Ничего не осталось

Из него течет. Воздух неприятно холодит раскрытый анус. Рен, принявший констатацию факта как нечто большее, тискает Хакса, что-то воодушевленно говорит у него над ухом, гладит его лицо, убирает со лба прилипшие волосы. Обаняние раздражает запах рвоты. В висках неумолимо пульсирует болью. Придется выпить обезболивающее перед сном, иначе утром Хакс проснется таким же разбитым и не отдохнувшим. Нужно уйти к себе. Встать, воспользоваться освежителем, одеться. И. Уйти. К. Себе. Нужно. Зачем? Какой в этом смысл? Чтобы отдохнуть, чтобы завтра эффективно выполнять свои обязанности? А вечером снова быть подвергнутым надругательству? Рен не остановится. Не отпустит его. Теперь Хакс уверен, Рен и сдохнуть ему не даст. Сможет ли форсъюзер достать его из-за грани, если Хаксу все же хватит решимости всё закончить? Или проще будет довести Рена, чтобы тот прикончил его самостоятельно? У Рена замечательно получается убивать и разрушать. Можно даже сказать, талант. - Возможно, вы бы хотели посетить освежитель? - голос Рена наконец вырывает Хакса из задумчивости, и тот разом осознает себя невыносимо грязным. - Вы пропустили ужин. Еду доставят сюда к вашему возвращению. Его передергивает. Хакс жмурится, прежде чем открыть глаза и взглянуть на Рена. - Тебе всё ещё мало моих унижений? - спрашивает он тихо, и встречает совершенно непонимающий взгляд. - Ах, ну конечно. Ты, должно быть, считаешь это заботой. Так же, как считает, что если Хакс кончил, то ему понравилось быть изнасилованным. И не важно, сколько раз до этого он сказал "нет". - Это и есть забота, - Кайло садится на постели, давая Хаксу возможность подняться и нетвердой походкой двинуться к двери в освежитель. - Если вы не поужинаете сейчас, скорее всего, вы сегодня уже этого не сделаете. - А почему, Рен, почему? - Хакс останавливается в дверном проеме, обернувшись через плечо. По бедрам стекает, капает на пол. - Задай себе вопрос, почему встречи с тобой лишают меня аппетита? Может быть, эффективнее будет это исправить, а не требовать, чтобы я ел, не смотря на то, что меня тошнит от одной мысли о близости с тобой? - Я это исправлю, - Рен говорит с запальчивой решимостью. - Скажи, что именно, и я это исправлю. - А смысл что-то тебе говорить? Ты слышишь только себя, - Хакс скрывается прежде, чем Рен успевает ему ответить. Разговор бессмысленен от и до. Когда он возвращается, дрон-уборщик уже устранил учененный ими беспорядок, а на столике дымится ужин из офицерской столовой. И снова два наполненных бокала. Хакс прикидывает, что спиться - не самая плохая перспектива. Довести себя до того уровня деградации, когда действительно будет все равно... Нет. Ладно, ещё есть куда падать ниже, чем он уже. Всегда есть куда ниже. Пока он одевается, в освежитель уходит Рен. Хакс было прикидывает, не сбежать ли, проверив, станет ли Рен преследовать его с подносом еды. Но отказывается от этой идеи. Сил на чужую буйную истерику нет. На самом деле, ни на что уже сил нет. Поэтому, застегнувшись на все застежки, Хакс усаживается за столик и мрачно гипнотизирует пищу. Аппетита нет. Мысли о том, что куски нужно подносить ко рту, потом жевать и глотать, отзываются новой волной тошноты, и он, повертев вилку в пальцах, откладывает её обратно и берет бокал. Уже знакомое терпкое тепло обволакивает, и Хакс прикрывает глаза. Пьет небольшими глотками, перекатывает напиток на языке, разбирая ноты. Не то чтобы он являлся ценителем, но ему жизненно необходимо отвлечься и сосредоточиться на чем-то. На чем-то отличном от того, что личный бластер можно легко и быстро извлечь из кобуры, один заряд - и всё закончится. Нужно было сделать это сразу. Сейчас такой шаг был бы ещё более трусливым. И Рен может почувствовать намерение. И тогда не видать Армитажу ни личного бластера, ни своей каюты. Запрет его здесь, чтобы присматривать, чтобы был под рукой. Почему-то он не сомневается, что так в итоге и не произойдет. Может, немного позже, чем прямо сейчас. Звук открывшейся снова двери в освежитель заставляет Хакса подобраться, как в ожидании нападения. Бокал со звоном задевает край подноса. - Вы действительно меня боитесь, - Рен звучит удрученно. - Вам же... было неплохо. Вам нравилось, я видел. Он одет в легкие штаны и майку, Хакс видет это, когда Рен обходит столик и усаживается в кресло напротив, развалившись в нем и глядя на генерала с недовольством. - А ожидалось, что я буду в восторге от произошедшего? Напомню, я всё ещё был против, что и высказал несколько раз вполне однозначными формулировками. Вы предпочли моё нежелание проигнорировать. От того, что вам удалось добиться отклика от моего тела, более желанным происходящее для меня не стало, - Хакс делает ещё один небольшой глоток, но под пристальным взглядом недовольныз темных глаз проглотить выходит с трудом, горло сжимается спазмом, и Хакс закашливается. И отшатывается, вжимаясь в свое кресло, когда Рен тянется к нему - всего лишь стереть каплю с уголка рта. - Я всё ещё мог бы разобраться с вашими воспоминаниями. Может, не убрать совсем, но немного приглушить их яркость, снизить интенсивность вызываемых эмоций. Вам стало бы легче... - большая ладонь обхватывает лицо Хакса, заставляет смотреть в глаза. - Вы уже изнасиловали мое тело, хотя бы разум не трогайте, - приходится отставить бокал, чтобы он не выпал из ослабевших пальцев. - Хотите, чтобы я умолял? Рен, молю, не лезте в мой разум. Не трогайте мою память. Прошу. Я... я постараюсь сдерживать свое отвращение к вам. Я уже признал, что я - ваш, - Хакс укладывает свою руку поверх ладони Кайло, прижимается щекой, чувствуя дурноту, но заставляя себя потереться о мозолистые пальцы. - Оставьте мне возможность хотя бы в своей голове все еще распоряжаться самостоятельно. Умоляю. - Но вы говорили, что именно из-за воспоминаний я не смогу получить от вас взаимного интереса, - Рен щурится в подозрении. - Говорил. Да. Да, я так думал. И так и будет, если вы продолжите обращаться со мной, как с вещью, игнорируя мои протесты и просьбы. Рен, пожалуйста. Я теперь прошу вас только об этом. В остальном... я больше не стану пытаться вам отказывать. Не стану называть то, что между нами происходит, насилием. Только не лезте мне в голову, - он чувствует, как на глаза наворачиваются слезы злости, боли и унижения. Сморгнув их, Хакс переплетает с Реном пальцы, поворачивает голову, чтобы коснуться губами его ладони, снова потереться щекой. - Кайло, пожалуйста. Не делай этого со мной. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Кажется, Рен забывает, как дышать. Мгновение, другое. Он всматривается в Хакса, вслушивается в его слова и, возможно, в отклик в Силе. Остается только гадать, что именно он чувствует, но в конце концов он только кивает и перетягивает Хакса к себе на колени. Тот дрожит. Снова. И Рен прижимает его спиной к своей груди, укладывает ему на плечо голову. - Вы так и не притронулись к ужину, - он сжимает его в своих руках чуть сильнее, подавляя возможный протест. - Я уже понял, вы не в том состоянии, чтобы у вас был хороший аппетит. Не хочу, чтобы вам стало плохо. Пообещайте, что не пропустите утром завтрак, и я вас отпущу. Я правда пытаюсь о вас позаботиться. Я стараюсь, Хакс. Я знаю, что очень сильно всё испортил, но я стараюсь. - Не понимаю, зачем тебе это, - Хакс старается расслабить тело, позволить Рену обнимать себя, немного сдвигается, устраиваясь чуть удобнее. - Ты мог продолжать... как и начал. Не беспокоясь о том, насколько мне... что я не получаю удовольствие от этой близости. Зачем теперь всё усложнять? - Ты чуть не умер, Хакс. Умер бы, если бы отключился где-то в одиночестве. Тебя долго не могли привести в чувства. Твой организм отказывался бороться. - И? Нашли бы другую игрушку, - это всё ещё ничего не объясняет. Хакс вспоминает, как очнулся и обраружил Рена сидящим рядом. Кажется, тот выглядел тогда не столько раздраженным, сколько усталым. - Может быть, даже сделали выводы и начали бы, не знаю, с приглашения на свидание. Может быть следующего и принуждать бы ни к чему не пришлось. - Хакс... - Рен страдальчески выдыхает ему в плечо, ещё крепче прижимая к себе, так, что почти делает снова больно. - Прости. Я только хотел сказать, что с кем-то другим тебе всё ещё будет намного проще, чем со мной. Не только из-за воспоминаний, - поспешно добавляет он, во избежание. - Если хочешь... я мог бы помочь... подыскать тебе человека, который был бы заинтересован и в сексе с тобой, и, если тебе это нужно, то и в чем-то большем, и... - Я предлагал девчонке править галактикой вместе, - Рен перебивает его так тихо, что Хакс едва не пропускает его слова. - Предлагал разделить со мной власть. И всё ещё пытаюсь... - Вот как, - Хакс чувствует ледяные пальцы, сжавшие желудок. Ну конечно. Она, в отличие от самого Хакса, чувствительна к Силе. Рен не смог влезть к ней в голову. После их стычек на нем - новые шрамы, а мусорщица с Джакку всё равно удостаивается предложения о совместном правлении. А Хаксом можно протереть пол и сбросить напряжение. Нету за его навязчивой заботой ничего, кроме нежелания, чтобы удобная игрушка сломалась раньше времени. И согласие его Рену не нужно. Просто надеется, что так будет меньше шансов, что Хакс пустит себе плазму в висок. Разумеется. Глупо было воображать, что Рен беспокоится лично о нем. Хакс для него просто удобная дырка, уже распробованная и относительно послушная. Наверное, если бы о нем - всё-таки было бы легче. - В таком случае, приношу извенения, что полез не в своё дело, - Хакс говорит ровно. - Обещаю не пропускать завтрак. Я могу идти? Рен отпускает его молча. Хакс не помнит, как добирается до своей каюты. Как снова, уже в своем освежителе, трёт все тело до красноты. Зачем Рену его заинтересованность, если ему самому на Хакса плевать? Думает ли он о своей мусорщице, когда трахает Хакса? Позволит ли он Хаксу наконец застрелиться, если девчонка все-таки ответит взаимностью? Увы, на это рассчитывать не приходится. Той качественно промыли мозги повстанцы. Когда Хакс сам намекал на повышенный интерес к ней Рена, он не рассчитывал, что действительно попадет в точку. Не удивительно, что Рен так взбесился. Учитывая, что девчонка раз за разом ему отказывает. Видимо, на Хакса обрушились тогда его совокупные гнев и разочарование по этому поводу. От этого всё ещё не легче. Хакс ненавидит мусорщицу. Ненавидит Кайло Рена. И себя ненавидит тоже.