На глубине

      Лололошка понял, что ненавидит жару. Когда ты лежишь на луде, греешься на солнышке, лучи которого приятно подсушивают чешуйки и кожу, и всегда имеешь возможность окунуться в родную холодную морскую воду, чтобы освежиться — это одно; а когда ты настолько истекаешь потом, что даже самая тончайшая ткань начинает прилипать к телу, а воздух вокруг пропитан испариной и духотой — совсем другое. И Лололошка искренне не понимал всех, кому второй вариант хоть сколько-то симпатизировал.       Благо, хоть в помещении было не так жарко.       Ло измученно опёрся о стойку, за которой ловко орудовала Сайрисса, протиравшая стаканы. В почти что крошечном зале сидело от силы два человека сомнительной внешности, не внушающие никакого доверия, но ближе к концу смены такое уже было почти привычным. Ах, да! Где-то спустя неделю пребывания Лололошки на суше Сайрисса всё же отвела его к своей начальнице (очень понимающей женщине в возрасте, кстати) и каким-то образом упросила устроить его неофициально. Честно? Принципиальной разницы между официально-неофициально Ло так и не понял, всё это казалось слишком замудрёным, но раз Рисса была довольна, то, в таком случае, доволен и он! В конце концов, работа оказалась и не такой сложной, как он изначально представлял: с его-то памятью запоминать заказы было совсем просто, а сами клиенты его любили. Сайрисса даже однажды пошутила про природную обворожительность русалок, но Ло шутку не оценил: почему-то каждое «стереотипное» упоминание о его природе вызывало раздражение или грусть. Это же не могло оказаться правдой?       — Жа-арко, — Лололошка оттянул воротничок рубашки и тряхнул головой в попытке смахнуть чёлку со лба, но потерпел поражение, когда она ещё сильнее начала лезть в глаза. — Разве вечером не должно быть хоть чуточку прохладней?       — Оно и прохладней. Просто ты, постоянно проводивший до этого время где-нибудь на глубине, вряд ли чувствуешь разницу, да? — шёпотом хмыкнула Сайрисса, наконец тоже обратив внимание на задержавшихся посетителей. — Прошу прощения, но мы закрываемся!       Мужик, до этого пяливший в окно, обернулся, потом глянул на своего чуть ли уже не спящего товарища, выкинул что-то вроде «да всё, всё, уходим» и пошатываясь привстал со стула. Повезло, что обошлось без конфликтов — как позже выскажется Рисса. Ну, ладно.       Если считать ещё и три недели, которые он честным трудом отработал, то Ло провёл вне моря... получается, месяц? Как же быстро идёт время. И как же он скучает. Нет-нет-нет, ему нравится среди людей, здесь интересно и весело, но... Ощущение свободы, когда тебя подхватывает волна или течение омывает кончик хвоста, когда в твоих руках и плавниках весь мир, фантомной скорбью оседало на сухой коже и волосах. Он каждый день принимал душ, постоянно носил с собой бутылку воды (потому что, видимо, даже человеческое обличие не умеряло потребности в постоянном увлажнении тела, даже если такими неудобными способами), но всё было не то. Ему надо было в море.       Лололошка говорил об этом с Риссой. И не раз. И они даже договорились, что он мог выходить в море хотя бы по выходным, когда не было никаких дел, но каждый, каждый раз, когда они пытались (они, потому что кто-то же должен был забирать и приносить одежду?), на пляже обязательно кто-то был. То одинокие подростки, то влюблённые парочки, то вообще целые толпы решали устроить ночную вечеринку. В общем, как-то не везло.       Дома было намного легче. Стоило Сайриссе нажать какую-то кнопку, через пару минут вся комната наполнялась свежестью, и Ло мог позволить себе распластаться на диване не в страхе расплавиться, а с наслаждением. Рисса назвала это «кондиционером», но он так до конца и не понял, что она имела в виду. Но стоило с блаженным выдохом стукнуться затылком о подушку, одинокая жемчужина, словно с целью помешать расслабиться, выскочила из собранных в низкий хвостик волос и, со звоном упав на пол, пару раз отпрыгнула и покатилась в сторону его личной полочки с личными вещами, вроде ключей, кошелька с небольшими накоплениями и коллекции потеряшек, среди которых была... та самая жемчужная заколка. Ну точно! То-то Ло всё думал, что забыл нечто важное! Он ведь так и не связался с Джоном...       Не то чтобы он не вспоминал об этом странном парне раньше! Вспоминал — и часто. Но каждый раз это случалось в те моменты, когда хоть секундочку подумать на тему просто не представлялось возможным. Не обижен ли Джон? Может, он вообще даже и не помнил о молчаливой «красотке»? Хотя время от времени Ло и замечал знакомый оранжевый шарф краем зрения, но происходило это в особо людных местах, да и исчезал тот так же быстро, как появлялся, а потому Лололошка даже не успевал как-то среагировать.       — Рисса? — вполголоса позвал Лололошка и через силу встал, чтобы подобрать жемчужину. Девушка отозвалась звучным «м?» и заглянула в комнату, попутно расчёсывая распушившиеся волосы. — Помнишь Джона?       Пару секунд потупив взгляд в пол, Сайрисса закатила глаза.       — Этот придурок? — Она прошла вглубь, наконец показавшись всем телом и скрестив руки на груди. Лололошка неопределённо кивнул. Придурком он Джона не считал, по крайней мере, из личных определений слова «придурок». — Ло, я надеялась, ты забыл про него.       — Просто... за всё это время я так и не смог найти хороших друзей, кроме тебя, — жемчужина до приятного быстро и удобно села в волосы, давая Лололошке удовлетворённо улыбнуться и уткнуться в плечо Сайриссе, положившей ладонь ему на голову. Странно. Раньше жемчужины не выскакивали.       — А как же Альфред или Марк? — прокашлялась она, не решившись выговаривать имя последнего целиком. Что Альфред, что Марк — их коллеги, преимущественно работающие на кухне. И если Альфред был обычным, ничем не примечательным человеком, то Марк, от роду Мрк'грш'траклар, приехал откуда-то далеко с юга, чуть ли не с другого конца мира! Лололошку порой удивляла целеустремлённость некоторых людей. И пусть он сразу же поладил со всеми коллегами, а с этими двумя особенно, но...       — Я не чувствую с ними такой же связи, как с тобой. Не подумай, я их очень люблю! Но у мерлинов всё строится в первую очередь на внутренней связи, и мы понимаем, есть она или нет, очень быстро. По этому принципу связей раньше, когда нас было ещё много, собирались стаи. Ну, семьи, — вдох и выдох, — а вот Джон... — Ло замялся. Из мыслей всё не выходила их первая встреча. Да и вторая тоже. От Джона, несмотря на всё это непонятное поведение, веяло безопасностью. Он же даже первый подошёл познакомиться, это должно что-то значить, нет?       — Ты влюбился, что ли?       Щёки предательски запылали. Нет, он совсем не это имел в виду! Зачем Сайрисса говорит такие смущающие вещи? Любовь — нечто священное и сакральное, о ней нельзя говорить так... просто. Тем более, из той малой информации, что Ло знал о природе мерлинов, он должен выбрать себе пару на всю жизнь. Одну. Поэтому надо подходить к этому с умом, а не шутки шутить.       — Не шути так, — недовольно фыркнул он и отпрянул, отрицательно помотав головой. Сайрисса обречённо пожала плечами и, видимо, решила, что спорить бесполезно. — Я просто чувствую, что он не плохой.       — Как скажешь.       — Напишешь ему?       — Ло, — сощурилась она. Упомянутый очаровательно приподнял уголки губ и свёл руки за спиной, блеснув льдом глаз и не оставив Сайриссе и шанса на отказ. Подло? Возможно. Зато эффективно. — Почему ты до сих пор сам не научился это делать?       «Потому что у меня есть ты-ы», — довольный смешок пронёсся в мыслях, вслух же оставив риторический вопрос без ответа. Ещё совсем недавно они обсуждали похожую тему, насчёт научился-не научился. Рисса тогда заинтересовалась, откуда он знает человеческий язык, умеет читать (тогда же уточнила, что когда отправляла письмо после их первой встречи, совсем не ожидала, что он поймёт хоть малость), да и в принципе разные нюансы уже про свою природу, раз не был уверен даже в собственной схожести с остальными представителями вида, и... Лололошке пришлось на полном серьёзе сесть и погрузиться в воспоминания, чтобы отыскать эту информацию.       Из-за ещё одной особенности мерлинской расы многие отголоски прошлого стирались, чтобы не травмировать хрупкие эмоции и не вызвать соответствующие... довольно болезненные последствия. Так что ранее размытый образ светловолосого мерлина, вроде просто научившего Ло делать шарфики из водорослей, резко стал настолько чётким и ярким, что заставил впасть в прострацию и грубо напугать этим и так напряжённую Сайриссу.       Возможно, если бы Лололошка попытался вспомнить имя милого мерлина, который, оказывается, стал ему чуть ли не братом, то всё закончилось бы куда плачевнее, чем просто подёргивания и дрожь на кончиках пальцев. Того хуже, если память решит подкинуть конечную судьбу сородича, потому что Ло знать этого... не хотел. Плакать нельзя.       Но что Сайрисса, что сам Ло ответ на насущный вопрос получили, и больше ту тему предпочитали не затрагивать. Оно и к лучшему.       — Так что писать ему? — Рисса прожигала его взглядом, встревоженная очередным погружением в мысли, и держала в руках ту самую, немного помятую, визитку. Ло проморгался. Точно.       — М-м, напиши просто «привет». И... напиши что-то вроде «прости, что не написал раньше, но я тот самый парень, к которому ты подошёл познакомиться месяц назад». Блин. Нет. «извини, что заставил ждать целый меся...», да нет же. Уф... — Ло ударил себя по лбу. Кто ж знал, что пытаться написать человеку будет так сложно? Тем более, прошёл целый месяц! Как-то стыдно даже. — Может, лучше вообще ничего не писать?       — Ты решай.       Наверное, да. Всё это уже даже не стыдно, а нагло, нет? Джон подумает, что Ло пытается связаться с ним не из интереса (потому что иначе написал бы сразу, наверное), а из какого-нибудь отчаяния или, того хуже, скуки.       Нельзя так.