Fatherhood for the dumbest

      Эбигейл пережила настоящий ужас, когда Джека похитили. Не передать словами, что испытывала она. Хотя, все было на лицо. То, какие сцены Эбигейл устраивала, было похоже на разъяренную маму-медведицу, чьего крошку-медвежонка забрали. Она была готова придушить Джона, Датча и Артура, и вообще всех, кто допустил это. Включая себя саму… Больше всего, конечно, она винила в этом себя. Как она могла не заметить? Как она могла допустить? А Джон?! Куда он смотрел? Ах, ну да! Этот недомерок дальше своего кривого носа не видит! И так слепой на один глаз, стоило бы ему подбить второй. Эбигейл избегала дополнительных увечий на Джоне, полагая, что его мозги и так плохо соображают после того, что было в горах. И все же, она долго всматривалась в его лицо. Долго смотрела в его глаза, черные, как смоль. Непроглядные. Что у него на уме? Она так и не поняла. Он не показал ей. Не показал, как под черным пылевиком дрожали ребра, как билось сердце, как дрожали пальцы, сжимающие карабин, как скрежетали от злости зубы, так сильно, что десна едва не кровоточили. Он не показал ей пламя, что разожглось в его груди, когда он узнал о потере сына. Он не показал ей, что это пламя перекинулось на особняк Брэйтуэйтов. Хотел открутить этой старой карге голову и затолкать ей в… Стоп.       Сейчас все хорошо. И Джон даже извинился. Смотрит щенком на Эбигейл исподлобья блестящими глазами, неловко переминает пальцы и предлагает переместиться в его комнату… Для безопасности. Но Эбигейл все равно не верит, что он усвоил урок. Сейчас она сидит на крыльце Шейди Белль и штопает рубашку Джека. Улыбается с умилением, прикасаясь к ткани чуткими тонкими пальцами. Эта рубашечка такая маленькая. Это так умиляет материнское сердце. Просто наличие детской одежды в руках греет сердце. Но ее улыбка спадает с лица, когда иголка неосторожно проскальзывает не через одну, а через две складки ткани и укалывает палец. — Черт возьми! — Рычит женщина, одернув руку и приложив уколотый палец к губам. — Привет, дорогая, — Хозея добродушно улыбается ей и на его лице появляются очаровательные мимические морщинки. Он щурится и присаживается рядом с Эбигейл, — Как твои дела? Как Джек? — Хорошо, Хозея, — Эбигейл улыбается ему и с теплом смотрит на Мэттьюза, — Все хорошо. — Рад слышать это наконец, — Да, Хозея давно не слышал таких слов от Эбигейл, — Но скажи… А как ведет себя Джон? — Джон? — Эбигейл опускает рубашку с иглой на колени и смотрит на Хозею. — Не хулиганит? — Ну… — Эбигейл поворачивает голову и смотрит на Джона у коновязи. Он чистит Старика, зажав сигарету зубами. Она какое-то время думает, потом пожимает плечами, — Он странный. Притих. — Не думал, что скажу это, но Джон… Хм, — Хозея потирает подбородок, — Он не такой тупой, каким кажется. — О, да. Он очень умный. Просто тщательно это скрывает, — Саркастично говорит Эбигейл, покачивая головой. На самом деле, он ведь и правда не идиот. Просто… необразованный. Хотя, может ли Эбигейл его судить? Он-то хоть читать умеет. — Слушай, а не хочешь выбраться со мной на рыбалку? — Хозея улыбается Эбигейл заговорщицки. — Я? Я в жизни рыбу не ловила, ты что! Да и Джека не с кем остав- — Но Хозея прерывает ее. — Неважно. Я половлю рыбу, а ты полюбуешься видами. Приготовим вместе уху вдали от всех, слопаем ее вдвоем. А за Джеком присмотрит Джон! — Хозея улыбается хитро, — Это и есть мой план. Посмотрим, усвоил ли он урок. — Хозея, я не знаю… Я так волнуюсь, когда Джека нет рядом, я же… — Я поговорил с Артуром. Если что, он подстрахует. — Артур? Ну, я, — Эбигейл нервно бегает глазами, — Я не знаю, правда. — Давай! Собирайся. Поедем с тобой недалеко, на милю или чуть более, но зато Артур присмотрит за твоими мальчуганами, а потом доложит, — Хозея хихикает, понизив голос до шепота, — Он будет нашим шпионом. — Боже, ладно… — Эбигейл смеется, — Уговорил! Поехали. Эй, Джон! — Эбигейл кричит, прервав Марстона, который шел к котлу с кофе. Он, не взглянув в сторону жены, останавливается резко, затем разворачивается вбок и идет в ее сторону, потягивая сигарету. — Что? — Ты остаешься с Джеком на… — Она посмотрела на Хозею. Тот незаметно показал ей два пальца, — На два дня. А у меня дела в городе, нужно кое-что разведать для Датча. Мы с Хозеей поедем, займемся делом, а ты… — Почему я? — Джон непонимающе нахмурился, но затем осекся и вскинул брови, — В смысле… Да, конечно. Конечно, я присмотрю. — Спасибо, — Эбигейл целует Джона в щеку и идет в комнату, собираться. От поцелуя он аж весь покраснел застенчиво, поджал губы и пожал плечами смущенно, затянувшись сигаретой.

***

      И вот, Эбигейл с Хозеей уезжают на небольшой телеге из лагеря. Джон нервозно поджимает губы и задумчиво курит, глядя вслед телеге. Вот же блин коровий, взяла и бросила его с ребенком. Будто бы он знает, что делать! Она даже ничего не объяснила. И что за разведка такая на два дня? Из размышлений его вырывает резкий тычок в ногу. Кто-то маленький сразмаху влетел в его ногу и обнял за худое бедро ручками. Джон медленно опускает взгляд на Джека и шумно вздыхает носом. — Па! А мама скоро приедет? — Джек, она же только что уехала, — Джон усмехается и качает головой, — Ладно, эм… Что мне с тобой делать-то… — Сам у себя спрашивает Джон. Но Джек отвечает на его вопрос. — Давай поиграем! — Подожди, я думаю, — Марстон почесал щетину с электрическим треском, — Э… Может, ты есть хочешь? — Нет! — Пить? — Нет! — Спать? — Нет! Я хочу играть! — Настойчиво сказал Джек, показав Джону игрушечную лошадку. Тот вскинул брови. — Джек, я не… я не умею играть. — Врешь! Все умеют играть! И ты умеешь! — Э… — Джон задумчиво отводит взгляд. На самом деле, он никогда не был ребенком, если так подумать. С ним не играли. Его не нянчили. И его отец… Чтож, не самый лучший пример для подражания, несмотря на то, что кроху Джона он воспитывал до восьми лет. Воспитание так себе. Джон никогда не имел отца, не видел примера, как надо общаться с детьми. Не знает, что делать. Он путается и нервно сжимает челюсти, играя желваками, хмуро окинув взглядом лагерь, — Может, ты… Кхм. Поиграешь с кем-нибудь в лагере? — Никто не хочет! — Джек расстроенно поджимает губы, — Я попросил дядю Датча поиграть со мной, но он сказал — Мальчишка смешно пародирует усы Датча пальчиком и хмурится, выпятив грудь вперед, понизив смешно свой тонкий голосок, изображая низкий голос, — «у тебя есть отец, не так ли?», а потом я спросил у Артура, но он сказал, что ему надо что-то важное сделать, а потом мисс Гримшо, но она тоже отказала, а потом… — Я понял, — Оборвал его Джон, — Ладно, эм… Пойдем, — Он делает два шага вперед, полагая, что Джек просто последует за ним хвостиком, но мальчишка схватил его за указательный и средний пальцы ладошкой, топая рядом с ним деловито. Зачем? Он ведь не потеряется в лагере, зачем держаться за руки? Джон не одергивает руку, несмотря на то, что не понимает смысла этого действия. Он подходит к костру и садится на бревно около него. Джек садится рядом и качает ножками, глядя на отца. Но тот почему-то не смотрит в ответ. Улыбка медленно сползает с лица мальчишки и он чувствует себя… виноватым? Будто сделал что-то не так. Он застенчиво опускает голову. — Э… Что-нибудь интересное сегодня было? — Вдруг спрашивает Джон. Мальчуган сразу оживляется и кивает. — Да! Я видел птичку! И даже потрогал ее! — Потрогал? — Марстон выгибает бровь и затягивается сигаретой. — Да! Но мама сказала, что птичка дохлая и запретила ее трогать… А потом Кейн ее скушал! — О как… — Протянул Джон, — Интересно, да. — Как думаешь, почему птичка умерла? — Наверное, она унюхала запах стряпни Пирсона, — Джон сгибается к Джеку и говорит это с хитрой, игривой улыбкой, прищурив левый подслеповатый глаз и игриво слегка пихает мальчишку в плечо. Джек смеется и этот звук вызывает в Джоне что-то. Странное чувство… О… От… Как его? Отцо… Отцовская любовь? Он с умилением смотрит на мальчишку, не в силах сдержать улыбки. — А что ты будешь сейчас делать? — Джек качает ножками, глядя на Джона. Тот хмыкает, затянувшись сигаретой. — Мне нужно почистить карабин. — А можно я помогу? Можно? Можно? — Ну… — Джон хочет выпалить «нет» и отвернуться, но встречается взглядом с Джеком. Его карие глаза влажно блестят в свете костра и в бледном свете увядающего дня. Время уже сумеречное, но небо еще довольно светлое. Марстон прочищает горло и пожимает плечами, — Да бога ради. — А! Ура! Я принесу твой карабин! — Нет, подожди! — Джон вскакивает с бревна, когда Джек, подобно юркому кролику срывается с места и убегает к лошадям. Марстон решает проследить за мальчишкой, не движется с места, замерев и буравит его фигурку в полумраке возле лошадей взглядом. Он похож на гончую, увидившую добычу. Или на ковбойскую лошадь, что следит за бычком. Или на волка, чей волчонок заигрался. Да, пожалуй, последнее сравнение наиболее точно описывает взгляд Джона сейчас. Суровый, напряженный. Он не спускает глаз с мальчишки. Интересно, как этот гномик собирается снять карабин с седла Старика? Надо понаблюдать.       Джек, надо сказать, обладает довольно ярким воображением, особенно в сравнении с отцом. Он весьма изобретательный мальчик, умный. Стоя возле коня, он трет щечку рукой и хмурится. Старик отрывается от поедания травы, смотрит на мальчика и фыркает носом, ероша губами его волосы. — Старик! Нагнись! Я не достаю! — Мальчик опирается рукой на стремя и тянется к карабину. Но никак. Даже не близко. Он может пройти под Стариком не нагибаясь, куда ему в седло забраться. Но вдруг ему приходит в голову идея. Он берет жеребца… не под уздцы, а за длинный ус строгого рычажного железа. Схватившись за железку, он требовательно потянул коня за собой. Старик непонимающе наставил уши и пошел следом, покорно опустив голову до роста Джека. Затем малыш останавливается возле ящика, — Воу! — Он упирается руками в храп жеребца, пытаясь приказать ему остановиться. Ну а ему что? Он продолжает кушать траву, не обращая внимания на возню ребенка. Джек забирается на коробку, встает ногой на стремя, подпрыгивает и уцепляется за рожок седла одной рукой, а второй пытается выдернуть карабин из держателя на седле.       Ленни все это время стоял в патруле и, услышав возню, подошел к Джеку. — Эй, Джек. Ты чего? — Я сам! — Обрывает его мальчик, зная, что ему сейчас предложат помощь. Ленни молча поднимает руки, сдаваясь и отходит обратно на свой пост, усмехнувшись.       Наконец, невероятным образом, Джеку удается отстегнуть держатель для карабина от седла. Карабин с грохотом падает, ударившись о ящик. — Ура! Получилось! — Мальчик спрыгивает с ящика и поднимает карабин. Кое-как поднимает, надо сказать. Это ж неужели папа такую тяжелую штуку таскает постоянно?.. Ах, ну да! Папа же самый сильный! Ему это не тяжело! И с такими мыслями, прижав обеими руками карабин к себе, Джек снова бежит к Джону, — Вот, я сам достал! — Ого, — Бубнит Джон, принимая карабин из рук мальчика, — Спасибо, — Он треплет сына по волосам рукой и садится на бревно, начиная разбирать винтовку, чтобы почистить каждую отдельную деталь. Джек с любопытством спрашивает где что и зачем надо, наблюдает за тем, как отец чистит оружие. Это очень интересно для Джека, мама ведь таким не занимается, что-то новенькое. Джек уже знает, как мама зашивает вещи, как моет посуду, как развешивает белье, как застилает постель, как подметает. И благодаря ей же знает где взять еду, к кому обратиться если что случиться. Но с отцом у них не было такого тесного общения раньше, Джеку хочется узнать все о Джоне! Какой же у него распорядок дня? Явно отличается от распорядка мамы.       Что бы кто ни говорил, но ребенку важно воспитание обоих родителей, их пример. Для мальчика важен отец как пример для подражания, как учитель. Кто еще расскажет мальчику, как чистить оружие, точить нож, свежевать животных, драться, ездить верхом, стрелять? Конечно, отец. Или тот, кто его полностью заменит. Ведь обучать этим навыкам должен мужчина, который искренне любит ребенка, который хочет дать ему все самое лучшее. И мама важна. А кто научит мальчика эмпатии, рассудительности и базовым навыкам самообслуживания вроде поддержания чистоты, стирки, готовки, шитья? Это должен уметь любой человек, и мужчина, и женщина. И Джек завороженно смотрит на карабин в руках отца. — А когда мне можно будет пострелять? — Пострелять? — Джон улыбается Джеку, — Ну, лет в 14 точно можно будет. — Нууу! Так долго ждать! — Разочарованно ноет Джек, но отец только смеется в ответ, качая головой. — А тож! Долго, но оно того стоит. Ты пока… Просто расти. И все будет. Со временем, — Марстон садится более расслабленно на бревне и смотрит на огонь, лениво моргая. Мгновения тишины были прерваны. Джеком же! Он боднул отца в левый бок лбом. Тот вздрогнул и посмотрел на сына, — Эй! Ты что, хочешь выбить мне почку? — Насмешливо говорит тот, едва сдерживая смех. Это было щекотно. — Нет! Печень! — Игриво говорит Джек. — Печень с другой стороны, — Джон показывает на нижние правые ребра у себя. Малыш сразу перемещается в правую сторону и бодает его снова вбок, — Хей! А ну-ка не нарывайся! — А то что! — Джек смеется и с готовностью опускает подбородок, глядя на отца исподлобья. — Ну ладно! — Марстон сгибается к Джеку, готовясь боднуть его.       Они одновременно подаются лбами вперед, ударяются друг о друга и смеются. — Вот черт, Джек! — Марстон тут же придерживает мальчика, который едва не рухнул с бревна от тычка отца. Его грубая, шершавая и теплая ладонь прикасается ко лбу мальчика, — Не больно? — Нет! — Он смеется и снова бодает Джона, уже в грудь, потираясь о него, как замерзший котенок, который зарывается носиком в теплый мех на животе мамы-кошки. Джон долго смотрит на мальчика, который прижался к нему и, тяжело вздохнув, поглаживает его по спинке. — Ну ладно, — Мужчина смотрит время на украденных платиновых часах, которые забыл продать, — Уже восемь вечера, пора спать. — Не хочу! — Джек мотает головой. — А я хочу, — Джон берет мальчишку на руки, вернее, пытается сделать это. Но тот ловко увиливает от его рук и отбегает за спину Джону. — А ты поймай сначала! — Джек… — Угрожающе тянет Джон, закатывая рукава, медленно подходя к Джеку. Это вызывает у мальчугана веселый звонкий смех, он начинает убегать от Джона, а тот преследует сына с веселой улыбкой на лице. — А ну стой! Я столько зверушек переловил и тебя отловлю! — Марстон догоняет Джека у крыльца дома, ловит его за бока, присаживается на корточки и щекочет. Джек весело смеется и пытается вырваться. — Ай! Ай! Щекотно! — Джон, — Строго обрывает их Датч, недовольно хмуря густые брови. — А? — Марстон встает с корточек и все еще улыбается, — Чего? — Ты же не забыл, что ты обещал Ленни завтра съездить на дельце? Парень что-то нашел, нужно поощрять его стремление. — Черт, Датч, прости, я не смогу. Мне надо за мальком приглядеть, — Марстон показывает рукой на Джека, который игриво спрятался под пылевик Джона и изображает из себя приведение. Лидер хмуро поджимает губы, дуя усы. — Тебе? А где же Эбигейл? Это ее забота. — Ну… Она с Хозеей уехала куда-то, ты же сам их послал, — Джон пытается отобрать у Джека полы своего пылевика, глядя на Датча при этом, но мальчишка начинает виснуть на его руках и дергать за рукава, требуя еще поиграть, — Я думал ты не забудешь. — Что? Хочешь сказать, что Эбигейл нет в лагере? Боже… — Датч трет переносицу пальцами, — Тогда оставь сына на кого-нибудь из девушек. И завтра в семь как штык, чтоб был на коне уже. — Но Датч… — Помни что важнее, Джон, — Строго говорит лидер и бандит неловко опускает взгляд, стыдливо пряча глаза. — Да, Датч. Я помню. — Славно, — Ван Дер Линде уходит в дом, чтобы подняться в свою комнату и Марстон хмурится, наморщив нос. И что ему делать? Он опускает глаза на мальчика, который пытается вытащить револьвер Джона из кобуры. Затем тяжело вздыхает, треплет его по волосам тяжелой рукой и шмыгает носом забавно. — Окей, мистер. Пойдем-ка спать, — Он наконец берет сына на руки и несет в комнату. Его прерывает Хавьер, сидящий с бутылкой текилы. — Эй, Amigo! Давай выпьем? — Хей! — Джон весело улыбается ему, — Сейчас приду, только мелкого уложу, — Джон кивнул Хавьеру и ушел на второй этаж.       Непривычно укладывать кого-то, кроме пьяного товарища, спать. Но Джон, наконец, накрыв Джека одеялом, улыбается ему и поднимается с корточек, чтобы выйти из комнаты. Мальчик тут же подскакивает на своей импровизированной постели. — Ну, спокойной но- — Па! Не уходи! — Что такое? — Я боюсь один спать… — Вот как, — Протягивает Марстон и чешет затылок. Чтож, вполне разумно со стороны мальчишки, особенно после всего случившегося, — Ну ладно, хорошо, я посижу с тобой. — А почитаешь мне на ночь? — Что? Вот еще чего. Нет, — Отнекивается Джон, но Джек настойчиво тянет ему в руки книгу. Не выдержав, бандит берет в руки книжку и, прочистив сиплое горло кашлем, открывает книгу. Джек укладывается и улыбается. — Мы с дедой Хозеей остановились на… — Он считает на пальцах, — На пятой главе! — Ага. Стой. Почему деда? Он ведь дядя Хозея. — Нет! — Джек улыбается, — Ведь папа папы это дедушка! Артур сказал, что Хозея тебя воспитывал, значит он мой деда! — …Черт, не поспоришь ведь. И в кого ты такой умный, а? — Джон игриво пихает мальчика в плечо и тот хихикает. — Дядя Артур говорит, что я такой в маму! — Он не врет, — Все еще улыбаясь, говорит Джон, пролистывая книгу. Улегшись на постели и лениво вытянув ноги, он прикрыл левый глаз, который плохо видит, чтобы четче видеть буквы. Он снова покашлял, начиная читать «Приключения Тома Сойера» — Около половины одиннадцатого зазвонил надтреснутый колокол маленький церкви, а скоро начал собираться и народ к утренней проповеди… — Спустя несколько минут чтения вслух Джон и сам сонно зевнул. Джек за ним повторил. К тому же, за время чтения отца, успел перебраться к нему поближе и улегся ему на плечо головой, закутавшись в одеяло, как гусеничка. Марстон проморгал сонные глаза и закончил чтение главы, - …Том Сойер шел домой в самом веселом настроении, думая про себя, что и церковная служба бывает иногда не так уж плоха, если внести в нее хоть немножко разнообразия. Одна только мысль огорчила его: он ничего не имел против того, чтобы пудель поиграл с его жуком, но все-таки уносить жука с собой щенок не имел никакого права. Фух…       Марстон смотрит на мальчика, который улегся на него и явно уже заснул. Не вставать же… Не дай бог, разбудит еще. Черт, еще и Хавьер его ждет. Твою мать, теперь Джон и не выпьет даже… Ну да ладно, здоровее будет. Так что бандит просто укладывается поудобнее, не тревожа Джека, надвигает шляпу на глаза и засыпает.

***

      На дело Джон сегодня не поехал. Ленни пришлось взять с собой Билла. И Датч был крайне недоволен. Вот что Эбигейл с Хозеей устроили? Превращают одного из лучших стрелков банды в папашу. Да, Датч хотел, чтобы Джон принял Джека, но не думал, что это правда случится и… Что Джон правда станет таким… Мягким. Когда он рядом с Джеком, он сразу становится самым добродушным бандитом в мире. Что за бредятина? Он ведь совсем неправильно расставляет приоритеты и забывает кто он на самом деле!       Джон размеренно дышал себе в шляпу, надвинутую на глаза. Он за всю ночь не пошевелился, спал крепко и безмятежно. А едва солнце прорезалось через окна, бросая яркие пятна света на постель, Джек проснулся, потер глазки кулачками и выбрался из одеяла, прыгнув на отца. Джон ухнул недовольно от внезапного прыжка ему на живот. Затем сердито что-то пробурчал себе под нос и перевернулся на бок. Шляпа упала рядом на матрас, а Джон, нахмурив брови, пытался бороться с пробуждением за последние крупицы сна. Джек бесстыдно начал его толкать в плечо. — Па! Па! Ну вставай! Па! — Настойчиво ныл Джек, — Па, я кушать хочу! — Эбс… — Пробубнил Джон сонно. Но затем пробуждение принесло воспоминания о том, что Эбигейл-то нет сегодня. Марстон открывает глаза и тяжело вздыхает, — Вот черт… — Па! — Встаю-встаю, — Джон садится на кровати, надевает шляпу и трет глаза, сонно зевая. Джек повторяет за ним и тоже зевает. Затем они синхронно потягиваются, одинаково жмуря глаза и морща переносицу. Джек спрыгивает на пол и выскакивает из комнаты, едва не снеся Артура с ног.       Вот и завтрак. Джек болтает ножками, сидя за импровизированным лагерным столом, с нетерпением наблюдая за тем, как Джон несет две миски с чем-то горячим, пока в его зубах дымится сигарета. Отец ставит перед мальчишкой миску овсянки на воде. Джек морщится, брезгливо поднимая ложку и наблюдает за тем, как каша с влажным чавканьем стекает с ложки вниз в тарелку. — Не хочу кашу! Невкусно! Я хочу другое! — Ну не хочешь — ходи голодный, значит. А папке больше достанется, — Джон щурится, выдыхая дым сигареты и безразлично лопает кашу, будто даже не жуя, просто сразу проглатывая. Джек с отвращением наблюдает за тем, как Джон, игнорируя безвкусность каши и ее неприятную консистенцию, жадно ест. Для мальчугана это было невероятным — как можно так есть что-то неприятное и невкусное? Будто лошадь, которая ест запаренный овес.       Затем Джек оборачивается и смотрит на Артура, который, стоя у лагерного костра с миской каши о чем-то разговаривает с Хавьером, ест и попутно смеется с товарищем. И Билл ест кашу, сидя на матрасе. И Майка. И Киран. Да все мужчины в лагере едят кашу! И даже девушки ее едят! Джек поворачивается к Джону, смотрит на его пустую миску с удивлением и поджимает губы. — Так ты будешь есть, нет? — Джон показывает на миску Джека, отпив кофе. — Буду! — Решив, что он тоже скоро станет мужчиной, а потому должен привыкать, Джек через силу запихивает в себя кашу. Старший Марстон прячет ухмылку за чашкой кофе и оборачивается, рассматривая просыпающийся лагерь. Вот Эбигейл удивится. Джек никогда не ест кашу, поэтому Эбигейл ему отдельно готовит завтрак.       Однако, несмотря на то, что Джон сегодня не ездил с Ленни на дело, он все же собрался в город. И даже взял Джека с собой, чтобы прогуляться. Погода сегодня хорошая: свежий ветерок, солнце, роса на траве, ни одного облака в небе. И они решают отправиться в город. Вести Джека в Сен-Дени снова — плохая идея. Но Джону и так, и так нужно в магазин. Поэтому они отправляются вместе в город. Мальчишка сидит на вилке седла, держась за рожок и с интересом рассматривает проносящиеся мимо повозки, дам с пуделями и шляпами, джентльменов в костюмах, читающих газеты. Хм… Папа совсем не похож на них. Но он по-своему хороший. — А мы заедем в гости к папе Бронте? Он ведь наверное скучает без меня! — Джек смотрит на Джона снизу вверх и улыбается невинно. Марстон ощущает, как внутри него что-то болезненно сжалось, нагреваясь. Это злость закипает. Он сжимает одной рукой поводья сильнее и сжимает зубы, рыча сквозь них. — Просто «Мистер Бронте», — Строго отчеканил Марстон. — Мы к нему заедем, да? — Нет, — Грубо обрывает Джон, не глядя на сына и строго хмурясь. Мальчик притих и опустил глаза. Неловко как-то сердить отца. Наверное, тему с папой мистером Бронте не стоит поднимать больше. — Смотри, па! Это киса! — Джек показывает пальцем на уличную полосатую кошку, которая лежит, свернувшись калачиком у стены дома с солнечной стороны, греясь. — Да. И толстая какая, — Уже отойдя от злости на Бронте, говорит спокойно Джон, зажав сигарету зубами. — А можно мы ее себе заберем? Пожалуйста-пожалуйста! — Джек, это же ее дом. Нельзя ее забирать из города. Ей тут хорошо. А нам хорошо в лесу, — Спокойно объясняет Джон, мягко уводя внимание Джека следующей фразой, — А вот и магазин, — Спешившись и сняв сына с коня, мужчина самостоятельно берет его за крохотную ладошку и ведет за собой. Не хватало еще чтобы он потерялся второй раз. Эбигейл тогда точно ему разнесет голову из дробовика.       В магазине Джек рассматривал товары с интересом и застенчиво прятал руки за спиной. Когда он рассматривал консервы, склонив голову на бок, Джон подошел к нему и, присев на одно колено, тихо прошептал. — Слушай, Джек. Мне нужна твоя помощь. Тебе пора вносить свой вклад в нашу семью. — Да? А что надо? — А парнишка только и рад помочь. Он всегда готов, ребенок ведь. Все-то ему интересно. Джон оборачивается на отвлекшегося продавца и шепчет снова. — Видишь те банки? Урони их. — А зачем? — Слушай отца, Джек, — Марстон поднимается с корточек и проходится вдоль стеллажа. И тут же слышит грохот банок. Едва ли сдерживает наглую воровскую ухмылку. Как только хозяин магазина покидает прилавок, чтобы выяснить что случилось, Марстон мигом сует в карманы куртки все что нужно. Сигареты, кое-чего из еды, бутылку джина. Жаль, что кассовый аппарат бесшумно не вскроешь. Но этого достаточно. Он берет одну из пачек сигарет и кладет на прилавок, как ни в чем ни бывало, подходит к действу, — О, простите, сэр, — Наигранно грустно говорит Джон, взяв Джека за руку, — Не уследил. — Ничего страшного, у меня самого двое детей. Сам понимаю, как с ними бывает тяжело, — Добродушно говорит продавец и, выставив оставшиеся банки, идет к прилавку, отряхивая ладони.       Когда они вышли из магазина, дел больше не осталось в городе, а значит — пришло время возвращаться домой. Джек поднимает глаза на Джона любопытно, когда уже сидит на вилке седла, наблюдает за тем, как отец забирается на коня. — А что ты украл? — Тшш! — Шипит Джон, озираясь по сторонам, — Джек, тише. Тут много народу. — Ой! — Мальчик закрывает рот обеими руками. Он не привык, что говорить о таких вещах нельзя в обществе. Обычно его общество — банда. Мальчик шепотом повторяет, — А что ты украл? — Еды украл. Денег нет. — А шоколадку? Или конфетку? — Кхм. Тебе повезло, — Отзывается тихо Джон. Он не хочет признавать, но вместе с необходимыми товарами он прихватил и сладостей. Мальчишка радостно улыбается и хватается за рожок седла. — Ура!       Старик, взмахнув длинной гривой, закрывающей ему глаза, фырчит носом и поднимается в джог, увозя хозяина из города. Джон мягко обнимает Джека, чтоб не упал с коня, а второй рукой держит раздельные длинные поводья. Они свободно свисают от его руки вниз. И жеребец покорно следует туда, куда Джон указывает ему. — Па, а можно быстро поскакать? Давай прямо быстро! Галопом! — Ну ладно, давай поскачем, — Сказал мягко мужчина и прокатился шпорами по шерсти на боках коня, сказав голосовую команду «Йа!» и Старик сразу поднимается в галоп, взмахнув длинным хвостом. Его тяжелые круглые копыта глухо стучат по влажному песку дороги, он фырчит, отмахиваясь гривой и хвостом от назойливых мошек. Джек смотрит на поле, мимо которого они едут и с интересом рассматривает цветочки, которые растут на нем. — Па, а можно цветочки собрать? — Что? Зачем они тебе? — Джон усмехается с непониманием в голосе. Но Джек говорит вполне разумную вещь. — Я хочу маме подарить! Если хочешь, я скажу что это от тебя цветочки, чтобы она не обижалась на тебя! — Погоди… — Джон останавливает Старика и шагом заезжает на поле, — Она обижается? — Мама сказала что ты… э… — Джек почесал затылок задумчиво, — Не хочешь быть со мной и мамой, поэтому она грустит… — Джек, — Джон спешивается и смотрит на сына, сидящего на коне, обхватив его плечики сильными руками, — Это неправда. — Да? Маме просто… — Ей показалось. Она неправа. Я… — Он снимает Джека с седла и прижимает к себе, уткнув его моськой в свое плечо, пахнущее порохом, лошадиным потом и сигаретами, — Я очень… л… люблю вас с мамой. Понял? — Да! Мы тоже любим тебя! — Уверенно сказал Джек и обнял отца за шею, — Я знал это, просто мама почему-то не верила мне! — Твоя мама прожила не самую легкую жизнь, — Марстон опускает сына на землю, отпуская его собирать полевые цветы, — Поэтому ей порой… Тяжело довериться. — А почему? Ее кто-то обижал? — Джек берет самые красивые цветочки в охапку. Марстон застенчиво опускает глаза и прикасается пальцами к своим шрамам. Густые брови нависают над глазами недовольно. — Да. Я, — Тихо говорит он. — А когда у вас будет свадьба? — Не отвлекаясь от цветов спрашивает мальчишка. Джон, оперевшись локтем на седло Старика, застенчиво поджимает губы. — С…Свадьба? — Да! — Мальчик оборачивается на отца и улыбается, — Деда Хозея говорил, что когда люди любят друг друга, они женятся! У вас тоже должна быть свадьба, да? Или я ее пропустил и она была до того, как я появился? — Э… Джек… Это сложный… — Джон теряется и трет вспотевший лоб, поправляя шляпу, — Сложный вопрос, я не знаю… Так. Ты все собрал там? Нам ехать надо. — Да! Вот, смотри! Красивые? — Джек показывает Джону букет полевых цветов и улыбается. — Конечно красивые. Ну, теперь держи их крепко, не урони, — Отец поднимает сына и сажает в седло. Они снова возвращаются в лагерь.

***

      Джон сидит у дерева и точит нож. В его поле зрения Джек, который что-то рисует, сидя на ящике. — Джек, — Майка обращается к нему без улыбки, хотя и старается создать голосом как можно более доброжелательный образ себе, — Не мог бы ты свалить отсюда, м? — А? Куда? — Джек поднимает взгляд на Майку и застенчиво поджимает губы. — Не знаю. Туда, куда твоя мамка сбежала. Ты же знаешь, что они с Хозеей не вернуться, а? — Чего… — Джек спрыгивает с ящика и смущенно подбирает свой рисунок, прижимая его к груди, — Мама вернется… — Не-а, — Майка смеется нагло, прищурив глаза. А когда снова открывает их, перед ним уже стоит злой, как черт, Джон. — Отстань от него! Хочешь побазарить? Сейчас значит отойдем с тобой и побазарим, — Джон встряхивает ладонь над револьвером и хмуро смотрит на него. Белл поднимает руки и, смеясь, пятится назад. — Тише-тише, Марстон. Я просто пошутил… Знаешь, просто… — Он шмыгает носом и зубоскалит, — Безобидная шутка над мальцом! — И уходит, развернувшись на каблуках. Джон долго смотрит ему вслед, замерев, как гончая, увидевшая добычу. Из злости, захлестнувшей его с головой, его вырывает тычок в ногу. Марстон выдыхает, успокаиваясь и оборачивается к Джеку. — Па… Мама же приедет? — Ты что? Слушаешь его? — Джон садится перед Джеком на корточки, — Никогда не слушай Майку, ясно? Мама приедет совсем скоро. Не бойся. — То есть, она не бросила нас? — Нет, конечно нет, — Марстон поднимается в полный рост и треплет мальчишку по волосам, — Пойдем-ка пообедаем. — А после обеда можно будет сладкое? — Конечно, — Джон улыбается и идет с Джеком к Пирсону. — Дядя Артур! — Джек подбегает к Артуру и дергает его за полы пылевика, пока тот не отвлечется от рисования в дневнике. — Да, парень? — Мужчина выдыхает дым сигареты ноздрями и смотрит на мальца. — А ты видел как папа прогнал Майку? Он его не боится! — Конечно. Это Майке стоит твоего папку бояться, — Артур посмотрел на Джона, похлопав Джека по спинке ладонью, — Что опять учудил? — Как обычно. Слишком много болтает. Я бы хотел заткнуть его, — Джон разворачивается и накладывает в две миски рагу. — М… Справляешься? — Что? А. Ну да, конечно, — Марстон ставит на стол две миски и дает Джеку ложку в руки. Сам садится напротив Артура, — У меня нет выбора. — Ну, ребенок сыт и умыт. Это уже достижение для тебя, Джон, — Артур улыбается с сигаретой в зубах, закрывает дневник и убирает его в сумку.

***

— Мама! Смотри! Мы с папой собрали тебе цветочки вчера! — Джек подбегает к матери и всучивает только приехавшей маме букет. Она застенчиво смеется, умиленно вдыхает запах цветов. — Спасибо, Джек! — Мы еще были в магазине! И мы там- — Джон тут же прижимает мальчишку к своему бедру, ероша ему волосы широкой ладонью. Мальчишка смеется и хватается за ладонь отца, игриво пытаясь избежать его поглаживаний, — Па! — Купили еды. — Да! — Джек подыгрывает Джону, хихикая, выдавая себя с головой, — А еще я ел кашу! Как большой! — Серьезно? Кашу?.. — Эбигейл действительно удивлена, она смотрит на мальчика, затем на Джона. Она подходит к сожителю, проводя пальцами по лепесткам цветов и застенчиво не смотрит на него, пряча взгляд за длинными ресницами. — Значит, вы гуляли? — Ну да. Как видишь, вернулись не с пустыми руками. Мы... весело провели время вместе. — Красивые цветы, — Улыбается Эбигейл и поднимает взгляд на Джона. — Да… В общем-то… Кхм. Джек их собрал. Я в этом мало что понимаю. — Лжец, — Эбигейл смотрит прямо ему в глаза и улыбается. Джон знает чего ей надо. Он слегка наклоняет голову к ней и получает поцелуй в губы.