Глаза далекой луны

Обито — обыкновенный мальчишка. Не гений, не вундеркинд, не особенный среди Учих. Бегает по улицам Конохи, спотыкается о собственные ноги, опаздывает всюду и всегда. Кричит громче других, размахивает руками, доказывает свою значимость миру. Опаздывает на тренировки — снова и снова, по сотне разных причин, каждая — правдивее предыдущей. Помог старушке, спас котёнка, заблудился на дороге жизни. Ободранные коленки — вечные спутники, боевые трофеи неуклюжести, следы бесконечной решимости. Повязка на лбу — криво завязанная, съезжающая на глаза, символ не мастерства, но упрямства. Знак Учихи на спине — гордость, надежда, напоминание о клане, который не верит. Огонь в черных глазах — неубиваемый, непонятный, раздражающий многих. Глаза без Шарингана, глаза, которые видят не врагов, но друзей. Привычка чесать затылок, когда неловко — а неловко ему часто, почти всегда. Наглый Какаши — вечная заноза, вечное напоминание о собственном несовершенстве. Совершенный, безупречный, гениальный Какаши — соперник, враг, пример. Добрый сенсей — Минато с улыбкой солнца, с терпением океана, с верой в каждого ученика. И она — Рин. Самое важное, самое драгоценное, самое недосягаемое. Рин — солнце. Не яркое, не обжигающее, но теплое, мягкое, необходимое. Солнце ранней весны, солнце после дождя, солнце сквозь листву. Мягкая улыбка — не для всех, но для каждого, кто нуждается. Терпеливые руки, заживляющие раны — прохладные пальцы, зелёное свечение чакры, шёпот утешения. Руки, касающиеся Обито — всегда профессиональные, никогда — личные. Карие глаза — добрые, внимательные, видящие боль, не замечающие любовь. Глаза, которые смотрят на Какаши иначе, тайно, украдкой. Внимательный взгляд — подмечающий каждую рану, каждую царапину, каждый синяк. Взгляд медика, не возлюбленной. Доброе слово — для всех и для него, одинаково тёплое, одинаково далёкое. Лёгкий смех — музыка для его ушей, мелодия не для него сочинённая. Никогда не злится, даже когда есть причина, даже когда заслужил. Всегда поможет — команде, деревне, случайному прохожему. Рин для Обито — весь мир. Вселенная, замкнувшаяся в одном человеке, солнце в системе его существования. Като — тень с глазами цвета далекой луны. Незаметная, неслышная, ненавязчивая. Тень без формы, без звука, без права на внимание. Несколько парт впереди — достаточно близко, чтобы видеть, достаточно далеко, чтобы не быть замеченной. Спина, затылок, профиль — всё, что видит Обито. Тихий голос на перекличке — здесь — почти шёпотом, почти извиняясь за своё существование. Бледное лицо — холодная луна рядом с тёплым солнцем Рин. Каштановые волосы до середины спины — простые, без украшений, без претензий на красоту. Волосы, скрывающие лицо, создающие защиту от мира. Редкая улыбка — сокровище для тех, кто не ищет. Опущенный взгляд — скромность или страх, тайна или робость. Взгляд, поднимающийся лишь тогда, когда никто не смотрит в ответ. Аккуратный почерк — каллиграфия чувств, никогда не прочитанных адресатом. Като для Обито — одноклассница. Просто одноклассница. Имя без лица, фигура без значения, человек без истории. Рин перевязывает колено — очередная травма, очередной предлог для прикосновения. Обито краснеет — каждый раз как первый, каждый раз — откровение. Сердце — как бешеное, барабан войны, грохот водопада, гром в ясном небе. Щёки горят - летнее солнце поселилось под кожей, лихорадка, стыд и счастье одновременно. Слова путаются — непослушные, неуклюжие, недостойные её слуха. Като проходит мимо — тень среди теней, незамеченная, незначительная. Не поднимает глаз — знает, что увидит, боится, что выдаст. Крепче сжимает книгу в руках — побелевшие костяшки, напряжённые пальцы, сдерживаемое волнение. Книга — щит, оправдание, барьер между мирами. Видит, всё видит — любовь Обито, равнодушие Рин, собственную невидимость. Но молчит — хранительница тайн, невольная свидетельница, верная тень. Обито кричит — я стану Хокаге! — мечта, обещание, вызов миру и себе. Кричит, чтобы услышали все, чтобы услышала она. Какаши фыркает — презрение, недоверие, усталость от шума. Рин вежливо улыбается — без веры, без насмешки, без настоящего интереса. Улыбка медсестры для несерьёзного пациента. Като сидит на скамейке в стороне — не часть картины, деталь фона, забытый штрих. Читает медицинский учебник — страницы о ранах, которые умеет лечить, о сердцах, которые понимает слишком хорошо. Учебник — объяснение одиночества, оправдание для взгляда, спасение от безнадёжности. Взгляд иногда поднимается над страницами — осторожный олень у водопоя, птенец перед первым полётом. Быстрый, внимательный — запоминающий, впитывающий, коллекционирующий моменты. Снова — в текст, в безопасность букв и схем. В мир, где всё понятно, где есть правила, где есть лекарство от каждой болезни. Кроме любви.