Капитан и мятежница // The Captain and the Rebel

3486 солнечный год, двадцать шестое февраля 9 Квадрант, планета Орион, Фолус       На следующее утро он был встревожен и напуган, ковыляя к её камере и пытаясь избавиться от странных снов, терзавших его прошлой ночью.       В его собственной камере.       В необъяснимой агонии.       Мелькали образы незнакомых людей, в их глазах сверкали то гнев, то смех.       Удар кулаком и пронзительный хохот.       Все это было похоже на плохо смонтированный видеоролик.       Это должно было привести его в ужас, заставить побежать к коменданту или ворваться в её камеру, чтобы потребовать объяснений.       Одна его часть, солдат, которого воспитывали, чтобы он стал капитаном, ребенок, с детства мечтавший о казармах на Одроте – была в ужасе.       Но другая была в восторге.       Может, это та самая часть, которая подарила ему талант следователя, а может, это было что-то другое, толкавшее его вперед, побуждавшее идти по этому пути.       Потянуть за ниточку, предложенную Гермионой Грейнджер, и выяснить, что произойдет, если размотать этот клубок до конца.       Он понимал, что это единственный способ получить ответы, которые искало его начальство.       Но внутренний голос предупреждал, что за этим кроется нечто совсем другое.       Драко кивнул сержанту, переступив порог, его сердце так часто забилось, что он невольно задумался, не услышала ли она.       Мятежница так же, как и каждый день, сидела, сгорбившись на своем стуле, постукивая пальцами по столу, с её губ срывалось легкое бормотание.       Но что-то в ней изменилось, нечто очевидное.       Лишь когда она развернулась к нему лицом, стало понятно…       Она приняла ванну.       Исчезли слои грязи, копоти и плазмы. Её волосы все еще были в беспорядке, и все же она выглядела гораздо моложе, чем вчера. — Привет, Драко.       По его телу пробежал холодок.       В голове промелькнуло, не настоять ли на соблюдении формальностей, не вытащить ли список столь тщательно приготовленных вопросов и не обратиться к ней «мисс Грейнджер».       Но он знал: это ни к чему не приведет, что бы он ни сказал или ни спросил, она не поделится ничем важным… по крайней мере, открыто.       По крайней мере, усевшись, он себя в этом уверил. — Привет, Гермиона, — он намеренно подражал её мягкой интонации. Его кулак разжался, открытая ладонь легла на прохладный стол.       Гермиона лишь слегка шевельнулась, если её и удивила перемена его поведения, то вида она не подала.       Как ей удавалось так эффектно менять их роли каждый раз, когда он входил? Едва ему казалось, что он нашел способ добиться хоть какой-то реакции, она ему мешала. — Полагаю, я должна поблагодарить тебя за ванну и одежду. – Она провела пальцами по рукаву своей пурпурно-зеленой рубашки.       Драко этого даже не заметил. — Мы не варвары, — настаивал он, стараясь не обращать внимания, как внутри все сжалось. – Само собой, тебя обеспечили надлежащей гигиеной и чистой одеждой.       На её губах промелькнула легкая улыбка, такая легкая, что Драко засомневался, была ли она или же ему показалось. А потом она посерьезнела, глубоко вздохнула и поправила собранные в пучок волосы. — Удивительно, что за все эти годы ничего по-настоящему не изменилось. – Это был едва слышный шепот, будто пустая мысль, которую она не собиралась произносить вслух. — С момента твоего первого рассказа? – Драко чуть подался вперед. – Или с тех пор, как ты впервые у нас? Или, может, с тех пор, как вы впервые подняли восстание? — Я здесь всего несколько месяцев, — ответила она. — Верно, — губы Драко дрогнули.       Он ждал, что она начнет… закончит рассказ, который начала несколько дней назад, и, наконец, расскажет ему, что произошло. Вместо этого она сидела, погруженная в свои мысли.       И, как всегда, её мысли были скрыты от него толстой стеной. — Тогда расскажи мне. Насколько они похожи?       Гермиона перевела взгляд на Драко, её дрожащие пальцы легли на прохладную поверхность. — Что ты хочешь знать?       Драко знал, что должен спросить о системе Вега и планах повстанцев.       Напомнить обо всех мелочах, о которых она проговорилась – о её любопытном отношении к «зеленым пиджакам», о том, что это каким-то образом связано с Вегой.       Но вместо этого с его губ сорвалось: — Что с ними случилось? С Драко и Гермионой из той истории?       У неё вырвался невеселый смешок. — Ты не захочешь знать. — Я… — Острая боль пронзила шею, будто булавочные уколы, вонзившиеся в затылок.       Он поморщился и прикрыл глаза, пока она не прошла. — С тобой все в порядке?       Комната закружилась и вновь обрела четкость. Гермиона моргала и хмурилась, глядя на него, будто искренне встревоженная.       Неужели это возможно? Она повредила его рассудок одними лишь словами и историями?       Он тут же отбросил эту мысль, это было невозможно. Если бы он сходил в лазарет базы, над ним бы посмеялись, возможно, дали бы больничный.       И кто тогда будет допрашивать Гермиону? — Думаю, у меня есть более приятная история, — сказала она. — О чем? – спросил он, потирая затылок, когда боль сменилась тупой пульсацией. — О нас, конечно… мы были на корабле исхода в двадцать седьмом веке и застряли между галактиками на долгие годы. – Она произнесла это так легко, будто считала подобный абсурд чем-то самим собой разумеющимся. — Корабль исхода?       Драко знал, что такое корабли исхода – сотни тысяч кораблей, которые увезли человечество с Земли к звездам. Согласно Суверенитету, это был критический момент в истории, переломный момент, благодаря которому периферийные империи, такие, как земляне, пришли к власти. — Мы были на “Атласе”… двое из более чем пятидесяти тысяч, отправившихся в путешествие между Млечным Путем и Андромедой. Тогда меня называли "багажом" — одной из тех, кто не должен привлекать к себе внимания для своего же выживания. – Если не считать легкого хмурого взгляда, объяснение было совершенно бесстрастным.       Драко никогда не задумывался о людях, находившихся на бортах кораблей исхода, разве что знал, что на одном из них был кто-то из его предков. — А я? – спросил он.       Она барабанила по столу пальцами левой руки, и Драко поборол желание схватить её за запястье и потребовать, чтобы она перестала тянуть время и рассказала ему свою историю.       Настойчивость в отношении важности раскрытия планов мятежников перешла в тихий шепот. — Ты был чем-то большим… *** 2683 солнечный год, восемнадцатое мая Млечный Путь, между Землей и 3 квадрантом Исход       Знакомый свисток палубного капитана пробудил её от глубокого сна.       Гермиона не стала ждать или обдумывать варианты – она схватила сумку, пайки, фальшивые деньги, и побежала.       Она проскользнула мимо женщины в форме цвета хаки, мимо усталого капитана и скучающего уборщика, бесшумно преодолела сотни футов, пока, наконец, не очутилась в относительной безопасности в толпе «зеленых пиджаков».       Лишь тогда она осознала чудовищность произошедшего, поняла, что её единственное безопасное убежище площадью в пятнадцать квадратных футов, на которое она полагалась всю жизнь, украли у неё в считанные мгновения.       Едва ли она задумывалась о том, что там оставила – матрас, который сделала из старых картонных коробок, коллекцию книг, которые воровала годами.       Это была безопасность, единственное место, которое принадлежало только ей, вот что было важно.       А теперь у неё не было ничего.       Гермиона нашла это место в Зелёном-8, когда ей было восемь лет – это было небольшое заброшенное складское помещение.       По крайней мере, так думали агенты «Вдали от Земли», обозначив его как опасное и повесив на тринадцати официальных языках большие таблички «НЕ ВХОДИТЬ».       Когда она нашла это помещение, она была в отчаянии – уставшая, голодная, ей было откровенно наплевать на опасность. Она, не задумываясь, проигнорировала таблички и обрела спасение в пустом складе.       Она была достаточно маленькой, чтобы приходить и уходить, не обращая внимания на предупреждающие знаки. Со временем в Зелёном-8 она нашла проходы, благодаря которым могла тайком проносить украденную еду и книги.       Но она никогда никому об этом не рассказывала. Ни детям постарше, которые иногда помогали ей, ни тем немногочисленным взрослым, которые закрывали глаза на то, что маленькая Гермиона крала пайки. Она рано поняла, что есть вещи, которые никому нельзя доверять.       В глубине души она всегда понимала, что однажды удача от неё отвернется, что кто-то также не обратит внимания на таблички или ремонтной бригаде взбредет в голову попробовать исправить её крохотный уголок утешения.       Но она всегда надеялась, что этот день наступит не сегодня. Завтра.       Без некоего подобия дома, лишившись ощущения безопасности, Гермиона вновь почувствовала себя потерянным ребенком, хаотично блуждающим с широко раскрытыми глазами.       Где ей теперь спать?       Она не могла дольше оставаться в Зелёном-8… до наступления отбоя оставался всего час, сектор оставался открытым потому, что здесь в основном были магазины и охраняемые жилые дома.       Она мысленно представила наполовину заполненную карту корабля, пытаясь определить безопасные места, вспоминая услышанные случайно обрывки разговоров. Она бродила, выбирая знакомые маршруты и растворяясь в окружающем её небытии.       В Коричневом-12 уже закончили строительство? Весь Красный-2 считался заброшенным, но ходили слухи, будто там действительно произошла утечка. Меньше всего на свете Гермионе хотелось оказаться в жестоком космическом вакууме.       По крайней мере, пока.       Её отвлекла паника, а может, страх… что бы это ни было, она не заметила мужчину, стоявшего у трапа, ведущего на Коричневый сектор, пока не врезалась в него.       Она упала, скривилась и попыталась подняться, совершенно дезориентированная. — Извините, — произнесла она, стараясь оставаться как можно более незаметной.       Коричневый-12 был для неё лучшим вариантом. Лучше всего добраться туда до наступления отбоя, а потом можно придумать план получше.       Заснуть ей, скорее всего, все равно не удастся.       Грубые руки схватили её за плечо, и Гермионе пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть. — Куда это ты собралась?       Её пронзил взгляд бледно-серых глаз. — Я… — начала она, охваченная ужасом. – Простите, я не хотела на вас наткнуться. — Я тебя знаю? – спросил мужчина, прищурившись и не спеша ослабить хватку.       Гермиона покачала головой, но её взгляд скользнул по его форме. У неё кровь отхлынула от лица, когда она увидела знакомую эмблему «Аполлонов». — Я никто. Просто житель Коричневого сектора, хочу вернуться домой до наступления отбоя. – Её улыбка была в лучшем случае неуверенной.       Ей нужно было убраться отсюда как можно дальше.       На «Атласе» были разные люди. Члены экипажа, миротворцы, губернаторы. У большинства – по крайней мере, у семидесяти процентов – были надлежащие помещения и документы. Они трудились в сфере обслуживания корабля и гидропоники, обеспечивая возможность продолжения жизни на борту.       Другое дело – оставшиеся тридцать процентов. Беженцы с терпящих крушение кораблей, политические соперники из других стран.       Гермиона понятия не имела, как она стала беженкой, только это она и знала.       Были предприняты некоторые усилия, чтобы навести порядок – согласно правилам, человек без удостоверения личности попадал под следствие, а потом ему давали задание по способностям. Но мало кто хотел с этим связываться. Свободных помещений больше не было. Любого, кого найдут, попросту переведут на другой корабль, а то и вовсе отправят в космос.       Так беженцев стали звать «багажом», зная, что, пока они остаются незамеченными, власти «Вдали от Земли» их не тронут.       Большинство людей путешествовали в одиночку, или, в лучшем случае, объединялись в небольшие команды. В этом был смысл, ведь вся суть «багажа» заключалась как раз в том, чтобы как можно дольше оставаться невидимым.       Но было несколько исключений.       Одними из них был «Аполлоны» – преступная группировка, в которую, по слухам, брали детей от девяти лет. Они были известны своей безжалостностью, оставляя после себя знаки – лук и стрелы. В детстве до Гермионы доходили слухи о кражах, коррупции и даже убийствах, приписываемых «Аполлонам».       Предположительно, в инфраструктуре «Атласа» они были столь влиятельны, что им никто не осмеливался угрожать. Это объясняло их способность обходить все основные правила провоза «багажа».       Словом, этот мужчина, сжимающий её плечо, мог спокойно стоять, бесстрашно выставив на всеобщее обозрение свою эмблему.       На мгновение ей стало интересно, каково это.       Будучи девушкой, она знала, что с такими лучше не связываться.       А как женщина…       В вопросах безопасности она по-прежнему доверяла только себе. — Я вас не знаю. Извините, — она попыталась как можно спокойнее отстранить его руку, — я должна идти… — Не ври, тебе некуда идти, — он сощурился, глядя на неё, и её вновь охватила паника. – Что ты вообще здесь делаешь? Об этом проходе мало кому известно. Что ты задумала?       «Что я задумала?»       Она проигнорировала это замечание, не желая еще больше раздражать мужчину. — Я просто хочу уйти…       Их прервал хаос… грохот сотен падающих коробок, визг импульсных выстрелов.       Глаза мужчины расширились, он перевел взгляд с Гермионы и обратно, но продолжал крепко держать её за плечо.       Из-за панели показался другой мужчина, он слегка пошатывался, взглянул на них, поднял три пальца, потом два, а потом побежал в другую сторону.       Все это случилось за пять секунд.       Гермиону мгновенно осенило – она помешала какому-то ограблению или другому преступному предприятию. Вот это повезло… — Я понятия не имею, чем занимаетесь вы или ваши люди, и у меня нет ни малейшего желания… — С чего мне тебе верить? – выпалил он.       Недоверие его преобразило – та же паранойя, которую она видела, когда ей выпадала оказия взглянуть в зеркало.       Он был похож на них обоих, несмотря на знаки отличия и «друзей».       Она лихорадочно соображала, как выпутаться из этой ситуации: она могла бы укусить руку, державшую её за плечо, но, учитывая его габариты, скорее всего, сбежать она не успеет, он снова её схватит. Может, ударить коленом в пах? Или врезать в нос?       В её голове любой вариант выглядел заманчиво, но она была слишком миниатюрной, слишком слабой, ведь большую часть жизни она провела в крошечной комнатушке.       По сравнению с ней мужчина был огромным – вероятно, он ел три раза в день и наверняка даже не знал, что такое голод. — Я потеряла свое… личное пространство, — её выдал дрожащий голос. Какая разница, решила она, если он узнает правду? – Пожалуйста, я просто ищу безопасное место до наступления отбоя.       Она чувствовала себя беззащитной перед этим незнакомым человеком с бессмысленным взглядом серых глаз и светлыми волосами.       И, что хуже всего, она была слаба. Ей оставалось лишь молить его о пощаде.       Но чего она ждала? Невероятного прилива сил, когда она в нем больше всего нуждалась? Героя, который обеспечит её всем необходимым?       Нет, жизнь ведь не похожа на сказки.       А если бы была похожа, она бы поверила в такую сказку?       Ноздри мужчины расширялись, он все больше щурился.       Что он с ней сделает? Убьет, чтобы молчала? — Я ничего не скажу, — пискнула она.       В конце концов, она была «багажом». Что она могла сделать? Подойти к одному из космонавтов и сообщить о намерениях «Аполлонов»? Скорее всего, её просто переведут на другое судно… или, что еще хуже, отправят в космос.       Мужчина сжал её крепче.       Её захлестнула очередная волна паники, отчаяние закипало в душе.       Гермиона на мгновение застыла, а потом бросилась бежать и обернулась лишь когда оказалась в конце прохода, и увидела мужчину, расхаживающего туда-сюда там, где они только что стояли.       На мгновение он повернулся к ней, их глаза встретились…       Она кивнула в знак признательности, и тут же исчезла. ***       Гермиона скучала по своему складу в Зелёном-8.       Она скучала по своим книгам, по кровати, но больше всего ей не хватало иллюзии уединения и безопасности.       В Коричневом секторе было тесно. Казалось, «багажом» был забит каждый сантиметр свободного пространства.       Куда бы Гермиона ни пошла, ей казалось, будто она смотрит в зеркало – всюду испуганные лица, одни жались друг к другу, другие демонстративно держались в стороне.       Гермиона почти не спала, с тех пор как шесть лет назад её выгнали из её подобия дома, ею начало овладевать чувство безнадежности.       Вопреки здравому смыслу, она подумывала о том, чтобы сдаться властям, просто ради видимости безопасности.       Конечно, возможно, это принесет ей смерть, но зачем нужна такая жизнь? Застрять на корабле-одиночке… её существование, как и всех остальных, было направлено исключительно на обеспечение дальнейшего выживания человечества.       Она задавалась вопросом: почему кто-то решил, что человечество заслуживает выживания?       Её мучил голод. За едой строго следили, и, не имея доступа в укромные уголки Зеленого-8, ей приходилось нагло воровать или рыться в отбросах.       Это было невыносимо. Ей нужно разыскать другое жилье, о котором никто не будет знать, где она сможет побыть одна.       Она скучала по тишине и безопасности.       Возможно, власти «Вдали от Земли» просто посадят её в камеру и обеспечат трехразовым полноценным питанием.       Это было бы совсем неплохо.       Конечно, лучше бы её отправили в космос, а хуже – перевели на любой другой корабль, где она бы ничего не знала, и пришлось бы начинать все сначала.       Она обдумывала вполне реальную возможность сдаться властям, когда кое-что привлекло её внимание… запечатанный контейнер «Вдали от Земли» с продуктами питания.       У неё аж слюнки потекли, а в животе заурчало. Такого запаса еды ей хватит на несколько месяцев! Или можно открыть контейнер и стащить несколько пакетов, которых ей бы хватило на несколько дней.       Она приняла решение мгновенно: она попытается украсть еду, и либо её поймают, либо у неё будет еда.       Принятие решение подарило чувство облегчения.       Гермиона молча брела по коридору, затерявшись в толпе многочисленных обитателей корабля, занимавшихся своими делами.       Она не пошла прямо к контейнеру – нет, это никогда не срабатывало. Она пробралась мимо, незаметно опрокинув столик, уверенная, что, когда раздастся грохот, она будет минимум в пяти футах.       Окружающие горожане – предположительно, те самые законные обитатели «Атласа» — тут же оживились, принявшись обвинять друг друга. Гермионе было все равно, что они сделают, она уже отошла, на цыпочках приблизившись к великолепному контейнеру с едой, протянула руку и схватила… — Черт, — пробормотала она себе под нос, вынув нечто твердое и поспешно отступив на пару шагов, она пыталась срочно переоценить ситуацию.       Само собой, в контейнере не было еды. Это был бы бред.       Нет, там хранилось нечто гораздо более ценное, но и гораздо более опасное – импульсный пистолет, похоже, совершенно новый. Их изготавливали на Титане, вместе с другими необходимыми технологиями.       Было, мягко говоря, непонятно, почему контейнер с импульсными пистолетами стоял у всех на виду, посреди оживленного Коричневого сектора? — Черт, — опять пробормотала Гермиона, обводя взглядом коридоры. Она прижала к бедру пистолет, надеясь не привлекать лишнего внимания.       Ей нужно было все обдумать. Несколько пайков стоили риска. Но пистолет?       Что ей с ним делать?       Она медленно отошла от контейнера и толпы, взвешивая возможные варианты.       Импульсный пистолет можно попробовать продать – подходящий покупатель хорошо бы заплатил. В перспективе Гермиона могла бы раздобыть себе фальшивый чип – она перестала бы быть просто «багажом», имея удостоверение личности, она могла бы покупать еду, возможно, даже жилье.       Она вздохнула с облегчением, когда выбралась из толпы, и вошла в узкий проход, разделявший коммерческую и жилую части Коричневого сектора.       Продать пистолет будет непросто, покупателя, который не убьет её и не выдаст властям, придется искать на черном рынке, но она знала парочку контрабандистов в Красном секторе, которые могли бы ей помочь.       За умеренную плату, разумеется. Но это было ожидаемо.       Наконец сердцебиение начало выравниваться, и тут ей внезапно преградили путь.       Она подскочила, и инстинктивно потянулась к только что найденному оружию.       Пользоваться им она не умела, но, несомненно, его можно было использовать, чтобы угрожать мужчине. — Опять ты? – спросил он, и, подняв глаза, она узнала этот чертов лук со стрелами и светлые волосы мужчины, с которым столкнулась на прошлой неделе.       Поразительное совпадение. Конечно, они жили на одном корабле, но здесь также жили пятьдесят тысяч человек.       Что-то промелькнуло в голове…не то воспоминание, не то что-то еще… Насмешка, тычок…       Гермиона тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли и пытаясь сосредоточиться на реальности. — Простите, извините.       «Беги», сказала она себе. Всегда беги. Никогда не сражайся, пока нет необходимости.       Длинные пальцы сжали её предплечье. — Кажется, у тебя есть что-то мое.       Стало ясно, почему посреди оживленного коридора оказался контейнер с импульсными пистолетами, замаскированными под продукты. Какая-то авантюра «Аполлонов» — покупка, продажа, кто знает.       На мгновение Гермиона задумалась: может, соврать, сказать, что она ничего не брала, а он ошибся?       Но она на протяжении многих лет слышала, как «Аполлоны» заняли свое место в Атласе с помощью грубой силы, а о людях, рискнувших преградить «Аполлонам» путь, никто никогда не слышал.       В обществе их репутация была неоднозначной. Некоторые считали их революционерами – группировкой, отказавшейся подчиняться правительству «Вдали от Земли», благодаря чему они сохранили статус кво.       Однако Гермиона их революционерами не воспринимала. Она считала их попросту жестокими, только не имеющими какого-либо подобия поддержки от гражданской власти. — Извините, — пробормотала она, направив пистолет на мужчину.       Она склонила голову и попыталась высвободиться из его хватки, но он держал крепко.       Подняв глаза, она поймала его взгляд. Он не был ни сердитым, как она предполагала, ни удивленным, как она опасалась. Он был задумчивым. — Зачем ты это взяла? – спросил он, спрятав пистолет в карман своей формы. — Я не хотела… Я думала, там еда, — ответила Гермиона, всем сердцем желая, чтобы разговор закончился, и она могла уйти.       На его лице промелькнуло замешательство. — Значит, ты собиралась украсть еду из контейнера средь бела дня? — Бела дня нет… — Днем, я имел в виду, — закатил глаза мужчина.       Гермиона поймала себя на том, что покраснела, и удивилась, как она вообще могла счесть это хорошей идеей.       Точно, вспомнила она. Ей же хотелось, чтобы её поймали.       Или поесть. И то, и другое было бы замечательно.       Словно по сигналу, в животе заурчало, отчего по телу побежали мурашки.       Она изо всех сил старалась не скривиться, пытаясь выйти из ситуации. — Как ты думаешь, почему человеку посреди дня пришла в голову идея украсть еду? – процедила сквозь зубы Гермиона, её страх становился унизительным.       Мужчина тупо моргнул, будто он никогда не задумывался о том, что можно проголодаться… учитывая его статус «Аполлона», может, и не задумывался.       При этой мысли её охватил гнев, и она почувствовала вновь обретенную неприязнь к «Аполлонам».       Начинали они, может, как «багаж», но какое дело им было до остальных?       Она уставилась на мужчину, желая, чтобы он её отпустил…       Но вместо этого он крепче прижал её к себе, его замешательство, казалось, переросло в решимость. — Пошли, — сказал он, и, не дожидаясь её ответа, потащил её в сторону жилых помещений Коричневого сектора. — Что… — начала Гермиона, спотыкаясь, идя за мужчиной, крепко державшим её за руку.       Её вновь охватила паника. Она молодая женщина, которую похитил незнакомый мужчина.       До неё доходили слухи о подобных происшествиях, когда «багаж» пропадал на несколько дней, а иногда и вовсе не возвращался.       Когда ты никто, такое, к сожалению, часто случается.       Вот почему Гермиона никому не доверяла, вот почему она предпочитала уединение, несмотря на сопутствующее одиночество. — Отпусти меня, — пробормотала она, думая, может, закричать?       Но он был «Аполлоном», и у него был при себе как минимум один импульсный пистолет. Даже власти были бессильны ей помочь.       Он пробормотал что-то невнятное себе под нос, потом остановился, постукивая пальцами по стене, и вдруг раздался скрип, и открылась потайная дверь.       У Гермионы невольно расширились глаза, а ужас на мгновение сменился любопытством.       Она полагала, что вдоль и поперек успела изучить корабль, в Зеленом-8 ей удалось исследовать почти все коридоры, чтобы незамеченной приходить и уходить из своего склада.       Но ей приходилось пробираться сквозь решетки и вентиляцию, она не могла представить, как этому человеку, да и всем «Аполлонам», удалось создать потайную дверь.       Он открыл дверь и втащил её внутрь.       Оказалось, это настоящий отсек, предназначенный для настоящих обитателей корабля. Стоя у двери, Гермиона разглядела кровать, маленькую кухню, даже ванную и телевизор.       Прежде ей доводилось видеть такие законные каюты, когда она была маленькой, даже спала в тех, которые считались заброшенными. Но эта не была пустой или заброшенной, здесь присутствовали признаки жизни, такие как вывернутый наизнанку свитер, висевший над диваном, забытая в раковине тарелка.       Наконец, мужчина отпустил её руку, но перед этим еще раз постучал по двери, и она скрылась в стене.       У девушки душа ушла в пятки. — Садись, — сказал он, указав на маленький стол рядом с кухней.       Гермиона разрывалась между страхом и гневом, наконец, выбрала гнев. — Что тебе от меня нужно? – спросила она, подавив страх.       Он опять глупо заморгал, как раньше. — Ничего, — отвернувшись, он открыл шкафчик.       Гермиона сглотнула при виде такого количества еды.       Даже когда у неё была комната в Зеленом-8, она и помыслить не могла о такой роскоши. Даже увидев сегодня контейнер, она не думала, что у неё такой будет.       Гермиона крепко зажмурилась, заставив себя сосредоточиться на реальности. — Тогда зачем ты меня сюда приволок?       Мужчина повернулся к ней и положил какой-то пакет.       Это оказался диетический батончик – они и впрямь были очень вкусными. Гермиона уставилась на него так, словно у него сейчас вырастут рога и он набросится на неё.       Непостижимым образом в голове у неё промелькнул другой образ: этот мужчина держит в руках батончик, и недоверчиво смотрит на неё.       Она отогнала эту мысль и нерешительно потянулась к батончику.       Она заморгала, услышав звук отодвигаемого стула, скользившего по линолеуму, и увидела, что мужчина ест свой батончик. — Он не отравлен.       Она не была уверена, кто это сказал – видение из прошлого или этот мужчина из «Аполлонов», сидевший напротив. — Ты казалась голодной, — произнес он, откусил кусочек и кивнул ей, чтобы она последовала его примеру.       Она медленно вскрыла обертку и откусила, будто могла сразу определить, отравлен или нет.       Батончик оказался невероятно вкусным – сладким и в то же время соленым, она еле удержалась, чтобы не упихать его в рот.       Лишь когда она его доела, и голод утих, к ней с новой силой вернулась тревога.       Если рассуждать здраво, ситуация все равно бессмысленная. — Значит, ты притащил меня сюда, чтобы накормить? — Ты кажешься неразумной, а поблизости патрулируют миротворцы, и да, я притащил тебя сюда, — он закатил глаза, подчеркивая очевидность случившегося. — Зачем? – спросила Гермиона, пытаясь вникнуть в его мотивы.       Люди заключают сделки, это основа жизни «багажа». Если кто-то хочет что-то для кого-то сделать, он чего-то ждет взамен.       Еще одна причина, по которой Гермиона предпочитала оставаться одиночкой.       На мгновение между ними повисло молчание, потом мужчина опять встал. — Не знаю.       Не слишком утешало, но и не походило на ложь. — Значит, я могу идти?       Он вернулся с двумя стаканами воды и поставил один перед ней. — Хочешь?       «Безумно», — промелькнуло у неё в голове.       Все, что она знала в жизни, наводило на мысль, что надо уходить. В голове было множество тревожных сигналов – отсутствие двери, кажущееся бескорыстным предложение еды, эта проклятая эмблема «Аполлонов».       Но было и что-то еще. Как бы она ни отталкивала это что-то, оно продолжало возвращаться.       Мальчик в зеленом галстуке. Мужчина, гладивший её по щеке.       Непонятные образы, полностью противоречившие реальности.       У неё разболелась голова, когда она попыталась это осмыслить. — Не знаю, — к своему удивлению, ответила она.       В его глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Тебе нужно больше есть.       В ней росло негодование, пока не осознала: это не осуждение её образа жизни, это приглашение.       Он предлагал ей свою кухню, будто одни лишь диетические батончики не стоили целое состояние.       Все, что он делал и говорил, внушало тревогу. Она, без сомнения, знала, что это ошибка, что ничего нельзя получить просто так.       Но она устала и была голодна.       Возможно, больше всего ей хотелось узнать, кто этот человек, и почему он хотел ей помочь. Любопытно, отчего она ощутила это странное чувство, когда поймала его взгляд. Почему не могла заставить себя уйти.       И не ушла. — Кстати, я Драко, — сказал он, протянув ей руку.       Она задумалась, не знакомо ли ей это имя? — Гермиона. ***       Она пообещала себе, что первый день, проведенный в его каюте, станет последним. Она ела его еду, пока не объелась. — Можешь поспать, если хочешь, — предложил Драко.       Она знала, что должна отказаться. Но не отказалась. Возможно, потому, что веки отяжелели, а возможно, дело было в тихом голосе, который шептал: она может ему доверять, несмотря на то, что обстоятельства не слишком располагают к доверию.       Когда она проснулась несколько часов спустя, он ушел.       На мгновение она запаниковала, испугавшись, что он её запер, но тут же заметила прикрепленную к стене записку – инструкцию, сообразила она.       Способ, как выбраться, если она захочет.       Но она могла и остаться. Съесть что-нибудь. Выспаться. Посмотреть телевизор. Почитать книгу.       Она была в отчаянии. Ей не следовало ему доверять, но что-то располагало. Ей не нужна была его благотворительность, но она безумно хотела хоть какой-то безопасности.       Поэтому она осталась – чтобы удовлетворить свое любопытство, говорила она себе. Ей хотелось выяснить, кто такой этот Драко, почему он один из «Аполлонов», почему он так добр к ней и откуда у неё совершенно бессмысленные воспоминания о нем.       Пока его не было, ей удалось узнать немало нового. У него имелась небольшая коллекция книг: несколько томов по машиностроению, один по военной философии, остальное – художественная литература разных периодов.       Она перебирала книги, ища признаки потрепанности, как это случается с бумажными изданиями.       Она нашла популярную современную художественную книгу, которую читала раньше – рассказ о космической колонии – автор застрял на корабле и рассуждал о том, каким будет будущее.       Экземпляр Драко выглядел совершенно новым, наверное, ему его подарили, но он не хотел к нему прикасаться.       Наверное, он не так глуп, чтобы читать то, что, по всей видимости, выходило за рамки пропаганды «Вдали от Земли».       Она обнаружила не само оружие, но доказательства его наличия: на стене висела кобура, в шкафу у двери нашлись ножны для довольно длинного клинка.       Она задумалась, спрятал ли он оружие из-за неё или это было в порядке вещей?       Хорошее напоминание о том, что, несмотря на кажущуюся доброжелательность и ощущение, что она может ему доверять, он по-прежнему опасен.       Импульсный пистолет мог убить человека мгновенно. Доброта не исключает жестокости.       В конце концов, он был из «Аполлонов».       Он вернулся через несколько часов, слегка запыхавшись.       Похоже он почти не удивился, увидев её. — Надо же. Ты осталась, — в его голосе не было особого облегчения.       У неё мелькнула мысль, не сбивает ли его её присутствие, не усомнился ли он в том, что делает? — Мне не нужна твоя жалость, — она сказала это в основном потому, что чувствовала: это надо сказать. — Я не… — начал он, но закрыл рот и покачал головой. – Я не испытываю к тебе жалости. — И часто ты приводишь «багаж» в свою каюту? — Никогда, — признался он, пожав плечами. – Но я также не сталкивался дважды за неделю с одним и тем же человеком.       Справедливое замечание, пусть и безосновательное при ближнем рассмотрении. — Ты «Аполлон», — наконец, произнесла Гермиона, когда молчание и его пристальный взгляд стали чересчур тягостными. — Да.       Она хотела большего – объяснения, как человек стал таким, как стал хозяином этой каюты. — Ты опасен? – спросила она, видя, что он не собирается ничего говорить.       Похоже, его слегка удивил её вопрос. — Да, — не стал скрывать он. Когда она напряглась, он уточнил: — Но не для тебя. ***       Она опять заснула на его диване и проснулась, завернутая в одеяло и совершенно дезориентированная.       Её тревожило, что она надолго здесь задержалась, она подсчитала, сколько должна Драко, и эта сумма её поразила.       Она не любила быть в долгу, от этого у неё возникало неприятное ощущение, будто ей кто-то дышит в затылок. Тем утром она пообещала себе уйти, возможно, покинуть Коричневый сектор.       В Желтом секторе она была знакома с очень внимательной женщиной по имени Элиза. Она знала, куда направятся бригады механиков, и где можно временно побыть в безопасности.       Это чувство отличалось от той уверенности, которую она когда-то ощущала в Зеленом секторе, но это был путь вперед, исключающий дальнейшую зависимость от «Аполлона».       Её мысли вдруг прервал резкий запах.       Одновременно знакомый и незнакомый, он окутывал, напоминая о мимолетных мгновения счастья.       В детстве она сидела с другом на смотровой площадке.       Они пробрались в правительственную кухню и стащили дымящуюся выпечку прямо из духовки.       «Корица», — промелькнуло у неё в голове, она медленно встала и направилась на кухню.       Драко, бормоча нечто непонятное себе под нос, перевернул что-то на плите, а, когда отошел, послышалось шипение.       Зрелище могло бы быть милым, или хотя бы приятным, но его портила висевшая у него на бедре кобура с импульсным пистолетом.       Еще одно напоминание об их различиях, о том, что, несмотря на все, что он для неё сделал, он не такой, как она.       Она не могла ему доверять, невзирая на учащенное сердцебиение и мелькавшие перед глазами вспышки. — Проголодалась? – не оборачиваясь спросил Драко.       Он не дал ей возможности ответить. Вместо этого он разложил еду на две тарелки, приглашая её сесть за стол.       Отказаться было бы невежливо, убеждала себя Гермиона.       Да и еда пропадет. — Хорошо выспалась? – спросил он, принявшись за еду.       Хлеб, но он не был… ни подслащенным, ни подогретым. После недели употребления батончиков разного качества она еле удержалась, чтобы не съесть все сразу. — Да, — Гермиона задумалась, ест ли он так каждый день. Свежие продукты в резервациях были большой редкостью. Это было не только безумно дорого, но и малоэффективно.       Присутствие такой еды говорило о достатке, который Гермиона даже вообразить не могла.       Но он, похоже, этим не хвастался, по крайней мере, перед ней. — Ладно, — Драко сделал вид, что откусил еще кусочек, и отложил вилку. – Прости, я не лучший повар.       Она удивленно заморгала – она никогда не задумывалась, что для качества приготовления еды требуются какие-то навыки. В тех редких случаях, когда ей удавалось раздобыть свежие продукты, приготовленные или сырые, она едва замечала, как они приготовлены.       Она не знала, что её расстроило больше: то, что еда для неё не более чем средство выживания, или же то, что так много людей на борту корабля задумываются о таких мелочах. — Это вкусно, — наконец, сказала она, неуверенно улыбнувшись. — Ты лучше себя чувствуешь? – спросил он. — Гораздо, спасибо.       Между ними повисло молчание. Гермиона поклялась себе его не нарушать, ей нужно было уходить. Больше она не могла потакать своему любопытству и спать на диване Драко, она и так перед ним в большом долгу.       Она наелась, прикидывая, сколько шагов до двери, обдумывая, как отблагодарить его за щедрость, и в то же время твердо намереваясь уйти. — Спасибо за… — Хочешь куда-нибудь сходить?       Она заморгала, её кое-как продуманный план внезапно рухнул. — Что?       «Нет, Гермиона», — сказала она себе. Не надо поддаваться. — Ты была здесь взаперти. Я подумал, может, тебе захочется немного познакомиться с Коричневым сектором? – предложил Драко.       Гермиона нахмурилась: — Я на этом корабле сколько себя помню. Думаю, мне известно где что, — ей не удалось скрыть снисходительную интонацию.       Его глаза засияли. — Держу пари, что нет.       Она хотела возразить, но вспомнила о той проклятущей потайной двери. Сколько еще подобных секретов есть у «Аполлонов», а то и у правительства? Возможно, на чертежи корабля не попали целые этажи, а то и секторы.       Надо было ему отказать, сказать, что она хочет уйти, как и собиралась.       Вместо этого она спросила: — Почему? — А? — Зачем ты это делаешь? – стало тревожно, когда она спросила.       Опасность, напомнила она себе.       Он пожал плечами: — Сегодня нечем заняться. Подумал, лучше куда-нибудь сходить.       Логично, но странное ощущение её не покидало. — Я… э-э-э… — Гермиона опустила взгляд в тарелку, обнаружив, что, когда она не смотрит на него, ей легче сосредоточиться. – Мне, наверное, пора идти. Ты же не хочешь, чтобы тебе мешала какая-то девчонка-«багажница»… — Куда ты пойдешь? – спросил он.       Она нахмурилась. — Куда угодно.       Он подался вперед, опершись на локти. — Тебе правда есть куда идти? Или ты собираешься мотаться из сектора в сектор, пока тебя наконец не поймают власти?       Её щеки вспыхнули. — Я прожила на этом корабле всю жизнь. Я справлюсь. — Ты не ответила на мой вопрос… — А тебе-то что? – наконец отозвалась она. – Какая тебе разница? Я благодарна тебе за щедрость, но, по моему опыту, люди добры не только потому, что могут. Так что, если ты не против. — Возможно, некоторые, — возразил он. — Какие? — Добрые. Просто потому, что могут.       Она фыркнула: — И ты думаешь, что я поверю, что из всех людей таким добреньким оказался «Аполлон»? — У тебя, похоже, предвзятое представление о том, кто такие «Аполлоны». — И ты собрался меня переубедить? Зачем?       Он немного помолчал, барабаня пальцами по столу. — Затем, что никто не должен быть одинок, — ответил он. — Кто сказал, что я оди… — Однажды я был таким же «багажом». Ты совсем одна, да?       Почему-то обвинение – хотя скорее, это объяснение – её задело. Она была одна, да, потому, что это было удобно и безопасно. — Я не нуждаюсь в благотворительности.       Она пыталась его разозлить. Но он внезапно рассмеялся. — Я никогда ничего подобного не предлагал. Слушай, в одном мы с тобой схожи – обоим здесь не место. Просто мы пошли разными путями.       Довольно простой способ указать на то, что она не стала членом корабельного экипажа. — Короче, — продолжил он, — я просто подумал, было бы неплохо показать тебе незнакомые части корабля. Но если ты так сердишься, уходи, не стесняйся.       Его взгляд и язык были остры, почти причиняли боль.       Еще одна вспышка… он умолял её остаться.       Она покачала головой. — Извини, — выдавила она, пытаясь прийти в себя. Её разум будто превратился в паззл, у которого слишком много кусочков, это искажало картину и мешало цельному восприятию. – Я не могу доверять просто так.       Драко расслабился. — Умно. — Теперь ты понимаешь, почему я так подозрительна. — Может, я могу тебя попросить хотя бы на один день забыть о своих подозрениях? – его губы дрогнули.       Она должна сказать «нет». Дверь была всего в паре шагов, пароль она уже запомнила. — Ладно, — вместо этого ответила она. ***       Гермиона представляла подземелья и подпольную торговлю наркотиками.       Он был «Аполлоном», и, естественно, его взгляд был направлен на темную сторону корабля.       Потребовалось всего десять минут, чтобы она убедилась в ошибочности своих версий.       Он провел её через потайной отсек в соседнем коридоре, она думала, что увидит детали корабля и масленки, а вместо этого попала в… она могла это назвать разве что параллельной реальностью.       Здесь многое было таким же, как и на корабле, и все же отличалось. Органично сочетались жилые помещения и торговые. Люди сновали туда-сюда, будто кругом происходила обычная рутина.       Эмблема «Аполлонов» присутствовала, но не полностью.       Это была не шайка… это абсолютно новый мир.       Драко приобнял её за талию, и лишь теперь она осознала, что застыла на месте, уставившись на него с открытым ртом. — Пошли, — она разобрала в его голосе торжествующую ухмылку.       Она последовала за ним, стараясь не изумляться такому огромному количеству людей. Вот мужчина, игравший на музыкальном инструменте в окружении небольшой компании, вот пекарь о чем-то болтал с постоянными покупателями, а остальные поедали сладости, вот дети играют с мечом, беспечно бегая среди взрослых.       Пока они шли, Драко рассказывал… о магазинах, о людях, показывал укромные уголки, о существовании которых она и помыслить не могла.       Это был невероятный мир. За одной из потайных дверей скрывалась кухня, где было полно продуктов.       Потрясающее зрелище. — Драко, — позвал его мужчина на пару лет старше.       Драко широко улыбнулся, и они разговорились. В какой-то момент Гермиона услышала свое имя, и изо всех сил пыталась сосредоточиться, разобрать, о чем они говорят.       Она была почти уверена, что это просто болтовня. Или обсуждение планов на потом. Или речь о девушке, с которой один из них когда-то встречался.       Мимо еще кое-кто прошел. — С вами все в порядке?       Это была женщина постарше, с добрым лицом. Гермиона сразу сообразила: она обратилась к ней. — Э-э… — Гермиона сглотнула, её охватила паника.       Всю жизнь на корабле правила были строги: «багаж» должен быть невидим. И ни в коем случае не должен привлекать внимание властей «Вдали от Земли».       Другого выхода не было.       Корабельные шайки состояли из мошенников. Они были опасны. Они…       Ну, да. Она сама видела у Драко импульсные пистолеты.       И не только.       Она не могла оставаться здесь дольше. Возникло ощущение, что все правила, по которым она жила, в одночасье перевернулись с ног на голову. — Простите, — выдавила она, развернулась и бросилась прочь.       Она вернулась так же, как и пришла, лавируя между семьями, торговцами и подростками.       Она бежала, прошла сквозь потайную дверь и очутилась в главном отсеке – она мчалась и мчалась, пока не начала задыхаться и едва не упала.       Ей удалось добраться до противоположного угла Коричневого сектора, туда, где заканчивался гражданский район, неподалеку начиналась изолированная властями территория.       Прежде она избегала её всеми силами.       Но не сегодня. Она нашла укромный уголок, не совсем скрытый от посторонних глаз, но достаточно уединенный, чтобы её никто не заметил, пока она не придет в себя.       Она забилась в угол, отчаянно желая стать невидимой, и чтобы сердце перестало так колотиться.       Она толком и сама не понимала, отчего на неё так повлияли «Аполлоны» и их скрытый мир?       Но в глубине души возникло ощущение, будто её предали.       Не Драко, не власти «Вдали от Земли», а само человечество.       Что-то в ней перевернулось, мир словно встал с ног на голову.       Она терзалась, все сильнее погружаясь в экзистенциальный страх, не зная, за что ухватиться. — Гермиона.       Она чуть не вскрикнула, услышав голос Драко, её глаза широко раскрылись, когда она увидела, что он просто стоит рядом, хмурясь и успокаивающе протянув руки.       А потом неожиданно мозг пронзила еще одна бессмысленная вспышка-воспоминание: Драко звал её по имени, когда она впала в отчаяние, Драко вновь и вновь повторял её имя, Драко целовал её.       Воспоминание было нечетким – обрывки, не более, но они запечатлелись в её душе. — Зачем ты здесь? – колко спросила Гермиона.       Несмотря ни на что, эти вспышки её успокоили, напомнили, что, пусть обстоятельства против него, Драко способен на проявления доброты. — Ты сбежала. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — он осторожно подошел ближе и неуклюже присел на корточки рядом. — Ты не… ты и так сделал достаточно. Тебе не обязательно продолжать обо мне заботиться, — настаивала Гермиона, плотнее вжавшись в угол и стараясь не думать о его каюте… там было тепло, сытно и безопасно.       Ненастоящий. Тот призрачный мир, который выстроили «Аполлоны»… он ненастоящий.       Не в общепринятом смысле. Он был ненастоящим для неё.       Она сосредоточилась на дыхании, надеясь, что Драко сдастся и уйдет.       Не сдался и не ушел. — Ты правда думаешь, я бы бросил тебя в таком состоянии? – наконец спросил он.       Обернувшись, она заметила, что его волосы смешно взъерошены, а щеки и шея порозовели. — Как ты меня здесь нашел? – она задала свой вопрос, но не ответила на его. — Это было непросто, — слабо улыбнулся он. – Но здесь не так много мест, где можно спрятаться.       Гермиона склонила голову набок. — Неправда. Ты же знаешь, я могла бы вообще уйти из Коричневого.       Он пожал плечами: — Я надеялся, что все же не ушла. Я уже дважды с тобой сталкивался… решил, не стоит надеяться на третий.       Гермиона отстраненно задумалась, какова вероятность третьего раза… и пришла к выводу, что практически нулевая, учитывая тот факт, что на борту «Атласа» проживало более пятидесяти тысяч законных жителей.       И все же они встретились.       Она кивнула, её дыхание наконец выровнялось. — Можешь сказать, почему ты сбежала? – спросил Драко.       Она опустила взгляд на оторвавшуюся нитку от рубашки, пытаясь сформулировать, что же произошло. — Мне твой мир показался… подавляющим. — Вот как.       Гермиона подняла взгляд и увидела, что он нахмурился. — Могла бы просто сказать, ушли бы, — заметил он.       Гермиона не удержалась от недоверчивого смешка. — Дело не в месте, это было… — она замолчала, пытаясь подобрать верные слова.       Для чего верные? Она еще не знала, но была уверена: они существуют в глубине её сознания. — Не понимаю, — Драко провел рукой по волосам.       Гермиона только сейчас заметила, что они чересчур длинные. Потому они такие растрепанные и развевались.       Она отогнала назойливую мысль. — Я всю жизнь прожила скрываясь, будучи невидимой. Я просто… знала свое место. И смирилась с этим. А потом… я увидела, что есть другой мир, где живут такие же люди, как я. Мне казалось… — Гермиона отвела взгляд, уставившись на стену, — … казалось, что человечество такое хрупкое, потому-то я и обречена на такую жизнь. Я верила, что оставаться невидимой важно. Черт возьми, я верила…       Она покачала головой, осекшись на полуслове. — Ты не верила, что мы сможем дать отпор? – спросил Драко. — Мне такое никогда и в голову не приходило. Я знала о существовании Аполлонов, но считала их просто преступниками. Я никогда не думала, что они нечто большее.       И теперь из-за этого она чувствовала себя идиоткой.       Злилась ли она на человечество или же на себя?       Она не могла определиться. — Прости, — пробормотал Драко.       Она прищурилась: — За что? — Я… я… за все это, — он неловко поскреб шею.       Что-то было не то, хотя Гермиона сама не знала, что. — Это не твоя вина. Это не… Не знаю, может, в этом все виноваты, может, никто. Прости, что оторвала тебя от друзей. Я же говорила… ты не должен обо мне заботиться. — Зачем ты это делаешь? – его лицо посерьезнело. – Зачем постоянно замыкаешься в себе? Всякий раз, когда я чувствую, что наконец узнал тебя получше, ты меня отталкиваешь. Почему тебе так хочется оставаться одиночкой? — Так безопаснее, — пожала она плечами, стараясь не думать об этом. — Нет, — нахмурившись, возразил он. – Одиночество – верный способ самоубийства или того хуже… — Всю жизнь я справлялась в одиночку. Считаю, проблема в людях, так что ты уж прости за то, что я решила их избегать, — вспылила она.       Он не обиделся, просто смутился. — Значит, у тебя никогда не было друзей? — Были, — парировала она. – Они либо погибли из-за предательства, либо использовали мою дружбу в надежде что-то получить.       В его глазах промелькнула жалость, Гермиона не выдержала и отвернулась. — Значит, ты мне не доверяешь, — медленно произнес он. — Я тебя не понимаю, — ответила она. – Ты помог мне… по доброте душевной, из чувства долга или из жалости… не знаю, почему. Но я привыкла никому не доверять. — Звучит ужасно одиноко.       Гермиона не знала, плакать или смеяться. — Одиночество – часть жизни. Зато я в безопасности и свободна. — Свободна? – он приподнял брови. – Думаешь, красть почти испорченную еду и прятаться в заброшенных помещениях – это свобода? — Я никому ничего не должна. Могу ходить, куда захочу… — В пределах «Атласа». — Да, — закатила глаза Гермиона. – Возможно, для тебя это мало, но для меня кое-что значит. — Ты когда-нибудь задумывалась о большем? — Нет, конечно, — Гермиона кипела от злости, еле удерживаясь от крика. – Пока не увидела ваше маленькое сообщество «Аполлонов» сегодня вечером, я и помыслить не могла, что свобода – это нечто большее, чем заброшенные помещение и наполовину испорченная еда, — передразнила она.       Он побледнел. — Больше не смей извиняться, — она предупреждающе подняла палец. — Тогда скажи, чем я могу помочь, — он присел рядом на холодный алюминиевый пол. – Как убедить тебя, что я не причиню тебе вреда?       «Скажи мне, что делать».       Она отогнала странную вспышку. — Скажи правду: почему ты хочешь мне помочь? — Я же говорил, я… — Да, я помню. Ты сам не знаешь, ты постоянно со мной сталкиваешься, ты порядочный человек. Но дело же не только в этом, так? – она вздернула подбородок.       На мгновение он замолчал, потом на лице промелькнула тень боли. — Пожалуйста, — смягчилась Гермиона и слегка улыбнулась.       Он кивнул. — В юности я был таким же, как ты. — Это я уже поняла.       Он снова провел рукой по волосам. — Сколько себя помню, у меня был лучший друг по имени Брэйдан. Когда нам было лет восемь-девять, к нам подошел «Аполлон». Он предложил нам безопасность, еду и крышу над головой. И все, чего он попросил взамен – это верность «Аполлонам». Они сказали, это их работа. Помню, тогда я был очень голоден. Чувство голода было сродни постоянной боли, которую я не мог унять. И я согласился, — он рассмеялся. – Честно говоря, они могли предложить мне один-единственный вкусный обед за всю службу, я бы и то, наверное, согласился. – Его смех стих. – А Брэйдан отказался. Он был младше меня, не помню, насколько. Я просил его пойти со мной, обещал, что буду его защищать. Но он настаивал, что дальше пойдет один.       У Гермионы внутри все сжалось. — Что случилось с Брэйданом? — Что происходит с найденным «багажом»? – Драко помолчал. – Мы поддерживали связь как могли, хотя он редко возвращался в одно место. Однажды я отправился на его поиски, наткнулся на его друзей в Сером секторе, и они рассказали, что его вышвырнули в космос. — О, — выдохнула Гермиона. – мне жаль… — Я сам виноват, — пояснил Драко, теперь он говорил резче. – Не надо было оставлять его одного. Надо было выждать, когда он будет готов присоединиться к «Аполлонам». Но я этого не сделал. Я был эгоистом и… — Ты был ребенком, Драко, — повинуясь порыву, Гермиона накрыла ладонью его сжатый кулак.       Он почти сразу смягчился. — Но теперь я уже не ребенок. Потому, когда увидел тебя… не один раз, а два… я не смог просто тебя оставить. Я не хотел, чтобы в следующий раз, когда тебя увижу, ты…       Ему не надо было договаривать, Гермиона и так все поняла. — Словом, — Драко кашлянул, — поэтому я тебе помог.       Несмотря на годы недоверия, на жизнь, прожитую в своих понятиях о безопасности и свободе, она ему поверила. — Хорошо. — Хорошо? – переспросил он. — Теперь я понимаю. И обдумываю. Но все равно не хочу быть благотворительным проектом. — Тогда не будь, — беспомощно произнес он.       Она прищурилась. — В каком смысле? — В прямом, ты умна, и, возможно, знаешь больше об основных отсеках этого корабля, чем я. Давай сотрудничать, — предложил он.       У Гермионы голова закружилась от подобной перспективы. — Ты хочешь, чтобы я стала преступницей? — Это очень примитивный взгляд на вещи. Воспринимай это как отстаивание своего законного места на корабле у так называемых граждан, — ухмыльнулся он.       В его предложении крылось нечто отталкивающее… сама идея примкнуть к преступникам была сродни мигающей неоновой вывеске на голове, чтобы власти «Вдали от Земли» разыскали её.       Но она также осознала и другое: мир не так прост, как она думала все эти годы. На этом корабле таился целый мир, о существовании которого она даже не подозревала.       Что еще она упустила?       Потому она нарушила данное себе обещание. Доверилась другому человеку. — Ладно, — сказала она, наконец, отпустив его руку и встав на ноги. – Я попробую.       Увидев широкую улыбку Драко, она подумала, что одна эта улыбка того стоила.