Глаза далекой луны

Боль — непрекращающаяся, пульсирующая. Обито в Кладбище Гор — один, совсем один. Мадара — мертв, отключил себя от Демонической Статуи Внешнего Пути несколько недель назад. До того дня, когда я буду воскрешен, ты будешь Мадарой Учихой. Ты должен довести план до конца — последние слова старика. Белый Зецу — единственный собеседник, холодный, странный. Чёрный — только наблюдает, никогда не говорит напрямую. Обито вспоминает тот разговор — Мадара, слабый, но всё ещё властный. Его слова о Бесконечном Цукуёми, о мире иллюзий, где каждый получит желаемое. О Нагато с его глазами — Риннеганом. О секретах Демонической Статуи. Все части головоломки — сложены, ясны, неизбежны. Правая сторона тела — созданная из клеток Первого, все еще чужая, не его. Обито смотрит на руку — белая, слишком белая, не принадлежит ему. Рана заживает быстро, но внутри — пустота, зияющая, бездонная. Чёрная дыра вместо сердца. Бездна. Воронка, засасывающая остатки человечности, надежды, всего живого. Всё — в никуда. Разум — механизм. Холодный счётчик шахматных ходов, рисков и вероятностей. Бесстрастный. Безошибочный. Бесчеловечный. Снаружи — лёд. Решимость. Расчёты. Шаги по доске. Чёрно-белые клетки судьбы. Жизни — пешки. Мир — партия. Обито — игрок-невидимка. Кукловод. Лицо под маской — пусто. Ничего. Эмоции — высохли. Как река в засуху. Как цветы без воды. Мимика — атрофировалась. Не нужна. Маска из плоти — не менее фальшивая, чем спираль. Скрывающая настоящего Обито. Настоящего? Есть ли он ещё? Рин — мертва. Эта мысль — стеклянные осколки в сознании. Острые, режущие, неизбежные. Обито видел — собственными глазами, через глаза Какаши. Ирония — смотреть на смерть любимой через подарок, данный другу. Проклятый подарок. Благословенный подарок. Какаши — рука сквозь грудь Рин. Ужас — в глазах обоих. Кровь — на земле, на руках, повсюду. Рин падает — медленно, словно во сне. Её тело — обмякшее, безжизненное. Какаши — на коленях, оглушенный, раздавленный. В пещере Кладбища Гор — холодно. Каменные стены — равнодушные свидетели агонии. Обито сжимает кулак — правый, чужой. Ненависть — горячая лава под кожей. Демоническая Статуя — молчаливая, огромная, зловещая — нависает в глубине пещеры. Истина о мире — здесь, в этих древних камнях. Обито — один, маска — отложена в сторону. Лицо — наполовину искажено, шрамы — глубокие, незаживающие. Слова Мадары — эхом в памяти:

Бесконечное Цукуёми. Сон, который станет реальностью

Воспоминание — яркое, болезненное. Старик — с волосами белее снега, глаза — тусклые, но пронзительные:

Когда меня не станет, ты станешь мной. Ты будешь Мадарой Учихой. Продолжишь то, что я начал

Демоническая Статуя — возвышается в центре пещеры, руки — скованы, рот — запечатан. Чакра — пульсирует внутри, древняя, чуждая. Обито — подходит ближе, пальцы — прикасаются к холодному камню. Время — затягивает раны, но не лечит. Дни — перетекают в недели, недели — в месяцы. Обито — учится, Обито — тренируется. Камуи — становится второй натурой, тело — привыкает к силе клеток Хаширамы. Кладбище Гор — теперь его дом. Спиральный Зецу — постоянный спутник, белые создания — верные помощники. Они — не живые, не мёртвые, просто — существа чакры. Обито — не испытывает к ним ни симпатии, ни отвращения. Просто — инструменты, просто — средства. Комната Обито — минималистичная. Футон — тонкий, жёсткий. Стол — заваленный свитками, книгами, картами. Информация — собирается по крупицам, план — выстраивается шаг за шагом. Ночи — самые тяжёлые. Сон — приносит воспоминания. Рин — улыбается, волосы — развеваются на ветру. Рин — умирает, рука — проходит сквозь грудь. Какаши — с его глазом, кровь — стекает по щеке. Минато-сенсей — слишком далеко, всегда слишком далеко. Утро — начинается с тренировки. Тело — ломается, перестраивается. Боль — постоянный спутник, но боль — ничто по сравнению с пустотой внутри. Шаринган — эволюционирует, Мангекё — становится сильнее с каждым днём. Зеркало — висит на стене. Обито — не может на себя смотреть. Лицо — искажённое, изуродованное, чужое. Правая сторона — гладкая, привычная. Левая — изрезанная шрамами, бледная, с вросшими клетками Хаширамы. Пять недель после смерти Рин — одно мгновение и вечность обеими сторонами одной монеты. Мир — продолжает вращаться, войны — вспыхивают и затухают. Шиноби — убивают друг друга, деревни — наращивают военную мощь. Коноха — процветает под руководством Четвёртого Хокаге. Минато — живёт в своём идеальном мире, жена — беременна, будущее — безоблачно. Какаши — в АНБУ, элитный убийца, холодный, эффективный. Они — забыли Обито, или делают вид, что забыли. Этот мир — ад

мысли Обито горькие, острые

Реальность — неисправимо искажена. Избавление — только через сон, через иллюзию, через Бесконечное Цукуёми

Стратегия — требует терпения. Хвостатые звери — разбросаны по странам, джинчурики — тщательно охраняются. Нагато — где-то в Стране Дождя, Риннеган — дремлет в его глазницах, сила — неиспользуемая, нераскрытая. День — начинается как обычно. Обито — тренируется, медитирует, планирует. Но что-то — меняется, решимость — кристаллизуется, время — наконец приходит. — Пора, — Обито — вслух, голос — непривычен собственным ушам. — Пора стать тем, кем я должен быть. Плащ — чёрный с красными облаками, идея — пришла во сне. Акацуки — рассвет, новое начало. Организация — необходима для сбора Биджу, для создания Десятихвостого, для запуска Бесконечного Цукуёми. Маски — разложены на столе. Одна — простая, белая, с отверстием для правого глаза. Вторая — оранжевая, спиральная, с единственной прорезью. Обито — выбирает вторую, руки — проводят по гладкой поверхности. Тоби — имя — рождается спонтанно. Игра слов, анаграмма — скрывающая истинную личность. Тоби — не Обито, Тоби — маска, Тоби — инструмент. Надевая маску, Обито — чувствует перемену. Спина — расправляется, плечи — опускаются, поза — становится расслабленной. Голос — меняется, становится выше, игривее, раздражающим. — Тоби — хороший мальчик! — практикуется, интонации — неестественные, наигранные. Идеально — для обмана, для сокрытия настоящих намерений. Зецу — наблюдает со стороны, лицо — разделено на чёрное и белое. — Ты уверен в этом образе? — сомнение в голосе, недоверие к выбранной стратегии. Обито — теперь Тоби — подпрыгивает на месте, руки — машут энергично, поведение — карикатурно детское. — Тоби уверен! Тоби будет лучшим шпионом! Никто не заподозрит Тоби! Чёрный Зецу — хмурится, Белый Зецу — хихикает. Они — часть плана, искусственные создания — верные последователи Мадары, теперь — его последователи. Плащ Акацуки — ложится на плечи идеально, красные облака — пятна крови на чёрном небе. Обито-Тоби — кружится, ткань — развевается вокруг. — Мадара-сама был прав, — Тоби исчезает, голос — снова низкий, серьёзный. Это — настоящий Обито, холодный, расчётливый. — Этот мир не стоит спасения. Он заслуживает только забвения в мире грез. Воспоминания — накатывают волнами. Рин — умирает снова и снова, кровь — на его руках, хотя физически — он не касался её в тот момент. Её последние слова — Какаши, не Обито. Её последний взгляд — не для него. Боль — превращается в решимость. Горе — становится силой. Любовь — искажается в одержимость. Обито — умер в той пещере, Мадара — дал ему вторую жизнь, теперь — он отдаёт её плану. Карта мира — разложена на столе, красные метки — отмечают местоположение джинчурики. Девять хвостатых зверей — должны быть собраны, Десятихвостый — должен быть возрождён, Мадара — должен быть воскрешён. Нагато — Обито — обводит пальцем Страну Дождя. — Ты — ключ к первой фазе. Ты — с глазами Мадары, с Риннеганом. План — структурирован на десятилетия вперёд. Терпение — его оружие, время — его союзник. Коноха — падёт, как и все остальные деревни. Шиноби — исчезнут, система — разрушится. На руинах старого мира — появится новый, идеальный. Обито — последний раз смотрит на своё настоящее лицо в зеркале. Глаз один — его собственный Шаринган, второй — зияющая дыра, скрытая за сомкнутыми веками. Шрамы — никогда не исчезнут, напоминание — о цене, которую он заплатил. — Прощай, Обито Учиха, — шёпот — едва слышен. — Ты — был глупым, наивным, мечтал о титуле Хокаге, о признании, о любви. Маска — ложится на лицо, прохладная, гладкая. Через единственное отверстие — мир кажется туннелем, узким, направленным. Так — даже лучше, меньше отвлекающих факторов, больше фокуса. — Здравствуй, Тоби, — маска — закреплена, личность — создана. — Ты — будешь моей тенью, моим щитом, моим обманом. И где-то глубже, за Тоби, за Обито — притаился ещё один: — Я — Мадара Учиха, — утверждение — звучит странно, но с каждым повторением — всё естественнее. — Я — буду править этим миром, или уничтожу его и создам заново. Плащ — развевается, когда он выходит из пещеры. Мир — не готов к тому, что грядёт. Тоби — только первый шаг, маска — внутри маски, ложь — внутри лжи. Обито Учиха — мёртв для всех, кто его знал. Тоби — рождён из пепла и теней. Мадара Учиха — имя, которое заставит дрожать мир, когда придёт время. А пока — Тоби подпрыгивает, руки — машут в воздухе: — Тоби — хороший мальчик! Тоби — очень хороший мальчик! За оранжевой спиральной маской — глаз с Шаринганом сужается. План — начинается, и нет пути назад. Закрывает глаза — видит ее улыбку. Тень ресниц, маленькие смешинки в уголках глаз - когда смеётся, когда радуется, когда жива. Улыбка — согревающая. Даже сейчас - в холодные ночи, в мёртвой душе. Воспоминание — единственное тепло, огонёк, не погасший в буре ненависти. В шторме отчаяния. В темноте существования. Её присутствие — фантомное, но реальное. Более реальное — чем мир, этот фальшивый мир. Голос — шепчет иногда, зовёт по имени. Настоящему имени - не маске, не роли. Обито. Просто Обито. В идеальном мире — Рин счастливая, живая, свободная. Не джинчурики - без печати смерти, без клейма жертвы, без миссии, превратившей ее в мишень. Без оружия в груди, без дыры в сердце. Без руки Какаши — сквозь тело.