, сын!» и пара шоколадок — молочный шоколад, его любимый. — Спасибо, мам, — сказал он. — А ты... машину сейчас заберешь? — Да, заодно в магазин заскочу, — кивнула она, допивая чай. — А ты что планируешь сегодня? Опять весь день в телефоне сидеть?     Майк задумался. Сообщение от цветочного всё ещё висело в голове, и он вдруг понял, что хочет поехать за этим загадочным зонтом. Может, это что-то значит… — Не, — сказал он, вставая. — Надо за зонтом съездить. Я, кажется, в цветочном его забыл вчера.     Мама подняла бровь, явно удивлённая. — Зонт? У тебя же его сто лет не было. — Вот и я так думаю, — засмеялся Майк. — Но надо проверить.     Она улыбнулась, собирая сумку. — Ну, смотри. Главное, не забудь поесть что-нибудь нормальное. И убери тут хоть немного, а то пыль уже сама по себе ходит. — Обещаю, — соврал он с улыбкой, провожая её до двери.     Когда мама ушла, Майк вернулся в комнату и снова взял телефон. Он открыл сообщение и, немного помешкав, написал: «Здравствуйте, а вы до которого часа работаете?» Ответ пришёл почти сразу: «До восьми». Майк почувствовал лёгкий прилив энергии — не то от чая, не то от мысли, что, возможно, что-то случится….     Он отложил телефон и встал, чувствуя, как в груди зарождается лёгкое волнение. Это было не просто сообщение — это был повод. Повод увидеть её снова, услышать её голос, может быть, даже пошутить про этот зонт, которого у него, кажется, никогда и не было.     Он осмотрел комнату. Может, стоит и правда убрать? Хотя бы кроссовок с подоконника убрать на место. Но вместо этого он пошёл в ванную, решив сначала привести себя в порядок.     Майк бросил взгляд в зеркало — волосы торчали во все стороны, под глазами залегли лёгкие тени, а футболка, в которой он спал, выглядела так, будто пережила не один день рождения. Нет, так не пойдёт. Если это шанс, то он должен выглядеть на все сто. Он включил воду и начал умываться с такой энергией, будто готовился к первому свиданию. В голове уже крутились планы: «Надену ту чёрную футболку с надписью, она вроде чистая. И джинсы, которые не мятые. И побреюсь, а то щетина уже как у лесоруба». Майк схватил бритву, но тут же чуть не порезался, отвлёкшись на мысль: «А вдруг она любит бороды? Ладно, оставлю лёгкую небритость, это модно». Он нанёс гель для бритья, напевая что-то невнятное, и через десять минут уже стоял перед зеркалом, довольный результатом. Лицо выглядело свежее, хотя глаза всё ещё выдавали усталость. Теперь одежда. Майк вернулся в комнату и начал рыться в куче вещей. Чёрная футболка с надписью «Now trend in mylife» нашлась под диваном — слегка помятая, но терпимо. Он встряхнул её, решив, что пара складок только добавит шарма. Джинсы лежали на стуле, и, к счастью, выглядели прилично. Надев всё это, он снова глянул в зеркало, поправил волосы и даже слегка подмигнул своему отражению. «Ну, Майк, ты готов», — сказал он вслух, хотя голос немного дрогнул.     Но просто так явиться в цветочный с пустыми руками? Нет, это не его стиль. Ему захотелось добавить жест — что-то милое, ненавязчивое, но запоминающееся. И тут его осенило: пирожное. Девушки любят сладкое, верно? Он вспомнил, как однажды Эмили рассказывала, что обожает эклеры, и решил, что это беспроигрышный вариант. А заодно возьмёт кофе — для себя, чтобы не выглядеть слишком уж старающимся. С этой мыслью Майк схватил ключи, телефон и, чуть не забыв кошелёк, выскочил из квартиры.

***

    Улица встретила его прохладным ветром и слабым солнечным светом, пробивающимся сквозь облака. Майк направился к ближайшей кафе-кондитерской, которая находилась в двух кварталах от дома. Это было маленькое заведение с потёртой вывеской «Сладкий уголок» и витриной, где всегда красовались свежие круассаны и пирожные. Пока он шёл, в голове уже крутился диалог, который он собирался репетировать: «Привет, Стейси, это я, Майк. Ну, тот, что вчера с букетом был. Вот, пришёл за зонтом... Кстати, я тут подумал, что ты весь день цветы собираешь, а сладкого, наверное, не хватает. Это тебе, ничего такого, просто так».     Он остановился, нахмурившись. Нет, звучит глупо. Лучше так: «Это тебе, подумал, что эклер скрасит твой рабочий день». Нет… Бред.     В кафе пахло ванилью и свежесваренным кофе. За прилавком стояла пожилая женщина с добродушным лицом, которая сразу узнала Майка — он пару раз забегал сюда за пончиками, когда опаздывал на работу. — О, Майк, привет! — сказала она, вытирая руки о фартук. — Что сегодня возьмёшь? Опять пончики? — Нет, — он улыбнулся, глядя на витрину. — Мне эклер нужен. Самый вкусный, какой есть. И кофе, черный, в стаканчике.     Женщина кивнула, доставая эклер с шоколадной глазурью и кремовыми завитками. Она аккуратно завернула его в бумажную упаковку и протянула Майку вместе с кофе. — Это для кого-то особенного? — подмигнула она.     Майк смутился, но кивнул. — Ну, типа того. Просто... знак внимания. — Молодец, — улыбнулась она. — Удачи тебе.     Он расплатился, взял пакет с эклером и кофе и вышел, чувствуя себя немного увереннее. Теперь оставалось только дойти до цветочного и не растерять эту мнимую уверенность…

***

    Цветочный магазин находился в десяти минутах ходьбы, и Майк шёл, стараясь не пролить кофе и не смять пакет с эклером. Улицы были оживлёнными: мимо пробегали школьники с рюкзаками, старушка с тележкой тащила сумки, а где-то вдалеке слышался гудок машины. Воздух пах сыростью и опавшими листьями — осень уже вовсю вступала в свои права.     Майк шёл и думал. «А что, если она даже не вспомнит меня? Вчера я был просто клиентом с букетом. Может, она всем улыбается так же? Нет, стоп, она точно запомнила, раз про зонт написали». Он вспомнил её русые волосы, очки и ту улыбку, от которой у него слегка закружилась голова. «Если это не она писала, будет неловко. Но я же могу просто сказать, что эклер — это благодарность за букет маме. Да, так и скажу».     Он остановился у светофора, репетируя в голове: «Привет, я за зонтом. А это тебе, спасибо за вчерашний букет, мама была в восторге». Майк кивнул сам себе, довольный этой версией. Но тут же засомневался: «А вдруг она подумает, что я странный? Парень с эклером — это нормально вообще?» Он вздохнул, отхлебнув кофе, и решил, что отступать уже поздно.     Цветочный магазин показался впереди — небольшое здание с яркой вывеской «Флора» и витриной, полной ваз с розами и собранных букетов. Окна были слегка запотевшими, а рядом с входом стоял старый велосипед, украшенный корзиной с искусственными подсолнухами. Майк замедлил шаг, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Он поправил футболку, вдохнул поглубже и толкнул дверь.     Внутри было пусто — непривычно пусто для середины дня. Майк замер у порога, оглядываясь. Магазин выглядел так, будто время здесь замедлилось: деревянные полки вдоль стен были заставлены горшками с суккулентами и какими-то длинными лиственными растениями, названия которых он никогда не запоминал. В углу стояла стойка с открытками и маленькими сувенирами — сердечками из глины и брелками в виде цветов. На полу лежали несколько опавших лепестков, а воздух был пропитан сладковатым запахом роз и чем-то влажным, как после дождя. Большой стол посреди комнаты был завален обрезками стеблей, лентами и клочками бумаги, но людей не было видно. Ни звука шагов, ни голосов — только слабое жужжание лампы над головой. Майк даже подумал, не закрыт ли магазин, хотя вывеска на двери гласила «Открыто».     Он подошёл к стойке, за которой обычно стояла Стейси, но там было пусто. Ни её, ни кого-то другого. Только старый кассовый аппарат, стопка чеков и двое ножниц, лежащих на боку. Майк постоял, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как неловкость начинает нарастать. Что делать? Крикнуть? «Эй, есть кто-нибудь?» — представил он, но тут же отогнал эту мысль. А вдруг Стейси занята где-то в подсобке, разбирает цветы или пьёт чай, и его крик покажется ей раздражающим? Или, хуже того, она выйдет и посмотрит на него как на идиота? Он сжал пакет с эклером чуть сильнее, будто тот мог дать ему подсказку. Может, просто постучать по стойке? Или подождать ещё минуту? Вдруг она сейчас появится сама?     Пока Майк стоял, погружённый в свои мысли, из-за шторки в углу послышался шорох, а затем появился звук шагов. Он выпрямился, пытаясь выглядеть увереннее, и приготовился к встрече. Но вместо Стейси из подсобки вышла другая девушка — невысокая, с короткими тёмными волосами, собранными в небрежный хвостик. На ней был зелёный фартук, испачканный землёй, а в руках она держала пару белых лилий. Её лицо было слегка раскрасневшимся, будто она только что таскала что-то тяжёлое, но глаза — живые, с лёгкой искрой любопытства. — Ой, привет! — сказала она, заметив Майка, и быстро поставила цветы на стол. — Извини, что не подошла сразу, я тут одна с поставкой разбираюсь. Коробки тяжёлые, а помощников нет. Чем могу помочь? Что сегодня хочешь?     Майк растерялся. Он ожидал увидеть Стейси, её русые волосы и очки, что ей безумно идут. А вместо этого перед ним стояла совсем другая девушка, которая смотрела на него с дружелюбной улыбкой, явно не подозревая о его внутреннем смятении. Эклер в пакете вдруг показался ему лишним, а кофе в руке — слишком горячим. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. — Эээ... я... — начал он, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Ну, я тут... думал, может, цветы посмотреть. Или... нет, подожди...     Девушка слегка наклонила голову, ожидая продолжения, а Майк понял, что звучит как полный идиот. Он кашлянул, пытаясь собраться, и наконец выдавил: — А Стейси тут нет? Я за зонтом пришёл. Вчера забыл, и мне написали...     Флористка моргнула, а потом её лицо озарила догадка. — Ааа, так это ты за зонтом! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Ну что ж ты сразу не сказал? Я уж думала, ты новый букет выбирать пришёл. Подожди секунду, я сейчас принесу.     Она развернулась и скрылась за шторкой, оставив Майка одного у стойки. Он стоял, глядя ей вслед, и чувствовал, как его решимость медленно тает, а эклер в пакете становится всё более неуместным.     Майк нервно перекладывал кофе из руки в руку, пока из подсобки не раздался голос флористки. Она крикнула откуда-то издалека, её слова прогремели сквозь шорох коробок: — А что ты спрашиваешь про Стейси?     Майк застыл, будто его поймали на чём-то запрещённом. Что ответить? «Я просто хотел её увидеть» — слишком глупо. «Она мне понравилась» — ещё хуже. Он открыл рот, но вышло только тихое: «Ну...»     И тут же пожалел, что не придумал ничего умнее. Флористка, не дожидаясь его ответа, продолжила, её голос стал чуть громче: — У вас с ней были отношения или что?     Майк чуть не поперхнулся воздухом. Отношения? Он видел её один раз в жизни! Щёки запылали, и он торопливо затряс головой, выдавливая: — Нет, нет, ничего такого. Просто... она вчера делала мне букет, и он мне очень понравился. Вот я и спросил, где она.     Шторка отодвинулась, и флористка вышла, держа в руках зонт. Её короткие тёмные волосы торчали в разные стороны, а на зелёном фартуке виднелись свежие пятна земли. Она посмотрела на Майк и рассмеялась, будто он сказал что-то забавное. — Ааа, поняла, — сказала она, хихикая. — А то я уж подумала... У Стейси есть бывший, который всё время тут ошивается. Постоянно заходит, то цветы берёт, то просто поболтать. Вот я и решила, что наконец-то его увижу. Думала, это ты, ха-ха! Но нет, поняла, поняла.     Она протянула Майку зонт — чёрный, с потёртой ручкой и слегка кривыми спицами. Он взял его, но мысли уже унеслись куда-то далеко. Бывший? Это что, у них всё ещё что-то есть? Или он просто не может её забыть? Почему он ходит за ней? Может, она сама его не прогоняет? Голова загудела от вопросов, и Майк даже не заметил, что стоит молча, уставившись на зонт, как на улику в детективе. — Вот ваш зонт, — сказала флористка, прерывая его раздумья. — В этот раз ничего не забудете, надеюсь, ха-ха!     Майк моргнул, осознавая, что уже секунду другую молчит, как напуганный школьник. Он резко выпалил: — Нет, нет, спасибо!     Его взгляд упал на пакет с эклером, всё ещё зажатый в руке. Что с ним делать? Оставить? Подарить? Но это же для Стейси... Флористка смотрела на него, слегка прищурившись, и Майк, не давая себе времени передумать, быстро поставил пакет на стойку. — Это вам, спасибо, — пробормотал он, развернулся и почти бегом рванул к двери. — Эй, это что... — начала флористка, но её голос заглушил звон колокольчика.     Майк выскочил из цветочного магазина, и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, заглушив звон колокольчика. Он шёл быстрым шагом, сжимая в руке зонт, который казался теперь каким-то чужим, ненужным грузом. Улица вокруг жила своей жизнью: машины гудели вдалеке, ветер шуршал опавшими листьями, а где-то рядом школьник громко смеялся в телефон. Но Майк ничего этого не замечал. Его мысли гудели, как рой ос, и он чувствовал, как внутри всё сжимается от смеси разочарования и стыда. — Идиот, — думал он, шагая всё быстрее. — Зачем я вообще туда пошёл? Что я себе напридумывал? Сообщение от магазина, а я уже решил, что это Стейси меня зовёт. Эклер этот дурацкий... Она даже не знает, кто я такой, а я уже настроил себе в голове целую историю.     Он вспомнил, как репетировал слова, как выбирал футболку, как представлял её улыбку — и всё это теперь казалось нелепым, почти детским. «Ложные надежды, вот что это было. Опять. Сколько раз я уже так делал? Увидел девушку, которая просто улыбнулась, и сразу побежал, как щенок за косточкой. Надо успокоиться, хватит бежать сломя голову за каждым, кто понравился».     Он остановился, прислонившись к фонарному столбу, и глубоко вдохнул. Кофе в руке уже остыл, но Майк всё равно сделал глоток, морщась от горького вкуса. В голове крутились слова флористки: «У Стейси есть бывший, который всё время ошивается». Это цепляло сильнее, чем он хотел признать. «Кто он такой? Почему она его не прогоняет? Или это я уже слишком глубоко копаю? Может, он просто друг, а я себе уже фильм накрутил». Майк покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли, но они только сильнее лезли в голову. «Да какая разница? Я её один раз видел. Один раз! И уже успел эклер купить, как будто это что-то значит».     В этот момент его кольнуло желание, которое давно витало где-то на краю сознания, но раньше он отмахивался от него. Покурить. Серьёзно покурить, не как тогда с Деном на вечеринке, когда он затянулся пару раз и закашлялся. Сейчас это было нужно — чтобы выдохнуть всё это напряжение, чтобы затянуться дымом и хоть на минуту перестать думать. Он похлопал себя по карманам, вспомивая, что последнюю пачку выбросил пару месяцев назад, когда решил «бросить». Но сейчас это не имело значения. Решение пришло само собой.     Майк свернул к первому попавшемуся магазинчику — маленькому ларьку с потёртой вывеской «Продукты 24 часа». Внутри пахло хлебом и дешёвым кофе, а за прилавком стоял усталый парень в синей куртке, который даже не поднял глаз от телефона. — Сигареты есть? — спросил Майк, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя. — Какие? — буркнул продавец, не отрываясь от экрана. — С шоколадом, — сказал Майк, вспоминая свои любимые, которые он курил ещё в универе. — Такие коричневые, сладкие.     Продавец молча достал пачку из-под прилавка и бросил её на стойку. Майк расплатился, схватил сигареты и вышел, чувствуя, как пальцы слегка дрожат — то ли от нервов, то ли от предвкушения. На улице он прислонился к стене, сорвал целлофан с пачки и вытащил сигарету. Шоколадный запах ударил в нос, и он поднёс её к губам, чиркнув зажигалкой, которую, к счастью, не забыл взять из дома.     Первая затяжка обожгла горло, и Майк закашлялся, чуть не выронив сигарету. Глаза заслезились, но он упрямо сделал ещё одну попытку, на этот раз медленнее. Дым заполнил лёгкие, сладковатый и резкий, и он выдохнул, глядя, как облачко растворяется в холодном воздухе. — Ну и гадость, — подумал он, но продолжал курить, шагая в сторону дома. — Зато голова пустеет.     Он шёл, зонт болтался в одной руке, сигарета тлела в другой, а мысли всё ещё крутились вокруг Стейси, флористки, эклера и того, какой он дурак. Но дым немного притуплял это чувство, и Майк ускорил шаг, не замечая, что оставил кофе у ларька.

***

    Вечерело. За окном небо медленно темнело, укутывая город в мягкие сумерки. Майк сидел дома, окружённый привычным хаосом: кроссовок всё ещё валялся, пустые банки от вчерашнего дня громоздились на подоконнике, а футболка с надписью сиротливо висела на спинке стула. В комнате было тихо, только слабый гул холодильника нарушал эту ленивую тишину. Майк решил, что сегодня хороший день, чтобы выпить пива — не ради веселья, а ради того, чтобы растянуть этот странный день ещё немного, дать ему мягкую, хмельную дымку. Он достал из холодильника холодную бутылку, налил её в кружку, которую не мыл уже неделю, и плюхнулся на диван. В одной руке — пиво, в другой — телефон, а в голове — спутанный клубок мыслей, который он не знал, как распутать.     Экран телефона мигнул, и на нём высветилось уведомление от Лейлы. Майк уставился на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то странное — не то желание, не то сопротивление. Ему хотелось общения, этого лёгкого перебрасывания словами, которое не требовало ничего серьёзного. Лейла была где-то там, в цифровом мире, с её простым «Привет, как дела?» и ненавязчивым интересом. Но что-то останавливало его, тянуло назад, как невидимая нить. Стейси. Её улыбка, её очки, её голос, который он слышал всего раз, но который уже успел поселиться в его голове. Это не давало ему покоя, путало мысли, как ветер, что кружит опавшие листья.     Он отпил пиво, ощущая, как холодная горечь скользит по языку, и задумался. Ответить Лейле — это было бы так просто, так естественно. Но почему-то казалось, что если он сейчас напишет ей, то оборвёт что-то хрупкое, ещё не родившееся. Как будто эти буквы на экране станут точкой в истории со Стейси, которой, может, и не существовало вовсе. Это чувство было похоже на мнимую верность — не той, что выкована временем и обещаниями, а той, что рождается из мечты, из тени надежды. Как будто, ответив Лейле, он предаст не Стейси, а тот образ, что сам себе нарисовал: её русые волосы, смех, руки, аккуратно собирающие букет. Это было бы предательством не девушки, а собственной иллюзии, которую он лелеял весь день, словно редкий цветок, что боится завянуть под чужим взглядом.     Кружка опустела, и Майк встал, слегка покачнувшись от лёгкого хмеля. Его взгляд упал на зонт, лежащий на столе среди пустых упаковок и смятых салфеток. Он подошёл ближе, взял его в руки и начал приглядываться. Чёрная ткань, потёртая ручка, слегка кривые спицы — чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это вообще не его зонт. У него никогда не было ничего похожего. Может, кто-то другой оставил его в цветочном, а он, в своей рассеянности, забрал чужую вещь, как забрал бы чужую судьбу? Майк хмыкнул, поставил зонт обратно и вернулся к холодильнику, чтобы налить ещё пива. Холодная струя запенилась в кружке, и он снова сел, чувствуя, как мысли становятся чуть медленнее, чуть мягче.     Он разблокировал телефон и открыл переписку с Лейлой. Её последнее сообщение светилось на экране: «Ну что, как прошёл твой день рождения?» Простые слова, такие лёгкие, такие далёкие от того хаоса, что творился у него внутри. Майк смотрел на них, крутя кружку в руках, и не знал, что делать дальше. Его пальцы замерли над клавиатурой, а потом медленно начали что-то печатать.