Отшельник

       Тускло-оранжевое небо понемногу темнело; над крышами и шпилями покинутого города Талс’атана свистел ветер, гоняя песок по пустынным улицам и переулкам. Дамар плотнее затянул шарф, прикрывающий нос и рот. Метеостанции не предупреждали о песчаных бурях в этом районе, но даже обычный сильный ветер мог превратить прогулку по Коррибану в испытание на прочность. Дамар старался не думать, как он пойдет обратно до ближайшей археологической станции — это будет последней из его проблем, а пока хватало и других.       Щурясь от ветра и противных мелких песчинок, царапающих лицо, он вызвал голографическую карту и посмотрел поверх нее, пытаясь сопоставить настоящие улицы со схематичными. Город неплохо сохранился, так что по древним картам вполне можно было ориентироваться, вот только читать их оказалось не так-то просто: Дамар до сих пор путался в условных обозначениях и заковыристой логике, по которой изображались объекты. Возможно, древние файлы вообще считывались современными устройствами неправильно — это объяснило бы, почему он так часто бродил кругами.       Найти Зал Мудрости — главную библиотеку города — должно было быть просто: на центральной площади, рядом с дворцом правителя. Вот только Талс’атан разрастался веками, забираясь в горы и переползая через них в другие долины. Районы связывала друг с другом мудреная сеть дорог, тропок и подземных тоннелей, часть которых обрушилась со временем, часть затопило (Талс’атан некогда славился подземными водными резервуарами), а часть облюбовали смертоносные твари. Сейчас Талс’атан выглядел скорее несколькими отдельными городами, и почти в каждом было нечто похожее на главную площадь.       Впрочем, то, как причудливо здесь мешались архитектурные стили и возраст зданий, убеждало Дамара, что идет он в правильном направлении. Старые районы коррибанских городов редко перестраивались: все, что крепче бедняцкой халупы, предпочитали сохранять. Даже простолюдины, накопив денег, чаще облепляли дома своих отцов и дедов пристройками, чем сносили их. Исключением были самые богатые и престижные места, где консервативность и привязанность древних ситхов к старине уступали желанию строить красивее, богаче и сложнее. Именно так было здесь: приземистые и грубые, медленно уходящие под землю дома, камень для которых добывали ещё при тёмных джедаях, соседствовали со строгими, устремленными ввысь зданиями времён Дранита Айты и ослепительными в своей роскоши памятниками золотого века Марки Рагноса. Последних становилось тем больше, чем ближе Дамар подходил к главной площади. Во времена Рагноса было принято выставлять богатство Империи напоказ, и поэтому города при нем расцветали буйством красок, пестрели разнообразием строительных материалов и подсмотренных во всех уголках гигантской державы архитектурных техник. Вот и главная площадь выделялась, как драгоценный камень на фоне оправы: в тени ступенчатого дворца-зиккурата не найти было ни одного одинакового особняка — местная знать, которой когда-то дозволили селиться здесь, делала все, чтобы выделиться на фоне соседей.       Дамара всегда поражало, как можно так швыряться деньгами: будто у древних ситхов других затрат не было. Нынешняя Империя, куда более богатая и могущественная, чем в те времена, себе такого не позволяла — отучилась, когда после поражения в Великой Гиперпространственной пришлось считать каждый паек, строительный блок и бочку горючего.       Зал Мудрости, как и показывали древние карты, был частью дворцового комплекса. Невысокое — особенно в сравнении с зиккуратом — здание было не более чем входом в подземелье, но каким! Резные панели на его стенах, где в деталях изображались сцены из жизни ситских колдунов и ученых, можно было рассматривать не один час, но у Дамара не было на это времени. Дорога и так оказалась слишком долгой, а ему еще предстояло отыскать здесь что-нибудь стоящее и вернуться с добычей в Академию, пока не вышел срок испытания.       Дверь была ожидаемо вскрыта. В столетия, когда Коррибан был ничейной землей, Талс’атан не избежал разграбления, но древние системы защиты дворцового комплекса, если верить докладам археологической службы, перемололи не одно поколение мародеров и наглых ситхов-одиночек, решивших им уподобиться. Оптимизма это не внушало, но Дамар тешил себя мыслью, что вряд ли среди тех неудачников был хоть один равный ему по силе.       Едва Дамар ступил на ступени Зала мудрости, звуки пустыни стихли, как отрезанные невидимой преградой. Его шаги тонули в плотной тишине и почти осязаемом мраке, который не могли разогнать тусклые лампы по краям лестницы. Он достал было световой стержень, но, немного подумав, убрал обратно на пояс: эта тьма лишь на вид казалась обычной темнотой, и с ней не совладал бы даже прожектор. Дамар глубоко вдохнул, вбирая Силу, пронизывавшую здесь каждый камень, с трудом удерживаясь, чтобы не взять слишком много. Когда имеешь дело с Тьмой, важно знать свои границы.       Лестница привела его в просторный круглый зал, залитый неярким красным светом. Восемь резных колонн поддерживали высокий потолок, под которым всё ещё парили курильницы, источающие дурманящий сладкий аромат. На полу скорчились в предсмертной агонии иссохшие тела. В их одеждах Дамар узнал старомодные мантии джедаев — времен, когда Республика воевала с Экзаром Куном, или около того.       Поделом, но что же их убило?       Прикрыв глаза, Дамар сосредоточился на потоках Силы. Сперва казалось, будто он неосторожно увяз в болоте, понемногу погружаясь все глубже, но вскоре стало ясно: нет, не болото, а бесконечная голодная пустота, скрытая за иллюзорной преградой каменных стен. Дамар, собрав волю в кулак, с трудом вырвался обратно в реальность, но еще несколько секунд едва мог дышать.       Недра земли здесь скрывали средоточие Темной Стороны, сравнимое с тем, что дремало глубоко под Академией ситхов, но заклятия, направлявшие его мощь на незваных гостей, то ли рассеялись за века, то ли требовали обновления каждый раз, когда срабатывали.       Дамар наклонился и поднял световой меч, брезгливо вырвав его из костлявых пальцев. Зелёный клинок с шипением вырвался из рукояти, подчинившись без сопротивления. Добротное оружие — слишком заурядное для него, но всяко лучше тренировочного меча.       Едва ступив в следующий зал, Дамар понял, что что-то не так. Путь в глубины подземелья преграждали гигантские каменные двери, наглухо запечатанные заклятием. Вот оно все еще было активно. Перед тем, как отправиться сюда, Дамар несколько дней безвылазно провел в библиотеке, изучая колдовство и алхимию, применявшиеся в те времена для защиты от незваных гостей, но смог получить о них только поверхностное представление: этим искусствам не учили в Академии, и знаний Дамара, которые он раньше оценивал очень даже высоко, едва хватило, чтобы уловить суть написанного в древних трактатах.       О том, чтобы изящно «распутать» заклятие, воздействуя на него так, как сделал бы хозяин или хранитель этого места, не могло идти и речи: Дамару пришлось честно признаться себе, что он даже не представляет, с какой стороны подступиться к этой задачке. Но был и другой способ: заставить дверь открыться силой и столкнуться с последствиями, если не выйдет сделать это с первого раза. Двери когда-то были заперты чьей-то волей, и Дамару нужно было просто оказаться сильнее древнего ситха, который сделал это. Всего-то.       Дамар хотел бы сказать, что уверен в себе, но от родителей он унаследовал не только силу, но и ум. Потому ни малейшей уверенности не чувствовал.       Сконцентрировавшись, он направил Силу на невидимую печать, державшую двери запертыми. Поначалу казалось, что пробить каменную стену головой и то было бы проще, но Дамар не останавливался. Наконец печать поддалась: Дамар почувствовал, как начинают слабеть и рушиться сплетающие ее нити Силы — самые поверхностные, но это пока! От напряжения у него темнело в глазах, во рту появился привкус крови, но Дамар, стиснув зубы, удвоил усилия, вкладывая в атаку столько энергии, сколько был способен выжать из окружения и собственного нетерпения и гнева. Силы вокруг было предостаточно: то, что скрывалось в недрах этого места, щедро отдавало ее любому, кто был готов взять…       И тут Дамар понял свою ошибку.       Не только он черпал силу из этого темного источника. Печать питалась из него же — и не только питалась: поддавшись поначалу, теперь она восстанавливалась с пугающей скоростью, охотно принимая Силу, которую Дамар направлял на нее, уводя излишек куда-то вглубь, к невидимому и бесконечному средоточию. Она вытягивала из него силы без малейшего вреда для себя!       Подавив вспышку паники, Дамар попытался разорвать связь, но не тут-то было: Сила продолжала течь сквозь него безостановочно, как ток через проводник. Он с ужасом осознал, что его тело перестает справляться: внутри все нарастал болезненный жар, будто кровь вскипала в жилах. Еще немного, и Сила в самом деле начнет сжигать его изнутри, — у любого тела из плоти и крови есть предел, за которым оно начнет разрушаться, не выдержав наполняющей его энергии.       Дамар снова попытался вырваться, но не сумел: печать крепко держала его. Идеальная ловушка, рассчитанная именно на таких самонадеянных идиотов, захлопнулась.       Боль стала невыносимой. Вены на руках почернели — верный знак, что он переступил черту. Многие ситхи носили на себе такие отметины, но Дамару не отделаться черными венами и желтыми глазами — печать не отпустит его, пока не оставит ничего, кроме выжженной оболочки.       Когда кожа на пальцах пошла серыми струпьями, Дамар не выдержал: он забился, как раненая птица в силке, отчаянно пытаясь вырваться. Собственная Сила обернулась против него, не помогая, но только ускоряя конец.       Реальность размылась: мучительная, всепоглощающая боль сузила мир Дамара до проклятой печати. Теперь он ясно видел сущность и подлинное изящество сплетающих ее заклятий. Как он не понял раньше?..       И вдруг узы, связывавшие его с печатью, исчезли. Дамар без сил рухнул на колени, едва успев опереться на дрожащие руки. Боль, побушевав еще пару мгновений, начала медленно отступать. Мир снова обрел очертания — пусть и нечеткие поначалу.       Рядом с ним стоял человек. Точнее, чистокровный ситх. На первый взгляд его можно было принять за труп, настолько он был худым — жилы и мышцы проступали сквозь кожу, как у мумии или анатомического пособия. Простые черные одеяния висели на нем погребальным саваном. На изможденном лице живыми казались только глаза — огненно-желтые, тускло светящиеся в темноте.       А еще незнакомец был пугающе силен. Сила, исходившая от него, ничем не напоминала сокрушительную мощь отца — то было не пламя, а могильный холод сродни тому, что окутывал города, храмы и усыпальницы Коррибана.       — Живой. — Его голос звучал жестко и надтреснуто, будто ситх давно отвык им пользоваться. — Далеко ты забрался. Простых путей не ищешь, да?       Дамар с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал себя отвратительно, но все же и вполовину не так, как боялся. На руках остались темные отметины, но с этим Дамар легко мог смириться.       — Кто вы такой? — Дамар подавил порыв взяться за меч: это выглядело бы грубо и, что хуже, глупо — ситх такой силы мог превратить его в пыль щелчком пальцев. Да и зачем бы ему сначала спасать его, а потом вредить? — Почему вы мне помогли?       Ситх усмехнулся. Сухая кожа на его щеках натянулась — казалось, она порвется, если улыбка станет хоть немного шире.       — Захотел. Мертвецов я вижу каждый день, а вот с живыми говорить давно не доводилось. Как тебя зовут, мальчишка?       — Дамар Такор. — Дамар гордо поднял голову и посмотрел ситху в глаза с вызовом: да, он младше и слабее, но все же наследник славного рода, а потому не позволит разговаривать с собой уничижительно. — Вы так и не назвали свое имя.       В глазах ситха промелькнуло странное выражение, прочитать которое Дамару не удалось. Кажется, незнакомец узнал его фамилию, но оставалось только гадать, какую реакцию она вызвала.       — Не назвал, и сейчас это последнее, что должно тебя волновать. — Он посмотрел на печать. — От Академии сюда путь неблизкий. У тебя мало времени.       Подняв руку, ситх начертил в воздухе несколько символов и на древнеситском приказал двери открыться. Его тихий шелестящий голос вдруг обрел силу и звучность.       Печать исчезла, и тяжелые каменные двери с грохотом распахнулись.       — Иди. — Ситх указал костлявым пальцем в темный коридор за ними. — Если вернешься, поговорим.