На глубине

      Рисса выглядела встревоженной... Нет, ладно, она и правда была в страшном стрессе, а Ло, кажется, даже пополнил свой лексикон на парочку новых слов. Девушка ходила по комнате и то и дело бросала возмущённые нелестные комментарии в сторону Джона, не забывая упомянуть даже про до смешного незначительные мелочи, как зализанная назад чёлка или фотография в... профиле-е? Вроде, так. Между прочим, самому Ло фото понравилось: на нём Джон, ярко улыбаясь, стоял в обнимку с миловидной девушкой (видимо, сестрой, уж очень они были внешне похожи) и гордо указывал пальцем назад, где на фоне сухой травы и высоких заросших гор гуляли огромные, но милые серо-коричневые животные с ушами размером с собственную голову.       — Ты серьёзно не понимаешь, в чём проблема? Он нашёл. Тебя. У моря. В полной темноте! Это слишком подозрительно, не бывает такого, — помотала она головой, с опасением выглянула в темноту окна и быстро зашторила его, снова вернув внимание к Лололошке. Последний пожал плечами, вроде и понимая причину обеспокоенности подруги, а вроде и едва имея возможность вставить хоть слово в чужую защиту. — Ещё и душу тебе непонятно зачем излил. И это я ещё молчу про то, что богачи, подходящие просто так познакомиться — слишком большая редкость, чтобы быть правдой.       — Незнакомцам легче выговариваться, — подметил Лололошка, выгнув бровь и морально уже пытаясь подготовить себя к новому наплыву потока сознания. Но Сайрисса, вопреки ожиданиям, только глухо ударила себя по лбу, прошептала под нос «ты безнадёжен» и начала как бы невзначай рассматривать свой маникюр, по-видимому, в попытке отвлечься — хотя заметно напряжённая нижняя челюсть всё равно выдавала её подлинное настроение. Конечно, она волновалась за него, это было очевидно, но… Было ощущение, что её презрение к Джону подпитывало нечто ещё, о чём она пока умалчивала.       Сам Лололошка, безусловно, когда Рисса уже более-менее отошла от негативных эмоций, настойчиво объяснил ей уже свою точку зрения и успокоил: если вдруг что, защитить он себя сможет; да и постарается всё время быть на связи, чтобы при чрезвычайной ситуации иметь возможность сообщить обо всём. Правда, все эти меры предосторожности казались абсурдными, когда дело касалось Джона, но если Сайриссе это было необходимо, то пусть уж так. В конце концов, незадолго до встречи с ним она потеряла почти всё; как ей не переживать за него?       Впрочем, зато после такой полной впечатлений ночи крепкий, глубокий сон казался настоящим блаженством: проведя столько времени в человеческом мире, где не нужно было беспокоиться за свою безопасность во время отдыха, под головой была мягкая прохладная подушка, а на теле — приятный вес одеяла, Лололошка наконец познал, как же это приятно полностью расслабиться и отдаться сладкой неге, погрузиться в сказочную реальность и забыть обо всём на свете. Бывало, ему снились родные края, как он играл с Персиком, а Кексик своим оценивающим взглядом наблюдал за ними, готовый в любой момент предупредить об опасности; бывало, снились и пейзажи Эшхолда — города, где они жили, — полные яркими огнями пролетающих со скоростью света машин, зелёными лесопарками и яркими образами проходящих мимо людей: смеющимися детьми, уставшими студентами, счастливыми женатыми парочками — такими разными, но оттого не менее интересными и прекрасными в глазах Ло. Это вдохновляло.       Но сегодня ему снился никто иной, как Джон. Тот самый, который сначала, любезно проводя его до дома, кидал острые взгляды любым хоть чуточку странным прохожим, а потом отправил пожелание спокойной ночи и ушёл в закат, даже не дождавшись ответа — не то чтобы он в итоге был, конечно. Но самое обидное: Ло даже не помнил, что ему приснилось. Он мог воспроизвести в памяти определённые полученные эмоции, может, пару особо цветастых картинок, но на этом и всё.       Но он помнил, что во сне Джон был добр к нему, держал его за руку и шептал на ухо то ли нелепые, то ли, наоборот, остроумные комплименты и шуточки. Ло также помнил и играющие в чужих каштановых волосах лучи закатного солнца, окружающий их морской бриз и лёгкую прохладу на кончиках пальцев. И ему было хорошо. После этого сна, верно, он чувствовал себя самым отдохнувшим человеком на свете!       Только вот Рисса, в отличие от Ло, вместо среды работала в воскресенье, мол, так было легче, и в основном выезжала в другие точки их начальницы, заменяя тех или иных коллег, находящихся на больничном или ещё где. Так что в последний день недели он был полностью предоставлен себе и мог сосредоточиться на приготовлении к вечеру: подобрать одежду (коей на выбор было достаточно, ведь кто знал, что у Сайриссы найдётся так много ненужных вещей, а в секондхендах — так много подходящих под его вкус?), подумать о том, что можно будет про себя рассказать, а что нельзя, куда пойти, что спрашивать... Ла-адно, он справится!       На телефон пришло уведомление с характерным звенящим звуком, временами вызывающим у Лололошки раздражение. Кто бы это мог быть?       Всё же переименованный Риссой по его же просьбе контакт высветился на экране. Джон 16:49 Зайду за тобой к шести 😉

Вы

16:50

👍

      Что ж, до шести вечера было ещё чуть больше часа! Парой слов, времени навалом, и это даже не говоря о том, что одежда уже была на нём: лёгкая тонкая белая рубашка, чёрные брюки и неизменный голубой шарф, ведь, как и было обещано умными людьми, на улице всё же и правда похолодало. Август постепенно брал своё, заставляя ветра понемногу подниматься, даже несмотря на дневную жару, которая тоже со временем должна сойти на нет. Честно? Скучать Ло даже не будет, холод всегда был ему намного более привычным и родным, чем палящее солнце и горячий, пропитанный испариной воздух.       Так что, может, заняться чем-нибудь полезным и прибраться? Сайрисса наверняка придёт уставшая, а вид чистой квартиры снимет лишнее напряжение, когда она поймёт, что вместо ещё и домашних дел сможет просто расслабиться и отдохнуть!       Конечно, не то чтобы мусора было сильно много, но чуточку пыли тут и немного грязной посуды там создавали, в общем и целом, не самую лицеприятную картину... Так что время прошло незаметно, и вот, мельком брошенный на часы взгляд вводит Ло в панику, потому что остаются жалкие две минуты, а он понятия не имеет, куда положил ключи! Вот же ж...       В рюкзаке? Нет. На тумбочке? Тоже нет... Точно! Карман рабочей рубашки! Он же положил их туда, когда перебирал все свои вещи. Так-так, ключи есть, телефон заряжен, карточка тоже с собой, под чехлом (с осьминожками, между прочим! Рисса постаралась).       Буквально вылетевший из подъезда Лололошка сразу же заприметил явно выделяющегося из общего вида Джона в выутюженном белом костюме, которых у того, кажется, было несметное количество, потому как что вчера, что сегодня, что на фото — все они выглядели по-разному. И вот разве можно иметь столько разновидностей одной вещи? Хотя один элемент одежды всё же остался неизменным, тот самый оранжевый шарф, так похожий на тот, который Лололошке дала Сайрисса. Кстати, о происхождении этого шарфа разузнать Ло пытался, но в ответ получил лишь пожимание плечами и пару слов о том, что она его в спешке откопала где-то на антресолях и даже не задумывалась, откуда он вообще там взялся.       Сам же Джон, до этого просто без особого интереса наблюдающий за шуршащей от ветра листвой, наконец тоже обратил внимание на запыхавшегося Лололошку и удовлетворённо улыбнулся, вынув руки из карманов и сделав пару шагов вперёд, навстречу спутнику.       — Прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Джон, на что Ло принимающе кивнул и ответил «ты тоже», не совсем понимая, как именно нужно на такое реагировать. Достаточно ли было обычной вежливости, пусть даже та была правдой?       Тем не менее, звонкий и воодушевлённый голос Джона вызывал бурю положительных эмоций внутри Лололошки: начиная от восхищения заумными словечками, когда Дейви вскользь упомянул про трудности на работе, и заканчивая мурашками по коже от того, как тот произносил его имя. Нет, честное слово, от других оно звучало совсем по-другому! Рисса произносила его с доверием и нежностью, Альфред и Марк — с надеждой или требованием; Джон же… Было в его тоне нечто необыкновенное. Какая-то смесь бурлящего интереса, лёгкой подколки и чего-то ещё, похожего на внутреннюю борьбу. Было ли это связано с Лололошкой — или невозможность договориться у Джона была с самим собой?       Дейви же времени не терял и, пока они шли в неизвестном направлении, то задавал какие-то вопросы Лололошке, то отвечал на редкие встречные, то просто комментировал окружение. Занимательно, что ничего конкретного в итоге ни Ло, ни Джон друг про друга не узнали: так, парочка почти что бесполезных фактов — слишком неловким казался разговор. В прибрежной ночи говорить по душам было легче. Сейчас же, когда вокруг множество людей, а Солнце, пусть и закатное, освещает всё вокруг, даже малейшие, незначительные тайны хотелось сохранить внутри.       — Слушай, ты не голодный? — внезапно прервал тишину Джон, остановившись прямо посреди узкой торговой улочки, через которую лежал из путь в никуда. — Я знаю неподалёку одно заведение!       — Эм… — неясно отчего съёжился Ло, но, взвесив все за и против, решил, что ничего страшного не случится, — да, конечно, давай сходим.       Может, если в его пустой с самого утра желудок попадёт что-нибудь вкусненькое, язык сам перелезет через этот гадкий барьер и заговорит? Главное, что бы в меню были блюда без мяса: даже спустя столько времени он не смог себя заставить попробовать хотя бы кусочек. И это было странно, потому что настолько сильного и непробиваемого отторжения не было больше ни к чему… Даже молочные продукты, о которых он до этого, дай Океан, хотя бы слышал, спокойно усваивались в его организме. А здесь было… было что-то моральное. Психическое, даже. Рисса выдвигала предположение, что он просто не мог съесть что-то, зная, что раньше оно было живым, но он точно знал: дело не в этом.       — Красотка, ты чего застыла?       — А?.. Да, прости, уже иду!