Ничего не осталось

Хакс был практически уверен, отсутствие Рена связано или с его драгоценной мусорщицей, или с очередным древинм ситско-джедайским хламом, который будет с благоговением притащен на корабль. Позади тронного зала - хранилище с подобными форсъюзерскими артефактами, бесценными по утверждениям Рена, по мнению Хакса - совершенно бесполезными. В любом случае, Рен отсутствует, и Хакс получает возможность выдохнуть и подумать, как в сложившихся обстоятельствах начать извлекать для себя хоть какую-то пользу, а не только бесконечный стресс. Может, начать продвигать Рену идеи кадровых перестановок, при которых можно будет убрать с ключевых позиций всю шваль, пережившую падение Империи, перетекшую в новую организацию и теперь пытающуюся тормозить развитие Первого Порядка, превращать его в ту же Империю, только с новой символикой и названием. Застрявшие в прошлом, во временах собственной молодости, эти старики ненавидят прогресс и перемены. К счастью, Рен уже к нему прислушивается, и потому его отсутствие больше не стопорит внутренние процессы, а значит, не вредит Первому Порядку в той же мере, что и раньше. А потому, зародившиеся было идеи о том, что Рен ведет их в бездну, и Хакс не хочет на это смотреть, но мог бы ускорить поражение, если приложит немного усилий, если предаст всё, во что верил, потому что Рен и так разрушит всё рано или поздно - отступают в глубь сознания. Теперь это было бы особенно опасным - он слишком часто и слишком близко к Верховному Лидеру, и тот слишком активно сводит его самоконтроль к нулю, чтобы можно было рассчитывать на то, что мысли о предательстве не просочатся на поверхность, где могли бы быть считаны. Когда к Хаксу начинают обращаться с предложениями объединить усилия, чтобы направлять Рена в том направлении, которое было бы выгодно обратившимся, он едва удерживается от нервного смеха, и с наигранно-равнодушным выражением уточняет, как был сделан вывод, что его это может заинтересовать. Нет, он будет пытаться влиять на мнение Рена лишь в том направлении, которое выгодно Первому Порядку - и ему самому. Все остальное может быть считанно как измена. Он не слишком уверен, насколько широко размыты для Кайло границы этого понятия, а умирать в мучениях за чужие интересы он не планирует. Мысли о том, чтобы всё закончить самостоятельно, тоже уходят далеко на залний план. Пусть Рена нет на корабле, но он может вернуться в любой момент. А ещё, он мог приставить кого-то следить. Кажется, Хакс становится законченным параноиком, но он не чувствует себя в безопасности. Каждый миг ему кажется, что за ним наблюдают. Возможно, с посощью той самой загадочной Силы, о которой ему известно невероятно мало. Может ли Рен контролировать его прямо сейчас, будучи на огромном расстоянии? Вдруг, потянись он сейчас за бластером, и рука откажется повиноваться владельцу? Он замечает, что в его психике произошли катастрофические перемены, но старается не думать и о них тоже. Лишь бы Кайло не лез ему в голову в попытке это исправить. Хакс уже не верит, что сможет быть прежним, и боится измениться ещё сильнее. Когда Рен возвращается, в графике Хакса уже глубокая ночь, и потому он оказывается разбужен вторжением в каюту. Первое, что он замечает, вынырнув из тревожного (а других у него теперь и не бывает) сна, это отчетливая вонь крови и гари. Как будто оказался посреди поля боя, среди покореженных тел и механизмов. Вспыхнувший свет вырывает из тьмы Рена, на лице у которого явно написана неудачность очередной вылазки. Хакс чувствует себя загнанным в угол. Если Рен сейчас решит выместить гнев на нем... не смотря на все свои заверения и заявленное намерение исправить нанесенный им же Хаксу вред - Хакс не верил тогда, не может верить и сейчас. Становится отвратительно-горько. Он не готовился, а Рен сейчас не выглядит как кто-то, кто будет терпеливо ждать, или хотя бы действовать аккуратно, а это значит снова боль, травмы, унижение... Он принадлежит Рену. Он на это согласился. Он обещал не отказывать. Всё это проносится в голове за секунды, потому что Рен не медлит, стаскивая с себя местами прожженную одежду. Надо что-то делать. Что-то сказать. Хакс не может выдавить из себя ни звука, он едва дышит, он парализован в ужасе, перед ним его кошмар - нестабильный, обозленный, раздосадованный Рен, который может сделать с ним что угодно. Который уже причинял ему боль. Когда Рен нависает над ним, забираясь в постель, Хакс отшатывается, зажмурившись. И тольо когда Рен прижимает его к себе, тяжело дышит в висок, прижимаясь к скуле губами, он неожиданно понимает, что Рен дрожит. Не доверяя голосу, Хакс как можно осторожнее обнимает Рена в ответ, надеясь, что такое простое действие предотвратит срыв. Удивительно. Вместо того, чтобы крушить всё вокруг, он... - Прости, - горячий шепот скользит по коже, когда Рен жмется ещё ближе, едва не до хруста хаксовых ребер. - Мне нужно... Мне было нужно... Дай мне несколько минут, и я уйду. Хакс ощущает, как его реальность делает новый оборот вокруг своей оси, вставая под очередным немыслимым углом. И видит возможность. - Тише, всё хорошо, я не сержусь, - он усилием заставляет себя расслабиться, медленно ведет ладонью по спине Рена, кружит между лопаток, и чувствует, как чужая дрожь постепенно растворяется. - Можешь оставаться столько, сколько нужно, - разрешает, внутренне усмехаясь. Как будто он мог бы выгнать Рена, ну смешно. Он не настолько самоубийца. И ценит целостность своих костей. - Они были здесь, - говорит Рен уже немного спокойнее, но по-прежнему тихо. - Кто-то слил пароли и коды доступа, и они были здесь. Я должен был вернуться позже, но чувствовал, что что-то не так. Хакс... Он умолкает, как будто говорить стало сложно, и Хакс не может понять, не может осознать, что Кайло Рен - испугался. - Расскажите подробнее, - Рен мотает головой, зарываясь лицом в волосы Хакса, и тот говорит строже. - Кайло. Расскажи, что произошло. Возможно, нам нужно не лежать здесь, а предпринимать меры. Кто проник на корабль? Повстанцы? Чего они добивались? Какой ущерб успели нанести? Кому-то удалось сбежать? У нас есть кого допросить, или вы леквидировали всех, до кого дотянулись? Все личные переживания Хакса отступают на второй план перед вопросами безопасности. В их рядах предатель. С достаточно высоким уровнем, чтобы провести на, мать его, флагман группу мятежников. Это серьезно. Рен кивает, мотает головой, снова кивает, и Хаксу совершенно недостаточно таких ответов. - Кайло, соберись, - отстранившись, Хакс тянется за датападом. - Это не может ждать до утра. Очевидно же. У нас деверсия. - Я разобрался с вторженцами, - Рен тянется за ним, опутывая конечностями. - Хакс. - Этого не достаточно, - тот проверяет сообщения и отчеты, активирует соответствующие протоколы, созывает экстренное совещание. Пока Верховный Лидер сопит ему в ухо, как недовольный ребенок, которого оставили без внимания. - Хакс. - Я занят, - он вчитывается в строки, досадуя, что почему-то не сработало экстренное оповещение, и отмечая разобраться, почему и не влезли ли в их систему безопасности глубже, чем кажется на первый взгляд. - Хакс, - Рен забирает у него датапад, разворачивает к себе лицом. - Ну что? - это начинает злить. - Я думал, что они идут за тобой, - и снова эта нездоровая обеспокоенность. - Да с чего бы? - Ни с чего, - Рен отворачивается, теперь выглядя смущенным и раздосадованным. - Кайло. У тебя есть какие-то данные об этом? Или предчувствие, или что-то связанное с Силой? - Нет, - тот упорно смотрит в сторону. - Тогда почему ты решил... - Потому что я боюсь, - короткий злой взгляд. - Тебя потерять. Ты мне нужен. И, если ты опять начнешь говорить, что мне же лучше, найду кого-то ещё, то... - Не начну, - Хакс запускает пальцы в его волосы, тянет к себе, коротко касается губ своими. - Эй, я в порядке. А теперь, давай разберемся, кто крыса и какую цель они преследовали. Хорошо? - Я приставлю к тебе телохранителей, - Рен говорит с таким упрямством на лице, как будто ждет, что Хакс начнет спорить, но тот только кивает. Учитывая, что он и так ожидал, что Рен назначил кого-то за ним приглядывать, это ожидаемо. И это лучше, чем угроза запереть и присматривать самому. Хаксу представляется, как Рен убирает его в хранилище с остальными своими бесценными игрушками, и едва сдерживает усмешку. - Если тебе так будет спокойнее, - он продолжает мягко массировать его голову, прочесывать пальцами пряди. - Если ты не знал, и так о нас ходят слухи. Пусть лучше думают, что ты мною дорожишь, чем... - Чем что? - Рен смотрит с нехорошим подозрением, и Хакс снова его целует, чтобы успокоить. - Чем что ты начал меня слушать, потому что я тебя шантажирую или что-то вроде, - он усмехается, чувствуя, как Кайло успокаивается и расслабляется. - Умница, так быстро взял себя в руки, - хвалит он, чувствуя, что это будет уместно. Рен ластится к рукам, прикрыв глаза. Хакс мысленно отсчитывает пять минут прежде, чем прервать ласку. - А теперь, нам нужно вернуться к разбору ситуации. Я созвал экстренное совещание, и до него мне хотелось бы самому как можно больше выяснить о произошедшем. Раз никого из нападавших у нас не осталось, - на его вопросительный взгляд Рен качает головой. - То придется обыскать транспорт, на котором они прибыли, трупы, просмотреть записи камер. Для начала. Я уже отправил соответствующие распоряжения, но записи я хотел бы просмотреть лично. Рен неохотно отпускает его, отодвигается в сторону и выглядит при этом совершенно несчастным. Хакс в очередной раз ловит себя на мысли, что без шлема, закрывающего лицо, Рена можно читать как книгу и без всяких способностей. - Кайло, я уже сказал, что не сержусь. - Ты ещё не видел записи, - у того хватает совести звучать виноватым. Хакс трет лицо ладонью. Сначала - успокоить Рена, потом - всё остальное. - Что я там увижу? Как ты разнес очередной коридор со всеми, кто в нем был? - тот опускает голову. Ну конечно. Кайло Рен во всей ебанутой красе - меч есть, мозги включать не обязательно. - Ничего нового. И, эй, - он придвигается к Рену, снова запуская руку ему в волосы. - Ты переживал за меня, верно? Так что я не сержусь. Хакс действительно не седрится, это бесполезно сейчас, только усложнит ситуацию. О том, что Рен, возможно, действительно беспокоится о нем чуть больше, чем о вещи, Хакс тоже подумает как-нибудь после. - Так что давай, ты приведешь себя в порядок, а потом вернешься за мной, и на совещание пойдем уже вместе, идет? Можешь прислать кого-то из своих рыцарей, если они еще не стоят под дверью, чтобы присмотрели, пока тебя нет рядом, - по выражению лица Рена, Хакс понимает, что под дверью уже стоят. Чтож. Так даже проще. Следующее Хаксу приходится заставить себя сказать. - Когда мы во всем этом разберемся, а предатель будет примерно наказан, у нас будет возможность побыть вместе. А пока тебе придется подождать. Будь умницей для меня, ладно? Удивительно то, что Рен смотрит на него с благодарностью, кивает, льнет к рукам, прежде чем послушно выбраться из постели и начать упаковываться обратно в перепачканный после боя шмот. - Спасибо. Что даешь мне шанс, - произносит он прежде, чем быстро покинуть каюту. Как будто у Хакса есть возможность чего-то ему не дать, в самом деле. Снова задвинув всё лишнее на второй план, Хакс сам поднимается и настраивается на очень долгий и тяжелый день. То, что в их рядах завелся паразит, не удивительно. Учитывая то, какая атмосфера царила в Первом Порядке после смены Верховного Лидера. Недовольных Реном было много. Пусть только единицы рисковали говорить что-то открыто (те, кто рисковал высказываться при Рене, обычно после теряли возможность что-либо высказывать по причине быстрой и неотвратимой смерти), но настроения были ощутимы. К тому моменту, как Рен, уже не воняющий гарью, возвращается за ним, Хакс успевает насладиться записью бойни в коридоре с разных ракурсов. Совсем рядом с посадочными ангарами, транспорт, из которого высыпалась немногочисленная разношерстная группа этого отребья, прибыл немногим ранее, чем вернувшийся корабль Верховного Лидера. А вот то, как быстро и уверенно они продвигались до того, как встретили свой конец, нагоняло крайне неприятные размышления. Плохо, что, скорее всего, не удастся узнать, что было конечной целью этого вторжения. Они напрвлялись, по-видимому, к свезывающим палубы лифтам, но куда собирались дальше? То, что в зал, где собралось совещание, они приходят вместе, не остается незамеченным. Наверняка не остается. Хакс старается об этом не думать. Мрачные фигуры рыцарей блокируют выход. *** Расследование выматывает. Доверять нельзя никому. Хакс бы и себе не доверял, но Рен почему-то именно его оставляет вне подозрений. Это глупо, но разумеется Хакс не спорит. Просматривает бесконечные файлы, документы, видеозаписи, пока Рен кошмарит остальной офицерский состав. Внутренняя разведка тоже не дремлет. Подразделение, отвечающее за безопасность, не спит несколько суток. Обнаруживаются нарушения в протоколах, несанкционированные изменения графика патрулей, то, что, хотя камеры исправно записывали, в наблюдательных пунктах транслировались старые записи. Мятежникам не просто дали пароли, позволившие им приземлиться в ангаре, к их прилету был подготовлен маршрут. И не один. Так что определить, куда они направлялись в действительности, сложно. Оружейные, мостик, тронный зал, жилая палуба, где расположены офицерские каюты(на эту информацию Хакс реагирует нервным смешком. Кажется, от телохранителей ему теперь не уклониться). Когда с корабля пытается сбежать небольшой челнок, это разумеется вызывает подозрение. И сам транспорт, и его пассажиры приписаны к другому кораблю, чем и пытаются оправдать свое желание улететь, не смотря на запрет на взлет для всех. Мимо. Хакс функционирует на кафе и стимуляторах. И угрожает стрелять в реновых рыцарей, когда те открывают рот, чтобы настойчиво напоминать ему о необходимости есть. Сам Рен носится по кораблю, учиняя допросы всем, на кого падает подозрение, у кого был достаточно высокий доступ, чтобы обеспечить все те изменения в поротоколах безопасности, которые имели место быть. Они лишаются нескольких офицеров, не выдержавших особенно настойчивого допроса, после чего Хаксу приходится увести Рена побеседовать и несколько несдержанно донести до него, что если Верховный Лидер не хочет масштабного мятежа уже в рядах Первого Порядка, то ему стоит перестать выжигать подчиненным мозги. К несчастью для Хакса, именно жестокость допросов играет в итоге решающую роль. У одного из предателей, коих оказывается более одного, не выдерживают нервы и тот сдает подельников в обмен на то, что его самого не станут судить. Ему уверенно это обещают. Когда остальные взяты под стражу, Рен казнит того лично и без суда, а Хакс не успевает этому воспрепятствовать. *** Трибунал скор и жесток. И транслируется на всех кораблях Первого Порядка. Чтобы каждый знал - предательство не прощается, безнаказанным не уйти. Хакс внутренне содрагается, понимая, что на месте предателей мог оказаться он сам. Теперь мысли о том, чтобы Рена предать, прячутся им ещё глубже. То, что Рен почувствовал совершаемую деверсию, примчался обратно на флагман подозрительно вовремя, только укрепляют уверенность Хакса в том, что, предприми он сам хоть что-то, и Рен узнает. Хорошо, что он выбрал несколько иной путь. *** После того, как, Хакс ставит Рена в известность о своем намерении проспать сутки, отключает датапад, блокирует дверь и, убедившись, что Рен ещё не ломится в нее, ложится и засыпает наконец не на жалкие пару часов, как пока длился этот бардак. Просыпается он действительно почти через сутки, и не в одиночестве. Это Хакс замечает не сразу, в полумраке спальни он с удовольствием потягивается, разминает шею и плечи, поворачивается на бок и едва не подскакивает с постели, зацепившись взглядом за что-то возле самой постели, включает свет и встречается глазами с Кайло, сидящим на полу и щурящимся от внезапно ударившего по глазам света. - Не буду спрашивать, что ты тут делаешь, - Хакс садится на постели, рассматривая это странное явление. - Но что ты делаешь на полу? - Я медитировал. - И делал ты это в моей каюте, потому что?... - Я должен это сказать? Я хотел тебя увидеть, но ты спал. Если бы я лег к тебе, ты бы проснулся, - Рен удрученно смотрит в сторону. - А уходить я не хотел, - и добавляет совсем тихо и недовольно. - Мне просто хотелось побыть рядом, так спокойнее. - Иди сюда, - Хакс не комментирует это откровение и, сдвинувшись, хлопает ладонью по постели. - Я уже проснулся, можно. То, что та, по сравнению с установленной в реновой спальне, довольно узкая для двоих, мешает не сильно, учитывая, что Рен ложится вплотную, а после и вовсе нависает над Хаксом. В этот раз он снова то и дело медлит, спрашивая разрешения взглядом. Хакс не может этого не отметить, поощряя Рена лаской и поцелуями. И, кажется, он ко всему этому постепенно привыкает, потому что в этот раз не чувствует ни отвращения ко всему происходящему, ни тошнотворного ужаса от мысли, что Рен снова его трахнет. Видимо, то, что тот научился спрашивать, даже если не умеет слышать "нет", всё же играет свою роль. Дает Хаксу иллюзию добровольности, иллюзию выбора. И он цепляется за эту иллюзию, потому что, не имея сил всё прекратить, это - возможность удержать свой рассудок. Рен действительно запоминал, какие именно прикосновения вызывают у Хакса отклик, потому что теперь он действует уверенно и точно. Так старается, что Хакс почти забывается, позволяя себе раствориться в ощущениях. Не сопротивляется, когда его переворачивают на живот, раздвигают ноги. Собирается было выдать Рену бутылочку смазки, но не успевает. Вероятно, следовало обратить больше внимания на горячий шепот "я хочу попробовать тебя везде", прежде чем соглашаться. Впрочем, ощущать, как между ягодиц скользит язык Кайло Рена, - в своем роде захватывающе. Неожиданно, да. Смущающе. Но и - возбуждающе, тоже. То, как старательно Кайло его вылизывает, как настойчиво проталкивается внутрь, разлизывая сжимающийся анус, как сам постанывает при этом, словно ему хорошо. Это мучительно-сладко. Этого становится мало, и Хакс почти готов попросить о большем, но Кайло проникает в него пальцами, продолжая лизать, теперь достает глубже, и Хакс сам срывается на стон, шире раздвигая ноги, прогибая спину. Пытаясь насадиться на горячий упругий язык сильнее. Рен не трахает его пальцами, не стремится подготовить быстрее - ласкающе оглаживает изнутри, и это приятно, это действительно приятно. До звезд под зажмуренными веками, до тихого хныканья, потому что Рен не торопится. Хакс не узнает свой собственный голос, когда слышит, как начинает просить, сам не до конца осознавая, о чем именно. Не прекращать? Остановиться? Рен, очевидно, находит смазку, потому что когда его свободная рука обхватывает член Хакса, это скользко и восхитительно, и Хакс толкается в подставленную ладонь, уже без единой мысли. И это первый раз, когда Хакс кончает раньше, чем Рен. Стоит пальцам внутри смениться членом, а Рену - навалившись сверху, вжать Хакса в постель, и того выкручивает в оргазме, как никогда прежде. Сквозь лавину удовольствия он чувствует, как Рен движется в нем, как замирает, охваченный пульсирующими мышцами, рычит Хаксу в загирвок. Кажется, на пару минут Хакса просто выкидывает из реальности, потому что когда он снова начинает себя осознавать, то лежит на боку, прижатый спиной к тяжело вздымающейся груди Рена, и тот лениво и расслабленно скользит раскрытой ладонью по его боку и бедру. Тело ощущается тяжелым и мягким, никакой боли, легкий дискомфорт от того, что из задницы подтекает, но и только. Рен коротко прижимает Хакса к себе прежде, чем отправить в освежитель первым. К его возвращению в каюте пахнет свежим горячим кафом, а Рен дремлет, раскинувшись на спине. Одевшись, Хакс неторопливо пьет каф, смотрит на Рена и неожиданно для себя осознает, что это был первый раз, когда Хакс сам позвал Рена в свою постель. И первый раз с тех пор, как Рен его порвал, когда всё случилось без успокоительных и релаксантов. Рен сумел его расслабить достаточно, чтобы легко войти. При воспоминании о том, как именно Рен это сделал, в лицо бросается жгучий стыд.