Капитан и мятежница // The Captain and the Rebel

3486 солнечный год, двадцать пятое февраля 9 Квадрант, планета Орион, Фолус       Той ночью Драко не видел её во сне, это было бы совершенно неуместно.       Он не проснулся в холодном поту, напуганный тем, что он остался один в пещере без её тепла.       Её слова вновь и вновь врезались ему в мозг, он задавался вопросом, когда они оставили неизгладимый след.       Это ерунда, полная и беспросветная, она лишь время отнимала.       Её рассказ был абсолютно бессмысленным.       И все же ему отчаянно нужно было узнать, что произошло дальше.       Третий день подряд у него болела нога, он, хромая, направился в кабинет коменданта Эндерсона. Драко почувствовал зарождающийся страх, но не перед выговором или другим проявлением логики, он боялся нового назначения.       Которое не позволит ему дослушать до конца историю мятежницы.       Драко целых тридцать пять секунд простоял по стойке «смирно», наконец, Эндерсон разрешил ему сесть. — Слышал, вы потребовали провести медицинское обследование заключенной, — Эндерсон не отрывал взгляд от экрана монитора. — Да, — похоже, он отправил запрос больше двух дней назад и с тех пор не задумывался об этом. — Она сказала нечто… бессмысленное. Я подумал, возможно, причина психическая — какая-нибудь недиагностированная аномалия?       Эндерсон молчал, постукивая по экрану, пока Драко не почувствовал, что сухожилие на бедре вот-вот порвется, и едва не вскочил с места. — Хорошо, — Эндерсон поднял голову и слегка прищурился. — Что вы уже узнали?       Драко удивился интересу коменданта. — Я представил свои отчеты… — Меня интересует мнение не специалиста, капитан, — он пытался это скрыть, но каждое движение Эндерсона выдавало скрытую тревогу: левая ладонь прикрывала совершенно секретный информационный бюллетень, с виска по щеке стекала капелька пота.       Драко уже не в первый раз задумался, не была ли угроза мятежников серьезнее, чем заявляло его начальство. — Пока что все, что она говорила — совершенно бессмысленно.       Комендант почти рассеянно кивнул, стиснув зубы. Драко заметил, что к его страху примешивался гнев. — Если позволите спросить: возможно, вас интересует нечто более конкретное? Какая-то информация, которая могла бы помочь в моем допросе, — Драко чуть подался вперед, чтобы облегчить боль в бедре. Его интересовал не столько ответ, сколько реакция коменданта. — Нет, — слишком поспешно ответил Эндерсон.       «Вранье», — подумал Драко, но все равно согласно кивнул. — Она одна из их лидеров, — Эндерсон повторил слова, сказанные несколько дней назад. — Ей должен быть известен план. Ты просто обязан вытянуть его из неё.       Драко был тогда так сосредоточен на мятежниках, что не обратил внимания на поведение своего начальства и его чересчур бурную реакцию на, казалось бы, обычную угрозу со стороны мятежников.       Его охватила волна сомнения, но он её отогнал, сказав, что наверняка у его начальства есть причина, а его сомнения, скорее всего, не более, чем яд, исходящий от самой мятежницы. — Пока я здесь, я хотел бы кое о чем вас попросить, если это возможно, — Драко прочистил горло, — по всей видимости, объект не прошел никакой гигиенической обработки…       Глаза Эндерсона вспыхнули: — Её лечили в соответствии с правилами.       Сдерживая нервную реакцию, Драко кивнул: — Я не утверждаю, что что-то было сделано неверно, сэр. Но, учитывая её состояние, позволить ей некоторые элементарные удобства, такие, как принять ванну и сменить одежду, может оказаться тактическим преимуществом.       Прежде Драко не приходило в голову спросить, зачем ему разрешение коменданта, чтобы обеспечить заключенную предметами первой необходимости. — Вы привязываетесь к заключенной, капитан? — Эндерсон постукивал пальцами по столу, его нервы были на пределе из-за прозвучавшей в его голосе угрозы.       Он волновался, но не о Драко.       Он целеустремленно выждал две секунды, а потом покачал головой: — Вовсе нет, сэр. Просто моя тактика отличается от других. Когда я получил задание, вы сказали, у меня будет полная автономия… — Да, в ведении самих допросов, а не в безопасности этой базы или состоянии заключенной, — выдавил Эндерсон. — Да, я это понимаю, — Драко запомнил эту реакцию. — Но для того, чтобы эффективно допросить заключенную, возможно, мне потребуется внести тактические изменения в её окружающую среду. Конечно, я бы никогда не посоветовал ничего, что могло бы поставить под угрозу безопасность базы.       Эндерсон отвлекся, его взгляд метался между Драко и экраном. — У меня нет на это времени.       Драко не стал акцентировать внимание на том, что комендант сам его вызвал. — Я разрешаю вам внести изменения первого уровня в условия содержания заключенной. Все, что выходит за рамки, должно быть официально представлено мне на утверждение. — Уровень один: гигиена и гидратация. Комендант жестом отпустил Драко.       Эта небольшая уступка внушила ему облегчение, хотя он не мог понять, почему. ***              Она молчала, когда он вошел в её камеру, и едва заметно шевельнулась, когда дверь закрылась. Драко произнес элементарное приветствие, но она просто сидела, закрыв лицо руками, волосы вокруг лежали ореолом. На мгновение ему вспомнилась картина маслом, которую его потащила смотреть Натали, когда они отдыхали в Тинвуне почти пятнадцать лет назад, это был портрет, выполненный в коричневых и синих тонах, он на него пытался смотреть и был не в силах отвести взгляд. — Мисс Грейнджер, — Драко шумно открыл свой блокнот, наблюдая за ней и ожидая хоть какой-либо заметной реакции.       Его охватило беспокойство: где же пробыла эта стойкая женщина последние два дня? Ему не хотелось вызывать сержанта, стоявшего прямо за дверью, но и просто сидеть в комнате для допросов, пока заключенная спит, он тоже не мог. — О, — её голос был тих, когда она медленно оторвала щеку от стола.       Она была бледнее обычного, будто её обмазали мелом.       Это была еще одна её игра? Вновь её рассказы, очередной способ вывести его из равновесия?       Его мысли тут же оборвались, когда мятежница отвернулась, и её вырвало на пол. Он сидел неподвижно, ожидая, пока она придет в себя, отчаянно пытаясь не обращать внимание на случившееся.       Она была не первой и наверняка не последней заключенной, которую вырвало у него на глазах. И все же он подавил желание убрать назад её волосы и погладить её по спине.       Не говоря ни слова, он вызвал посредством устройства зеленого «пиджака», чтобы тот навел порядок.       Когда мятежница выпрямилась, выглядела она гораздо лучше, чем прежде, на её лице появилось подобие смущенной улыбки. — Извини, — небрежно произнесла она. — Не страшно, — он сглотнул, заставив себя не спрашивать, все ли с ней в порядке, и стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение. — Ты готова начать?       В комнату вошел «зеленый пиджак» и убрал беспорядок менее, чем за минуту. Никто бы не заметил, если бы мятежница не опустила глаза, когда сержант вышел.       Будто это её огорчило.       Склонив голову набок, она задержала взгляд на двери.       Драко кашлянул: — Я хотел бы поговорить с вами о взрыве в системе Вега. Так и не понятно, почему… — Это был один из них, да? — она сцепила дрожащие руки. — Что? — он растерянно заморгал. — Я говорил о системе Вега… — «Зеленых пиджаков», — она скривилась от отвращения.       Её реакция была непонятной — учитывая общие условия её заключения, странно, что она, наконец, проявила эмоцию по отношению к сержанту низкого ранга. — Да, — медленно произнес он. Существование «зеленых пиджаков» не было ни сенсационным, ни тайным.       Может, у Эндерсона её допрашивали «зеленые пиджаки», в этом причина? Это против правил, но не сказать, чтобы неслыханно…       Он откашлялся и произнёс: — В любом случае… — Драко, как ты можешь это терпеть? — её голос дрогнул, наконец, она отвела взгляд от двери и повернулась к нему.       Его почему-то задела интонация, с которой она произнесла его имя, это мешало сосредоточиться. История, которую она рассказала два дня назад, дразняще всплыла у него в голове, заставив покраснеть до корней волос.       Он покачал головой, отмахнувшись от её слов и вопросов, которые они породили. — Мисс Грейнджер, — ровным тоном произнес он, — я хотел бы поговорить о сегодняшнем взрыве в системе Вега.       Она ухватилась за ниточку, свисавшую с её рукава. — Удивительно, что ты не видишь связи. — Между чем и чем? — он чуть подался вперед, удивленный её готовностью к диалогу. — «Зеленые пиджаки» и система Вега, конечно, — ответила она.       Он заморгал и едва сдержал стон. — Система Вега — гражданская колония. Здесь нет никакой связи.       Уголки её губ дрогнули: — Ты в это веришь?       Система Вега находилась в третьем квадранте, и использовалась Суверенным государством специально для научных исследований гражданских властей. Ужасающая бомбардировка Веги мятежниками продемонстрировала их безжалостность и полное презрение к человеческой жизни.       Драко был озадачен тем, как мятежники спланировали свой самый отвратительный террористический акт, ради этого он и был здесь. — Полагаю, в результате этой бомбардировки погибли тысячи людей, — возразил он.       Она глухо рассмеялась. — Драко, неужели ты думаешь, что у этих людей были настоящие жизни?       Это бессмысленно, но почему-то от её слов у него по спине пробежал холодок и волосы на затылке встали дыбом.       Она умеет манипулировать людьми, напомнил он себе. — Ты когда-нибудь был в системе Вега? — спросила она. — Нет, — у военного капитана не было необходимости в визите. — Тогда откуда ты знаешь, что это гражданская колония? — уголки её рта приподнялись в полуулыбке.       Он почувствовал смятение, уверенный и неуверенный в том, что знал.       Но от него не ускользнуло, что она так и не смогла ответить на его вопрос. — Если ты так много знаешь, то объясни, почему мятежники разбомбили колонию, — настаивал он. — Не думаю, что ты готов это услышать, — сказала она.       Он едва не застонал — на мгновение он был так близок к ответам, которые были ему нужны.       Приобняв себя за плечи, она продолжила: — Разве ты не хочешь услышать, что произошло с Драко и Гермионой после того, как они покинули пещеру?       Драко заставил себя не реагировать. Да, он хотел узнать, что было дальше.       Но это была всего лишь история — дурацкая сказка, с помощью которой эта женщина им манипулировала. — В твоем рассказе есть какой-то смысл? — он старался казаться незаинтересованным. — Ты сказал мне… *** Пятнадцатое мая, 2003 год Солнечная система, планета Земля, Лондон Долгая война       Каким-то образом жизнь вернулась в нормальное русло.       Она проводила свои исследования, посещала собрания Ордена, участвовала в рейдах…       Только теперь, куда бы она ни пошла, она ловила себя на мысли, что ищет его, каждый раз, оказываясь на волшебной улице, она гадала, здесь ли он.       И не могла признаться себе, испытывает ли она разочарование или облегчение, когда он так и не появлялся.       Жизнь была нормальной.       Но казалось, все безвозвратно изменилось, будто мир стал другим после девяти дней, проведенных в пещере с Драко Малфоем.       Война, однако, не прекратилась, она по-прежнему сопровождалась атаками за пределами магических поселений и тщательно спланированными рейдами на предполагаемые крепости Пожирателей Смерти.       Смерть приходила внезапно, будто знала, когда они становились слишком самодовольными, слишком самоуверенными в текущем положении дел. Постоянный спутник, который давил на неё, насмехался над ней, будто это был лишь вопрос времени, когда он придет за ней.       В глубине души она волновалась и о нем.       Когда миссия Ордена заканчивалась успехом, она гадала, не погиб ли Драко.       Когда погибал член Ордена, она гадала, не Драко ли его убил.       Даже когда её разум был поглощен планами и проклятиями, он ни на минуту не покидал её, каждую ночь нашептывая ей что-то, когда она засыпала.       Не давая ей толком выспаться. ***       Гермиона увидела Драко Малфоя спустя три месяца.       Она проникла в старую библиотеку поместья Фоули в поисках тома, в котором, по слухам, содержались пророчества самого Иезекииля.       Спустя десять минут поисков Гермиона услышала скрип толстых дубовых дверей, и тут же спряталась среди стеллажей, сжав палочку и закрыв рот рукой.       В библиотеке послышались тихие шаги, пока Гермиона лихорадочно рылась в своей сумочке в поисках аварийного портключа, который смог бы обойти неподвластную ей защиту от аппарации. — Мы знаем, что там кое-кто есть, — донесся издалека хриплый голос.       И тут она увидела Драко, он стоял всего в десяти футах и пристально смотрел на неё.       На мгновение ей показалось, что он её выдаст, но он прижал палец к губам: — Ш-ш-ш.       Она кивнула, стараясь подавить свой ужас и чувствуя облегчение.       Драко ушел прочь. — Все чисто, — крикнул он.       Шаги все удалялись, пока двери не захлопнулись, и Гермиона замерла, затаив дыхание. — Что ты здесь делаешь?       Драко стоял прямо за её спиной, она развернулась к нему, её взгляд скользнул по его истонченной черной мантии и глубоким кругам под глазами. — Я… — Она с трудом подбирала слова, паника от того, что её чуть не поймали, сочеталась с удивлением от их встречи. — Здесь есть защитные чары, ты же знаешь, — его голос звучал сердито, когда он приблизился. — Я думала, что сняла их все.       Как ты? Я по тебе скучала. Зачем ты здесь? Ты собираешься меня убить?       Все эти бессвязные вопросы пронеслись у неё в голове, не давая сформулировать связную мысль.       Ей хотелось протянуть ему руку, коснуться пальцами его щеки, прижаться к нему и, наконец, вновь ощутить тепло.       Между ними повисло молчание, она застыла.       Прошло три месяца, вот он перед ней, и в некотором смысле он все еще казался невероятно далеким.       Из его палочки вырвался звук, заставивший вздрогнуть их обоих. — Мне нужно идти. Подожди пять минут, а потом уходи, — сказал он.       Она кивнула, но её охватила паника другого рода, и когда он отвернулся, она протянула руку и схватила его за запястье.       Он остановился, и посмотрел на её пальцы. — Грейнджер… — Я… — у неё защемило сердце, а в глазах защипало. — Все хорошо? Прости, — она отпустила его, пряча в карман дрожащие пальцы.       В его взгляде промелькнула неуверенность. — Увидимся вечером? — тихо предложил он. — Где? — тут же спросила она. — В Сохо есть маггловский паб «Белая лошадь». Я буду там в семь.       Она кивнула, а когда он исчез из библиотеки, про себя удивилась, откуда Драко Малфой узнал о маггловском пабе. ***       Она гадала, стоит ли ей встречаться с ним.       Отстраненно она предполагала, что это может быть ловушкой — не отпустил ли Драко её в библиотеке лишь для того, чтобы позже поймать?       В конце концов, они оставались врагами? За пределами той пещеры она оставалась членом Ордена, а он — Пожирателем Смерти. Ничего не изменилось.       Изменилось все.       Но ей пришлось пойти. Увидев его, она впервые за много месяцев увидела цвета…       Прежде она и не подозревала, что мир так сер.       Она сидела в углу шумного маггловского бара, потягивая пинту пива, прикрыв глаза и спрятав в рукаве волшебную палочку. — Привет, — Драко сел напротив и все же умудрился застать её врасплох: он был одет в выцветшую темно-синюю куртку на молнии, джинсы и вязаную серую шапочку. — Привет, — у неё в ушах звенело. — Неловкий момент, — Драко улыбнулся одними губами. — Есть такое.       Как ты? Убил кого-нибудь? Ты думал обо мне? — Откуда ты узнал об этом месте? — наконец, спросила она.       Он пожал плечами и объяснил: — Я больше не могу пропускать стаканчик в Косом.       Волшебный мир лежал в руинах, продолжающаяся война разрушила экономику. Она гадала, не положит ли эта война конец сепарации, и не придется ли им навсегда интегрироваться в маггловское общество ради прогресса.       Маггловский мир почти не затронуло, если не присматриваться. Тогда можно заметить едва скрываемые террористические атаки и вникнуть в слухи о коррупции.       Но в остальном его не задело, это было словно напоминание о том, сколь мал волшебный мир в общей картине мира.       Если бы это не определяло её жизнь и жизнь её лучших друзей. — Как твои дела? — спросил он, выпив свое пиво и постукивая пальцами по матовому стеклу.       Одиноко. Хаотично. Страшно. — Замечательно, — ответила она. — А у тебя? — Тоже.       Она ему не поверила.       Она задумалась, они так далеки из-за расстояния или же дело в проведенном порознь времени?       Будто между ними была какая-то особая связь, но эта война изо всех сил стремилась их разлучить.       Оба не спешили нарушить молчание, потягивая пиво относительно спокойной обстановке.       Постепенно неловкость исчезла, и Гермионе удалось немного расслабиться в его присутствии, ведь она знала, что он не нес опасность.       Она была уверена, что он испытывает то же самое. — Я беспокоился о тебе, — наконец, признался он, и его шея слегка покраснела. — Ой. — «Я о тебе тоже», так и вертелось у неё на языке. — Не стоило. Со мной все в порядке.       У него вырвался грустный смешок. — После сегодняшнего? Я в это не верю. — Сегодняшний день был необычным, — она яростно замотала головой, её охватило смущение. — Поверить не могу, что пропустила то отделение, обычно я неплохо справляюсь.       Она целый день перебирала в уме каждый сантиметр поместья Фоули и гадая, где же она ошиблась.       Задумавшись, Гермиона почти не заметила неуверенности, промелькнувшей во взгляде Драко. — Что такое? — спросила она, подавшись вперед.       Официант принес два новых пива, Драко схватил свое и залпом выпил половину.       Глаза Гермионы расширились. — Просто будь осторожна. Это все, что я могу сказать, — он допил пиво, запустил пальцы в волосы и покачал головой. — Прости.       Что он ей не договаривал? — Я не просто так не смогла обнаружить защиту? — спросила она, думая о другом.       Он почесал левую руку, неловко заерзал, его волосы были взъерошены. — Просто будь осторожна, — повторил он. — Просто скажи мне… — Я не могу. — Почему?       Он лишь недоверчиво приподнял бровь.       О, осознание обрушилось на неё мгновенно — словно на неё вылили ведро со льдом, это было так отрезвляюще.       Драко Малфой был Пожирателем Смерти.       В какой-то момент, между признанием в глубоко укоренившихся страхах, лежа, прижавшись друг к другу на холодной земле пещеры, она перестала воспринимать его единым целым.       Даже сегодня днем в поместье Фоули, она не считала его врагом… по-настоящему.       Мир словно замер, и перед ней возникла четкая картина, только увидела она вовсе не то, что ожидала.       Сейчас она осознала, что каждый случай его бунта был личным. Он решил не причинять ей вреда, когда они оказались в ловушке вместе, точно так же, как позволил ей сбежать из библиотеки.       Он беспокоился за неё, а не за её дело.       Ему было все равно.       Ничто из того, что он сказал или сделал с тех пор, как их бесцеремонно бросили вместе в пещере, не подразумевало какого-либо желания перейти на другую сторону или отказаться от идеологии Пожирателей Смерти.       Сколь бы ей ни хотелось довериться ему, посидеть в шумном маггловском пабе, она не могла… на карту было поставлено слишком много. — Мне нужно идти, — резко произнесла она, не обращая внимания, что перед глазами все немного поплыло, когда она встала. — Гермиона… — он мягко сжал её руку, его глаза широко раскрылись. — Это было ошибкой, — её сердце готово было выскочить из груди.       Прийти сюда было плохой идеей. Одно неверное слово, и он мог узнать что-нибудь жизненно важное, что могло принести поражение в войне.       Даже находиться здесь было очень опасно. Вдруг Волдеморт аппарирует по Метке Драко? Это было маловероятно, но все же возможно.       Она порылась в карманах в поисках денег, бросила на стол несколько фунтов и вырвала руку у Драко.       Она почувствовала себя полной идиоткой — ведь у неё внутри все сжалось, это вовсе не логика подсказывала ей так поступить.       Доверие в пещере было совсем иным, не таким, как в реальном мире.       И она не могла себе его позволить.       Она поспешно пробралась сквозь толпу, толкнула дверь и очутилась в пустом переулке.       Едва она выхватила палочку, чтобы аппарировать, Драко схватил её за запястье и развернул лицом к себе.       Она удивленно вскрикнула: — Что? — выдохнула она.       Вид у него было взволнованный, свободной рукой он провел по лицу. — Не уходи. — Я… — в горле у неё встал ком — она должна была уйти, он был врагом и им не стоило встречаться, чтобы выпить. Но она замерла от его взгляда, от прикосновения его мозолистых пальцев к её руке.       Её взгляд скользнул по его лицу. — Это — все это — было слишком бессмысленным. Он был её врагом. — Пожалуйста, — слетело с его губ подобно молитве.       Прошло три месяца после той проклятой пещеры, но она все еще ощущала тяжесть его одиночества. — Это неправильно, — произнесла она, но не стала вырываться из его рук. — В этой войне все неправильно.       До неё донеслись городские звуки — шум проезжающей машины, включающаяся музыка, пьяные студенты, переходящие дорогу. В этой маггловском потоке они очутились в тупике, столкнувшись с чем-то, что её пугало и в то же время волновало. — Почему? — непроизвольно слетело с губ.       Какая ему разница? Какая ей разница? Почему он преследовал её?       Почему, несмотря на то, что подсказывал разум, ей хотелось притянуть Драко к себе и целовать, пока хватит дыхания?       С каждым мгновением её решимость таяла. — Я скучал, — выдохнул он, и то ли это был ответ на её вопрос, то ли на мысли, о которых она понятия не имела.       «Я скучала».       Она не остановила его, когда его губы впились в её, и он грубо прижал её к кирпичной стене.       Мир разлетелся вдребезги, и соединился, когда он языком провел по её губам. Она вцепилась пальцами в его свитер, притягивая его ближе, он сжал её плечи так, словно боялся, что она сбежит, если они разорвут поцелуй.       Она задумалась, а сбежит ли?       Это было бессмысленно, и вместе с тем имело смысл, будто в этом извращенном мире Гермиона Грейнджер и Драко Малфой подходили друг другу, заблудившись в темном маггловском переулке.       Когда его пальцы скользнули выше по её блузке, у неё перехватило дыхание, она дрожала от малейших прикосновений.       Будто она умирала от жажды, а он был оазисом.       Сомнения улетучились в самые темные уголки её сознания, остались только они и их всепоглощающее отчаяние. — Может, мы… — застонал Драко ей в рот, когда она обхватила ладонями его лицо, — … уберемся отсюда?       Да. Нет. — Я…       Он спустился от её губ к шее, его поцелуи стирали из её головы все связные мысли. — Да, — наконец, выдавила она.       Она едва заметила, как он аппарировал к небольшому коттеджу. У неё было лишь мгновение, чтобы оглядеть окружающий лес, а потом он втащил её внутрь, стянул блузку и штаны и прижал к дивану.       Им потребовалась целая вечность, чтобы преодолеть пятнадцать футов до спальни, по пути они сбрасывали с себя одежду и спотыкались о различные предметы мебели. — Драко, — простонала она, притягивая его ближе и пылко целуя.       Он был прекрасен, вертелось у неё в голове, когда он вновь и вновь брал её, его горячее дыхание обжигало её шею.       Это было мучительно и нежно.       Всю ночь их тела переплетались, они исследовали друг друга пальцами и губами, пока глаза Гермионы были открыты.       Она знала, что должна уйти, но мысль о разлуке с ним была непереносима.       И, судя по тому, как Драко обнимал её, она догадалась, что он чувствовал то же самое. ***       Проснулась она совершенно обнаженной, её обнимали бледные руки.       О.       Сперва её охватила паника, она поразилась идиотизму своего поступка.       Она понятия не имела, где находится, и, насколько она знала, сюда в любую минуту могли ворваться Пожиратели Смерти.       Блядь, она была такой идиоткой. Она знала слишком много — ключевых месторасположений, людей, стратегий. И всем рискнула ради перепиха? — Пожалуйста, не убегай, — его голос был тихим, даже чуть испуганным.       Теплым.       Паника её не покинула, но прикосновение его пальцев к её бедрам и тяжесть тела немного успокоили.       В какой-то степени смягчили всепроникающее одиночество, которое им всем принесла эта война.       Она медленно повернулась и наткнулась на его настороженный взгляд.       Она должна сказать ему, что они не должны этого делать, что риск слишком велик. Но прядь его слегка отросших светлых волос упала ему на лицо, и, она, повинуясь порыву, заправила её ему за ухо.       Она не убрала руку, продолжив поглаживать большим пальцем его щеку, просто наблюдая за ним и ожидая, когда он наберется смелость сделать то, что нужно. — Мы не можем этого сделать, — прошептала она, наконец.       Но не убрала руку и не попыталась высвободиться из его объятий.       Его пальцы скользили по её телу, дразня, обещая, вызывая дрожь и мешая мыслить. — Почему? — наконец, спросил он.       Его губы были дразняще близко. — Это слишком опасно.       Его пальцы замерли, он притянул её ближе и прижал к себе. — Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить тебе вред. Ты же это знаешь? — с опаской уточнил он. — Знаю.       Она это действительно знала.       Она думала об остальных. — Дело не только в нас, — пояснила Гермиона.       В какой-то момент в этой войне это стало вопросом не просто принципа.       Теперь это был вопрос выживания. — Почему это невозможно? — он обхватил её лицо ладонями. — Мы больше не в той пещере. — Она накрыла его руку своей. — Если кто-нибудь узнает… мы станем обузой друг для друга. Нельзя, чтобы нас видели вместе… — Значит, мы никому не расскажем…       От его слов вспыхнула искра, какой-то проблеск возможности, за которую она отчаянно цеплялась и в то же время пыталась оттолкнуть.       Это было глупо, по-детски.       И все же ей этого отчаянно хотелось — человека, с которым можно было лежать в постели и рассказывать дурацкие истории.       Ей хотелось отдохнуть от борьбы, от отчаяния и одиночества.       Она хотела почувствовать себя живой и теплой. — Хорошо.       По крайней мере, сейчас. ***       Любовь подкралась к ней незаметно, втиснувшись между смехом на рассвете и едой на вынос в постели.       Когда она была с ним, пряталась в том коттедже в Озерном краем, мир и её бесконечные списки дел исчезали. Были только они, разделяющие бессмысленные надежды и мечты, которым никогда не суждено сбыться, и они наслаждались спокойствием этого подобия мира. — В детстве я хотел создать команду по квиддичу, — однажды поздно вечером признался он ей. В его глазах читалось нечто среднее между ностальгией и смущением. — Я хотел назвать их «Драконами», даже набросал герб.       Это казалось такой глупостью, нелепой даже для ребенка.       Но Гермиона вспомнила свои мечты — поступить в Оксфорд и изучать литературу и историю. Она мечтала изменить свою жизнь к лучшему — возможно, получить Нобелевскую премию.       Теперь она мечтала о том, чтобы они с Драко остались живы. — Звучит заманчиво, — вслух сказала она.       Иногда, когда ей приходилось на несколько дней уезжать из их коттеджа, из-за командировок или по другим причинам, она заставляла себя пересматривать их соглашение.       Что бы ни происходило между ней и Драко, несомненно, это было временно, это существовало лишь в перерывах между грозами в их коттедже.       И все же, едва она улучала свободную минутку, как тут же тянулась к нему — тут же писала в зачарованный блокнот и, затаив дыхание, ждала ответ.       Были и другие ситуации, например, когда Рону прокляли ногу, и Гермиона полночи не спала рядом с рыдающей Ханной Эббот, она чувствовала себя виноватой из-за того, что проводила время с Драко, из-за того, что предавала все и всех, из-за того, что любила, просто из-за того, что у неё были отношения.       Она вынуждена была себе признаться в том, что в некотором роде так оно и было.       Но потом, когда Рону стало лучше, и Ханна прижала его к себе так, словно от этого зависела её жизнь, Гермиона могла думать лишь о том, как бы ей хотелось такой заботы по отношению к себе.       Человека, который задерживал бы дыхание и вновь начинал бы дышать лишь когда она просыпалась.       В разгар войны казалось глупостью думать о таких вещах и тосковать по ним.       Но, возможно, когда смерть так близка, самое время их желать. — Ты когда-нибудь тревожишься об этом? — спросила она Драко однажды вечером в конце сентября, когда они сидели на веранде и любовались закатом. — О нас? — напряженно уточнил он, заерзав рядом. — Да. Нет. Я имею в виду, — наконец, она отвела взгляд от оранжевого и алого зарева в небе и повернулась к нему, — о том, что что-то идет не так.       О том, что однажды она придет, и здесь её будет ждать другой Пожиратель.       Или Драко будет сидеть на диване, и его схватит какой-нибудь член Ордена.       Его взгляд скользнул по ней. — Только здесь, с тобой я не тревожусь, — помолчав, ответил он.       Это было похоже на признание.       Она гадала, давал ли он еще кому-то увидеть себя таким, без маски и бравады.       Просто солдатом, отчаянно стремящимся выжить.       И все же её переполняли противоречивые мысли: неуверенность в будущем, растущее беспокойство.       Но когда из-за горизонта выползли первые звезды, она отбросила свои страхи. — Я тоже. ***       В новом году все изменилось. — Лонгботтом погиб, — сказал ей Кингсли, его взгляд был затравлен, а пальцы перепачканы кровью. — Что случилось? — выдохнула Гермиона, будто могла что-то исправить.       Будто имело значение, каким проклятием по нему попали.       Кингсли лишь покачал головой и приобнял её за плечо окровавленной рукой.       Она провела день как в тумане, ей было то хорошо, то уныло.       Невилл не был первым из её друзей, кто погиб.       Но почему-то у неё возникло ощущение, что был.       Он был её напарником в Ордене — они делились книгами и исследованиями, часто объединяли усилия при необходимости.       Она полагалась на Невилла, ведь он всегда знал, над чем она работает и где находится.       И вот он погиб.       «Выжди несколько дней» — позже передал ей с совой Кингсли.       Она часами сидела над своим блокнотом, вглядываясь в корявые каракули, выведенные обычно таким аккуратным почерком Драко.       Знал ли он? Он ли его убил?       Что, если знал?       Он никогда ничего ей не обещал, кроме как не причинять ей вреда.       Но у неё никогда не было иллюзий относительно его преданности.       Они изо всех сил старались не говорить о войне. Они обходили её стороной, слушали маггловские диски, готовили еду, читали… все, что угодно, лишь бы не всплывало, что они ежедневно сражались друг с другом.       Это было бессмысленно, странно, по-детски.       Это была её передышка.       Но теперь она чувствовала себя грязной.       «Нам нужно поговорить», — нацарапала она в блокноте, её сердце бешено колотилось.       «Уже иду». ***       Когда он пришел, она расхаживала по комнате, пачкая старый ворсистый ковер. — Что случилось? — он подошел к ней, но Гермиона отступила на шаг и подняла руки.       Его взгляд тут же вспыхнул, на скулах заходили желваки. — Мы не можем продолжать, это… — отрепетированная речь хаотично смешивалась от боли от смерти Невилла. — Это неправильно. Ты мой враг… — Я тебе не враг, Гермиона.       Ей понравилось, как он произнес её имя, смягчая каждую согласную, будто дорожа им. — Но по факту враг, — настаивала она, сцепив пальцы, чтобы они не дрожали. — В бою мы бы поубивали друг друга в мгновение ока. Черт побери, я могла бы стать жертвой любого твоего плана даже без злого умысла с твоей стороны. Мы жили в этой… иллюзии… последние полгода. Но это не реальность.       Он покачал головой, у него вырвался недоверчивый смешок. — Не реальность? — он провел рукой по волосам. — Черт возьми, что это значит? — Ты знаешь, что, — она изо всех сил старалась выдержать его взгляд, отказываясь отводить глаза. — Мы притворялись. Но ты сражаешься за человека, который желает смерти мне и мне подобным. — Ты тоже! — Нет, — она прижала пальцы к вискам, пытаясь остановить надвигающуюся головную боль. — Это не одно и то же. Иногда я убеждаю себя, что это так, что мы просто две противоборствующие стороны, но в конце концов это не так. — Ты правда в это веришь? — в его голосе звенело недоверие, он пощипывал свою руку.       Беспокойно. — Думаю, легко забыть, за что мы боремся, — она на миг прикрыла глаза, вспомнив кровь на кончиках пальцев Кингсли, и почувствовала пустоту в груди. — Но я все еще сражаюсь за то, что важно. — Тогда скажи мне, Гермиона, — Драко медленно подошел к ней. — Зачем ты в прошлом году ходила в ту пещеру?       Кровь отхлынула от лица Гермионы. — За тем же, что и ты. — Тогда, конечно, до тебя доходили слухи об артефакте? — теперь он был всего в паре дюймов от неё, возвышаясь над ней и насмехаясь. — Ты в этом уверена, Гермиона? — спросил Невилл, разглядывая пожелтевшие свитки и едва различимые карты. — А какой у нас есть выбор? — прошептала Гермиона. — Мы хотели остановить войну… ненужные разрушения и убийства… — Мы хотели того же! — воскликнул Драко. — Повелитель Грааля сможет влиять на умы людей. Правильно ли выигрывать войну… так? — Нет, — она сглотнула это воспоминание. — Пещера… она была для нас средством достижения цели. Такие, как ты, стремятся творить ужасные вещи. Порабощать и терроризировать магглорожденных. — Ты действительно в это веришь? — выдохнул Драко. — Ты правда веришь, что эта война — нечто большее, чем борьба за власть? — Да, — ответила Гермиона. Она должна быть чем-то большим. Ведь иначе у них отняли их жизни ради того, чтобы сыграть в какую-то сложную игру. — Может, ты и права, — он провел пальцем по её руке, и, в конце концов, их пальцы переплелись. — Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. — Вот именно, — она сглотнула. — Именно поэтому мы должны с этим покончить. Это слишком опасно.       Она один за другим высвободила пальцы, убрала руку в карман и опустила взгляд.       Внутри у неё все сжалось. — Гермиона. — Хрипло произнес он, будто её имя застряло у него в горле. — Я… — Его испытующий взгляд и тяжелое дыхание были пугающими. — Должен же быть какой-то способ.       Она знала, что должна уйти, просто попрощаться и покончить с этим.       Но от него волнами исходила боль, окутывая её. — Его нет. По крайней мере, пока мы по разные стороны баррикад.       «Уходи, — мысленно кричала она ему. — Просто оставь Пожирателей и этого монстра и идем со мной». — Я не могу, — покачал он головой, отвечая на её безмолвную мольбу, по его лицу скатилась одинокая слезинка. — Боги, если бы я мог, Гермиона… — Ты можешь, — она потянулась, чтобы смахнуть слезу. — Я смогу защитить тебя, как ты всегда говорил, что защитишь меня… — Не сможешь, — он схватил её руку и отвел от своего лица. — Смогу… — Подумай хорошенько, — пробормотал он.       Она представила, как аппарирует отсюда в безопасное место… вызывает Кингсли и сообщает, что Драко Малфой перешел на их сторону.       На мгновение она подумала, что все обрадуются, примут его с распростертыми объятиями, и мир станет чуточку светлее.       А потом она вспомнила затравленный взгляд Кингсли и его окровавленные руки.       Членов Ордена, находившихся под Империусом, следы дезинформации. — Они никогда в это не поверят, — наконец, признала она, когда до неё дошло.       Его запрут в подвале, выжимая каждую крупицу информации, пока он не иссохнет и не умрет. — Мы слишком долго боролись, — он погладил её по волосам.       Как они до этого дошли? Обе стороны были так увлечены сражением, что теперь были вынуждены играть отведенные им роли. Каковы они вообще были?       Неважно. Это лишь подтвердило её первоначальную точку зрения. — Потому мы и должны с этим покончить. — Ты сможешь? — выдавил он. — Просто взять и уйти отсюда?       Она могла. Нужно было лишь отвернуться и убежать от тяжести его отрывистых слов и тепла.       Это будет безопаснее. — У нас нет выбора, — снова прошептала она.       Она попыталась заставить себя шевельнуться, подумать о Невилле, на миг представить, что бы он сказал.       Невилл бы грустно улыбнулся, устало на неё посмотрел… но он не стал бы осуждать её или ругать. — Я вряд ли смогу, — Драко вновь потянулся к ней, его пальцы скользнули по её шее, он взял её за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. — Эта война отняла у меня все. Не дай им отнять еще и это. Пожалуйста, Гермиона. — Драко, — ей отчаянно нужно было держаться, — прости… — Скажи, что мне делать, — выдохнул он, его слова скользнули по её коже. — Я расскажу тебе все… абсолютно все. Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности рядом со мной? — Ты бы это сделал? — она вспомнила их первую встречу, состоявшуюся много месяцев назад, когда он очертил границы тем их разговоров. — Но… — Я тебе расскажу, — повторил он. — Я не смогу дать тебе больше, ведь я и в самом деле знаю мало. Но я расскажу тебе все, что знаю, — он коснулся губами её лба. — Я тебе доверяю.       Её сердце одновременно трепетало и разбивалось вдребезги. — Этого недостаточно.       Даже с информацией о защите и деятельности Пожирателей, которой он располагал, каждое проведенное вместе мгновение было сопряжено с риском.       Каждый раз, когда они переписывались через блокноты, каждый раз, когда аппарировали в коттедж… — Пожалуйста, — его губы коснулись её лица, она знала, что должна его оттолкнуть, но не могла этого сделать. — Скажи мне, что я должен сделать.       Она не могла даже думать об этом, не должна была даже в голове прокручивать такой вариант развития событий.       Но когда его пальцы выводили узоры на её плечах, а губы были так близко от её губ, она могла думать только об этом. — Мне нужно знать, что ничто из того, что я скажу, не причинит вреда моим друзьям… — у неё перехватило дыхание, когда он проложил дорожку поцелуев от её уха к шее. — Мне нужно знать, что, если меня схватят, тебя не смогут использовать против меня. Что нас не смогут использовать против меня.       Это была невыполнимая просьба. Она выдавала желаемое за действительное. — Это все? — его губы зависли так близко от её губ, дразняще, многообещающе. — Мне нужно знать, что из-за того, что я с тобой, больше никто из моих друзей не погибнет, — выпалила она.       Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза и прижался лбом к её лбу.       Она ничего не могла с собой поделать — по её венам заструилась надежда. — Выходи за меня замуж.       Она аж подскочила, её глаза широко раскрылись, а сердце в груди бешено заколотилось.       В контексте войны мысль о браке казалась комичной. — Как это поможет… — Брачные узы, — перебил он. — Мы определяем условия, и никакая магия или убеждения не смогут их разорвать. — Я… — Она стояла, раскрыв рот, и моргала, в голове царил сумбур.       Разговор от прощания перешел к браку так быстро, что она испытала раздражение.       Она мало знала о магических свадебных церемониях и еще меньше — о сопутствующих им ритуалах. — Мы не можем, — произнесла она, все еще пытаясь осознать предмет разговора. — Мы враги, мы… — Я люблю тебя, — произнес он так ясно, что у неё перехватило дыхание. — Почему? — она не хотела спрашивать, слово само сорвалось с губ. — Как ты можешь это говорить? Мы жили лишь в этой фантазии… — Нет, не говори так больше, — он стиснул зубы, в его глазах вспыхнуло нечто похожее на гнев. — То, что у нас есть… что это? Это реально. Это реальнее, чем война, в которой мы участвуем, чем обоюдная пропаганда, которая влияет на обе стороны. Мои чувства к тебе, — он пальцем коснулся её щеки, — это реально. Пожалуйста, не говори, что это не так.       Когда она просыпалась, эти невысказанные слова читались в его глаза, когда он смотрел на неё или крепко сжимал в объятиях.       Это было страшно и в то же время волнующе.       И мысленно она ответила на вопрос, который несколькими минутами ранее он задал: «Ты сможешь от этого уйти?».       Нет. — Хорошо, — прошептала она, сократив расстояние между ними и поцеловав его. Это было быстро, целомудренно, просто обещание, что это еще не конец.       Полночи они не спали, прижавшись друг к другу и строя планы. — Ты уверена во всем? — спросил он её в два часа ночи. — Да, — она скрепила обещание поцелуем, задержавшись на его губах, пока её пальцы путались в его волосах. — Я люблю тебя, Драко. ***       Спустя две недели они провели ритуал воссоединения, уединившись в лесу Озерного края под ночным небом.       Под звездным небом было красиво, холодно и совершенно тихо, и Гермиона ненадолго позволила себе забыть о войне и на мгновение притвориться, что это просто любовь. — Я привязываю себя к тебе душой и телом… — … и да не разрушит никто этих уз… — … Клянусь защищать тебя до последнего вздоха.       Они провели ночь под свежим воздухом, окутанные согревающими чарами, прижавшись друг к другу и признаваясь во всем, что так долго держали в секрете. — Я вообще-то не солдат, — сказал ей Драко. — Было очевидно, что для убийств у меня не подходящий характер, потому я в основном занимаюсь исследованиями и изучаю различные аномалии. — Например, взламываешь защитные чары, — сообразила Гермиона, вспомнив библиотеку.       Он кивнул и крепко прижал её к себе. — Я так рад, что ты в тот день оказалась там. — Я тоже, — призналась она.       После каждого откровения они смотрели друг на друга как в первый раз.       Будто это был способ сказать: «Я буду любить тебя», и «Что бы ты мне ни сказала, я все еще здесь».       Когда, наконец, взошло солнце, Гермиона была совершенно измотана, но все еще расстроена, что ночь прошла.       Наступил новый день, чары ритуала были разрушены, звезды погасли, и их жизни вновь безвозвратно усложнились. — Я люблю тебя. — Он заправил прядь волос ей за ухо, когда они собрались уходить. Его взгляд был пристальным, тяжелым, будто он сдерживал слезы.       Между ними будто рухнула последняя стена, разделявшая их, оставив больше место искренности и открытости.       От этого расставание становилось еще горше. — Напишешь мне? — шепнула Гермиона, прижавшись к нему и вдохнув его запах.       Благодаря брачным узам они могли общаться, не опасаясь возмездия, отгороженные от войны. — Конечно, — он крепко поцеловал её, словно желая запомнить изгибы её губ.       Она понимала, что теперь это понимание безотлагательности, страх перед разлукой в её жизни навсегда, но теперь они ощущались отчетливее, поскольку были в основе каждого её шага, каждого вздоха.       Когда он аппарировал, стало пронизывающе холодно. ***       Все оставалось по-прежнему.       И все же изменилось.       Поначалу Гермиона была счастлива, по крайней мере, она сохраняла некое подобие счастья.       Война затягивалась, дюйм за дюймом отнимая у неё все.       Но иногда, когда ей удавалось вырваться на долгие выходные с Драко, она верила, что у неё получится что-то вернуть.       Когда они обсуждали литературу и историю, Гермиона чувствовала, как медленно исцеляется та часть её души, которую она считала утраченной, словно давно атрофированная мышца вновь обретала силу.       Было абсурдно испытывать такие чувства рядом с врагом — с мужем.       Но, возможно, война была бессмысленной с самого начала. — Как думаешь, что случится? — спросил её Драко однажды вечером в конце июля, когда они сидели под звездами. — Побольше конкретики, — поддразнила она. — Что случится со всем. Эта война, этот мир, — размышлял он. — Трудно представить, что мы вернемся к тому, что было прежде. — Может, станет лучше, — выдохнула Гермиона, с трудом веря в свои слова. — Что, например? — Может, появится мир, где люди будут добры, а дети смогут, вырастая, становиться кем хотят. Думаю, я не многого прошу. — Не многого, — согласился Драко.       Это казалось таким простым. ***       Это был сон, пока он не превратился в кошмар.       Она отправилась за припасами и попала в засаду. Алан, владелец магазина, у которого она на протяжении многих лет покупала зелья, пробормотал извинения в то мгновение, когда её окружили полдюжины Пожирателей.       Она даже не успела подумать, был ли среди них Драко, она просто потеряла сознание, в ужасе рухнув на пол.       Спустя некоторое время она очнулась на холодном каменном полу, а её сумки и волшебной палочки нигде не было видно.       Сперва её охватила паника, когда она вспомнила, что находится в плену, не говоря уже о затруднительном положении.       Как она могла этого не предвидеть? Алан казался таким… спокойным.       Ей следовало, согласно протоколу, проверить, нет ли поблизости волшебников.       Но она расслабилась, торопилась покончить с делами и проигнорировала признаки опасности.       Теперь паника пульсировала, стремительно заполняя каждый сантимент её тела.       Кругом все было незнакомо… серые стены, медленно стекающие капли воды.       И никого, ничего. Лишь она, стоящая на холоде со своими мыслями. ***       Время вновь стало её врагом.       Она пыталась найти способ спастись — какой-нибудь закуток или трещину, сквозь которые можно было бы вылезти.       Но не было ничего.       И никого.       «Выхода нет».       Гермиона едва не подскочила от неожиданности, развернувшись и забившись обратно в угол своей камеры.       Она не знала этого Пожирателя, но ей были знакомы ликование на его лице и жестокий блеск в глазах. — Все так говорят, — наконец, ответила она, хотя по спине у неё медленно пополз ледок страха. Мужчина мгновение смотрел на неё, постукивая палочкой по подбородку, а потом расхохотался. ***       «Выхода нет».       Её непокорность сошла на нет, когда Пожиратель явился в следующий раз.       Её существование превратилось в сплошную боль и ужас, приправленные жутью. — Ты расскажешь мне все, что знаешь, — потребовал мужчина.       На мгновение, когда похититель оставил её наедине с её страданиями, она задумалась, заметил ли кто-нибудь, что она исчезла.       Искали ли её друзья или уже решили, что она мертва?       Знал ли Драко, где она?       Ритуал сделал свое дело и даже больше — каким-то образом он помешал Пожирателю вытянуть из неё все, что она знала. Гермионе удалось выстоять, несмотря на применяемые сыворотку правды и пытки.       Хотя, свернувшись калачиком и дрожа, будучи на грани сна, ей иногда хотелось найти причину сломаться и раскрыть все душившие её секреты.       Чтобы избавиться от боли и ужаса.       И одиночества.       Иногда, когда она засыпала, ей снилось, что Драко рядом, он уверял её, что скоро все закончится, что её спасут.       Но каждый раз, просыпаясь, ей становилось холодно и одиноко.       Она скучала по нему сильнее, чем можно было описать словами — по спокойствию ночей, проведенных в их коттедже, и по потрясающему виду ночного неба.       Несмотря на их связь, она все еще старалась не думать о нем — чтобы уберечь его от Пожирателя и чтобы не впасть в меланхолию.       Знал ли он, что она здесь?       Придет ли он? ***       Время насмехалось над ней.       В её камере не было ни дня, ни ночи. Её похититель, или другой безымянный монстр, будил её, если она слишком долго спала, и терялось всякое ощущение времени.       Постепенно она цепенела все больше.       Её друзья не придут.       Драко не придет.       Её разум был разбит, чтобы она могла думать о причинах, но она была уверена.       Не было ничего.       Никого. — Готова, наконец, сотрудничать, грязнокровка? — прошипел Пожиратель. — Нет, — выдавила она, горло так саднило, что она едва могла говорить.       Это было все, что она могла — сказать «нет», отказаться подчиниться.       Она потеряла всякую надежду для себя, но остальные еще могли выжить.       Её друзья могли найти способ победить.       Она надеялась, что в этом мире найдется место и для Драко.       Она угасала… по крайней мере, ей не придется долго отказываться. ***       Пять слов заставили время остановиться.       «Твоя казнь состоится на рассвете».       Она не должна была удивляться.       Она давным-давно потеряла надежду.       Но она была удивлена. Потому что, несмотря ни на что, она продолжала цепляться за мечту о побеге, о том, чтобы каким-то образом выбраться отсюда.       Увидеть звезды в последний раз.       Той ночью, когда она спала, ей снился его голос, он шептал, чтобы она проснулась, и извинялся.       А когда она открыла глаза, он стоял на коленях возле решетки её камеры, его глаза были красными и опухшими. — Драко, — она хотела улыбнуться, но губы были слишком сухими.       Его наверняка на самом деле там не было — скорее всего, это галлюцинация от недоедания. — Гермиона, — он просунул руки сквозь прутья и потянулся к ней. — Пожалуйста, прости меня. Прости. — Ты ничего не сделал, — сглотнула она, её веки отяжелели.       Его там не было, не могло быть. — Я должен был… — Ты был бы здесь, если бы мог, — сказала она. — Я устала… — Гермиона, это я, я здесь, — его голос был так настойчив, что она проснулась, проморгалась и увидела: он действительно здесь.       Так быстро, как позволяли атрофированные ноги, она заковыляла к нему, поймала его дрожащие руки и прижала к своему лицу. — Ты здесь! — воскликнула она.       Он кивнул, на его губах появилась дрожащая улыбка. — Конечно, — прошептал он.       Его прикосновение было подобно бальзаму, согревая и успокаивая её. — Я скучала по тебе, — сказала она, крепче прижав его к себе, будто боясь, что он все-таки окажется призраком и исчезнет у неё на глазах. — Я повсюду тебя искал. И только когда объявили о твоей казни… — слово застряло у него в горле, он покачал головой. — Я вытащу тебя отсюда. — Вытащишь? — Конечно, — выдохнул он, притянув её ближе и поцеловав сквозь прутья. — Как? — спросила она.       Однажды она мечтала о спасении, о том, как он посреди ночи схватит её и сбежит. — Не знаю, без разницы. Если понадобится, разнесу это место на куски…       Его слова превратились в глухие помехи.       Он сидел по ту сторону решетки.       У него не было возможности её спасти, по крайней мере, без применения грубой силы. — Где мы? — прервала она его.       Он слегка побледнел. — Не переживай… — Драко, — она закашлялась. — Пожалуйста. — В поместье Лестрейнджей. — О, — пробормотала она.       Одна из главных цитаделей Пожирателей Смерти. Наверняка укрепленная бесчисленной охраной и солдатами. — Я бы пришел раньше, но они ничего не рассказали…       И вновь его слова потонули в бездне, она могла лишь наблюдать за ним, запоминать каждый дюйм его тела, дорожить каждым мгновением его прикосновений и теплом его дыхания.       Он был таким красивым и таким живым. — Ты не сможешь, — сказала она.       Он нахмурился. — Что?       Выхода не было. Не для неё. — Если ты попытаешься меня вытащить, нам обоим конец. — Мне все равно, — настаивал он, смахнув слезы. — Гермиона, утром они хотят убить тебя. У нас нет выбора… — Но с тобой все будет в порядке, — её губы дрогнули. — Ты будешь жить… — Нет, — он покачал головой. — Я взорву здесь все. Мы сбежим из Англии. — Хотела бы я, чтобы мы могли. — Она желала этого больше, чем могла выразить словами.       Несколько месяцев назад ей хотелось, чтобы они сбежали, чтобы эта война продолжалась без них.       Она была уверена: он бы это сделал, если бы она попросила.       Но она не попросила. — Я умру, но ты нет. Ты можешь жить, Драко. Ты можешь… — у неё перехватило дыхание, — ты можешь дожить до конца этой войны. Не знаю, каким будет будущее, но у тебя оно будет. Ты можешь двигаться дальше… — Оно того не стоит, — настаивал он, слезы градом струились по его лицу. — Без тебя я снова останусь один и… — Он покачал головой. — Я так не могу. Пожалуйста. Знаю, это рискованно, но я вытащу нас отсюда… — Я люблю тебя, — прошептала она и прикрыла глаза. — Я смирилась со своей смертью, но не могу принять твою. — Пожалуйста, — его голос дрогнул.       Какая-то часть её хотела это принять, позволить вызволить её отсюда, даже осознавая, что это невозможно. — Драко, ты любишь меня? — Конечно, — его лицо исказилось от боли, и она протянула руку, чтобы подарить ему хоть немного умиротворения, которое он дарил ей. — Тогда уходи. И беги. Подальше отсюда и от этой войны. Иди туда, где никто не знает твоего имени, и ты сможешь начать жизнь заново. Найди кого-нибудь и продолжай. Просто живи. Ради меня. — Нет, — его трясло, и она смахнула слезы.       Она находилась в заточении, надвигалась её смерть, и все же каким-то образом она утешала его. — Пожалуйста, сделай это для меня, — умоляла она. — Дай мне немного покоя. *** 3486 солнечный год, двадцать пятое февраля 9 Квадрант, планета Орион, Фолус       В камере воцарилась тишина, пока её слова витали между ними. — Что произошло дальше? — спросил Драко, чувствуя, как колотится его сердце.       Она шевельнулась. — Я устала.       Он заморгал, возвращаясь к реальности.       Кликнув по своему планшету, он увидел — было 18:30 по всемирному стандартному времени — обычно они в это время останавливались.       Она не сказала ему ничего нового, если не считать странного бормотания о «зеленых пиджаках» в самом начале.       Но ему все равно не хотелось уходить.       Её история что-то значила… это было больше, чем просто байка или сказка.       Он знал это так же, как обычно определял, лжет ли заключенный или скрывает правду.       Он чувствовал это всем своим существом. — Конечно, — он кашлянул и встал, смахнув с формы несуществующую пыль. — Спокойной ночи.       Лишь дохромав обратно к себе, он услышал призрачный шепот: — Без тебя я никогда не узнаю покоя.